Охотник встаёт спозаранку

Интермедия первая. Чикен-Пикен

Трое мужчин стояли посреди старого заросшего пустыря. На вид им было лет по сорок-сорок пять. На одном – дорогой костюм-тройка тёмно-серого цвета. Второй человек, с тёмными волосами, носил серую футболку с чёрным драконом во всю грудь и серые джинсы, на запястье – «Ролексы» с кожаным ремешком серебряного цвета в форме чешуи. Шею третьего, блондина, украшала серебряная цепочка с крестиком, видневшимся на груди из-за расстёгнутых верхних пуговиц рубашки, заправленной в джинсы.

Главным в троице был мужчина в костюме. Погружённый в свои мысли, он стоял впереди, оглядывая всё вокруг.

– Сань, значит, ради этого места мы и летели через полстраны? – спросил мужчина в футболке с драконом.

Александр повернулся к другу и ответил:

– Да, Лёш, ради этого. Правда, я как-то не ожидал такого, – он развёл руками в стороны.

Они стояли на площадке, обнесённой покосившимся забором из профлиста. За пустырём виднелась из кустов груда обломков из железобетона. На этом месте собирались построить новый жилой дом. Кризис заставил застройщиков пересмотреть свои приоритеты, и строительство остановили. Даже мусор вывезти не успели.

– Здесь когда-то была школа, я в ней учился с первого по седьмой класс, – пояснил Александр.

– Что-то из прошлого держит тебя здесь, не так ли? – поинтересовался блондин.

– Не то слово, Игорь! Вцепилось мёртвой хваткой.

– Ну так поедем отсюда или ещё здесь что-то нужно? – спросил Алексей. – Я тут по дороге вроде неплохое местечко приглядел. Сядем, обсудим… Всё-таки ради твоего рассказа мы и приехали в этот город.

Немного подумав, Александр утвердительно кивнул.

– Едем.

Заведение оказалось действительно неплохим. Интерьер, выполненный со вкусом, но совершенно не пафосный и главное место, – хорошее, качественное пиво под не менее добротную еду. Музыка не долбила навязчиво над головой, а в зале не гремел взрывной хохот и громкие разговоры, как это чаще всего и бывает в подобных заведениях. Хотя, может, время ещё не то, ближе к вечеру потянется местный народ отметить завершение очередной трудовой недели.

Не сразу он взялся за рассказ, а друзья и не торопили. Сначала они обсудили некоторые дела, которые остались их дожидаться в Москве, местную погоду, затем Александр рассказал, как за эти годы изменился его родной город, и постепенно перешёл к истории из своего детства.

* * *

Ещё с начальной школы я подружился с одной девочкой. Мы учились в параллельных классах, однако у нас с ней были общие друзья – Артём и Илья. Девочку звали Алина, она училась в одном классе с Ильёй, и они даже сидели за одной партой. Вчетвером мы постоянно пропадали на улице, не раз навлекая неприятности на свою голову. Стоит ли говорить, что все трое были по уши влюблены в нашу общую подругу, однако в силу возраста никто в этом не признавался. Зато каждый перед ней выпендривался как только мог. Какой-либо взаимностью та не отвечала ни одному, зато была в нашей компании своей в доску «пацанкой». Ободранные коленки, порванные штаны, разбитый нос – всё это про неё. Поэтому и последняя история, в которую мы влипли, связана с ней.

Как-то на уроке труда мы доставали лопаты для уборки снега на территории школы. Они стояли в подвале прямо под лестницей. Только спускаешься, и тут же слева – кладовка с кучей инструментов для благоустройства территории, а если посмотреть прямо, то открывался вид на большой школьный подвал, утопающий в темноте.

Помню, мы с Тёмой переглянулись и без слов уже поняли, что нам непременно надо будет обследовать это место. Правда, прошло немало времени, прежде чем мы вновь вернулись к этой идее. Лучше мы бы забыли об этом навсегда ещё в тот раз!

Стояла поздняя весна, майские праздники подходили к концу, а уроков труда у нас не было уже больше месяца. Наш трудовик Юрий Петрович перестал выходить на работу, а заменить его оказалось некем. Родители говорили, что он совсем спился, и его выгнали с работы, но дело обстояло иначе. В школе поговаривали: Петрович пропал, и теперь его дух бродит по нашему школьному подвалу, а по ночам выходит на охоту, чтобы поймать зазевавшегося прохожего, затащить в сырой подвал и там сожрать заживо.

Кто в детстве не любил страшилки? Ну а когда есть страшная история и возможность продемонстрировать свою смелость, показать, что ты не веришь в подобную чушь и ничего не боишься, – и всё это перед девочкой, которая тебе нравится, как не воспользоваться таким случаем? Когда мы увидели, что висячий замок на входе в подвал со стороны улицы сорван с петель, то решили: это шанс, который ни в коем случае нельзя упускать. Если мы не испытаем на прочность свою смелость сегодня, то завтра на двери может появиться новый замок.

Только мы почему-то надумали не лезть в подвал все вместе, а испытать себя по-настоящему, поодиночке. Мы решили, что один из нас проведёт в подвале один час, прежде чем вернуться на свет. Выбор судьбы мы сложили на плечи считалки «Чикен-Пикен». Каждый выставлял вперёд по два пальца, указательный и средний, и начиналась считалка: «Чикен-Пикен-Пальчик-Выкинь». Всё бы ничего, но в нашу игру ввязалась Алина, решившая: чем она хуже мальчишек? Она на полном серьёзе решила участвовать, и если по считалке останется последней, то одна и пойдёт в подвал.

Первым из круга выбыл Илья. Я видел, как он с облегчением выдохнул. Уж очень не хотел лезть в эту сырую тьму, хоть и кичился перед всеми остальными своей смелостью. Затем нас покинул Артём, лишь пожав плечами напоследок: «Я тут ни при чём, это всё считалка виновата». Я молился, чтобы в этот раз счёт выпал на Алину и последним остался я; и именно мне, а не ей, следовало отправиться в подвал, но судьба решила по-своему. У меня всё внутри похолодело, когда она осталась одна. Я видел, как нашей подруге страшно, хоть она и прятала страх за своей улыбкой.

Тогда я принял решение пойти вместе с ней, так как всё равно я и Алина были последними по считалке «Чикен-Пикен». Я, конечно, мог попытаться обосновать это тем, что она девчонка и что имеет право на поблажки, но тогда бы Алина точно наотрез отказалась идти со мной. А так она лишь вяло посопротивлялась и в итоге согласилась идти вместе. Пацаны со мной спорить не стали, всё-таки они были ребятами нормальными и всё понимали.

Дверь оказалась очень тяжёлой. Лишь общими усилиями мы смогли её открыть со скрипом и скрежетом, и то лишь чуть-чуть, чтобы протиснуться внутрь. У нас был фонарик на батарейках, так что на ощупь бродить мы не боялись. Где-то там наверняка есть выключатели, и если мы их найдём, то включим свет и тогда всё станет намного проще.

Уже спускаясь по лестнице вниз, мы почувствовали сильный запах сырости и плесени. Школа была старой и нуждалась в капитальном ремонте. Отмостка вокруг здания давно разрушилась, дождевая вода потоком лилась вдоль стен и размыла себе множество ходов под фундамент.

– Как здесь холодно!.. – поёжилась Алина, когда мы ступили на сырой пол.

– И влажно, – сказал я тихо. Мне было не то, чтобы совсем жутко, но сильно не по себе от этого места. Я и правда не верил в россказни о призраках, однако даже атеист начинает молиться Богу, когда напуган до смерти.

Страх не овладел мной, но с каждым шагом начинал постепенно закрадываться внутрь. Алина, прежде старавшаяся показать, что она ничуть не хуже мальчишек, сильно вцепилась пальцами в моё плечо. Мне показалось, что она хотела попросить меня не ходить дальше, а выждать всё отведённое нам время недалеко от выхода. Так мне и нужно было сделать. Какая неведомая сила заставила меня идти дальше, до сих пор не могу понять.

Мои руки начали дрожать, сердце чуть не остановилось, когда я выхватил лучом фонаря на стене следы от когтей. Сразу представил себе огромного монстра, который мог оставить это после себя. Однако разум взял верх, и я понял, что никакие это не когти, а просто поцарапанная штукатурка. Какой только хлам не стаскивали в подвал! Вот им и зацепили стену. Алина со мной согласилась, но иррациональный страх и сомнения засели внутри нас. Дальше стало ещё хуже, когда где в темноте нам послышался чей-то тяжёлый вздох.

– Призрак, – сдавленно прошептала Алина.

– Ветер, – постарался её успокоить я. Хотя скорее себя.

Потоки воздуха и вправду гуляли по сырым коридорам школьного подвала, прорываясь через разбитые зарешечённые окна в приямках. Ветер или всё-таки не ветер? Мне было страшно размышлять об этом, но выбора не оставалось. Мы всё глубже погружались во тьму коридоров, когда где-то позади нас послышался шорох. Я резко развернулся, и луч фонаря заметался по полу и стенам в поисках источника шума.

– Саша, мне страшно…

Я представляю, чего ей, по-настоящему смелой девчонке, стоило признаться в этом. Её храбрости хватило бы на Илью и Артёма, вместе взятых. Сил мне придавала ответственность за неё. Наша затея всё больше казалась мне глупой. Что если замок на двери был сорван неспроста? Вдруг по этим подвалам бродит какой-нибудь маньяк в ожидании таких вот глупых и любопытных детишек, как мы?

Вновь раздался тяжёлый и даже хриплый вздох – и ещё какой-то странный звук. Как будто кто-то простуженный пытается дышать, сдерживая кашель. Теперь я точно знал, что это мне не показалось. Где-то в темноте прятался человек. Бежать, надо было бежать! Хотя я сейчас не уверен, что это бы нас спасло.

Лучом фонаря я медленно высветил дверь. Она была приоткрыта. Тяжёлая стальная ржавая дверь. Свет проникал внутрь крохотного помещения через щель между дверным косяком и покосившимся стальным полотном. Поначалу я подумал, что увидел живого мертвеца, настолько худым было существо по ту сторону двери. Оно, как испуганная забитая собака, отскочило в сторону, как только свет коснулся его тела.

Только поняв, что нечто за дверью боится нас куда больше, чем мы – его, начал изучать это существо, освещая его с ног до головы.

– Да это же… Петрович… – удивлённо произнесла Алина, хоть трудовик и вёл уроки только для мальчиков, она его знала.

Я тоже понял, что перед нами пропавший без вести трудовик, хоть и узнать его было крайне сложно. Он жутко исхудал. Кожа на лице, казалось, прилипла к черепу, пальцы скрючились и нервно дрожали, перебирая ободранные края одежды. Он постоянно шевелил потрескавшимися губами и жался в дальний от нас угол сырой каморки, в которой сидел.

– Юрий Петрович! – обратился я к учителю. Он никак не отреагировал, всё так же продолжая что-то шептать. Я повторил его имя уже громче. Трудовик вздрогнул, замер и произнёс что-то всё так же невнятно, но громче, чем прежде. Тогда я в первый раз расслышал, чтó именно он сказал.

– Приведи их и беги прочь! Прочь от меня! Прочь, прочь, прочь!.. – повторял он.

Я шагнул к нему и взялся за край дверного полотна, чтобы распахнуть его. Тогда он кинулся к двери, вцепился в неё пальцами и что есть сил потянул на себя, не давая мне открыть. Алина вскрикнула у меня за спиной. Я отпрянул от двери, не зная, как мне поступить. Повернулся к подруге и предложил:

– Алина, давай вернёмся обратно и позовём кого-нибудь на помощь. С Петровичем явно что-то не так.

Я думал – она будет счастлива возможности сбежать из этого страшного места, однако Алина вместо этого поджала нижнюю губу и отрицательно покачала головой.

– Я тебя дождусь здесь, – твёрдо сказала она против всякой логики.

– Ты уверена? – спросил я, а Алина в ответ кивнула.

Не знаю, что двигало её разумом в тот момент, – возможно, та же сила, что заставила меня идти вперёд по коридорам подвала вместо того, чтобы сидеть, выжидая время у входа.

Оставив Алину одну у двери, за который сидел обезумевший учитель труда, я что есть сил побежал к выходу. Фонарик я оставил ей. Глаза немного привыкли к темноте, да и не такая уж кромешная тьма царила в подвале, как это казалось поначалу. Тусклый свет через окна приямков проникал внутрь и хоть немного, но освещал мой путь. Несколько раз я больно ударился об углы на поворотах, один раз упал и разодрал коленку, но добрался до выхода и закричал:

– Пацаны!!! Тут Петрович полуживой в подвале! Помогите его вытащить!

Будь кто другой на месте моих друзей, то он бы решил, что я хочу подшутить или ищу причину закончить своё испытание подвалом, но мы с Ильёй и Артёмом были закадычными друзьями и никогда по-серьёзному не разыгрывали друг друга. Поэтому они вдвоём не мешкая бросились вниз по лестнице в подвал.

Конечно, по пути на меня посыпались миллион вопросов, и я еле успевал отвечать. На самом деле мне рассказывать-то особо было нечего, я не успел рассмотреть Петровича и что именно с ним произошло. Меня больше беспокоило, как там Алина. Хоть и прошла пара минут, но я ведь оставил её наедине с обезумевшим учителем и темнотой подвала. Об этом своём поступке я продолжаю жалеть и по сей день.

С горем пополам мы добрались до каморки, где сидел Петрович. Я привык к темноте, а мои друзья бежали, как кроты по лабиринту, постоянно утыкаясь носом в стену и запинаясь о выступы в полу.

Дверь стояла приоткрытой, трудовик всё так же сидел в сырой каморке. Вот только он больше не шептал, а весь вжался в дальний угол и закрыл руками лицо от света, когда я поднял с пола включённый фонарик.

Я чувствовал, как меня охватывает паника. Алины нигде не было. Она пропала.

Почти не сговариваясь, мы решили, что Артём побежит искать помощь, я останусь с Ильёй, и мы отыщем нашу подругу.

Держа в руках фонарик, я следил, как Илья пытается привести в чувство трудовика, тогда как тот слабо сопротивлялся и не хотел выходить за пределы каморки. Если он и правда пропал так давно, как говорят, то провёл в подвале больше месяца.

Уже после всех событий я узнал, что сорок дней Петрович не выходил из этой комнатки в подвале. Пил влагу, которая просачивалась сквозь кирпичный фундамент, ел крыс, имевших несчастье забрести в его убежище. Из останков съеденных грызунов делал приманку для новых. По крайней мере такая версия ходила в народе, когда пытались объяснить, как он выживал всё это время. Вот только найти разумное объяснение тому, почему он боялся выйти из этого помещения, никто не мог.

Страшный крик разорвал тишину подвала у меня за спиной. Я узнал в нём Артёма, он кричал от боли. Это длилось секунд пять, затем вопль оборвался. Мы с Ильёй замерли, как каменные статуи, и пришли в себя лишь когда Петрович вновь что-то забубнил себе под нос и снова начал нервно перебирать пальцами складки своих грязных брюк. Я высветил фонарем своего учителя, страх парализовал меня. Я не знал, что делать.

Илья стоял рядом с Петровичем в каморке и смотрел на меня, а затем его глаза округлились от ужаса. Он что-то увидел у меня за спиной, а затем подскочил и, схватившись руками за ржавую дверь, резко дёрнул её на себя. Она поддалась и захлопнулась прямо у меня перед носом, и я во мраке подвала остался один на один с неизвестностью.

Я медленно развернулся в ожидании, что страшное нечто сейчас сожрёт меня, но ничего не заметил. Точнее, увидел, но не сразу. Луч фонаря выхватил силуэт в темноте где-то далеко по коридору в противоположной стороне от выхода. Это был мальчик с оторванной по плечо левой рукой. В правой он нёс свою конечность, которой лишился; из неё капала кровь. При ходьбе он царапал стену подвала торчащими из плеча костями и обрывками сухожилий. Я не сразу понял, что окровавленная и рваная одежда принадлежит Артёму.

После, когда милиция обыскивала подвал, они нашли множество следов крови, но не нашли тела. Артём до сих пор числится в списке пропавших без вести детей.

Я застучал в дверь, за которой прятались Илья и трудовик. Я попытался её открыть, но у меня ничего не получалось. Позже я узнал, что происходило в этот момент по ту строну ржавой двери. Вернее, одну из версий. Когда дверь откроют с помощью болгарки, то обнаружат там два тела. Задушенного Петровича и Илью, который умер от разрыва сердца, что нехарактерно для подростка. Страх убил его, но прежде он придушил трудовика, который, видимо, попытался вытолкать незваного гостя из своего убежища. Петрович настолько исхудал и ослабел, что много сил не требовалось, чтобы отправить его на тот свет. Чего так испугался Илья, я сказать не могу.

Не зная, что делать, я побрёл вперёд. Меня так сильно била дрожь, что я несколько раз падал, снова поднимался и вновь оседал на сырой пол. Не понимал, куда иду и где выход, мне просто было страшно. Я забыл про мальчика с оторванной рукой, про Илью, предавшего меня и спрятавшегося за дверью, даже про пропавшую без вести Алину. Просто шёл вперёд, пока силы не оставили меня.

Я опустился гору обломков кирпича у стены и услышал за спиной знакомый голос.

– Саша, помоги мне, – прошептала Алина словно над самым ухом.

Обернувшись, я увидел лишь темноту. В смысле это была кромешная тьма, которая даже поглощала луч света моего фонарика. В кирпичном фундаменте, возле которого я сидел, зияла большая дыра, как будто кто-то пробил её огромным молотом. А внутри проёма чернела пустота. Она-то и поглощала свет и манила к себе голосом Алины. Вокруг виднелись багровые следы, как будто кто-то истекающий кровью вошёл в эту темноту, переступив через гору битых кирпичей.

Чёрная пустота как будто была живой. Я чувствовал: по ту сторону что-то есть. Что-то ужасное. Спускаясь в подвал с Алиной, я был уверен, что заступлюсь за неё, даже если все россказни о призраках – чистая правда. Когда я как безумный брёл по коридорам, то, возможно, ещё готов был заступиться за подругу. Но сейчас выронил фонарик из рук и, поддавшись страху, полностью потерял контроль над своим разумом.

Честно говоря, не могу сейчас сказать, что произошло потом. Убежал ли я или шагнул в пустоту вслед за голосом. Всегда считал, что убежал. Хотя… Нет. Скорее всего, так всё и было… Я убежал.

Александр закончил свой рассказ, и в компании друзей повисло молчание, лишь тихая музыка в баре играла на фоне их мыслей. Двое друзей пытались переварить услышанное.

– Значит, ты всё-таки смог найти выход, – уточнил Игорь.

– В противном случае его бы с нами не было, – усмехнулся Алексей.

– Странная история, – подвел итог Игорь и спросил, – так что же на самом деле произошло в том подвале?

– Я не знаю, – соврал Александр.

Через полчаса они вновь стояли посреди пустыря, только теперь двое спутников Александра куда серьёзнее заинтересовались окружающими развалинами. Алексей пытался разглядеть, осталось ли хоть что-то от подвала, тогда как Игорь пытался представить, как здание школы выглядело до обрушения.

Александр о чём-то серьезно задумался, словно принимая решение, которое должно всё изменить. В каком-то смысле так всё и было.

– Всю мою жизнь, – прервал он молчание, – мне снился один сон. Я иду по берегу мёртвого моря. Мёртвого по-настоящему. Волны не плещутся и не разбиваются о берег, движения почти нет, словно это не море вовсе, а озеро в лесу. Вместо воды – густая жижа болотного цвета, в которой плавают черепа людей и животных. Однако где-то там идёт постоянное шевеление. Словно черви в выгребной яме, в море копошатся живые мертвецы с ошмётками мышц на обглоданных костях. Стоит только подойти к колышущемуся зеленому краю, как тебя сразу схватят, утащат в вонючие глубины, а потом сожрут.

Я продолжаю идти вперёд по заплесневелому песку. Впереди на горизонте лежит в руинах мёртвый город. Похоже, он разрушен давно, но природа не берёт над ним верх. На его улицах не пробиваются сквозь асфальт новые деревья, не зеленеет трава, на руинах не поют птицы. Этого ничего нет, потому что вся природа мертва. То, что ещё передвигается по земле, нельзя назвать живым. Таких существ вокруг – масса. Даже птицы ползают по песку с пустыми белёсыми глазницами. Они все мертвы, но живы.

Мой взгляд останавливается на разорванном трупе ребёнка без руки. Его продолжают жрать три страшные твари. Один из них когда-то был человеком, двое – скорее всего, собаками. Я присматриваюсь к мертвецу, которого обгладывают эти монстры, и узнаю в его замученном лице Артёма. Они продолжают свою трапезу, не обращая на меня внимания. Меня как будто никто не видит, кроме одной девочки. Алина смотрит на меня умоляющим взглядом. Она молчит, но глаза всё говорят за неё. Девочка сидит в лодке, достаточно далеко отплывшей от берега. По днищу скребут руки мертвецов, пытаются перевернуть, но не могут.

И так каждую ночь, один и тот же сон! Я просыпаюсь весь мокрый от пота и боюсь уснуть. Раньше я видел этот ад лишь иногда. От силы раз или два в месяц, а теперь – каждый день.

– Поэтому ты решил приехать сюда. Надеешься, что это место отпустит тебя, – спросил Алексей.

– Я точно знаю, что нужно сделать, и всегда знал.

Только сейчас Алексей и Игорь заметили, что их друг держит в руке пистолет.

– Зачем это тебе? – спросил Игорь. Он понял, что сейчас произойдёт нечто неладное.

– Это не весь сон. Я просыпался не от того, что видел Алину, объятую ужасом посреди мёртвого моря. Я просыпался в холодном поту от слов Зверя, что стоял на берегу прямо передо мной. Это был силуэт высокого существа. Он был самой тьмой и пустотой, что впитывала собой всё, даже свет луча моего фонарика.

Он сказал мне: «Я отпущу тебя при одном условии. Ты приведёшь в мой дом одного праведника и одного грешника из числа тех, кого ты будешь любить больше самого себя, тогда твоя душа будет свободна». Честно говоря, я много размышлял, о чём он говорит, пока на моём жизненном пути не встретились вы двое. Такие разные: у каждого своё жизненное кредо, свои ценности. Один верит в Бога, второй – атеист. Один любит жить на полную катушку, второй предаётся духовной практике. Тогда-то мои сны и стали приходить всё чаще. Я понял, что Зверь указывает мне на вас двоих.

– Ты же не собираешься нас… – Алексей кивнул на ствол пистолета, который уже был направлен на них.

Мышца на лице Александра нервно дернулась, два друга замерли в ожидании своей участи.

– Собирался, – ответил Александр, – но принял другое решение.

Он опустил ствол пистолета вниз, однако Игорь и Алексей не успели вздохнуть с облегчением, как рука вновь взмыла вверх, только теперь дуло прижалось к подбородку Александра, и он нажал на спусковой крючок, выстрелив себе в голову.

* * *

Он шёл по берегу мёртвого моря, из которого в его сторону тянулись руки мертвецов. Теперь они видели его. Однако он крепко сжимал в руке пистолет, почему-то это придавало ему уверенности. Хоть это и глупо – защищаться в аду пистолетом от мертвецов. Он шёл вперёд, утопая дорогими ботинками в зеленоватом песке. Всё тот же мёртвый город, море, только нет останков от трупа Артёма, как нет и лодки с Алиной посреди моря.

Есть только Зверь. Ждёт его на своём месте, восседая на троне.

– Тебе не кажется, что твой императорский стул неуместен на берегу этого болота с фекалиями? – издевательским тоном поинтересовался Александр.

– Ничтожное, тупое существо! Почему ты не сделал, как я тебе приказал? – задал вопрос Зверь.

– Потому, что ты предложил мне слишком мало. Ты предлагал свободу моей душе, показывая, как страдают друзья моего детства. Ты думал – я испугаюсь и исполню любую твою волю. Вот только я больше не тот дрожащий от страха мальчишка в сыром подвале. О какой свободе может идти речь, когда ты мне так и не вернул друзей? Да и не вернёшь, собственно. Так что иди на хрен!

Александр поднял ствол и выпустил весь магазин в морду Зверя. Тот даже не шевельнулся.

– Глупец! – лишь сказал он и растворился в воздухе, не желая тратить время на душу этого пропащего человечишки. Теперь им займутся местные обитатели.

– Может быть, я и умер, но не сдался.

Александр достал ещё один магазин из внутреннего кармана пиджака и приготовился к бою против всего воинства мертвецов, которые уже ползли и брели к нему со всех сторон.

– «Чикен-Пикен-Пальчик-Выкинь», – начал он считать, выбирая, в какой из черепов полетит первая пуля.

Часть первая. Охотник встаёт спозаранку

Мешая колёсами осеннюю грязь, в село Сосновка въехала непривычная для этих мест белая иномарка. Местные жители останавливались и провожали взглядами чуднóй автомобиль. Разговоры замолкали, уступая место молчаливому любопытству. Будет потом о чём язык почесать.

Машина остановилась возле мужика, который активно размахивал топором. Он ловко раскалывал деревянные чурки. За своими трудами селянин не заметил объект любопытства своих соседей. Стекло со стороны водительского места плавно опустилось, и негромкий голос окликнул мужика.

– Здравствуйте! – произнёс молодой человек в очках с роговой оправой. Селянин не услышал, однако, откидывая в кучу расколотые дрова, краем глаза заметил белую машину. Скользнул по ней взглядом и отвернулся, не сразу поняв, что увидел нечто необычное. Через секунду снова обернулся, изумление проскользнуло на его лице, а после он приветственно заулыбался незнакомцу за рулём. Сняв верхонки, отбросил их в сторону и подошёл к автомобилю.