Тимур и его друзья: Технологическая революция

Бункер

1

Этой ночью глубоко под землёй Грин подготовил своё рабочее место тщательнее, чем делал это обычно. В пять часов утра сигнал о доставке тела заставил его подскочить в кресле лаборатории, где он успел задремать после напряженной работы.

Грин был высокий, худощавый блондин с аристократическими манерами, внешне похожий на скандинава-альбиноса. Первое, что он помнил в своей жизни, это как сидел на бордюре, разделяющем тротуар и проезжую часть какого-то проспекта в городе Челябинске, ранним утром. Всё тело ныло, будто по нему проехал танк. Что происходит с ним, он не понимал.

Десять лет назад, в возрасте 16 лет, его подобрали сотрудники ППС на том самом бетонном бордюре. Всё, что происходило до этого времени, он не помнил. Как он там оказался, кто он и вообще, что происходит, парень не знал, но помнил, что называют его Грин. Вёл, побитый с виду подросток себя хоть и спокойно, но довольно странно, и вначале сотрудники челябинской милиции хотели вызвать психушку, но, испугавшись таких полномочий, то есть, не желая принимать на себя ответственность, отвели в родной отдел, сдав руководству.

– Товарищ майор, тут подростка какого-то странного подобрали на Комсомольском проспекте, похоже наркоман. – доложил старший смены.

– Я пока занят. Отведите его на склад, туда, куда старую технику вчера складывали, и следите, что бы не исчез. Освобожусь, приглашу.

В отделе МВД, ожидая казавшейся вечностью беседы с дежурным майором, из кучи старой оргтехники, покоившейся в углу помещения, и тем, что находилось у него в карманах, без паяльника и инструментов, используя смартфон для программирования и вайфай имевшийся в помещении, Грин собрал и запрограммировал робота. Несколько электронных плат, вместе скрученных проволокой, и иолентой, и механические части оргтехники превратились в андроида, способного уверенно передвигаться. Начальник опорного отдела УВД был не то, чтобы неподдельно удивлён, а скорее ошарашен, увидев корявого, ростом с пятилетнего ребёнка механического карлика, смело движущегося на него с угрожающим оскалом. Груда вышедших из строя факсов, частей компьютеров, телефонов, принтеров и прочего оборудования ожила. Грин смотрел на эту картину, закатываясь со смеху.

Психушки парень избежал, а вместо этого, пройдя ряд бюрократических инстанций, он попал в Бункер. Подземный город, не существующий ни на одной из карт мира и находящийся под контролем правительства России.

В первые восемь лет своей новой жизни Грин снабжал Бункер теми, кто не гнушается скучной и монотонной работы. Роботами. Он не понимал, откуда у него взялись знания об устройстве этих незаменимых запрограммированных помощников, но это не имело особого значения. Он просто делал их и с каждым днём совершенствовал. Вскоре в Бункере с его помощью функционировали уже тысячи роботов. Многие секторы и их отделы перешли в режим автоматики. В процессе реконструкции подземки и законы, царящие там, методично трансформировались под новые условия жизни.

Всё шло к тому, что новенький займёт серьезное место на карьерной лестнице Бункера. Грин, скользя по подземной карьере, буквально перепрыгивал через должности, заняв место начальника отдела кибернетики. Этот момент ознаменовал открытие его нового увлечения. Микророботы.

Три года назад, после презентации у начальства «АМБ», Аварийного медицинского бота, и плана продолжить эксперименты по совершенствованию разработки, его назначили лаборантом в давно уже дышавшей полной грудью отдел генной инженерии…

Работа над шестой серией опытных образцов была завершена, и сейчас с замиранием сердца худощавый блондин ждал пациента для практической фазы эксперимента. Не находя себе места, он с десяток раз проверил данные. Андроид-хирург Жанна, его электронный помощник, приятным томным голосом, который принадлежал одной симпатичной лаборантке из сектора квантовой физики, сообщила:

«Численность гиппокринов достигла заданных параметров. Наниты объединены в сеть, колония к загрузке готова».

Этот голос он сам записал и настроил в колонках робота после последнего удачного испытания на кубинце. Пятый подопытный заставил тогда его подпрыгнуть до потолка. Блондин был счастлив. Два года проб и ошибок, и вот они – «мои крошки». Он называл их «крошки», хотя, в сущности, реальные хлебные крошки, в масштабном сравнении с гиппокринами, были огромны, как футбольное поле в сравнении с мячом.

Пробные тесты на бактериях, крысах и кошке Багире, живущей в его лаборатории, прошли более чем успешно. Грин стоял у фармакресла и вспоминал Даниила, Макса, Виктора и Илью. Это парни, которых он никогда не забудет и никогда уже не увидит. Он собственноручно отправил четырёх пионеров молекулярной инженерии на тот свет. Нет, убийцей он не был, скорее наоборот. Добровольцы и так были обречены, он же мечтал только об одном – подарить им новую и такую желанную жизнь.

Но знания – штука коварная. Крохотная оплошность – и вместо целителя становишься палачом. Кто-то из них мог протянуть ещё неделю, кто-то может две и больше. Крошечный срок для жизни в целом, но последние, самые последние, длиною в жизнь дни для обречённого. За то время, что ему было отведено на презентацию гиппокринов, он сделал уже многое. Четыре ушедшие во имя науки жизни, не были напрасными. Он извлёк из этого урок.

…Первый испытуемый первой серии гиппокринов, Даниил, был евреем, не успевшим познать силу лекарства. «Крошки» должны были уничтожить раковую опухоль лёгких, но программная ошибка убила его. Программа работала плохо, и вместо уничтожения раковых клеток и регенерации живых, наниты дали команду делать всё наоборот. Медботы взращивали опухоль и уничтожали здоровые клетки. Пионер отдал концы. Мгновенно выращенный рак лёгких меньше чем за день убил первого добровольца…

…Максу было за пятьдесят. Такого хохмача в Бункере ещё нужно было поискать. Максим все время шутил и травил пошлые анекдоты. Оторвавшийся тромб поставил финальную точку в жизни весельчака. Сгусток крови перекрыл существенную часть сердечной артерии. Он прожил ещё четыре часа в этом самом фармакресле, смеясь своей смерти в лицо. Макс даже умер с улыбкой на лице.

Гиппокрины добрались до места, умело справляясь с задачей, и разобрали часть тромба. Но колония была «сыра» и немногочисленна, и они путались и залипали. Боты просто не успели. Сердечный клапан забился кровавыми сгустками, Максим ушёл…

…Виктор был воистину мучеником. В юности на него свалилась стальная балка, прямо на голову, повредив позвоночник. Когда он вырос, стал смешным водителем грузового подъёмника. Голова всегда свёрнута набок. Через пятнадцать лет стало заметно, что Витины глаза, как у камбалы, немного смещены в сторону горизонта. После тридцати лет у него началось серьёзное осложнение на позвоночнике. Болезнь прогрессировала, и ещё через пять лет он безвозвратно сел в инвалидную коляску. Грин позаимствовал в отделе программирования другую программу, скомпоновал новый софт и адаптировал к колонии.

Он сделал всё верно. Виктор поправлялся. Ещё немного, и организм будет здоров и устойчив к травмам и инфекциям. Третья серия гиппокринов подавала надежды, но сбой в центральном процессоре убил и этого добровольца. Это было быстро и трагично. Общая сеть ботов отказала. Выправляя позвоночник, колония временно отключила жизненно важные нейроны нервных клеток, избавляя пациента от боли. И вдруг хлоп, боты зависли. Все, без исключения. Чувствительность исчезла, и организм, не выдержав нагрузки, отключился. Мозг перестал работать, подопытный умер, ничего не успев понять. Виктор уснул и уже не проснулся. Грин прекратил эксперименты и в ближайшие месяцы погрузился в затяжную депрессию…

Четвёртая серия созрела лишь через год. Ему казалось, это само совершенство… Илья стал его другом. Работал он на этом же уровне ассистентом в секторе исследования мозга. Двадцатитрёхлетний гиперактивный парнишка, с которым Грин поладил сразу. Он носился по лабиринтам коридоров, как человек-паук. Быстро, ловко и изящно. Настоящий трейсер подземных тоннелей. На такие акробатические трюки, которыми обладал Илюха, не был способен в Бункере больше никто…

С виду заметно не было, но парень болел и, как выяснилось, уже давно. Лейкемия. После обследования Илью направили в лабораторию молекулярной инженерии, к своему другу. Грин доработал ботов, перепрошил наниты и в этот раз готовился к несокрушимой победе.

– Давай, Илюха! Ты будешь жить! Мы победим твой рак!

– Вперёд, чародей! – улыбнулся пациент своей козырной, белоснежной улыбкой, погрузившись в принудительный сон.

Начлаб был убеждён, что вылечит друга и даже больше, вернёт ему полноценную жизнь. Просто сбой в иммунной системе, крошки справятся. Он сделал всё возможное, программа безупречна. Но вновь ошибся…

Илья не проснулся. Диагносты сработали безукоризненно. Первая инъекция – на отлично. Гиппокринам удалось нейтрализовать распространение болезни, взяв под контроль клетки костного мозга, вырабатывающие «вражеские» тела. Но колония распадалась очень быстро. Боты гибли группами, отключаясь от связывающей их сети и забирая у парня шансы на жизнь. Илья ушёл вместе с медботами. Как позже выяснил начлаб, причиной был электронный вирус поразивший его компьютер. Вирус блокировал процессоры наномашин…

Стиснув зубы, Грин продолжил работать. Он отказывался принимать свои неудачи как само собой разумеющееся и похоронить мечту. Несмотря на жертвы, он знал, что достигнет цели. Он это сделает в память о них, этих ребятах, отдавших свои жизни ради жизней миллионов. Он не имеет права оставить всё как есть. Иначе, зачем он вообще живёт на этом свете.

Пятая серия гиппокринов была готова незадолго до появления в лаборатории Фиделя. Корни подопытного зародились в южных широтах, на Кубе. Кубинец стал венцом творения электронного гения, живым подтверждением человеческого всемогущества. В то же время появилась и Жанна, интеллектуальный медицинский робот, электронный помощник начлаба.

У Фиделя был менингит на последней стадии. Бактериями поражено большинство отделов головного и спинного мозга: кора, глазные яблоки, все слизистые оболочки, межпозвоночные хрящи. Кубинец почти не слышал, видел только одним глазом и то расплывчатое серое пятно. Движения и дикция ни к чёрту. Болезнь была неизлечима, это был живой труп, которому, по оценкам врачей осталось день, два от силы, а может, и считанные часы. Перед тем как усыпить обреченного и отправить в крематорий, очередного подопытного определили в лабораторию генной инженерии…

Родители Фиделя, будучи молодыми московскими студентами института международных отношений, прибывшими из Кубы, попали в Бункер ещё в конце восьмидесятых годов и трудились до недавнего времени. Фидель появился на свет уже здесь. Воспитан он был довольно строго, в духе подземелья, а в предках своих души не чаял.

Умерли родители от какой-то неизвестной болезни, поражающей дыхательные пути. Сначала ушёл отец, через месяц мать. Вскрытия трупов в Бункере не делают, кладбища здесь тоже нет. И если телами не заинтересованы лаборатории подземного города, тела умерших людей просто сжигают, оставляя друзьям и родственникам лишь памятную дату.

После смерти родителей в темнокожем пареньке погас огонь жизни. Опустив руки и голову, он катился вниз по наклонной плоскости, пока не скатился в Сток. Через три месяца непосильного труда пришла «радостная» новость. Фидель неизлечимо болен. Мечтой он так и не обзавёлся, и ждал смерти. Она радовала его гораздо больше, чем жизнь. Желание «увидеть» своих предков было сильнее всего того, во что он верил в детстве. А сейчас он уже ни во что не верил и ни на что не надеялся…

Робот Жанна, по отработанной команде внутривенно ввела обречённому пациенту колонию созревших и вновь доработанных гиппокринов пятой серии. Уничтожив очаг вируса и все имеющиеся вражеские бактерии на клеточном уровне, боты штопали и оживляли внутренние ткани. Поражённые клетки либо восстанавливались, либо удалялись, и на их месте появлялись здоровые. Фидель хорошел на глазах. В течение недели организм испытуемого подвергся порядка сорока инъекциям. Ещё две недели спустя медицинское обследование не обнаружило и намёка на болезнь. Удивлению врачей Бункера не было предела…

Грин презентовал гиппокринов руководству и получил должность начальника лаборатории сектора генной инженерии. Фидель стал его первым ассистентом. Единственным человеком в истории Бункера, вернувшимся из Стока живым. После чудотворных инъекций блондина, кубинец изменился ещё раз, и изменился навсегда. На своей шкуре он опробовал то, что его разум долго не мог понять. Нет больше слова неизлечимый! Грин и его «крошки», которых Фидель впервые увидел в микроскоп и не мог поверить в увиденное, перевернули в нём представление о жизни. Микроскопические механизмы, эволюция которых началась два года назад, и их отец-создатель довели до совершенства существующую сотнями лет медицину.

В память о своих родителях Фидель поклялся помогать «волшебнику» всё время, пока будет жив…

– Колония к загрузке готова, находится в режиме ожидания, – отрапортовал Фидель, наблюдая за ботами посредством своих Линз дополненной реальности. В процессе работы Фидель всегда деловито оглядывался на старшего.

– Скоро там тело найдётся? Чем быстрее загрузим, тем лучше. «Крошки» оживают. Температура будет расти.

Ещё раз проверив состояние колбы и убрав руку с уже прилично нагретой ёмкости, кубинец спросил.

До скольких греем? Как обычно?

– Греем до 36 градусов. Сколько времени до перегрева? – спросил Грин.

– Часа четыре, не больше.

Ассистент снял показания о состоянии инкубатора. После активации программы, центральный процессор ботов (так задумано самой программой), начинал сканирование носителя, в данном случае пострадавшего, для его последующего лечения. Но в случае, когда носитель отсутствовал, происходил перегрев колонии из-за активности микроструктур.

Вся эта информация транслировалась на Линзы дополненной реальности, покрывавшие роговицу глаз Фиделя…

Подземную лабораторию молекулярной генетики возглавлял молодой талант, 26- летний Грин. Получивший вторую жизнь 22-летний кубинец Фидель был его первым помощником. Вторым помощником официально числился универсальный медицинский робот Жанна. Жанной Грин назвал его в честь лаборантки сектора квантовой физики с соседнего уровня. Даже формой, если можно так сказать, лица, которое Грин из кибер-кожи вырастил на 3D принтере, робот походил на радовавшую начлаба девчонку. Симпатичная блондинка заполняла пространство в его голове в моменты, когда он не думал о гиппокринах. Размышления о последних занимали его сознание все 90% времени. А остальные 10% была Жанна. Обожание девушки со временем вылилось в мультифункциональную модель медицинского андроида, с которой он общался как с живой.

В эти минуты неразлучные партнёры Грин, Фидель и робот Жанна принимали очередного пациента, на котором будет испытана новая доработанная версия медицинских ботов шестой серии. «Шестёрка» умнее и надёжнее предыдущих версий. Количество инъекций сократили в десять раз, с сорока до четырёх. Хоть численность колонии отставала от предшественников, зато программа была более точной и функциональной по сравнению с предыдущими версиями. В отличие от первых электронных лекарств, у «крошек» использовался раздельный труд, как у муравьев. Эта особенность делала колонию на порядки практичней. Одни боты неустанно тестировали состояние тканей и органов тела. Другие, нацелившись на инородные образования, вирусы и микроорганизмы, разбирали их и выводили из тела по лимфе. Третьи, используя белки, аминокислоты и другой подручный материал, штопали дыры в тканях и восстанавливали их, приводя тело в порядок. А главное, управлять такой колонией было проще.

Задачи, поставленные в микромире, были конкретны для каждой группы ботов. Грин с волнением глядел на инкубатор, заполненный серебристой жидкостью, похожей на ртуть, состоящей из крохотных, размером с долю эритроцита, уже активных механизмов. Пространство между «крошками» заполняла специально приготовленная графеновая жидкость, играющая роль катализатора и энергопроводника, пока колония находилась вне тела…

Запрос на добровольца был отправлен позавчера вечером. Обычно нужный субъект находился менее чем за сутки. Население Бункера составляло около семидесяти тысяч человек, из них более пяти тысяч гнули спины совсем не на научной работе, обеспечивая подземный город той жизнью, к которой здесь все привыкли. Изнеможение, болезни и смерть – неотъемлемая часть жизни Стока, предпоследнего 24-го уровня, откуда в лаборатории подземки и поступало основное количество «добровольцев».

Обречённый нашелся быстро. Тело в агонии успели усадить в фармакресло, но эксперимент учёные начать не успели. Пациент умер. Грин сразу отправил запрос на следующего подопытного, но ответа не было. Он многократно мучал ответственного за доставку.

– Вы помните про запрос? – уже в который раз надоедал Грин дежурному.

Дежурный блока доставки хотел было послать к чертям этого зануду, но сдерживался.

– Запрос принят, ожидайте.

Прошло почти два дня. Всё было готово к очередному испытанию. Не хватало одной мелочи – испытуемого.

Уже к пяти часам утра сообщили о получении тела. Транспортный самолёт вместе с грузом доставил изувеченное тело на базу. Приёмщики груза толком не знали, что делать с сильно обожженным, покалеченным, но ещё дышащим человеком…

– Слушай, а мясо это куда? Оно вроде дышит.

Приёмщик с отвращением смотрел на изувеченного, обгоревшего Тимура, лежащего без сознания, аккуратно качнув его ногой.

– Не знаю, спиши в утиль, – советовал напарник.

– Слушай, он дышит или меня глючит? Точно, дышит.

– Глянь, заказы на «жареные овощи» поступали?

Напарник усмехнулся и открыл электронный журнал заявок.

– На третьем уровне запрос есть, правда на смертельно больного, а у нас обожженный и переломанный.

– Так он и есть смертельно больной. Списывай заявку, там разберутся.

Напарник брезгливо махнул рукой, механически продолжая разгрузку транспортника. Программа, приняв заказ, автоматически определила тело Тимура в лабораторию сектора генной инженерии…

Начальник лаборатории так же, как и Тимур, пережил амнезию. И вот жизнь столкнула их лицом к лицу. Есть у жизни такой закон: «подобное притягивает подобное».

Сильно изувеченное тело погрузили в фармакресло. Подопытный выглядел мягко говоря мёртвым. Жанна получила команду и тут же загрузила в тело диагностов.

– Первая инъекция. Контрольное время пять минут, – объявил Грин, и Фидель, изначально убеждённый: то, что он видит, воскресить невозможно, – активировал программу диагностики на своих Линзах дополненной реальности. Они не знали, кто перед ними. Но было очевидно, что состояние пациента крайне критичное. Данных на поступившего не было, это было залётное тело с поверхности, интересен был только результат, выживет ли он.

Сеанс проходил спокойно. Диагносты были уже достаточно обучены для выдачи точного диагноза, не то, что модели первых серий. Один перекур, и все станет ясно. Настоящий табак в Бункере был под запретом, а с электронными сигаретами Грин завязал, заменив их на кофе. Так что чашка кофе, и что ждёт «гостя», станет понятно.

Получив первые результаты, кубинец взгрустнул.

– Это не то, что нам нужно. Он труп.

– Сердце бьётся, значит, порядок, – настаивал начлаб.

– Пустая трата времени. Мозговая активность объекта 7%, точка невозврата пройдена, для восстановления он как минимум в два раза живее должен быть. Нам нужно хотя бы 14—15% мозговой активности, не меньше. К тому же артерия порвана в четырёх местах, несколько сломанных костей, множество внутренних кровотечений. В него кто-то шесть кубиков «АМБ» вкачал, поэтому и жив ещё. Сканер показывает 20 минут и на тот свет.

– Аварийный медбот?! Это же мои первые «крошки»! Они вернулись к папочке! Запускай шестёрку. – скомандовал воодушевлённый начлаб.

– Шеф, не стоит. Мы просто колонию потеряем и всё. Три месяца работы сквозняком выветрит. Я же говорю, мертвец он.

– Ставлю 100 балов, что воскрешу этот кусок мяса.

Блондин протянул свою руку Фиделю. Секунду тот мешкал, но после принял пари.

– Идёт. – коллеги пожали руки.

– Вторая инъекция. Грузим в вену. Боты сами разберутся что делать.

Кубинец ткнул пальцем в экран. Жанна завершила ювелирную работу по загрузке колонии, отрапортовав своим нежным, томным голосом:

– Наниты активны. Колония в работе. Состояние пациента неудовлетворительное.

Уже через 15 минут Фидель потирал руки, пари у него в кармане. Завтра он закажет себе новую примочку к своему экзоскелету. Как раз 100 балов не хватало. Грин в это время, впившись в пациента взглядом, как удав в кролика, наблюдал за происходящим. Жанна ежеминутно докладывала о состоянии эксперимента:

«Мозговая активность 4%. Критический уровень. Фаза регенерации приостановлена».

Андроид сложил руки-приборы, ожидая дальнейшей команды.

– Жанна, грузи гипертонический раствор.

– Солёную воду? Зачем?! – спросил Фидель.

– Шесть кубиков. – уточнил начальник лаборатории. – Сейчас увидишь.

Андроид отмерил и ввёл нужную дозу. Меньше минуты и шкала уровня мозговой активности пациента нехотя поползла вверх. Сначала медленно, чуть заметно, после всё быстрее и быстрее. 5%, 6%, 7%, 12%, 28%…

– Причина пока не ясна, но кристаллы соли – любимое лакомство «крошек». С их помощью они как-то укрепляют свою структуру, разгоняют работу процессоров и обучаются эффективным действиям. – разведя руками, сказал Грин и скомандовал.

– Третья инъекция.

Робот повторил манипуляции с колонией и после этого принялся собирать пациента хирургическим способом в нужную форму. Жанна закрепила кости в местах переломов и поправила кожные разрывы.

44%… Состояние обречённого улучшалось на глазах. Склонившись над телом, два человека, не отрывая взгляда, наблюдали за чудодейственным исцелением.

Гиппокрины показывали себя и на поверхности кожи. Микроскопические блёстки штопали кожный покров, перерабатывая частицы мёртвых тканей, чужеродные скопления и погибших эритроцитов. Изувеченная плоть преображалась буквально на глазах и снаружи и внутри Тимура…

Задача бота, с которой он справлялся на отлично, – тестировать структуру ДНК в каждом из органов. После теста система оценивала ущерб и распределяла, сколько и куда нужно добавить гиппокринов для максимальной защиты и ускоренного ремонта носителя колонии. Программа была нехитрая, но очень эффективная. Через час с небольшим, красный столбик индикатора жизни остановился на 88. Жанна подытожила:

«Мозговая активность пациента 88%. Первая фаза регенерации завершена».

– Четвёртая инъекция. – скомандовал взволнованный Грин. Он достал из аппарата стаканчик кофе и медленно, не отрывая взгляда от тела, принялся потягивать его, считывая информацию о процессах восстановления объекта со своих Линз дополненной реальности…

2

К 11 часам дня воскрешение было завершено. Ещё без сознания Тимура облачили в нанокостюм, оставив заряжаться в фармакресле как севшую батарейку. Вскоре пациент зашевелился, подавая признаки жизни…

После того, как отец вытолкнул Тимура в дверной проём автомобиля, на скорости, он помнил, как ударился об асфальт, перевернулся в воздухе и открыл глаза уже в этой лаборатории.

– О-о! Смотри, очнулся.

Счастливый начлаб, склонившись над Тимуром, что-то говорил ему прямо в лицо.

Где я? Кто это?

Тимур никак не мог понять, что происходит. Последнее время мир менялся многократно, и то, что происходило сейчас, буквально тонуло в этом калейдоскопе событий.

С чего всё началось?

Потеряв отправную точку, он сначала размышлял, но вскоре решил оставить всё как есть и просто наблюдал.