Бездна

Глава 5

Первый сидел на поверхности, скрестив ноги. Где-то позади него, как он чувствовал, находилось существо, что теперь представляло из себя его Осколок, Второго.

– Хочешь сказать, от этого одни плюсы? — Первый резко развернулся, но ощущение присутствия снова перешло назад, вне «поля зрения».

Он чувствовал, как Второй улыбался, смотря на него.

– Да-а Как я ранее сказал, помимо умения нормально говорить, мы оба получили достаточно выгоды. Ты быстрее восстанавливаешь память, а я — казалось, это было невозможно, но Второй улыбнулся ещё сильнее, — впрочем, неважно.

– Но почему ты не посоветовался со мной, прежде чем решить впустить неизвестно что в, между прочим, моё сознание?

– Формально, сознание не твоё. Пусть я и твой осколок, но разум у меня достаточно обособленный. А не советовался я по той причине, которая тебе абсолютно известна. Мы не умели разговаривать.

Второй вмиг стал серьезен.

– К тому же я прекрасно понимаю, что то, что попыталось влезть мне в голову с момента, как мы с тобой встретились, не может иметь альтруистических намерений. Даже сейчас я не понимаю полноценно, что это за влияние и почему этому нужно наше сознание. Но я работаю над этим. Тем более, — Второй слегка улыбнулся, — ты стал быстрее восстанавливаться. А твои способности к управлению этими, м, огоньками

Он не закончил свою мысль, но ему и не требовалось. Первый мысленным усилием двинул большие искры внутри своей ладони и те почти сразу завертелись в вихре, скорость которого на голову превосходила все его предыдущие потуги в направлении движения огоньков. Первый остановил их и попытался увеличить светимость, что удалось ему так же легко. Огоньки ярко засверкали, начав слегка пульсировать, и их яркость превосходила в примерно полтора раза самую максимальную яркость, которой он мог достичь раньше. Вдобавок этот свет не был обычным, ибо позволил заметить полупрозрачную дымку, что окружала его руку. Возможно, это и была та самая невидимая граница, которую Первый пытался преодолеть. Также он попробовал разделить самый большой огонек в ладони, а после и соседние ему, а потом и вовсе все, что там были. Без труда ему удалось достичь такого количества, что те стали давить изнутри на границу. Первый выдержал небольшую паузу, прислушиваясь к этому чувству давления, а после соединил все огни в один единственный, что ограничил абсолютно все движения его кисти. Пальцы обмякли, как и сама кисть руки, из-за чего она повисла мертвым грузом. Первый недолго посмотрел на это, а после разошёлся во всю. Он заставил этот огромный огонек светиться на весь возможный максимум, а потом двинул его по траектории восьмерки на тыльной части ладони. Чем дольше он поддерживал это объединенное состояние, тем быстрее становилось движение огонька и тем сильнее что-то неосязаемое давило на границу его текущего тела изнутри. Внезапно, достигнув некой грани происходящего, он моментально рассыпал огромный шар на первичное количество огоньков, одновременно с этим снижая их яркость до изначальной и ограничивая движения. Спустя несколько секунд всё стало как прежде.

– Дольше, чем было до этого. Растешь!

Первый криво усмехнулся. Да, растёт, вот только это был не его рост. Точнее, формально то его, но этот рост способностей возник только благодаря тому, что Второй решил впустить в себя что-то неведомое, что радостно сейчас обживалось в нём, вызывая какие-то изменения в них обоих. И да, это безусловно был ошеломительный рост, однако

Первый захватил своим влиянием пространство руки от кончиков пальцев до середины предплечья и попытался повторить предыдущий опыт, однако уровень его воздействия на огоньки не превышал тот, которого он достиг еще до слияния Второго с чем-то. То есть его мастерство имело вес только на пространстве тела, не больше ладони, да и это утверждение неверно, ибо попытка повторить всё сделанное до этого, но уже на правой ладони, привела к странному результату: огоньки правой руки выполняли приказы хуже, чем огоньки левой. Причем ощутимо хуже, вероятно, чтобы иметь такое же мастерство, как на всей кисти левой руки, ему необходимо взять под контроль только пространство без пальцев кисти правой руки.

Это было ощутимое уменьшение. Возможно, на такое различие могло повлиять то, что фиолетовый и самый большой огонёк во время спасения Второго действовал через левую руку, а не правую? И будут ли тогда огоньки в груди Первого, которые ежечасно подвергаются незаметной пульсации фиолетового, более податливы? Все это требовало экспериментов и работы, но Первому необходимо было продолжать путь, пусть он не до конца понимал, зачем. Теперь, когда Второй вечно находился у него за спиной, пусть и неизвестно как, идти нужно было только Первому. Второй и так перемещался за ним без особых усилий.

Однако такое улучшение, дарованное новой связью, позволило продолжать эксперименты даже в движении. Теперь Первый заставлял все огоньки, с которыми он работал, предварительно светиться намного ярче, чем обычно, делая их более податливыми. Он надеялся, что это приведет к тому, что впоследствии огоньки правой руки нагонят по развитию огоньки левой руки. В случае необходимости он не раздумывая воспользуется фиолетовым огоньком и его пульсацией.

Но как бы сильно новая связь Второго с чем-то не влияла на его умения, менять цвет огоньков Первый так и не научился. Даже самый яркий и маленький огонек ни в какую не хотел меняться и излучать другой цвет. Это стало основным направлением работы, на пару с попытками безопасно прорваться через границу собственного тела.

Теперь иногда Первый и Второй делали остановки на своем пути, когда первому требовалось проверить какое-то озарение или к нему приходило вдохновение. Так, в какой-то момент он задумался над той тяжестью и отсутствием чувств в кисти, когда все огоньки в той области соединялись в один. Чем это было вызвано? Возможно, огоньки выполняли какую-то функцию двигательного аппарата. И тогда он стал рассоединять как можно больше огоньков, сперва в пальцах рук, а после и по всему телу, со временем наблюдая, как меняется поведение частей его тела. К сожалению, эффект если и был, то заметить его за тем ощущением давления изнутри было сложно. Однако на уровне пальцев всё таки что-то да заметить можно было. И если ему не мерещилось, то тот и правда двигался чуть резче, пусть и дергался, даже когда им не двигали. В общем, эксперименты в этом пространстве были отложены.

Однако спустя пару часов однообразного пути двое авантюристов почувствовали то, что в самом начале заставило их настороженно относиться к окружению.

На них снова опустилось давление чего-то движущегося. В этот раз эффект был куда масштабнее. Даже огоньки внутри тела Первого задрожали, начав опускаться к низу, придавленные эффектом присутствия и мощью движений чего-то, что находилось и «проплывало» рядом. И неожиданно резко всё оборвалось. Как будто ничего никогда и не было. Однако Первый всё ещё дрожал, отходя от мощи, что подействовала на него. А затем прозвучал голос.

– Слушай, я по собственной прихоти эксклюзивно могу воспользоваться своими полномочиями Конечно же ради тебя. Ты ведь заметил, что эти твои «огоньки», — Второй усиленно выделил это слово, — выполняют некую осязаемую роль? Пробовал сопоставить их функции со своим телом?

Первый задумался, всё ещё смотря вперёд. В этой задумчивости он сделал шаг, но неожиданно Он упёрся. Упёрся всей сущностью во что-то, что закрыло собой абсолютно всё вокруг него. Нависло над ним и держало его в своей тени. Оно тянулось

Первый тряхнул головой и сбросил оцепенение. Он снова сделал шаг, но почувствовал то же самое. Он уперся в то, что закрыло собой всю дорогу. По ощущениям это было не что-то чересчур твердое, однако и не мягкое.

Он задумался после этого столкновения над словами Второго.

– Они Дают мне чувства?

– Почти, — Второй улыбнулся во все зубы, которых никто не видел, — Эти огоньки Как бы объяснить поточнее. Они заменяют твоё тело. Когда ты собрал всё в своей кисти в одну большую искру, ты ведь не смог ей даже пошевелить, не так ли? А всё по той причине, что эти огоньки берут на себя часть функционала твоего прежнего тела. Возможно даже органов. В целом, это твои мышцы, нервы и твоё тело. Они позволяют тебе двигаться и ощущать окружающее пространство. А потому

– Интересная точка зрения, — Первый перебил его, — Но чем подкрепишь свои слова, не считая примера с рукой? Ты не вызываешь доверия. Твои знания заимствованы и могут нести информацию, которая нацелена на вред мне. Нам.

Второй сложил руки.

– Я могу дать тебе зрение.

Первый рефлекторно обернулся, но, как и следовало ожидать, Второй оказался и на этот раз позади. Первый моментально начал взвешивать все «за» и «против» этого предложения. И к сожалению «за» было больше.

– Как?

– Твои огоньки могут заменять собой некоторые органы. Так, они вмещают в себя твою личность и знания. Однако зрение слишком сложный механизм, чтобы засорять себя изначально еще и им. Огоньки просто отбросили его, когда ты появился здесь. Но его возможно восстановить, однако — Второй сделал паузу, — Это будет особая форма.

– Что ты имеешь ввиду?

– Зрение будет не абсолютное. Ты увидишь далеко не всё, да и не сразу. Огонькам нельзя так сразу брать полную нагрузку, связанную с виденьем. В конце концов, даже в своём максимуме, оно и близко не будет такое хорошее, как от обычных глаз.

Первый глубоко задумался. Он прислушивался к ощущениям своего тела, и, казалось, что-то тянуло его согласиться. Да, может

Его толкнуло изнутри. Грудь словно чуть не разорвалась, граница тела на мгновение расширилась до невиданных масштабов и сжалась до прежних размеров, вдавив его собственные огоньки вглубь. Первому захотелось зайтись кашлем, но кашлять он не мог. Обратив свой взор внутрь, он заметил, что фиолетовый огонек сиял ярче прежнего, а пульсация стала чаще. Это его воля?

– Что я отдам взамен?

Второй, казалось, лишь от одних этих слов помрачнел и сдулся.

– Часть Фиолетового огонька.

Фиолетовый огонек закрутился на месте, разгоняя пульсацию дальше и начиная заражать этим фиолетовым цветом соседние в груди огни.

– Кому я должен его отдать?

Второй замолк. Будто одни лишь эти слова заставили его потерять лицо и уйти в себя. Он что, запаниковал?

– Н-нельзя говорить.

Фиолетовый огонек взорвался ярчайшей из всех зарниц. Первому показалось, что на мгновение он перестал видеть что-либо, кроме всеобъемлющего фиолетового цвета. Где-то в стороне что-то задолжало и задвигалось. Что-то живое.

Первый попытался успокоить фиолетовый огонь, но эта искра неистово крутилась, выпуская всё больше импульсов, заставляя двигаться и светиться соседние огни. Удивительно, но Первому становилось спокойнее от наблюдения за этим танцем собственной души.

– Нет. Я отказываюсь от зрения.

Вспышка. Мгновение. Абсолютная тишина и непоколебимость опустилась на окружающее их пространство, окутав всё в фиолетовый. А затем всё исчезло, оставив одинокую фигуру из огоньков стоять в недоумении. Ни одна искра больше не двигалась и не испускала такого света, а фиолетовый огонёк выглядел так, будто никогда вовсе и не вызывал такого напряжения во всём теле Первого.

– Так и быть, — заскрежетал зубами Второй, но после сразу же улыбнувшись, — Но как ты тогда собираешься понять, как обойти возникшую преграду.

Первый усмехнулся про себя и уселся на месте, всё ещё чувствуя, что что-то спереди существует и преграждает путь.

– Я не просто так отказался от зрения.

Ведь конечно же это был не отказ. Первый хотел уметь видеть, тем более в этом мире.

А потому он создаст своё зрение сам.

Глава 6

Может, увеличить яркость, рассеять их и надавить?

Испытывая давление больше необходимого в области глаз, Первый мгновенно рассеял всё свое вмешательство и огоньки успокоились. Четвертая попытка увенчалась провалом.

Не зная с чего вообще начинать Первый решил действовать грубой силой, но, как он и ожидал, это вряд ли может привести к вразумительному результату. Но что из себя представляет зрение? Что-то должно выйти за невидимую границу вокруг его тела и принести информацию об увиденном. Это вероятно сработало бы, будь у него мозг, которому нужно интерпретировать эту информацию, однако у него его не было. Были только огоньки, которые для него ничего из себя не представляли.

Своё тело он воспринимал странно. Всё это время оно как-будто проецировалось в его сознании, как и все его действия со своим телом, а потом он воспринимал это в реальном мире, получая полную картину. Тактильные ощущения он получал от невидимой поверхности своего тела. Всё это, как подозревал Первый, делали его огоньки. Однако что в таких реалиях может представлять собой зрение?

Второй упомянул, что все необходимые функции огоньки изначально несли в себе, однако что-то столь сложное попросту выкинули за ненадобностью при появлении в этом месте. Так надо ли ему прорывать эту границу вокруг тела, или огоньки сами по себе могут видеть? Последнее — вряд ли. Тогда он мог бы видеть любой частью тела, что явно не вяжется с концепцией глаз. Тут должно быть что-то ещё

Не работает. Перепробовав более сорока различных способов и вариантов воздействия и взаимодействия Оно просто не работает.

Вероятно, не стоит прорывать эту границу? Может, это такая же часть его текущего тела и вовсе не ограничивающий элемент?

Что если ему стоит не рвать её, а просто растянуть?

Это однозначно сложнее. Первый даже не представлял, что ему нужно для этого сделать. Эта невидимая штука вокруг его тела не казалась достаточно эластичной и готовой к воздействию.

От досады Первый вскочил с места и начал ходить в разные стороны, попутно размахивая руками и пытаясь заставить огоньки делать хоть что-то.

А ведь если подумать, они уже делали.

По словам Второго, огоньки, из которых он состоял, несли в себе функции его реального тела. Всё это время он ходил по этому месту и даже не задумывался о том, как он ходит. Да и не только ходьба, всё его движение было необдуманным, врождённым.

Определённо, когда-то он учился ходить. Это не инстинктивный навык, а значит, этот функционал можно разложить не составные части и систематизировать.

Ходьба по своей сути является контролируемым падением, к такому выводу он пришел почти сразу. На основе этого факта Первый смог разбить весь процесс на несколько частей: начало падения, соотнесенное с поднятием ноги и выбросом её вперёд, балансировка и конец действия, сопряженный с постановкой ноги в правильное положение и началом движения другой ноги. Конечно, внутри всего этого было множество разнообразных факторов, то же движение ноги можно было также разбивать на другие части, однако он особо об этом не задумывался.

Возможно, если он так же разделит принцип зрения на части, он сможет заставить огоньки выполнить остальную работу? Первый воодушевленно принялся за эксперимент

И понял, что он не имеет ни малейшего понятия о том, как устроено зрение. В конце концов он вообще ничего не знал. Как ему принимать информацию об окружающем мире?

Первый схватился за голову и в ярости ничего не смог сделать. У него не было средств воздействия на окружение, да что там, он его даже не видел.

Ему оставалось только смириться, но Первый не мог. Это означало бы его поражение. Как только он узнал про возможность видеть ему было необходимо получить это.

А зачем? Он неожиданно понял, что не помнит, зачем ему зрение, но потом быстро успокоился. А потому снова занервничал и забеспокоился. Второй сказал ему, что без зрения ему не пройти через то, что преградило ему путь, однако почему он так легко согласился на подобное условие? Было ли тут что-то еще?

Первый направился прямо и вскоре уткнулся в эту преграду. Что-то твердое, похожее на незримую поверхность его собственного тела, преградило ему путь. В то же время это нечто было достаточно мягким и упругим, чтобы оставаться эластичным. Опять же, прямо как его собственная нынешняя кожа.

Похоже, это один из обитателей этого мира, но оно было и так понятно. Возможно, оно следует воле этого места, а место это, очевидно, обладает собственной волей, ведь чего-то хочет от него и даже проникло во Второго.

Первый зашагал вдоль этого, предположительно, тела, пока не уткнулся в эту же преграду слева. Небольшая паника и сомнение закрались в его мысли. Он пошел снова вдоль новой преграды и снова уткнулся в еще одно.

Однозначно, он окружён. Чтобы убедиться в этом он снова пошел дальше и снова уткнулся в преграду я. Он в квадрате с немного скруглёнными краями.

Значит, выбора нет? Он не может создать своё зрение, а оно необходимо, чтобы как-то преодолеть текущую ситуацию.

– Знаешь, — снова раздался в его голове этот ехидный голос, — мы ведь не чудовища.

– Ага, конечно, — Первый стоял и с неизменной периодичностью тыкал в преграду перед ним.

– Кое-что было пересмотрено, — Второй говорил как можно мягче. — Например, цена за предложенную ранее услугу

– Сперва лучше скажи, как вообще зовут то, что так старательно пытается влезть в меня? — Первый замер на месте.

– Теперь Стой, что? — Второй запнулся, когда его перебили. — Ну это не секрет. Мы в Бездне.

Первый стоял на месте, ожидая продолжение, но ответом была лишь тишина.

– Это всё? — он снова начал тыкать пальцем в то, что преграждало ему путь.

– А больше, — Второй снова улыбнулся в его сознании, — тебе знать не положено. Так ты хочешь услышать цену?

– Возможно, — Первый усмехнулся, выбора у него всё равно не было.

– Теперь Бездна предлагает тебе не совсем обычное зрение в обмен всего лишь на левую руку, — в его голосе было что-то, что заставило Первого насторожиться.

– Руку?

– Ну, не конкретно руку. Только контроль над, как ты это называешь, огоньками в ней, — Второй становился всё более довольным с каждым словом.