Иван Ильин. Монархия и будущее России

Введение

Иван Александрович Ильин (1883–1954) вошел в историю отечественной культуры как выдающийся русский философ, правовед, религиозный мыслитель. Он родился в Москве, в дворянской семье. С золотой медалью закончил гимназию, а затем юридический факультет Московского университета.

Прошло то время, когда жизнь и творчество Ильина были неизвестны российскому читателю. Первое знакомство в России с его трудами началось в 1988 году, а в настоящее время Ильин принадлежит к числу наиболее известных русских философов XX века. Число изданных за последние годы работ Ильина превосходит, вероятно, число изданных работ других отечественных философов. Это имеет далеко не случайный характер. Труды Ильина оказались очень актуальными в переживаемое нами время. Так получилось, что его произведения дошли до нас как раз в те переломные годы, о которых столь прозорливо предупреждал философ. Перед Россией стоят проблемы государственности, ее сохранения и укрепления, то есть как раз те вопросы, о которых он много размышлял в послеоктябрьский период жизни.

Обладая энциклопедической философской подготовкой, основанной на постижении истории философии в ее полноте и разнообразии, Ильин был и высококультурным человеком, оставившим после себя глубокие исследования в области литературной и музыкальной критики, педагогики, ораторского искусства.

Интерес Ильина к проблеме человека проявился уже в первых самостоятельных работах. На становление Ильина как философа серьезно повлияла двухгодичная стажировка в Германии и Франции, где он слушал лекции известнейших философов: Г.Риккерта, Э.Гуссерля, Л.Нельсона, Г.Иеллинека, Г.Зиммеля.

В 1906 году Ильин женился на дочери известного московского юриста Н.Н.Вокач, с которой неразлучно прошел весь свой жизненный путь. Детей у них не было.

Зрелые годы Ильина как философа совпали со временем величайшего потрясения для России – Октябрьской революцией. В мае 1918 г. он получает степень доктора государственных наук за защиту магистерской диссертации о Гегеле. Обстановка в России не дает возможности заниматься чисто философскими проблемами. Едва ли правомерно считать, что революционные события совершенно переменили вектор философских устремлений Ильина. С большим основанием можно говорить о существенном повышении социально-политических мотивов в его творчестве.

Находясь в Москве, он участвует в подпольной борьбе с большевиками. Только в 1918 году его три раза арестовывает ВЧК. Два раза он предстает перед судом, но оба раза его оправдывают за недоказанностью обвинения. После одного из арестов сохранилась записка В.И.Ленина к Дзержинскому: «Ильин, хотя и не наш, но талантлив, отпустите». За антисоветскую деятельность он был выслан из Советской России в 1922 году и поселился в Германии. Н.П.Полторацкий, крупнейший зарубежный исследователь творчества Ильина, так характеризовал место философа в духовной атмосфере русской эмиграции: «Ильин был одним из главных представителей русского религиозно-философского ренессанса ХХ века. Но среди виднейших деятелей этого ренессанса он занимал совсем особое место. Наиболее известные и популярные среди них принадлежали к тому течению, которое сам Ильин определял как школу Розанова-Мережковского-Бердяева-Булгакова. Ильин был противником этой «школы», так как считал, что ее вожди поддались многим духовным соблазнам»…[1] Ильин занимал совершенно самостоятельную и независимую позицию в полемике о России, причинах ее крушения и возможностях возрождения. Период 20-х годов для Ильина наполнен острыми дискуссиями, многочисленными выступлениями в разных странах Европы. Он становится признанным идеологом Белого движения, издает собственный журнал «Русский колокол. Журнал волевой идеи», печатает статьи в таких русских зарубежных изданиях, как журнал П.Б.Струве «Русская мысль», белогвардейская газета «Новое время», парижская газета «Возрождение». «Первое, в чем нуждается Россия, – писал Ильин в передовой статье журнала «Русский колокол», – есть религиозная и патриотическая, национальная и государственная идея… Это есть идея великодержавной России, воздвигнутой на основах подлинно христианской, волевой и благородной государственности»[2]. Для Ильина Белое движение не исчерпывалось только лишь военным сопротивлением советской власти, оно было призвано воссоздать государственное и культурное величие новой России.

Ильин резко выступал против толстовства и русской либеральной идеологии вообще, способствовавших, по его мнению, ослаблению волевого государственного начала в жизни России.

В своей книге «О сопротивлении злу силою» (1925 г.), которая вызвала многочисленные отклики, Ильин обосновал идею о праведности сопротивляющейся силы, о совместимости и необходимости наряду с духовными, в том числе религиозными ценностями также и мощного, сильного государства, способного, если это будет необходимо, силой и мечом выступить против пытающихся нарушить единство и целостность народной жизни, национальной культуры. Против идей Ильина выступили такие известные философы, как Н.А.Бердяев, С.Н.Булгаков, С.Л.Франк. Критики Ильина обвиняли его в ложной романтике государственности, в соблазнах национализма, в непонимании истинной сути православия, которое должно отступить перед злыми силами и победить их добром, а не мечом и умножением творимого ими зла. Но высшее духовенство Русской Православной Церкви за границей и ее глава митрополит Антоний, а также Н.О.Лосский, поддержали Ильина в его взглядах на взаимоотношения государства и церкви.

С середины 30-х годов мотив активной человеческой деятельности в трудах Ильина уступает место стремлению обосновать мотивы личного самосовершенствования, желанию понять смысл и задачи земного бытия человека. В эти годы Ильиным написаны книги: «Путь духовного обновления» (1935 г.), «Поющее сердце» (1943 г.), а такие произведения, как «Путь к очевидности» (1957 г.), «Аксиомы религиозного опыта» (1958 г.) изданы уже после его смерти.

Для уяснения социально-философской позиции Ильина важно отметить, что посвятив немало времени изучению богословия и религиоведения, он развил учение об очевидности применительно к конкретной реальности русского православия. Рассуждая о духе и духовности, Ильин имел в виду не какие-либо метафизические теории, не Дух Божий, а именно человеческую духовность – ту внутреннюю направленность и соответствующую ей жизнь, которая придает человеческой душе высшее измерение и значение.

Призвание философа Ильин видел в предметном созерцании и мышлении. Его метод, особенности которого он наиболее полно изложил в книге «Путь к очевидности», предполагает созерцающую дедукцию и опытное описание исследуемого предмета. Ильин усматривал главный порок современной философии в стремлении разума подчинить жизнь умозрительным схемам. Возможность философского познания предмета Ильин увязывал с потребностью человека к духовному совершенствованию. Вне опыта невозможно познание, опыт же состоит в многообразном созерцании, способности к вчувствованию, в умении к творческому вопрошанию, удостоверению и описанию предмета.

В 1938 году Ильин переехал в Швейцарию. Там он продолжал активно публиковаться в различных изданиях, оставаясь признанным идеологом и философом зарубежного белоэмигрантского движения.

Ильин посвятил значительную часть своей жизни изучению монархической формы правления. В своем главном труде на эту тему «О монархии и республике», который полностью при жизни завершить не успел, Ильин рассматривает отличия монархической формы правления от республиканской. В начале 20-х годов Ильин начал работать над монографией «О монархии», он прочитал ряд лекций о монархии в 1927–1930 годы в Берлине и Праге. Книга «О монархии» должна была состоять из двенадцати глав с введением и заключением. При жизни Ильин успел закончить семь глав предполагаемой книги с упоминанием названий пяти незавершенных глав. Эта книга была издана Н.П.Полторацким под названием «О монархии». Позднее Н.П. Полторацкий посчитал более точным название «О монархии и республике», книга вышла на русском языке в 1979 г.

В своем исследовании монархии Ильин рассматривает ее вместе с республиканской формой власти. Подобная трактовка позволила выявить положительные и отрицательные стороны монархии на фоне демократической формы правления (республиканской, по Ильину), как формы наиболее распространенной и популярной в мире на протяжении прошлого столетия. Исследование свойств республиканской формы правления также явилось ценным вкладом в изучение форм государственной власти.

Следует отметить, что в XX в. Ильин явился крупнейшим исследователем монархической формы власти. Кроме него в отечественной философии наибольший вклад в осмысление монархической идеи внесли Л.А.Тихомиров и И.Л.Солоневич. Говоря о проблемах государственной власти, Ильин не замыкается лишь на сопоставлении монархической и республиканской форм правления. В орбиту его изысканий попадают и иные формы правления: тирания, олигархия, анархия, тоталитаризм, которые выступают как отклонения или модификации монархической и республиканской форм.

Ильин ставит в центр исследования не формальные признаки отличий монархии от республики, а различия между монархическим и республиканским правосознанием человека. Качества человека, его духовные устремления остаются главными и решающими для Ильина и в его рассуждениях о формах власти. Он стремится «постигнуть смысл монархии… как состояние человеческой души и человеческого духа»[3].

Работа Ильина «О монархии и республике» не содержит жесткого противопоставления друг другу этих форм власти. В своих трудах он не высказывал категоричных суждений в пользу монархической формы власти. Вместе с тем, творческое наследие Ильина недвусмысленно показывает нам его политические убеждения. На приверженность Ильина к монархии указывает и Н.П.Полторацкий, который писал: «… честный республиканец по прочтении этой книги должен чувствовать не обиду, а справедливость автора и желание пересмотреть свою политическую установку»[4].

В интерпретации Полторацкого, Ильин в недописанных главах своей книги намеревался изложить преимущества монархии перед республикой в том отношении, что главный недостаток республиканской формы правления заключался в том, что в основе ее лежит отрицание вечных и последних религиозно-органических основ народного правосознания, и, что в монархии вполне могут вместиться все достоинства республиканизма.

Нет никаких оснований сомневаться в изложенных Полторацким намерениях Ильина. Работа Ильина над изучением монархии велась на протяжении десятков лет и вполне вероятно, что положения о монархии, о которых говорит Полторацкий, могли бы быть изложены автором в недописанном труде.

Вместе с тем нельзя не отметить, что однозначная трактовка монархии как наилучшей формы правления, неизбежно пришла бы в противоречие с тем, что непосредственно написано философом, как в труде «О монархии и республике», так и в других работах, посвященных монархии. Ильин неоднократно и настойчиво подчеркивал, что не существует наиболее целесообразной для всех времен и народов политической формы. Лучшей, с его точки зрения, будет та форма, которая полнее других отвечает особенностям аксиом правосознания того или иного народа.

Подход Ильина к изучению монархии отличался исключительной взвешенностью и продуманностью. В полной мере это проявляется в его трактовке различий между монархией и республикой. Обе формы имеют свои положительные и отрицательные стороны, а сильные стороны одной из них не противопоставляются слабым сторонам другой.

Вопрос о будущей государственной форме правления в России постоянно волновал Ильина. Он резко возражал против механического переноса форм и методов государственного управления из одной страны в другую, называя это политическим верхоглядством. Для Ильина непоколебима формула, что государственная форма зависима прежде всего от уровня народного правосознания, от индивидуальности каждого народа, постулируя, что как нет одинаковых народов, так и не может быть одинаковых государственных форм.

В послевоенный период Ильин особенно много пишет о России. Свыше двухсот статей, где в центре внимания стоит Россия. Причины ее гибели и перспективы возрождения вошли в книгу «Наши задачи». Основу жизненной надежды Ильина составляла вера в лучшее будущее России при осознании того, что прежняя Россия никогда не повторится. Будучи свидетелем и участником мировых катаклизмов и потрясений, Ильин напряженно размышлял о государственности, о сущности и механизмах государственной власти, о праве и правосознании, правопорядке, о возможных путях выхода общества из кризисных состояний. Значительное место в его творчестве занимают идеи о путях возрождения государства в постсоветской России.

В трудах Ильина мы не найдем никаких позитивных оценок деятельности советского государства. Пожалуй, в XX веке именно Ильин среди ученых-эмигрантов оказался наиболее стойким и последовательным противником СССР. Ильин оставался непоколебимо твердым в неприятии советской действительности на протяжении всей жизни, будучи убежденным в поражении большевистского проекта. Что стояло за этим? Своеобразная узость мышления и восприятия действительности, неистребимая вражда или гениальное предвидение будущего? Ответ на этот вопрос нуждается в тщательных исследованиях всего творческого наследия русского мыслителя.

Нахождение верных путей для России Ильин видел в освобождении политического мышления от доктринерства и формальности. «Россия спасается только самостоянием, и нам всем надо блюсти свою полную духовную независимость»[5]. Опыт демократий показывает и доказывает, что политическая свобода отнюдь не возвышает человека, а лишь только раскрывает его сущность со всеми положительными и отрицательными качествами. России не нужна свобода во что бы то ни стало, безмерная свобода способна погубить страну. «Чтобы приучить людей к свободе, надо давать им столько свободы, сколько они в состоянии принять и жизненно наполнить, не погубляя себя и своего государства»[6].

Ильин полагал, что после падения советской власти должен пройти значительный исторический период по восстановлению народного правосознания. В этот промежуточный период должна править «национальная, патриотическая, отнюдь не тоталитарная, но авторитарная – воспитывающая и возрождающая – диктатура»[7]. Не принимая формальной западной демократии, он сознавал, что для восстановления монархии должен созреть целый ряд условий: внутреннее тяготение людей, способных к активным проявлениям, ядро наиболее деятельных монархистов, способных повести народ, соответствующая международная обстановка, позволяющая проявиться монархии и избрание монарха как итог монархических устремлений народа. Россия должна строиться правом, а не произволом, ей нужен порядок, основывающийся на здоровом правосознании. Ильин настаивал на особой форме государственного управления для России, которая будет соответствовать ее национальным и историческим данным. «Новая конституция России должна совместить преимущества авторитарного строя с преимуществами демократии, устраняя опасности первого и недостатки второй»[8].

Монархию в России, как и любую другую форму власти, можно ввести законодательно, но это не значит, что такое решение будет соответствовать правосознанию людей. «Мне приходилось встречать людей, – писал Ильин, – непоколебимо уверенных в том, что стоит в России «провозгласить монархию» – и все «пойдет гладко и станет на свое место»[9].

После десятилетий советской власти, считал Ильин, русский народ окажется не в состоянии перейти сразу к монархической форме правления. Переходной этап окажется необходимым. Авторитарная форма правления для переходного периода, по мнению Ильина, была бы наиболее целесообразной. Что же касается более отдаленного будущего, то форму государственного правления для России Ильин не предсказывал. Именно поэтому в истории философии Ильин остался «непредрешенцем», не прогнозирующим будущую государственность России.

Ильин скончался в Швейцарии в 1954 году. Осенью 2005 года прах Ильина и его жены перевезен в Москву. На закате жизненного пути он заключал: «Пишу и откладываю – одну книгу за другой и даю их читать моим друзьям и единомышленникам. Эмиграция этими исканиями не интересуется, а русских издателей у меня нет. И мое единственное утешение вот в чем: если мои книги нужны России, то Господь убережет их от гибели; а если они не нужны ни Богу, ни России, то они не нужны и мне самому. Ибо я живу только для России»[10].

Монархическая ментальность: монархия как состояние души

В нравственной философии России конца XIX – начала XX века проблема смысла жизни ставилась двояко: как социально-общественная и духовно-личностная. К философам, видящим смысл жизни в духовно-нравственных исканиях человека, относится и Ильин. Уже в своих первых научных работах проблему сущности и смысла человеческого бытия в мире Ильин ставит на первое место, и изучению этой проблемы он не изменяет в течение всей жизни, хотя понимание им этого вопроса существенно изменялось и углублялось во времени.

Ильин никогда не позволял себе не до конца продуманных положений, не случайно над многими своими произведениями он работал десятилетиями. Если подразумевать последовательность, педантичность, добросовестность в исследованиях, то, по существу, Н.А.Бердяев был вполне прав, называя Ильина «немцем в русской философии». Ильин считал, что устроение мира для человека невозможно, если он не создаст мира в своей душе. Внутреннее разложение индивидуальной души делает невозможным общественное устроение. Такая мысль повторяется философом в разные годы его жизни. В своих построениях Ильин исходит из «внутренней» духовной сущности человека, он далек лишь от «внешнего» устройства жизни, но не противопоставляет их. «Технически покоряя материю душа человека творит себе лишь новую беспомощность»[11], – пишет он.

Основным элементом монархического начала в государстве Ильин считал категорию нравственности, духовности человека. Монархический строй процветает именно тогда, когда в народе живет нравственный идеал, который подчиняет всех себе. Монархия исходит из идеи, овладевшей сознанием народа и находящей свое наилучшее выражение в отдельной личности – монархе – как нравственном существе. Поэтому постижение сущности монархии возможно лишь через понимание человеческой души и присущей ей монархической ментальности.

Можно согласиться с мнением целого ряда исследователей, что ядром социальной философии Ильина является проблема человека, а основным «предметом» осмысления – обновление духовных основ человеческого бытия. Дух, духовность – всепоглощающая тема в философских исследованиях Ильина, поскольку лишь на путях внутреннего самосовершенствования человека он видел возможность улучшения социально-политических условий жизни. «Если русская философия хочет еще сказать что-нибудь значительное, верное и глубокое русскому народу и человечеству вообще…. она должна стать убедительным и драгоценным исследованием духа и духовности»[12].

Заметим здесь, что отличительным признаком позиции Ильина является то, что у него дух и инстинкт не противопоставляются друг другу. Он отходит от традиционного русского религиозного представления об антагонизме в человеке сил инстинкта и духа. «Человеческий дух есть дух инстинкта, а человеческий инстинкт есть инстинкт духа»[13].

Противопоставление их друг другу неправомерно. Вместе с тем дух человека занимает первенствующее положение. По Ильину, «дух есть высшее естество инстинкта, а инстинкт есть элементарная, но органически целесообразная сила самого духа»[14].

Дух или духовность – это то, что придает жизни высший, метафизический смысл. «Где-то в глубине бессознательного живет священная способность человека отличать лучшее от худшего, предпочитать именно лучшее, радоваться ему, желать его и любить его. С этого и начинается духовность человека, в этом и состоит жизнь духа»[15].

Здесь мысли Ильина явно созвучны идеям Канта, который утверждал, что различение человеком добра и зла не обусловливается воспитанием или образованием и что оно является фактом нашего разума. Инстинкт остается в биологическом отношении великой силой человека, но в социальном плане он обретает себя лишь, «когда в нем просыпается око духа и когда он, пробудившись, становится определяющим, ведущим и облагораживающим началом жизни»[16].

Инстинкт человеку жизненно необходим, он вечен со своими страстями и притязаниями. Но его притязания должны иметь предел в личном духе как силе человеческой личности, придающей смысл и назначение жизни.

Духовная жизнь присуща человеку от природы, но дана в зачатке и именно человеку дано развивать и обогащать ее содержание. Дух ведет к творчеству, к постижению высших и последних вопросов бытия. Но духовность не определяется и сознанием, ибо «сознание есть не первая и не важнейшая ступень жизни, а вторичная, позднейшая и подчиненная»[17].

Человек несводим к сознанию, мышлению, рассудку. Сущность человеческого существа превосходит эти понятия. М. Шелер писал так: «Человек столь широк, ярок и многообразен, что все его определения оказываются слишком узкими»[18].

Дух составляет внутреннюю субстанциональную природу человека, где душа и дух не противостоят друг другу. Душа есть основа, начало жизни духа, есть носитель духа. Высшее благо для Ильина – это деяния духа, направленные на познание истины, создание красоты и творение добра.

Человечество, по мнению Ильина, условно можно разделить на две категории. Одна живет стремлением к наслаждениям или пользе, другая – духовной жизнью, не замыкаясь на материальном, пытается понять предназначение и смысл своего существования.

Позднее Э.Фромм оттенял это положение дихотомией – «иметь или быть». За душу человека борются оба эти принципа. Принцип «иметь» имеет биологическую инстинктивную основу, принцип «быть» духовную, жертвенную. Для Ильина понятие духа не равнозначно душе. Душа для него «лишь реальная потенция духа», комплекс психических переживаний. Дух – выше, он «творческая сила души», те переживания, которые человек признает основными, то, «что человек признает высшим и безусловным благом»[19].

Отсюда следует, что духовность – это некое обретение в душе определенного уровня внутренней жизни, испытываемое человеком как лучшее и высшее не только как субъективно им ощущаемое, но как объективно главное и ценное. «Дух это то, что объективно значительно в душе…»[20]

Дух для Ильина «миропреобразующая сила», внутренняя форма человеческого бытия, имеющая онтологический смысл и жаждующая самоосуществления, которое для нее самоценно.

Человеку изначально свойственно стремление к поиску «безусловного по своей ценности жизненного содержания»[21]. Это содержание может оказаться и иллюзорным, но это же стремление может привести человека к осмыслению «высших, безусловных ценностей»[22], которые могут находиться в самых разных жизненных областях. Таковое становится возможным, поскольку человек живет не состоянием, но действиями. В данном случае правомерен вопрос: а чем обусловливаются эти действия? Среди других Ильин здесь выделяет чувства любви и воли. «Человек определяется тем, что он любит и как он любит»[23].

Любовь отвечает человеку на самые важные вопросы жизни: чему ты служишь и для чего ты живешь. Если в человеке нет любви, то жизнь его управляется чувственными инстинктивными влечениями. Сила же любви очищает инстинкт, придавая ему духовную значимость, облагораживает чувственные восприятия человека. Позиция Ильина вполне солидарна с мнением П.И.Новгородцева: «По православному сознанию любовь есть больше, чем обычное свойство нравственно-доброй человеческой воли: любовь есть чудо»[24].

Феномен воли, взятый сам по себе, по мнению философа, «есть сила формальная и духовно-безразличная». Она обладает способностью направлять и решать, но ей не дано способности понимания во имя чего выбирает она то или иное решение. «В сущности – великая, но страшная и пустая сила»[25].

Ильин не отождествляет человека и волю, в отличие от Шопенгауэра, который писал: «Воля человека есть его собственная самость, истинное ядро его… сознания, как нечто единственно данное и наличное, из пределов чего он не может выйти. Ибо он сам таков, как он хочет, и хочет так, каков он есть»[26].

Воля без сердца находится во власти инстинктивных, рассудочных потенций. Вместе с тем свою деятельность дух совершает волевыми усилиями. Ильин отмечал, что духовно-инстинктивное восприятие жизни свойственно именно монархическому миропониманию, «… оно укоренено в укладе инстинктивной духовности – веры, любви, совести, художества, чувства ответственности, привычной дисциплины…»[27].

Высшие ценности человека – духовные, также как и высшее благо – деяния духа. В отличие от М.Шелера, рассуждавшего о том, что сила и динамика духа зависят от силы инстинктов, Ильин не ставит прямой зависимости одного от другого. Он говорит о преобладании духа над инстинктом, но не о пропорциях между ними и не о гармоническом взаимодействии между духом и инстинктом.