Аке и громоотвод

АКЕ И ГРОМООТВОД

ГЛАВА 1. Аке переезжает

Аке привязал верхушку с подвеской-молнией к громоотводу и закричал:

– Варджа-оранджа-а-а!

Оранжевая фигурка метнулась в дальнем конце замка. Небо раскололось надвое. Мощное огненное копьё, посланное сильной рукой бога Рагнида, летело прямо в громоотвод. Вспышка.

– А-ке! – голоса друзей слились в один.

Аке падал медленно. Как тряпичная кукла, раскинув руки и ноги. Он летел и переворачивался в воздухе. Вслед за ним разматывался и извивался змеёй длинный провод. У земли провод резко натянулся. Аке дёрнулся вверх. Ослабел и упал.

***

Аке разбирал за столом свои драгоценности: перочинный нож, фонарик, разноцветные камешки. В соседней комнате разговаривали родители:

– Юра, где коробка с кастрюлями?

– Внизу осталась, сейчас принесут.

– Ребёнка пора кормить, а я ничего не могу найти.

Хлопнула входная дверь. Это отец пошёл вниз за очередной коробкой. Под окнами стояла полуторка – зелёный грузовик со смешными круглыми фарами. Водитель помогал разгружать вещи.

Аке захотелось пить. Вода только из-под крана.

– Мам, а эту воду можно пить? – спросил Аке.

Он с подозрением посмотрел на желтоватую струю воды. Кран чихал и кашлял.

– Другой пока нет. Лучше не надо. – Мама заглянула на кухню, потрепала Аке по голове. – Подожди, сейчас чай вскипятим. Где же этот чайник…

На кухонном столе лежит червонный король. Чёрной меткой пригвоздил его к столу туз пик. На полу разбросана колода карт. Видимо, осталась от прежних жильцов.

– Смешно. – Мама взяла пикового туза и снова бросила его на стол. – Вот и наш казённый дом.

Аке сел на пол и стал собирать колоду. Он вспомнил, как в школе на Новый год показывал фокусы. Тогда он никому не рассказал, как ему удавалось угадывать карты.

Как театр начинается с вешалки, так командировка – с казённого дома. Папа привёз маму и Аке на новое место. Небольшой городок на берегу реки. Местные жители называют её Бешеная. Весной бурные потоки Бешеной реки вбирают в себя талые снега и молодые ручьи, с грохотом несутся за многие километры туда, где поджидает младшая сестра – река Кроткая. Сливаясь в единый поток, унося за собой валежник, две сестры шумят и резвятся, затапливая берега и ближайшие строения.

Посёлок назван по имени реки – Бешеный. Ничего такого здесь не наблюдалось: несколько улиц, однотипные дома, школа, медпункт, детский сад. Тихая и размеренная жизнь течёт в посёлке на берегу реки. Только весной река по имени Бешеная вносит разлад в спокойную жизнь. Люди просыпаются от зимней спячки, радуются весеннему солнцу, выходят на берег посмотреть на ледоход. Грохот и быстрое течение заряжает своей энергией людей. Вода уносит прошлое, вода изменит будущее. Именно здесь папа с другими инженерами, строителями, архитекторами будет работать, строить ГЭС – гидроэлектростанцию. Здесь теперь их дом.

«Людям нужна вода и электричество. Где есть вода, там будет и электричество. А где есть электричество – там людям жить хорошо. Здесь будут школы, больницы, театры!» – папина голова вмещала проекты с размахом. – «А фокусами пусть «молодёжь» балуется».

Под «фокусами» папа прятал своё отношение к солнечным батареям и ветрякам. А вот Аке всегда хотел изобрести что-то новое – сверхмощный двигатель на воде или на песке – этого добра было с избытком на Земле.

Аке собрал колоду и пошёл в свою комнату. Они приехали всего час назад, голова ещё не включила автопилот. И Аке всюду натыкался на углы и дверные косяки.

Иногда люди переезжают на обжитое место, в квартиру, где жила семья предыдущего сотрудника. И вещи переходит по наследству новым жильцам – шторы, посуда, мелкая бытовая техника, коврики. Но если человек едет в командировку, а прежние жильцы давно уехали, то пустая квартира, как сирота, ждёт свою новую семью.

– Побелка, мебель по списку, холодильник. Вот наш казённый дом.

Мама разбирала коробку и разговаривала сама с собой. В её голосе слышался сарказм.

Аке прошёл по квартире – налево, ещё налево – детская.

– Прямо пойдёшь – к родителям попадёшь. Направо пойдёшь… – бормотал Аке.

– Мама, а почему ты называешь дом «казённым»?

– Это же не наша квартира. Папа приехал сюда работать, поэтому нам можно здесь жить. А платить за квартиру будет государство. Из казны. Ты знаешь, что такое казна?

– Ага, читал. Это деньги царей и королей.

– Не только. Это деньги государства. На эти деньги строят дороги, школы, больницы. И ГЭС. А ещё кто-то карты забыл, и пиковый туз на столе лежал. Твоя бабушка раньше хорошо гадала на картах. А в гаданиях пиковый туз предсказывает казённый дом. Вот я и рассмеялась: карты правду говорят.

«Какое странное слово – казённый, – подумал Аке. – Шершавое, как козинаки. И пятнистое, как козы».

Он выглянул в окно. Окна выходят на улицу. Перед домом – большой овальный газон. Две скамейки, кусты вдоль дороге. И тишина.

Аке вернулся к столу:

– Мам, где моя коробка? – по комнате пробежало эхо.

– В коридоре. Там написано «дети».

Аке вышел в коридор. Оглядел стены с обоями «под кирпич». На стене висит старый календарь с оторванными страницами. Обманчивое впечатление – квартира непустая. Квартира хранит память о прошлых жильцах. Квартира готовится к приезду новых хозяев. Стыдливо прикрывает поломки и потёртости открытками и половичками. Она волнуется и прячет по углам подарки.

Аке вспомнил весёлого водителя.

– Ну, что, пацан, нравится наш медвежий угол?

Родители не разрешили Аке ехать в кузове. Сначала Аке расстроился, но потом ему понравился этот весёлый, усатый водитель.

– А у вас медведи водятся?

– Ещё какие! Один у меня живёт. Я его медвежонком поймал. Теперь он уже вырос – воду носит, кашу варит.

Аке насупился, подумал: «Что я, маленький? Ярчику такие сказки рассказывайте».

– Да ладно сразу обижаться, старик. Я шучу. Тут без шуток никак. Рыбалка здесь – закачаешься, что правда, то правда. Врать не буду. Всё, договорились. С папаней твоим вместе на рыбалку пойдем. Удочки есть. Червяки с тебя.

До самого дома дядя Саша, так звали водителя, рассказывал небылицы, пел и шутил.

Настроение поднялось и уже было не так страшно переезжать на новое место.

Аке вспомнил, как подъехал к дому на грузовике. Обычная пятиэтажка цвета «трёх поросят». Лифта нет. Необычная планировка с общей галереей вдоль всех квартир на этаже. На эту сторону выходят матовые окна кухни и ванной. На коврике возле входной двери лежало пепельное пёрышко. Аке поднял пёрышко и зашёл в двери.

Ну что же, здравствуй, новый дом.

Не успели перешагнуть порог, Аке сразу побежал осматривать квартиру.

– Раз-два, три-четыре. Два дивана, один шкаф. Оп.

Аке с разбега запрыгнул на комод.

Как удобно обозреть горизонты с капитанского мостика.

Мебель выстроилась вдоль стен, как на парад.

– Кто приехал? – поскрипывал диван.

– Надеюсь, дети любят осликов? – вздыхал встроенный шкаф с наклейкой мультяшного героя на всю дверь.

– Вот мы все здесь, давайте знакомится, – шептали разномастные стулья и сиротливо прижимались друг к другу.

Дверцы шкафов приоткрыты, как будто кто выглядывает из незнакомого мира. Сквозь пустые окна в комнату крадутся сумерки. Пора включать свет.

Все оттенки коричневого стараются придать квартире ощущение уравновешенности и спокойного благородства. От этого тяжело дышать.

– Приказываю каюту перекрасить! – капитан Аке спрыгнул на палубу и продолжил обход.

Аке заглянул во все шкафы. Они не остались в долгу – приготовили подарки. Портрет молодой индианки на холсте. «Энциклопедия огородника». Две маленькие гоночные машинки – вот это находка! Открытка «Москва прекрасна». Настоящая касса – откуда? Пригодится для игры в монополию.

Сюрприз в родительской спальне: такая же люстра, как у бабушки. Засосало под ложечкой – как там Ярчик?

– Мама, давай бабушке позвоним.

– Ярчик спит давно и видит сны. Там же время другое. Скоро будем ужинать.

Аке заскучал. Родители в последний момент решили оставить брата у бабушки с дедушкой.

«Куда вы потащите ребёнка? Обживитесь немного, потом заберёте, – бабушка строго выговаривает маме. – Нечего его таскать на целину».

«Ну, какая целина! Там школа есть. Детский сад с осени. – мама пытается запихнуть мантоварку в коробку. – Мальчики скучать будут друг без друга».

«Ничего, Аке уже большой, найдет чем заняться. А мы с детонькой гулять будем, пирожки стряпать, да, Ярчик?»

Бабушкин голос становится липким, как патока. Ярчик сидит у бабушки на коленях и старательно откручивает дужку от очков.

Мысли Аке вернулись на новую квартиру. Он упёрся ногами в пол и начал заталкивать коробку «дети» в комнату.

– Что день грядущий нам готовит? – папа вернулся с новой партией коробок.

Аке попытался развязать узлы на коробке, но у него ничего не вышло. Оранжевая верёвка была хорошая, крепкая – пригодится для чего-нибудь. Аке вообще не любил выбрасывать верёвки, палки, крышечки, гвоздики и винтики. Всё это рано или поздно он использовал для своих изобретений.

– Мам, а помнишь, какой луноход я сделал? Ярчик его не сломает, пока мы здесь? – крикнул Аке через стенку.

– Какой луноход? А, нет, не сломает, – ответила мама.

Она гремела посудой на кухне.

Макет лунохода на воздушной подушке он сделал из жестяной банки, пружинок и крышечек от варенья. Его пришлось оставить там, дома – конструкция была слишком хрупкая для переезда.

В детскую зашёл папа:

– Ну, что, изобретатель, надеюсь, здесь у тебя на столе будет порядок. Смотри, какой чистый стол. Ещё повесим полку для учебников. А на столе должен быть порядок.

Папа ушёл к себе.

Аке не понимал, как это стол может быть пустым – а где собирать макеты? Лепить из пластилина? Рисовать? Раскладывать находки? Ему бы три стола, вот тогда можно на одном соблюдать порядок для папы.

Аке наконец-то справился с узлом и начал сматывать верёвку – локоть, ладонь, локоть, ладонь.

«Пригодится для тарзанки», – подумал Аке.

Он вспомнил, как с дядей Стасом сделал тарзанку за домом. Железный трос обмотали вокруг дерева и прикрепили с помощью металлических скоб. А на другой стороне сначала надели на трос две старые шины для амортизации, потом натянули и укрепили трос скобами и мощными болтами:

«Скорость была – закачаешься», – вздохнул Аке.

Из большой коробки с надписью «дети» Аке достал жестяную банку из-под печенья со средневековым замком на крышке и высыпал содержимое на стол.

Три мощных болта от той самой тарзанки, металлическая подставка для книг, самодельное перо для рисования карт. Катушка с тросиком, фигурные ножницы, детали металлического конструктора с отверстиями для винтиков. Пластиковый пропеллер, человечки с накладными бородами и в самодельных одеждах. Цветные карандаши разного возраста и точилка в виде глобуса. Отдельно в большой коробке лежали шланги и мотки проволоки. И странные металлические детали с заброшенной стройки. Родители пытались всё это выбросить, но Аке удалось спасти и перевезти на новое место.

Он сел за стол и начал собирать канатную дорогу для человечков.

ГЛАВА 2. На детской площадке

Солнце припекало с самого утра. Аке подумал, что его одноклассники уже разъехались кто куда – в деревню, на дачу, к морю. Родители дачей не обзавелись, но в прошлой жизни он тоже мог поехать в выходные на дачу к тетё Лене, папиной сестре. Родители часто обсуждали покупку дачи за чашкой чая:

– Дача нам не по карману. Её постоянно нужно строить, достраивать, перестраивать. – Папа пьёт чёрный чай с мёдом. – Это слишком дорого.

– Детьми обзавелись, а дачей не обзавелись. Да что вы за родители! – упрекала бабушка.

Она позвякивала ложечкой в пиале. Но сахар бабушка не размешивала, а брала рафинад из вазочки и посасывала вприкуску.

– Где детям воздухом дышать? Всё лето в городе просидят.

Причмокивая сахаром, бабушка, как наяву, видела большой самовар с сапогом на трубе, веранду и пиалы с вареньем.

– Да, там пахать всё время надо, – вздыхала мама.

– Пшеницу будем выращивать? – Аке представил себя в роли лошади. – Вы повесите на меня хомут, а я пойду пахать пшеницу.

– Какой «пахать»? Какой хомут? – Бабушка нервно бренчит ложечкой в чае. – Хомут вы себе сами на шею надели, вон, сидят и пряники лопают.

– А на лошадь что вешают? Узды? Узду? Попону?

– Попону в цирке на лошадь надевают, – заметил папа.

Папа никогда не терял нить разговора.

Аке вспомнил, как ласково звенят бубенцы на пони в зоопарке:

– Мама, давай на меня коромысло наденем, я сам пахать буду на даче?

Аке понравилось быть лошадью.

– Какое коромысло, милый? – удивилась мама, теряя нить разговора.

– С бубенцами.

Аке жевал пряник с яблочным повидлом и представлял, как выйдет он в поле в попоне и с коромыслом на плечах. Бубенчики позвякивают. А перед ним широкое пшеничное поле колосится. А вдали, на пригорке, стоит маленький домик – их дача. И пойдёт Аке пахать поле, чтобы дорогу до дачи проложить.

Аке очнулся от воспоминаний, взял со стола бинокль и выглянул в окно. Перед домом дремали кошки после ночных проделок. Собаки выкопали себе ямы в тени больших деревьев, уложили тощие спины, лапы и хвосты поглубже в землю – там прохладнее. Птицы не охотились на мошек, а тихо сидели в своих гнёздах и прикрывали птенцов от палящего зноя.

Аке перевёл бинокль на детскую площадку. Он знал там каждый уголок, каждое деревце.

Площадка была большая. Ряд кустов делил площадку пополам. На одной половине стояли детские качели, горка, стенка с канатными лестницами. Дворник иногда поливал газон из длиннющего шланга, а потом садился на скамейку и читал газету в тени деревьев. Аке давно засматривается на дворничий шланг. Он бы очень пригодился для пожарной машины. Аке как раз собирает такую автоматическую поливальную машину, на случай огня дома или у соседей.

На другой половине росла трава. Там можно было бы запускать летающую тарелку, или играть в бадминтон. Жаль, что не с кем. Бездомные собаки выкапывают здесь ямы и прячутся от солнца. Иногда дерутся. Иногда грызут кости, которые им подкидывают жильцы.

Вокруг площадки росли деревья. Здесь они цвели в разное время. Поэтому всегда можно было сорвать красивый цветок или ажурно обглоданный гусеницей листок, и принести домой маме.

Аке прищурил глаза: смотреть сквозь ресницы ужасно интересно. Даже знакомые места превращаются в загадочные миры. Он внимательно разглядывал площадку. Вдруг ему показалось, что площадка закачалась. Будто налетели горячие ветряные волны и раскачивают воздух вокруг качели и карусели. Аке открыл глаза, но ничего необычного не заметил.

«Надо бы пойти проверить», – решил Аке.

Накинул сланцы, схватил синюю бейсболку и побежал вниз по ступенькам на улицу:

– Мама, я пойду воздухом подышу, – крикнул Аке маме.

Мама не ответила, она продолжала что-то строчить на швейной машинке.

Дорога до площадки обманчивая. Если идти ни на что не отвлекаясь, то можно дойти за три минуты. Или две с половиной. В крайнем случае за минуту.

А вот если ты вышел на прогулку с исследовательской целью. Если тебя никто не отвлекает от дел. Если тебя никто не поторапливает, то дорога вьётся вокруг да около целых двадцать минут. Или тридцать. Иногда не успеешь дойти до площадки, а уже пора возвращаться домой.

А если выйти на эту дорогу с прищуренными глазами, то можно даже не пытаться дойти, всё равно не получится – вокруг откроется столько нового и неизведанного, что только успевай исследовать.

Сегодня Аке решил добежать до площадки без остановок. Соседский мопс Василий лежал на траве и лениво приподнял голову. Посмотрел снизу вверх, но лаять не стал. Наверное, обиделся. Аке так хохотал, когда услышал его лай в первый раз: «Это не собака лает! Это бегемотик заболел и чихает». С тех пор Василий старается не лаять на Аке.

Аке остановился возле калитки:

– Странно. Никого.

На детской площадке было пусто. Птицы не щебечут. Кошки не сидят на заборе. Даже собаки ушли из своих прохладных ям. И калитка закрыта, хотя обычно она болтается туда-сюда, скрипит и тихонько повизгивает, если на ней сильно раскачаться.

Аке прищурился, протянул руку, чтобы открыть калитку, но рука наткнулась на невидимую преграду. Аке ощупал руками калитку, но она оказалась не настоящей, а нарисованной:

– Как у Буратино! Очаг был нарисован на куске старого холста, – бормотал Аке, ощупывая непонятную преграду. – А здесь калитка нарисована на куске… большом куске… какого-то непонятного занавеса…

Аке пошёл вдоль забора. Рука его скользила по преграде. Будто кто натянул сетку вокруг стройки – взял и нарисовал точно такую же площадку. Аке видел такие стройки в Москве, когда ездил с папой на экскурсию. Там на сетке нарисовали красивое здание.

Здесь же нарисована детская площадка. И ведь как ловко нарисована – не отличить от настоящей. И качели можно потрогать, и деревья, и даже до самой верхушки горки можно дотянуться. Аке обошёл площадку. Через каждые десять шагов Аке наталкивался на натянутые канаты. Он обошёл площадку справа налево. Потом слева направо. Прислушался. Было тихо.

– И кому понадобилось всё это? – шёпотом спросил Аке сам себя.

Он нашёл маленький камешек и бросил на площадку – камешек ударился о верхушку горки и отлетел в сторону Аке:

«Мне нужна большая палка».

Аке перешёл через дорожку к кустам сирени, выкрутил сухую ветку из земли и вернулся к площадке.

Ветка была длинная, голая и довольно тяжёлая.

Аке размахнулся, ветка занесла его назад, он с размаху ударил нарисованную карусель. Ветка, как пружина, отскочила от преграды, вырвалась из руки и хрустко упала на дорогу.

– Видите, ветка прилетела обратно. Значит, там точно что-то есть, – словно оправдывая своё любопытство, пробормотал Аке.

Аке подумал, что ничего же не будет же, если он просто заглянет под занавес и уйдёт.

– Ну что там может быть, – бормотал Аке. – Ремонт площадки. Стройка. Или котлован. Я просто тихонько загляну и уйду.

И в этот момент всё стихло. Остановилось время. Замерли деревья. Остекленело небо.

Аке почувствовал покалывание в пальцах ног – лимонадные пузыри поднимались к коленям. Аке стал лёгким-лёгким. Словно отключилась магнитная подошва на кедах, и ему не нужно больше цепляться за поверхность земли. Ноги сами понесли его к калитке, пусть и нарисованной, через которую Аке задумал пробраться внутрь. Не тут-то было.

Он запнулся о первый же канат и растянулся на земле. Аке поднял голову. Перед его глазами, у самой земли шевелился свободный край ткани. За ним виднелся просвет. Аке подполз ближе и приподнял уголок.

Он увидел траву и скамейки, расставленные по кругу. Вдали виднелся изгиб горки, рога качелей. К центру площадки уходила тропинка. Слева… В общем, площадка оказалась совсем неинтересной. Аке встал. Можно спокойно уйти домой.

Из дыры в ткани под ноги Аке выплеснулся оранжевый свет. Тёплый, золотистый поток обволакивал ноги, разбрызгивал свет по серым камням, застывал янтарными каплями на гладких листьях подорожника. Поднимался мягкой волной к коленям. Он проникал внутрь мальчика и засахаривался оранжевой ватой. Во рту появился привкус приключений. Ноги сами понесли Аке к загадочной площадке. Ткань приветливо распахнулась, и Аке тут же нырнул под полог и оказался внутри.

ГЛАВА 3. В шатре

Громкая музыка оглушила Аке. Он лежал на мягкой траве внутри огромного шатра. Руки и ноги сдулись, онемение растаяло покалывающими льдинками. Ушла пелена с глаз, и вернулся слух.

Аке увидел детскую площадку. Она преобразилась до неузнаваемости. Мягкая трава устилала землю. Тут и там, словно небрежно брошенные горстями, желтели маленькие цветочки. Прямо перед носом Аке по траве ползали божьи коровки. Вдали из земли торчали красные качели. Оранжевая горка закручивалась в сторону забора. Жёлтая металлическая лестница в виде радуги-дуги развернула свои ножки-рожки к небу. Аке повернул голову и посмотрел наверх – всё было залито солнечным светом. В воздухе сверкали и переливались разноцветные искорки.

Аке огляделся. Вокруг площадки был раскинут шатёр. Полупрозрачная ткань колыхалась, волновалась, становилась плотнее, теряя прозрачность. Аке успел увидеть, как знакомая улица растворилась и исчезла из вида. Ткань шатра покрылась вышивкой и успокоилась.

Аке встал и пошёл на звуки музыки. Он прошёл между рядами скамеек и вышел круглую площадку. Перед глазами мелькали клоуны, жонглёры, танцующие обезьянки. Музыканты в синих костюмах трубили в трубы и бубнили в бубны. Мальчик в красных шароварах катался по натянутому между деревьями канату на колесе от велосипеда. Это было всего лишь одно-единственное колесо, даже руль где-то потерялся.

– Ничего себе, это же цирк! – присвистнул Аке. – А манеж какой! Даже траву настелили.

Вокруг манежа были накрыты столы. Здесь лежали, стояли и висели сладости. Бублики с маком, крендельки с цветной глазурью, фрукты в сахаре разлеглись плотными рядами на прилавках. Коровки, звёздочки и завитушки блестели на солнце карамельными боками. Шоколадные шишки, мармеладные мишки и зефирные розы лежали в стеклянных лодочках. Эти лодочки плавали в большом корыте со льдом, чтобы сладости не таяли на жаре. Глаза разбегались от такого изобилия.

Девочки в нарядных платьях ходили вдоль накрытых столов и угощали друг дружку сладостями.

– Мальчик, а мальчик. Иди сюда, – позвала его девочка в малиновых шароварах и оранжевой рубашке до колен. – Как тебя зовут?

– Аке.

– А меня Нира. Хочешь мармеладного мишку? – Девочка протянула ему кулёк с мармеладками.

– Спасибо, – Аке взял угощение.

Мишка был размером с ладонь, из вязкого апельсинового мармелада, густо обсыпанный разноцветным сахаром. Совсем не такой, как в магазинах.

– Как ты сюда попал? – спросила Нира. – Обычно к нам не заходят с улицы. Папа натянул защитный шатёр над площадкой.

– Ну ак, ак. Абышно ак.

Аке старательно пережёвывал мишку – говорить с набитым ртом было сложно. Мармелад склеивал зубы, набивал щёки и, вообще, мешал вести светскую беседу:

– А што за шатёл?

Нира рассмеялась:

– Вообще-то, у нас праздник. Мы отлично окончили первый год в школе циркового волшебства. Вот папа и устроил для нас особое представление.

– Так вы циркачи? А вы давно приехали? Папа мне ничего не говорил про гастроли цирка.

Аке был в цирке один раз. Тогда он был просто потрясён ярким представлением. Хохотал вместе со всеми над шутками клоуна. С восторгом наблюдал за воздушными гимнастами. А когда появился тигр, ему захотелось спрятаться под кресло, но оторваться от взгляда хищных оранжевых глаз он не смог. Аке влюбился в цирк, но никогда ещё не был знаком с настоящими артистами цирка.

– Нет, не совсем. – Нира даже немного обиделась. – Мы цирковые волшебники. У нас всё по-настоящему. И фокусы настоящие, и животные взаправду разговаривают, и летать мы учимся без всяких там тросов и страховок. Хочешь, покажу?

И девочка без предупреждения подпрыгнула на полметра и закружилась вокруг себя. Аке ошеломлённо смотрел на её воздушный танец. В голове зазвенел колокольчик. Промелькнули воспоминания о фее – где-то он уже слышал такой серебристый звон. Через полминуты девочка вернулась на землю. Она разрумянилась, как от быстрого бега. Пригладила рубашку и рассмеялась:

– Я ещё умею кувыркаться и крутить колесо в воздухе.

И она с лёгкостью пронеслась мимо Аке каскадом прыжков через голову.

– На экзамене я получила целую мандаринку.

– Ничего себе! Я и не думал, что в школе подкармливают учеников фруктами, – опешил Аке.

– Это чтобы восполнить потраченную энергию, – объяснила Нира. – Вот когда я смогу продержаться весь танец, то я получу целый ананас, а может, ещё и зефирные розы.

– Ух ты, здорово! – искренне восхитился Аке. – У нас в школе учителя ставят отметки. И если поставят «пять», то дома, может и дадут конфетку, но точно не за потраченные силы. А вот если «единицу» поставят… не до сладостей.

– Ничего не поняла. Пять – это цифра, пишется вот так. – Нира начертила в воздухе завитушку. – А единица – это что?

– Наверное… вот так. – Аке провёл в воздухе черту, и она тут же засветилась неясным голубым цветом. – Мы ещё называем её «кол».

– А что ты делаешь с этой… колой? Зачем несёшь домой?

Видно было, что Нира ничего не понимает.

Аке наморщил лоб, как папа, когда тот раздумывал над сложным вопросом, но ничего не смог придумать: