Развод с драконом, или Гиблое поместье попаданки

— Вставай, Аннет. Тебе уже пора, — произнёс жесткий мужской голос.

Я вынырнула из зыбкого сна и распахнула глаза в ужасе: постель разбросана, а возле кровати маячит широкая фигура мужчины!

Значит, мне ничего не приснилось. Вот чёееерт.

Стыд затопил нутро. Яркие картинки горячих обнажённых тел замелькали перед глазами. Смущение колючей плетью прокатилось по коже. Разве это могла быть я?

Конечно, нет! В прошлой жизни уже климакс подступал. Это же… Непозволительно! Господи, как стыдно-то!

Вчера он явился ко мне и взял здесь, в этой спальне, подчинил, несмотря на мольбы. Умело затянул в кольцо рук, словно змей, и усадил на себя. Горячим ртом ласкал и кусал мою грудь. Всю ночь. Заводил меня высокопрофессионально, заставляя молить и стонать, продолжал двигаться, доводя до исступления. Он заставил меня его хотеть! Желать его. Получать с ним постыдное удовольствие — большой, сильный, весь в ужасных шрамах — настоящий монстр.

Он словно заклеймил меня собой, пророс под кожу, стал моей плотью, хоть я и не просила.

“Ласточка. Моя ласточка”, — шептал он, и я растворялась в его хриплом шёпоте, отдаваясь без остатка.

Я оказалась в теле его жены. Обрывки воспоминаний прежней хозяйки тела рвали разум на части: этот мужчина монстр. Когда-то он убил своего собственного отца, в которого вселился чужой дух. И его первая жена, по слухам, погибла от его руки.

Поэтому…

Я быстро завернулась в простыню и на слабых ногах рванула в ванную.

Пора — так пора! Скорее скрыться от него, пока не раскусил, что я попаданка!

Может быть, сегодня после того, как он уедет, мне удастся сбежать? Я уже почти всё приготовила: местные деньги и мешок с вещами в дорогу лежали в сундуке. Осталось лишь найти способ свести его метку с запястья. Но в этом мне обещала помочь одна старушка.

— Стоять, ласточка! — приказал монстр.

Ох, неужели я выдала себя?

2

Я вскинула голову и наткнулась на жгучий взгляд монстра, в котором продолжали гореть дикие звериные огоньки — отголоски прошлой ночи.

Он неторопливо застёгивал пуговицы на сорочке и надвигался на меня, хромая. Он сильно хромал и всегда ходил с тростью.

Чеканный профиль. Проседь в тёмных волосах, добавляющая статусности. Шикарное тело с литыми мышцами, но со множеством шрамов — я успела хорошо его разглядеть и ощутить весь рельеф под пальцами.

Жар снова прилил к лицу от постыдных, порочных воспоминаний.

Монстр остановился передо мной, алчно разглядывая, словно решал не уложить ли меня в постель снова. В этом мужчине будто сидел зверь, готовый сожрать меня целиком.

Я бесилась внутри. Пусть только притронется снова — я буду драться! То, что случилось прошлой ночью — ошибка. Он продавил меня, заставил. По-змеиному мягко и неотступно. Сломил и взял.

— Мне нужно в ванную! — твёрдо проговорила я. И сразу пошла.

Но монстр качнулся вперёд и преградил путь мощной фигурой.

— Нет. Сперва ты меня выслушаешь. Ласточка, — понизил голос. Бархатные нотки напомнили о постели и до остроты щекотнули нервы. — Я хочу, чтобы ты всё правильно поняла.

— Супружеский долг — что тут не понять? — я пожала плечами, умоляюще поглядев на спасительную дверь ванной комнаты за его спиной.

— То, что случилось прошлой ночью, — с холодной сталью в голосе произнёс монстр, — ничего не значит, Аннет. Я с тобой развожусь.

Я удивлённо вскинула брови. Развод? Неужели? Как раз об этом я и мечтала — оказаться от него подальше, от своего палача. Но почему-то в груди возник болезненный угол. Что за глупость? Пустые эмоции. Чушь собачья в моём положении переживать за расставание с монстром. Развод — это то, что нужно. Значит, мне не нужно убегать и, возможно, даже полагается какое-то имущество? Я смогу обосноваться в новом мире.

Я застыла, внимательно глядя на мужчину. Продолжайте, лорд.

— Моя новая невеста беременна, — слова ударили хлыстом. — Она родит мне наследника, которого не смогла родить ты за пятнадцать лет брака.

А вот тут меня обожгло — и ноги подкосились. Дыхание осеклось. Не то, чтобы я испытала ревность к какой-то там его бабе, скорее — обиду! Острую, как нож! Он изменял Аннет! История повторяется. Мой муж тоже изменял мне с молодой, и она, в отличие от меня, смогла забеременеть. После двадцати двух лет брака меня выбросили на помойку, как ненужную вещь. Он даже квартиру через юриста отсудил, бросив мне небольшую компенсацию.

Господи, нутро буквально вывернуло наизнанку от признаний монстра. Кровоточащая рана снова вскрылась и запульсировала. Мне стало так обидно за Аннет. За нас обеих.

Но виду я не показала.

— Что ж, счастья и любви тебе, и здоровья маленькому, — процедила я сквозь зубы и вновь двинулась в ванную, чтобы скорее смыть с себя следы монстра.

Как же противно. Все мужчины — кобели, и этот не исключение. Даже если на миг показалось иное.

Держать лицо, Аня. Не показывай ему, что задел тебя. Пусть отправляется к своей беременной!

Но монстр схватил за локоть и развернул к себе.

— Ты же понимаешь, Аннет, что уже стара и бесполезна в качестве жены?

А добивать лежачих обязательно?

И Аннет вовсе не старая! Ей всего тридцать с хвостиком! Она на десяток лет или даже полтора младше тебя, чудовище! И, наверное, могла бы тебе родить, если бы ты почаще её навещал!

Но вслух я, разумеется, этого говорить не стала. Мне хочется на свободу, а не в тюрьму.

— Я всё понимаю, — кивнула я, чувствуя как изнутри топит обидой. Но с монстром лучше не спорить.

— Хорошо. Тогда собери вещи, тебя отвезут в аббатство Эссен.

Я скрылась в ванной комнате и в ужасе привалилась спиной к двери. Судорожно вздохнула, ведь аббатство означало…

3

Означало, что они всё про меня узнают!

Меня пугало не то, что монстр сделает из меня монахиню, не принятие обетов и жизнь в монастыре, нет! Принятие монашества в этом мире означало ещё и лишение магии! Я представила, как епископ поставит меня на колени и протянет лапы к моему магическому источнику, но тут выяснится, что его у меня нет! Он исчез вместе с душой Аннет.

Прошлая хозяйка тела была бытовым магом, не очень сильным, но кое-что умела, и у неё был магический источник. А вот я совершенно пуста. Пока что легко удавалось скрывать этот факт, поскольку всю работу по дому делали слуги, а одеться я и сама могла.

Значит, возвращаемся к прежнему плану — побе-е-ег.

Отдышавшись минуту, я включила воду и стала наполнять круглую купель. Нужно скорее отмыться от этого монстра, от палача.

Решил избавиться от Аннет, как от ненужной вещи. Злость захлёстывала нутро, жаркие неуместные картинки вспыхивали перед глазами. А ну, прочь! Решил окончательно унизить свою бедную жену и под конец устроил ей горячую прощальную ночь? Какой же мерзавец! Бедная Аннет.

В дверь постучали, и я вздрогнула. Сердце облилось кровью. Неужели это он?!

Нет, монстр не стал бы стучать — к жене он относился примерно как к табуретке: не замечал, когда была не нужна, и использовал по назначению, когда требовалось.

— Леди Аннет, это я, Гвен! — проговорила тонким голоском служанка из-за двери. — Лорд Рейгард приказал помочь вам привести себя в порядок.

Я не белоручка, сама могу помыться, но лишние подозрения ни к чему — Аннет была покорная и тихая, особенно перед мужем.

И я впустила служанку.

— Лорд передал поторопиться, миледи. Карета уже ждёт.

Быстро же он жену сбагривает! Подгоняет его, видимо, беременная невестушка.

— Хорошо. Запри дверь, Гвен, — попросила я. — Можешь пока присесть, я должна ополоснуться.

Задвижка щёлкнула. Я забралась в купель и начала яростно тереть кожу мочалкой. Мысли метались, как осы.

Мне не вернуться домой, да и некуда там возвращаться, я должна выжить здесь, в чужом теле.

В этом мире я примерно месяц и кое в чём успела разобраться, благо мне достались обрывки воспоминаний Аннет. Я пока не могла сложить их в единую чёткую картину, но представление о мире и о хозяйке нового тела я составить смогла.

Она жила в особняке с прислугой в отдалении от сёл и деревень под охраной. Муж у неё был властным статусным человеком и ходил в военной форме, вот только звания его я откопать в воспоминаниях не могла. Возможно, Аннет этим мало интересовалась? Обращался он с ней холодно, навещал редко: исполнял супружеский долг и тут же уезжал. Она его всегда ждала, очень хотела подарить ему наследника, принимала множество эликсиров, способствующих зачатию, и даже сидела на специальных диетах. На ребёнке она была помешана почти как и я в своё время. Я очень её понимала.

У Аннет не было подруг, была лишь маленькая собачка по имени Кенди ярко-розового окраса, с которой она гуляла в саду. Но Кенди до сих пор от меня прячется.

В последнее время Аннет сильно ослабела, и обычная простуда вылилась в тяжёлую болезнь. Аннет забрала лихорадка. А я в это время в своём мире легла на операционный стол — моё бесплодие перетекло в неизлечимую болезнь. Видимо, во время операции что-то пошло не так, и я оказалась за гранью.

И очнулась в теле Аннет.

Но случайно или нет Аннет была доведена до грани — этот вопрос не выходил из головы. И были у меня на этот счёт кое-какие мысли…

4

С жёнами таких статусных и властных мужчин, как монстр, случайности не происходят. Аннет запросто могли долго и настойчиво травить, чтобы это выглядело незаметно. Наверное, ей угрожала опасность, раз вокруг было много охраны. Я должна в этом разобраться.

Но для начала я должна выжить!

В этом мире я не первая попаданка. Здесь подобным вещам не сильно удивляются: в этом мире есть магия, демоны и драконы. А таких, как я, считают злобными пришельцами и уничтожают без разбирательств. Монстр, например, собственноручно убил своего отца, в которого вселился чужой дух, и весь свет частенько вспоминает эту историю. И меня тоже ждёт смерть, если он узнает, что я не его жена. Тем более теперь, когда жена отныне “бесполезная”, — он не пощадит.

— А Кенди сегодня видели на конюшне, — пролепетала Гвен, протягивая мне большое махровое полотенце.

Я завернулась и стала вытираться.

— Не удалось поймать? — я с надеждой вскинула брови.

— Убежала, — вздохнула служанка.

Как же мне хотелось найти маленькую собачку и подружиться с ней. У неё курчавая шёрстка необычного розового окраса и глазки бусинками. Вся она похожа на маленькую нежную зефирку. Малышка так испугалась, когда увидела меня впервые, — и сразу убежала. Бедняжка переживает о потере хозяйки, прячется по углам имения. Мне очень хотелось её найти и пожалеть.

Я подошла к зеркалу, обернув полотенце вокруг груди. Поглядела на своё отражение в зеркале: блёклая болезненная почти платиновая блондинка с шершавой кожей. Сомневаюсь, что с такими диетами, какие держала Аннет, вообще можно было забеременеть. А может и правдивы мои опасения, что Аннет долго травили? Её здоровье явно было подорвано.

Но за последний месяц я стала выглядеть гораздо лучше: лицо зарумянилось, глаза заблестели. Может, потому что я послала прочь все эти эликсиры, которые батареей пузырьков стояли у неё на прикроватной тумбе? Окружающим я объяснила это тем, что сперва должна восстановиться после тяжёлой лихорадки, а уже потом думать о ребёнке.

Мы вернулись с Гвен в спальню. Первым делом я поспешила запереть дверь в покои, но вспомнила, что задвижку монстр вчера сорвал, когда я пыталась от него тут спрятаться. Да, наивная.

Я раскрыла шкаф и осмотрела наряды Аннет. Все платья для неё покупал муж, всё кругом было его, а я ничего от него теперь брать не хотела!

И достала из приготовленных для побега вещей простое платье свободного кроя, купленное заранее через Гвен. Оделась. На плечи накинула шерстяной плащ — так же запасённый заранее.

Заплела волосы в обычную косу, а не в высокую причёску и взглянула в зеркало — обычная женщина, больше не жена властного лорда. Он решил, что я больше не нужна — ну, что ж, и слава богу. Как говорится, что не делается, то всё к лучшему.

Я достала из сумки тугой мешочек, в котором спрятала деньги и драгоценности. Раньше я собиралась забрать всё, что было у Аннет, но теперь, после измены мужа кое-что изменилось.

Я напрягла память Аннет и с уколом в сердце вынула из мешка драгоценности, которые дарил ей монстр. Сняла даже брачный браслет с запястья. Всё оставила на трюмо. Забрала с собой только то, что дарили родители.

Теперь я была готова.

Одно только волновало — хотелось найти и забрать с собой ещё бедную маленькую собачку. Как она будет здесь одна?

В сопровождении Гвен я спустилась в просторный холл. А там уже ждал монстр. Он был не один, а с незнакомой темноволосой красоткой, сияющей драгоценностями, как новогодняя ёлка.

И он гладил ей живот.

Визуалы

Познакомимся с героями

Анна с детьми:

Рейгард:

Кенди:

Буду благодарна вашим лайкам, с вашей любовью книга пишется легче и приятнее!

Не забывайте добавить книгу в библиотеку чтобы не пропустить продолжение

Проды КАЖДЫЙ ДЕНЬ

5

Новая гостья расправила плечи и важно подала вперёд пока ещё плоский живот, обтянутый шёлком дорогого платья. Я сразу поняла, что это она — новая невеста моего мужа.

Юная богиня с пухлыми губами и румянцем на щеках. Она могла бы быть моделью в моём мире. На её фоне я почувствовала себя особенно старой и одряхлевшей.

В груди болезненно закололо.

Бесполезная жена.

Взгляд зелёных глаз незнакомки ядовито прошёлся по моему наряду, и я инстинктивно поёжилась. Мой вид не отличался от вида служанки, стоящей рядом.

Закололо ещё сильнее.

Красотка нагловато улыбнулась, словно сытая самка, пришедшая полюбоваться на изгнание старой волчицы. Она ведь всё знала и понимала.

Большего унижения представить сложно.

А монстр... В его взгляде было кое-что.

***

Рейгард

Реакция жены удивила, когда я объявил ей о разводе. Я был готов к слезам, мольбам, истерике — всему, на что способны женщины. Вот только на лице Аннет не дрогнул ни один мускул.

Что же? — я пожал плечами. — Так даже лучше. Мы взрослые люди, она понимает, что у меня есть долг.

Но только не после такой ночи, демон её побери!

Она что, ничего не чувствовала? Притворялась со мной? Такая страстная была — и всё пустое? Она ведь вся стонала и извивалась подо мной, для меня раскрылась вся этой ночью, под кожу пролезла, плотью моей стала, я ей будто душу поцеловал. А она словно светом летним, тёплым меня озарила. Зверь впервые после смерти Летиции на женщину так среагировал, одурел весь.

А что она?

“Я всё понимаю”, — всё что она смогла сказать.

И в глазах вековой лёд.

Я прошёлся по холлу, опираясь на трость. Непроходящая боль в колене злила, а из головы не выходили ночные образы.

Все эти годы Аннет в постели лежала бревном, я ничего не чувствовал, лишь механически исполнял свой долг. Но что это было сегодня?

Внутри заклокотал гнев. Схватил бы её и встряхнул хорошенько, чтобы ответила, где она притворялась: сегодня ночью или все годы прежде?!

Как я по ней за этот месяц извёлся! Как пацан сопливый.

Развод, мать его, месяц откладывал, пока она болела!

Меделин после одной единственной ночи неожиданно сообщила, что беременна. Я провёл все проверки и убедился, что это действительно так. Будет сын, наследник. Я должен был дать Меделин брак, чтобы сын родился под моей фамилией, — и начал готовиться к разводу.

Но неожиданно прямо во время заседания королевского совета мне доложили, что жена при смерти. Я всё отложил и поехал. В душе даже испытывал облегчение — мы долго мучили друг друга. Брак вынужденный, детей не получалось. Не будет истерик и упрёков со стороны её семьи и общества. Всё закончится тихо. Я буду свободен.

Но я увидел мечущуюся в бреду женщину — и зверь внутри встрепенулся. Словно своё почувствовал. После моей любви к Летиции я думал, что всё погибло во мне. После её смерти я жил в кромешной тьме. Мой внутренний зверь питался только яростью и войнами, в которых я воевал. Больше пятнадцати лет прошло, пропитанных холодом, сталью и одиночеством. Я думал, что живым себя уже не почувствую.

Я взял Аннет за руку и долго сидел с ней. Трое суток рядом был, не мог уйти — все дела по одному месту пошли.

Не отпущу тебя, ласточка, — твердил.

Почему ласточка? Само в ту ночь вырвалось. Она зверя моего из спячки вынула, страдал он по ней и сдохнуть рядом готов был. И почему раньше я ничего этого к жене не чувствовал? Словно весна пришла. И даже запах у Аннет переменился, манящий стал, сладкий. Дурел я с ней.

Когда оживать стала моя ласточка — только тогда я делами смог заняться и уехал в свой замок. Стал бывать у неё наездами. Она глаза дикие делала при виде меня, бледная была, всё время лежала в постели. Молчала и лишь ресницами длинными хлопала. Но живая была — и я доволен был.

Так прошёл месяц.

А Меделин скандалить пыталась. Но я осёк её быстро, о ребёнке думать велел. О моём ребёнке! Я так гордился и радовался, что будет сын.

А потом. Лекарь доложил, что здоровая моя ласточка.

И я дела все оставил и приехал. Она поняла, зачем приехал, — и спряталась от меня в спальне, наивная.

Я вошёл. И была у нас ночь. Моей была ласточка, и зверь ревел внутри довольный.

Но ласточка уже не в том возрасте, чтобы рожать детей. За пятнадцать лет не забеременела ни разу. Развод был необходим: скоро родится наследник.

И я ждал Аннет на первом этаже в холле, чтобы лично проверить, всё ли необходимое в дорогу она взяла, ведь с юных лет в дальний путь не отправлялась и жизни за пределами имения не видела. Я чувствовал своим долгом позаботиться о ней.

Но приехала Меделин и стала стрелять глазами по сторонам.

— Ребёнку не полезны такие поездки, тебе не стоило приезжать, — отругал её.

Злился. Ведь любой неосторожный шаг — и мой ребёнок может пострадать. Нужно запереть девчонку в замке, чтобы не выходила.

— Ты обещал навестить нас утром, но не пришёл, а я скучала, разве можно заставлять беременных женщин скучать? Малыш ведь всё чувствует, — пролепетала она, невинно хлопая большими глазами.

А взгляд всё по сторонам шуршал.

Как будто что-то чувствовала, ревновала — самка.

— Иди сюда, Меделин, — ответил ей, положив на плоский живот ладонь.

Мой ребёнок — столько лет мечтал. Гордость распирала. Окружившим меня шакалам не время щёлкать пастями — пусть подавятся — старый вождь ещё силён. У меня будет наследник.

— Повидалась со мной, девочка, хорошо, — мягко сказал Меделин и добавил строго: — А теперь поезжай в замок и береги моего ребёнка!

И тут в холле появилась она. Жена.

И как же я взбесился.

6

— Что это на тебе надето, Аннет? — опасно прищурился монстр. В глазах бешено плясали звериные огоньки.

Хриплый рокот его голоса прокатился по коже, поднимая волоски. Ноги инстинктивно подогнулись. Аннет боялась его до чёрта. Я и сама на мгновение чуть не поддалась накрывающей панике, когда мощная фигура стремительно приблизилась, постукивая тростью о паркет.

Монстр заметно хромал, и каждый шаг отдавался болью — я видела, как напрягались мелкие мускулы на его лице. Боевая травма, полученная на войне с демонами, которую не могли исцелить лучшие лекари. Толика сочувствия кольнула в груди — муж ведь герой — но я немедленно прогнала глупые чувства. Он — монстр, и он предал Аннет, как мой муж предал меня. Для таких мужчин не может быть сострадания.

— Ты же готовишь меня в монахини, дорогие платья мне ни к чему. Начну привыкать к кроткой жизни уже сейчас. В чем дело? — ответила я, выдерживая прямой опасный взгляд.

Лицо монстра перекосилось от гнева. Как же он взбесился! Огонь хлестал у него из глаз. Плотно сжатые губы побелели. Палочку свою он крепко стиснул в кулаке — так, что та захрустела.

Я буквально почувствовала его безмолвный приказ: “Иди переоденься, ты же меня позоришь!”

Статусный муж, гордый. Власть так и прёт из всех щелей.

Но ведь решение уже принято — я без пяти минут монахиня, так к чему ему меня выряжать? Он это прекрасно знал и бесился от бессилия. Ведь сам принял это решение — изгнать меня.

Теперь только вперёд.

И он шумно выдохнул, словно сбрасывая пар.

— Ладно, привыкай к простоте. Где твои вещи? Наверху? — сказал он, стиснув зубы. — Я прикажу спустить.

— Не нужно. Всё тут, — я указала на небольшую сумку в руке.

— Это всё?! — в глазах монстра снова вспыхнули искры.

— Это всё, — ответила я.

Он выхватил у меня сумку и заглянул туда.

Я поймала ожесточённый взгляд новой невесты за его плечом. На холёном лице вдруг появился испуг. Кажется, девица ещё не прочно сидела на троне, и её трусами мой муж интересовался с меньшим интересом, чем моими.

Иначе почему она так волнуется?

Монстр покрутил моё бельё в сумке и достал лежавший на дне мешок с драгоценностями, вывалил золото себе на ладонь.

И поднял на меня чёрный от злости взгляд.

Я занервничала, но виду не показала и взгляда не отвела.

— К чему так прибедняться, Аннет? Ты ничего не взяла, — рыкнул он, запихивая всё обратно в сумку. — Дорога долгая, тебе понадобится больше вещей. И все свои драгоценности ты должна взять с собой.

— В монастыре они мне не нужны.

— Пожертвуешь аббатству. Забрать обязана! — прошипел он.

Драгоценности, которые принадлежали Аннет до встречи с тобой, я забрала. А те, что дарил ей ты, можешь передать своей новой невесте по наследству!

Но вслух я не отважилась дерзить, и так много лишнего сказала, а Аннет была покорной женой.

И я молча опустила взгляд.

Монстр нависал надо мной. Своей энергетикой почти физически вжимал в землю. Я слышала, как скрипят его зубы и палочка хрустит в руке. Аннет никогда не доводила мужа до бешенства. Сердце в груди колотилось, капелька холодного пота прокатилась по спине. Так близка к провалу за этот месяц я ещё не была.

Но монстр вдруг шумно выдохнул и отдал приказ служанке принести больше моих вещей и все драгоценности, что имелись.

— Пошли, Аннет, — сказал он и двинулся на улицу первым, отстукивая неровный ритм тростью.

Сумку мою сунул в руки слуге, который пошёл за нами.

Невеста тоже побежала следом.

Во дворе на гравийной площадке перед особняком стояла толпа карет. Монстр всегда приезжал в имение в сопровождении нескольких десятков людей на нескольких экипажах, и выглядело это так, будто он путешествует со своей маленькой армией.

Но ближе всех стоял экипаж, приготовленный для меня — большая чёрная карета на широких колёсах с блестящими спицами, запряжённая четвёркой смоляных жеребцов — махина чем-то напомнила мощный внедорожник из моего мира.

Два лакея стояли возле раскрытого багажного отделения, ждали. Впереди сидел извозчик в красивой форме и держал натянутые вожжи, а рядом с ним — худой пепельноволосый лорд, один из порученцев мужа. Аннет видела его прежде, только имя теперь никак не отзывалось в памяти.

Муж жестом разогнал подбежавших лакеев и сам повёл меня к экипажу, глухо вбивая трость в мелкий гравий.

За спиной оставался особняк, в котором Аннет прожила пятнадцать лет. Накатило многое из её воспоминаний о том, как она тут жила: выбирала шторы, мебель, меняла обивку стен в гостиной и хлопотала над розами, растущими на клумбе у крыльца. Но я не смела оглядываться и грустить — слишком много в этом унижения.