- -
- 100%
- +
В 1974 году я был в Гренландии
Не спрашивайте зачем. Я сам сейчас уже не очень понимаю. Тогда вообще много где оказывался просто потому, что кто-то говорил: «Поехали», а я такой: «Ну давай».
Мы прилетели туда вроде как по работе. Нас было четверо. Я, Дима, какой-то норвежец, которого звали Ларс, и ещё один мужик, имени которого я вообще не помню. Хотя с ним потом произошла довольно странная история.
Гренландия, если кто не был, это просто пиздец.
Я представлял себе, что там холодно. Ну, логично. Гренландия. Лёд, снег, всё такое. Но я не представлял, насколько там всё огромное и пустое. Мы вышли из самолёта, и вокруг вообще ничего. Ни деревьев, ни нормальных дорог. Просто снег, дома и ветер.
Причём ветер такой, что ты стоишь и думаешь: «А нахрена я сюда приехал?»
Первый день мы почти никуда не ходили. Сидели в каком-то доме, пили чай. Дима всё время говорил, что у него мёрзнут ноги. Я ему говорю:
- Так сними ботинки.
Он снимает.
- Теперь ещё хуже.
Ну и всё. Что я ему должен был сказать?
На второй день нас отправили куда-то за город. Насколько я помню, там нужно было проверить какую-то станцию. Я вообще не очень понимал, что мы проверяем. Ларс понимал ещё меньше, хотя делал вид, что всё под контролем.
Ехали на какой-то старой машине. Дорога была только первые минут двадцать, потом её просто не стало. Мы дальше ехали по снегу.
И вот тут я впервые увидел тюленя.
Он просто лежал на снегу.
Я говорю:
- Смотрите, тюлень.
Ларс посмотрел и говорит:
- Это не тюлень.
Я говорю:
- А кто?
Он говорит:
- Не знаю.
И пошёл дальше.
Вот это меня тогда почему-то сильно удивило. Я всю жизнь думал, что норвежцы разбираются в тюленях.
До станции мы так и не доехали. Машина заглохла.
Стоим.
Ларс открыл капот, посмотрел туда минут пять и сказал:
- Всё.
Я говорю:
- В смысле всё?
Он говорит:
- Всё.
- Машина сломалась?
- Да.
- А починить?
- Нет.
И закрыл капот.
Дима сел прямо в снег.
Я ему говорю:
- Ты чего?
Он говорит:
- Я устал.
До ближайшего дома было, насколько нам сказали, около семи километров. Пешком.
И вот мы пошли.
Через какое-то время я понял, что рядом с нами кто-то идёт.
Сначала подумал, что это Дима. Потом обернулся, а Дима сзади.
А рядом со мной шёл тот мужик, имя которого я не помню.
Я ему говорю:
- Ты давно здесь?
Он говорит:
- Всегда.
Я сначала подумал, что он шутит.
Потом смотрю на него, а он вообще без шапки идёт.
Я говорю:
- Ты не замёрз?
Он говорит:
- Нет.
И всё.
Я тогда решил, что он псих.
Через минут двадцать он куда-то исчез.
Просто шёл рядом, потом я посмотрел, а его нет.
Я спросил у Димы:
- А где этот мужик?
Дима говорит:
- Какой?
- Ну этот. С нами который был.
- Нас четверо.
Я говорю:
- Да, я знаю.
- Нас трое.
Я тогда уже немного напрягся.
Спрашиваю у Ларса:
- А где четвёртый?
Он посмотрел на меня и говорит:
- Какой четвёртый?
Я ему говорю:
- Да мужик с нами ехал.
Он говорит:
- Нет.
И пошёл дальше.
Короче, я решил, что меня просто глючит от холода.
Через несколько часов мы всё-таки дошли до какого-то поселения.
Зашли в первый попавшийся дом. Там сидели двое местных, женщина и старик.
Ларс начал что-то им объяснять по-норвежски. Они посмотрели на нас, потом на меня.
Старик что-то сказал.
Ларс замолчал.
Я спрашиваю:
- Что он сказал?
Ларс отвечает:
- Ничего.
Я говорю:
- В смысле ничего?
Он говорит:
- Пойдём.
Мы переночевали там.
Утром вернулись за машиной.
Машина стояла там же, где мы её оставили.
Только рядом с ней в снегу были следы.
Четыре пары.
Хотя нас было трое.
Я показал Диме.
Он сказал:
- Мало ли кто ходил.
И пошёл заводить машину.
Мы потом ещё несколько дней там были, но я уже особо никуда не ходил.
Когда вернулся домой, начал разбирать вещи и нашёл у себя в кармане фотографию.
Старая такая, чёрно-белая.
На ней мы стоим возле той самой машины.
Я, Дима, Ларс и тот мужик.
Я показал фотографию Диме.
Он долго смотрел.
Потом говорит:
- А это кто?
Я говорю:
- Вот.
- Кто?
- Четвёртый.
Он посмотрел на меня как на идиота.
Потом перевернул фотографию.
Сзади карандашом было написано:
«Гренландия. 1947 год.»
Я тогда ещё подумал, что это, наверное, чья-то старая фотография, которая случайно попала ко мне.
Но есть один момент.
На фотографии я стою в той же куртке, в которой был в Гренландии в 1974 году.
И часы у меня на руке те же.
Я эту фотографию потом выкинул.
Хотя сейчас, если честно, жалею.
Потому что иногда думаю, что, может, надо было оставить.
Хотя хуй его знает.
Может, и правильно выкинул.
Как я чуть не женился в Румынии
В Румынии я чуть не женился.
Это было давно. Я сейчас уже даже не помню точно какой год. По-моему, где-то в начале двухтысячных.
Мы туда с Димой приехали просто посмотреть страну. Вообще никаких планов не было. У нас тогда всегда так было. Могли утром решить, что вечером будем дома, а через два дня уже сидеть где-нибудь за границей и думать, как мы вообще сюда попали.
В Румынии мы сначала были в Бухаресте, потом куда-то ещё поехали. Не помню куда. Там был какой-то маленький город, рядом горы. Мы сняли комнату у женщины, которая вообще не говорила по-русски, а мы, естественно, не говорили по-румынски.
Но как-то договорились.
На второй день хозяйка позвала нас на какой-то праздник.
Я говорю Диме:
- Пойдём?
Он говорит:
- А что за праздник?
Я говорю:
- Не знаю.
- А кто там будет?
- Не знаю.
- Ну пойдём.
Мы пришли.
Там стол стоял во дворе, куча людей, музыка какая-то играет. Все что-то пьют, едят. Нам налили какой-то местной самогонки.
Я сначала попробовал и говорю:
- Нормально.
Дима говорит:
- Не нормально.
И выпил ещё.
Через какое-то время ко мне подошла девушка. Её звали Ана.
Очень красивая, кстати.
Она немного говорила по-английски, я тогда тоже кое-как. Мы начали разговаривать. В основном жестами, потому что мой английский в тот период был примерно на уровне «yes», «no» и «beer».
Она спросила, откуда я.
Я сказал, что из России.
Она говорит:
- Russia?
Я говорю:
- Yes.
Она почему-то очень обрадовалась.
Потом что-то сказала своей подруге, та посмотрела на меня и тоже обрадовалась.
Я тогда ещё не понял, что происходит.
Через минут десять вокруг меня уже сидело человек пять.
Дима стоит в стороне и улыбается.
Я ему говорю:
- Дим, что происходит?
Он говорит:
- Ты женишься.
Я говорю:
- Чего?
Он говорит:
- Поздравляю.
Я сначала подумал, что он прикалывается.
Потом Ана принесла мне какой-то бокал, все начали что-то кричать, а один мужик хлопнул меня по плечу и сказал:
- Familia!
Я говорю Диме:
- Я нихуя не понимаю.
Он говорит:
- Я тоже.
Но при этом почему-то смеётся.
Через некоторое время Ана взяла меня за руку и куда-то повела.
Мы зашли в дом.
Там сидела какая-то бабушка.
Она посмотрела на меня, потом на Ану и что-то сказала.
Ана ей ответила.
Бабушка встала, подошла ко мне и просто поцеловала меня в щёку.
Я говорю:
- Дим, это что?
Дима говорит:
- Тёща.
Я говорю:
- Какая ещё тёща?
- Ну будущая.
Я ему говорю:
- Да иди ты нахуй.
Он говорит:
- Сам иди. Я тут ни при чём.
Потом выяснилось, что Ана действительно решила, что я ей понравился настолько, что почему-то можно уже знакомить меня с родственниками.
А я, видимо, из-за того количества алкоголя, которое уже выпил, вообще не сопротивлялся.
Мы сидели за столом, ели мясо, я что-то рассказывал, Ана смеялась, хотя я не уверен, что она вообще понимала, что я говорю.
Дима периодически переводил мне отдельные слова.
Я его спрашиваю:
- Она чего хочет?
Он говорит:
- Замуж.
Я говорю:
- За кого?
Он смотрит на меня.
Я говорю:
- Блять.
Он говорит:
- Ну да.
Самое смешное, что я уже начал думать, а почему бы и нет.
Не в смысле прям жениться. А просто ситуация была настолько странная, что я решил посмотреть, чем всё закончится.
Потом мне дали какой-то документ.
Я посмотрел.
Там моё имя.
Я говорю:
- Дим.
Он:
- Чё?
- Тут моё имя.
Он посмотрел.
- Точно.
- А почему?
- Не знаю.
Я спрашиваю у Аны.
Она что-то говорит.
Дима переводит:
- Это заявление.
Я говорю:
- Какое заявление?
- На регистрацию.
Я говорю:
- Блять.
Дима начинает ржать.
Я говорю:
- Чего ты ржёшь?
Он говорит:
- Представляешь, я тебе потом буду рассказывать, что ты женился в Румынии.
Я говорю:
- А ты-то чего тут радуешься? Ты тоже будешь свидетелем.
Он сразу перестал смеяться.
Короче, до свадьбы дело не дошло.
Потому что выяснилось, что документ вообще не на регистрацию брака.
Это была какая-то бумага, связанная с арендой дома.
То есть я полвечера думал, что женюсь на румынке, а в итоге просто должен был подписать бумагу за комнату.
Когда я это понял, я минут пять молчал.
Ана тоже ничего не поняла.
Дима сказал:
- Ну всё. Не судьба.
Я говорю:
- Слава богу.
А он говорит:
- А я уже хотел тост говорить.
На следующий день мы уехали.
С Аной я ещё какое-то время переписывался. Потом связь пропала.
Но самое смешное было лет через пять.
Я как-то нашёл старую фотографию с той поездки.
На ней я стою рядом с Аной, а сзади Дима.
И на столе перед нами лежит тот самый документ.
Я посмотрел на него и понял, что он действительно был не на аренду.
Там было написано что-то на румынском, я тогда вообще не понял.
Я потом попросил знакомого перевести.
Он посмотрел и говорит:
- Это приглашение на свадьбу.
Я говорю:
- Чью?
Он говорит:
- Твою.
Я ему говорю:
- Да ну нахуй.
Он говорит:
- Вот.
Я фотографию потом куда-то задевал.
Не знаю, где она сейчас.
Но если найду, покажу.
Там Дима стоит с таким лицом, будто он уже тогда всё знал.
Я работал на маяке
Я однажды работал на маяке.
Недолго. Кажется, месяца два с половиной.
Это было где-то на севере. Точно где, я сейчас не скажу, потому что уже не помню название. Дима говорит, что это был Норвегия, но я почему-то уверен, что это была Шотландия.
Хотя Дима тогда вообще был уверен, что мы в Дании.
Короче, где-то там.
Я туда попал совершенно случайно. Мне предложили работу. Нужно было жить на маяке и следить, чтобы всё работало.
Я спросил:
- А что конкретно делать?
Мне сказали:
- Смотреть за светом.
Я подумал, что работа мечты.
Приехал туда, а маяк стоял вообще хрен знает где. До ближайшего города около часа на лодке.
Сам маяк нормальный. Башня, домик рядом, генератор, склад какой-то.
И всё.
Первый день мне показали, где продукты, где генератор, где рация и как включать свет.
Я говорю:
- А если что-то случится?
Мужик, который меня привёз, говорит:
- Ничего не случится.
И уехал.
Вот после этой фразы я сразу понял, что что-то случится.
Первые две недели было вообще скучно.
Я утром вставал, проверял генератор, потом смотрел на море.
Днём ел.
Вечером опять проверял генератор.
Иногда проходили корабли.
Я им махал.
Они мне тоже иногда махали.
Всё.
Дима приехал ко мне примерно через неделю.
Я его вообще не звал.
Он просто приехал на лодке и говорит:
- Я приехал.
Я говорю:
- Зачем?
Он говорит:
- Посмотреть.
- На что?
- На маяк.
Я говорю:
- Ну посмотрел.
Он говорит:
- Да.
И остался на четыре дня.
Мы там пили виски, сидели на крыше и смотрели на море.
На третий день Дима говорит:
- А ты точно знаешь, зачем этот маяк нужен?
Я говорю:
- Корабли предупреждать.
Он говорит:
- А зачем предупреждать, если тут ничего нет?
Я говорю:
- В смысле ничего нет?
Он показывает вокруг.
И действительно.
Там вообще ничего не было.
Ни порта, ни города, ни каких-то скал, которые прямо мешают кораблям.
Просто море.
Я тогда пошёл смотреть старые документы.
Нашёл журнал.
Там были записи за несколько лет.
Каждый день одно и то же:
«Свет исправен».
«Генератор исправен».
«Погода хорошая».
«Погода плохая».
И иногда было написано:
«Судно прошло».
Я спросил у Димы:
- А ты видел тут корабли?
Он говорит:
- Нет.
- Я тоже.
Мы начали смотреть записи внимательнее.
И оказалось, что последние пять лет кораблей здесь вообще никто не видел.
Но маяк всё равно работал каждую ночь.
Я позвонил начальнику и спросил, зачем мы вообще это делаем.
Он сказал:
- Положено.
Я говорю:
- Кому?
Он говорит:
- Всем.
И положил трубку.
После этого мне стало как-то не по себе.
Но я всё равно продолжил работать.
Потому что платили нормально.
Через несколько дней ночью я проснулся от какого-то шума.
Вышел на улицу.
Туман.
Ничего не видно.
И слышу, как где-то в море гудит корабль.
Прямо рядом
Я смотрю вниз, а там ничего.
Через несколько секунд опять гудок.
Я пошёл к рации.
Там тишина.
Потом вдруг рация сама включилась.
Кто-то сказал:
- Свет горит?
Я говорю:
- Да.
Молчание.
Потом:
- Хорошо.
И всё.
Я утром позвонил начальнику.
Спросил, что это было.
Он говорит:
- Какая рация?
Я говорю:
- Наша.
Он говорит:
- Она не работает уже три года.
Я говорю:
- В смысле?
Он говорит:
- Мы её отключили.
Я говорю:
- Я вчера по ней разговаривал.
Он помолчал и сказал:
- Понятно.
И снова положил трубку.
После этого я решил увольняться.
Но уехать сразу не получилось. Погода испортилась.
Дима к тому времени уже уехал.
Я остался один.
И вот последнюю ночь перед отъездом я сидел на кухне и пил чай.
Смотрю в окно.
Маяк светит.
И вдруг я вижу вдалеке свет.
Не маяк.
Как будто кто-то в море светит фонарём.
Один раз.
Потом второй.
Потом третий.
Я пошёл наверх.
Включил прожектор.
Посветил в ту сторону.
Через несколько секунд мне ответили.
Тоже три раза.
Я тогда подумал: ну всё нахуй.
Запер дверь и лёг спать.
Утром приехала лодка.
Мужик меня забрал.
Я спрашиваю:
- А здесь ночью кто-нибудь был?
Он говорит:
- Нет.
Я говорю:
- Точно?
Он говорит:
- Точно.
Потом посмотрел на маяк и говорит:
- А почему он выключен?
Я говорю:
- Я его не выключал.
Он посмотрел на меня.
Мы поднялись наверх.
Свет действительно был выключен.
Хотя я точно помнил, что всю ночь он работал.
Мы проверили генератор.
Всё было нормально.
Я забрал вещи и уехал.
Через несколько месяцев мне пришло письмо.
Официальное.
Там было написано, что маяк закрывают и больше никого туда не отправляют.
Я позвонил Диме, рассказал.
Он говорит:
- А я тебе сразу говорил.
Я говорю:
- Что говорил?
Он говорит:
- Что это Норвегия.
Я говорю:
- При чём тут это?
Он говорит:
- Не знаю.
И всё.
До сих пор иногда вспоминаю этот маяк.
Особенно ту рацию.
Потому что я потом специально проверял.
Она действительно была отключена.
И ещё я нашёл старую фотографию этого места.
Там маяк.
Дом.
Море.
И на заднем плане стоит какой-то человек.
Я сначала думал, что это я.
Потому что куртка такая же.
Потом увеличил фотографию.
Лица не видно.
Но человек стоит на том же месте, где я обычно стоял и смотрел на море.
Фотография была сделана в 1962 году.
Я тогда ещё даже не родился.
Хотя Дима говорит, что это опять всё из-за Норвегии.
Я его после этого перестал слушать.
В 1981 году я жил в гостинице в Праге.
Недолго, месяца три, наверное.
Я тогда вообще много где жил. Не то чтобы прям специально переезжал. Просто иногда приезжал куда-нибудь, находил работу, оставался. Потом надоедало, и я ехал дальше.
В Праге мне дали комнату в гостинице.
Гостиница была старая. Не развалившаяся, а просто старая. Такие высокие потолки, длинные коридоры, ковёр везде. Лифта не было, хотя этажей пять.
Моя комната была на четвёртом.
Номер 46.
Комната сама нормальная. Кровать, шкаф, стол, окно.
Только окно выходило во двор, где вообще ничего не происходило.
Я первые несколько дней даже думал, что гостиница пустая.
Утром выхожу, никого.
Вечером возвращаюсь, никого.
На ресепшене всегда сидела одна и та же женщина.
Я её однажды спросил:
- А здесь вообще кто-нибудь живёт?
Она говорит:
- Конечно.
Я говорю:
- Я просто никого не вижу.
Она посмотрела на меня и говорит:
- Это потому что вы смотрите не туда.
Я подумал, что она просто плохо знает русский.
Хотя говорила она нормально.
Через неделю я заметил, что каждую ночь в коридоре кто-то ходит.
Не бегает, не шумит.
Просто ходит.
Шаги.
От лестницы до конца коридора.
Потом обратно.
Тук.
Тук.
Тук.
И обратно.
Сначала я не обращал внимания.
Потом стало раздражать.
Однажды ночью я вышел посмотреть.
Коридор пустой.
Я постоял.
Тишина.
Вернулся в комнату.
Через минуту опять шаги.
Я снова вышел.
Никого.
Я тогда решил, что кто-то специально прикалывается.
На следующий день спросил на ресепшене.
Женщина говорит:
- Это нормально.
Я говорю:
- В смысле нормально?
- Ходит.
- Кто?
Она пожала плечами.
- Не знаю.
Я говорю:
- Вы не знаете, кто ночью ходит по гостинице?
Она говорит:
- А зачем вам знать?
И продолжила читать газету.
Я решил не связываться.
Через пару дней познакомился с мужиком из соседней комнаты.
Его звали Карел.
Он жил в 47-м.
Я спросил:
- Ты тоже слышишь, как ночью кто-то ходит?
Он посмотрел на меня и говорит:
- Конечно.
Я говорю:
- И тебя не напрягает?
Он говорит:
- Нет.
- Почему?
- Потому что он никогда не заходит в комнату.
Я тогда подумал, что это довольно логично.
Через несколько дней у меня сломался замок.
Я пришёл вечером, вставляю ключ, а он не поворачивается.
Пошёл на ресепшен.
Женщина дала мне другой ключ.
Я говорю:
- А это от моей комнаты?
Она говорит:
- Да.
Прихожу.
Открываю.
А внутри уже кто-то живёт.
Стоит мужчина возле окна.
Я говорю:
- Извините.
Он смотрит на меня.
Я говорю:
- Это моя комната.
Он говорит:
- Нет.
Я говорю:
- В смысле нет?
Он показывает на кровать.
На стол.
На шкаф.
Говорит:
- Моя.
Я смотрю на номер на двери.
46.
Я говорю:
- Вы ошиблись.
Он говорит:
- Возможно.
И вышел.
Просто вышел.
Я пошёл вниз.
Спрашиваю женщину:
- Кто сейчас был в моей комнате?
Она говорит:
- Никого не было.
Я говорю:
- Был.
Она посмотрела на меня.
Потом взяла ключ.
Поднялась со мной.
Открывает дверь.
Комната пустая.
Я говорю:
- Вот же блять.
Она говорит:
- Что?
- Только что здесь человек был.
Она посмотрела на меня и сказала:
- Вы давно не высыпались?
Я говорю:
- Нормально я высыпаюсь.
Она говорит:
- Хорошо.
И ушла.
После этого я несколько дней вообще не выходил из комнаты ночью.
Но шаги продолжались.
Причём я заметил странную вещь.
Они всегда останавливались возле моей двери.