Сказки, менее сказочные , чем другие

О русском издании

Перед вами две сказки Жана де Прешака, вышедшие отдельным сборником в 1698 году: «Несравненный» и «Королева фей». Их название — «Сказки, менее сказочные, чем другие» — обещает читателю особую игру: за чудесами здесь угадываются придворная жизнь, политические события и образы современников автора.

В «Несравненном» юный государь учится служить Прекрасной Славе. Её требования становятся всё труднее: победы сменяются строительством дворцов, устройством садов, заботами о законах, торговле и мореплавании. Волшебное воспитание героя постепенно оборачивается похвалой реальному монарху. Но у славы есть и тревожная сторона: чем щедрее служит ей человек, тем больше она требует.

«Королева фей» рассказывает о Меридиане, которая предпочитает помогать людям, а не обманывать их чарами. Испытав несчастья сама, она заставляет волшебниц отвечать за свои поступки. В заключительном собрании фей сказочное пространство соединяется с географией европейских замков, а остроумие рассказчика — с придворными намёками.

Перевод выполнен по старинному переизданию в пятом томе «Кабинета фей»: Женева, Barde, Manget & Compagnie; Париж, Cuchet, 1785. Использован оцифрованный экземпляр Бостонской публичной библиотеки. Обе сказки приведены полностью в составе этого переиздания. Год 1698 на обложке обозначает год первоначального выхода сборника. Материалы первого издания, отсутствующие в выбранном томе, в состав русского выпуска не включены.

Сохранены авторский порядок, повторы и развязки. Язык перевода современный, с умеренной старинной окраской. Читательские пояснения помещены отдельно от авторского текста.

Перед вами две старинные французские сказки в полном переводе. Издание адресовано взрослому читателю.

Цветные иллюстрации созданы для русского издания с использованием современных языковых моделей. Их гравюрная манера и состаренная бумага передают атмосферу старинной книги; изображения не являются иллюстрациями издания 1698 или 1785 года. Обложки объединяют художественные мотивы сборника, а внутренние рисунки посвящены отдельным эпизодам.

Автор идеи русского издания, составитель и редактор — Александр Сергеевич Власов. Перевод, редакционные материалы и художественное оформление подготовлены с использованием современных языковых моделей.

Пусть эта встреча со старинной книгой подарит вам радость, а её герои напомнят: даже маленькое доброе дело может изменить чью-то судьбу.

2026 год.

Несравненный

Жили некогда король и королева, державшиеся весьма уединённо. От их брака родились юный принц и прелестная принцесса. Маленькую принцессу назвали Прекрасная Рука: и в самом деле, такой красивой руки никому ещё не случалось видеть. В те времена при рождении детей у знатных принцесс было принято призывать на помощь фей. Но король презирал их чары и знал, как опасно проникать в будущее, а потому никогда не позволял спрашивать фей о судьбе Прекрасной Руки, чем сильно их разгневал. Королева любила дочь с безмерной нежностью и впадала в глубокую печаль всякий раз, как думала, что однажды придётся выдать милую принцессу замуж и расстаться с нею. Эта мысль так её тревожила, что она уже не надеялась обрести покой, пока не узнает судьбы дорогой дочери. Вопреки запрету короля она решилась тайком навестить фею Лигурду, жившую в соседних горах. Фея была очень зла и искала случая отомстить королеве за то, что та ни разу не приглашала её к рождению своих детей. Она приняла гостью в заколдованном дворце, сплошь отделанном золотом и лазурью. Королева объяснила, зачем приехала, и учтиво попросила открыть ей судьбу Прекрасной Руки. Лигурда высокомерно ответила, что напрасно она хлопочет о счастье дочери: ту отдадут в обмен на другую принцессу, и обе будут очень несчастны, с той лишь разницей, что бедствия Прекрасной Руки продлятся гораздо дольше; её выдадут за государя, который будет очень любить птиц, особенно одну красную птицу, и та причинит принцессе великие огорчения; долгое бесплодие навлечёт на неё всеобщее презрение; подданные восстанут против неё; а под конец чудовище разорвёт ей внутренности и пожрёт её. Каждое слово феи было ударом кинжала для несчастной королевы. Она лишилась чувств и упала к ногам Лигурды. Не позаботившись привести её в чувство, фея попросту перенесла её в таком виде в постель к супругу.

Король даже не заметил отсутствия жены и очень удивился, увидев её без чувств. Он позвал на помощь, с трудом привёл королеву в себя и стал настойчиво расспрашивать, что с нею случилось. Вместо ответа она залилась слезами и сквозь рыдания дала ему понять, что от всего сердца желала бы, чтобы дочь её никогда не рождалась. Затем она рассказала всё, что услышала от феи. Король только посмеялся и уверял, что всё это ей приснилось. Но королева отчётливо помнила каждое слово и оставалась безутешна. Велев позвать Прекрасную Руку, она обняла её, обливаясь слезами, и стала умолять твёрдо обещать ей, что никогда не выйдет замуж. Принцесса заверила мать, что покорится её воле. Не выпуская дочери из объятий, королева заговорила с нею с величайшей нежностью, поведала о части бедствий, которыми грозила злая Лигурда, и прибавила, что их легко избежать, если навсегда остаться девицей.

Между тем многие могущественные короли, прослышав о красоте и необыкновенных достоинствах Прекрасной Руки, отправляли послов просить её руки. Но королева всякий раз находила препятствия и оставалась непреклонна, какие бы просьбы ни звучали со всех сторон.

Принцесса во многом унаследовала нрав отца и вовсе не была убеждена в непогрешимости предсказаний фей. Напрасно старалась она разуверить мать; наконец она решила познакомиться с другой феей, Клерансой, которую не считали злой, чтобы с её помощью проникнуть в тайны волшебства и, если удастся, отвратить роковую судьбу, предсказанную Лигурдой. Ей доводилось слышать, что феи презирают богатство и что расположить их к себе гораздо легче простыми подарками, нежели золотом и серебром. Поэтому она выбрала девять связок самого тонкого льна, какой только можно было найти, девять прялок и девять кедровых веретён. К ним она прибавила тринадцать челноков из слоновой кости и поручила кормилице отнести всё это фее, передать от её имени тысячу любезностей и употребить все старания, чтобы уговорить её прийти во дворец.

Кормилица была женщина ловкая и выполнила поручение как нельзя лучше. Тронутая и подарком, и доверием принцессы, Клеранса отпустила её с обещанием навестить Прекрасную Руку тогда, когда та меньше всего будет её ждать.

Довольная успехом кормилицы, принцесса с нетерпением ожидала Клерансу. Однажды, гуляя с матерью по саду, она заметила в уголке старуху, которая сидела за пряжей и попросила у них милостыню. Королева рассердилась и принялась громко браниться: как смели пустить эту старуху в её сад! Но добросердечная принцесса дала ей золотую монету. Тогда старуха легко взмахнула прялкой, описала ею три круга — и сад в одно мгновение превратился в другой, несравненно прекраснее прежнего: бесчисленные цветы, апельсиновые аллеи, уходящие за пределы взгляда, каскады и фонтаны. «Мне приятно наградить принцессу за щедрость, — сказала старуха, — и показать королеве, что ей незачем было сердиться на тех, кто пустил меня в её сад». Поражённая и превращением, и этими словами, бедная королева догадалась, что перед нею фея, и стала тысячу раз просить прощения за своё неведение. «Я фея Клеранса, — продолжала старуха. — Я пришла повидаться с Прекрасной Рукой: она, кажется мне, достойна лучшей доли, чем та, которую сулит ей злоба Лигурды». В восторге королева бросилась ей на шею. Клеранса внимательно рассмотрела глаза, черты лица и руки принцессы. «Лигурда — фея весьма искусная, — сказала она, — но либо она выразилась неясно, либо вы не совсем поняли её. Я ручаюсь, что Прекрасная Рука выйдет за великого короля. Правда, ей выпадут некоторые огорчения, но они обратятся к её славе и благу. У неё родится сын, который будет настоящим чудом. Опасаться вам следует лишь козней жестокой Лигурды: она постарается погубить его в юности».

Мать и дочь стали умолять фею сжалиться над ними и защитить их от злобной Лигурды. Прекрасная Рука так сумела её расположить к себе, так доверчиво и настойчиво просила помощи, что фея обязалась никогда её не покидать. Затем она исчезла, а вместе с нею исчез и прекрасный сад. Королева и принцесса удалились, дивясь столь необыкновенному приключению.

Некоторое время спустя ко двору прибыли послы просить у короля руку принцессы для могущественного соседнего монарха, который страстно желал на ней жениться. Королева, страшась предсказанных дочери бедствий, никак не могла решиться выдать её замуж. Но король узнал, что у будущего зятя есть очень красивая сестра, и пожелал женить на ней своего сына. Сказано — сделано: влюблённый государь помышлял только о Прекрасной Руке, уже отказавшей стольким монархам, и потому согласился на брак сестры. Никогда ещё не видали такого великолепия, каким отличалась эта двойная свадьба. Лигурда не дремала: в первую же брачную ночь она наложила несколько заклятий на королевскую невестку, и впоследствии бедная принцесса стала очень несчастна. Но когда фея захотела поступить так же с Прекрасной Рукой, которую отныне мы будем называть королевой, ей помешала Клеранса, незримо находившаяся рядом.

Феи вступили в жаркий спор. Обе сходились на том, что молодая королева вскоре может зачать принца; опасаясь, как бы Клеранса не опередила её, Лигурда поспешила наложить на будущего сына Прекрасной Руки три заклятия. Первое сулило ему тяжёлые болезни в юности, второе — множество врагов, третье — такую взыскательную возлюбленную, что большую часть жизни ему придётся служить ей, стараясь её удовлетворить. «Остановись, злая, — прервала её Клеранса, — и подожди, пока я тоже назначу ему три дара. Первый — очень долгая жизнь, второй — неизменная победа над врагами, третий — великие богатства». Лигурда страшно обиделась, что Клеранса противопоставила её заклятиям такие дары, и не удержалась от слов: время покажет, которая из них лучше сумеет отстоять своё волшебство. Клеранса отвечала довольно сдержанно и всё старалась отвратить её от злых замыслов против королевы. Наконец обе феи удалились, продолжая ворчать.

Во владениях супруга Прекрасную Руку встретили неслыханными приветствиями и ликованием. По обычаю королеве целовали руку, а поскольку ни одна принцесса не обладала такой прекрасной рукой, все подданные любовались ею. Король очень любил охоту и держал множество редких птиц. Он показал их всех королеве и особенно расхваливал достоинства одной красной птицы: она высоко держала голову, а клюв и когти у неё были весьма опасны. Тут королева вспомнила угрозы Лигурды. Хотя она вполне верила в достоинства красной птицы, всё же постоянно её боялась и смотрела на неё с неудовольствием. Уже в первый год брака возникло подозрение, что королева беременна. Сама она ещё не была в этом уверена, когда однажды, застав её одну в кабинете, одна из придворных дам предложила купить попугая, говорившего на многих языках, в том числе на языке её родины. Это последнее обстоятельство особенно возбудило любопытство королевы. Она велела принести попугая, и тот произнёс перед нею прекрасную речь на её родном языке. Затем она задала ему несколько разных вопросов, и на все птица ответила весьма разумно. Невозможно описать, какую радость доставил ей этот попугай. Она решила, что с такой удивительной птицей ей больше никогда не будет скучно. Весь двор любовался им как чудом; даже король часто заходил в кабинет жены послушать его разговоры. Но наконец попугаю надоели бесконечные расспросы, и он перестал отвечать. Боясь, что он заболел, королева печалилась его молчанию и ласкала его как только умела. Тронутый её огорчением и дружескими знаками внимания, попугай заговорил:

«Перестань печалиться, прекрасная королева. Я твоя добрая подруга Клеранса. Я приняла облик попугая, чтобы удобнее беседовать с тобой, не вызывая ничьих подозрений. Ты несомненно беременна, а злая Лигурда уже замышляет задушить твоё дитя в колыбели. Я поспешила сюда, чтобы спасти его, и добьюсь своего. Если ты сумеешь сохранить тайну и доверишься мне настолько, что отдашь ребёнка, я избавлю его от сетей Лигурды и дам ему воспитание, достойное его рождения и весьма отличное от того, какое обычно получают другие принцы. Но первое заклятие Лигурды будет действовать двадцать один год: ты должна вверить мне сына и терпеливо ждать, пока пройдёт этот долгий срок, прежде чем вновь увидишь дорогое дитя».

Как ни трогали королеву заботы доброй феи, она не могла унять скорбь. Слёзы лились ручьём, а ответить она не могла ни слова. «Неужели ты всё-таки колеблешься доверить его мне?» — продолжала фея. «Ах! — ответила королева. — Вы знаете, что я во всём положилась на ваши советы. Но я очень боюсь, что ни король, ни его подданные никогда на это не согласятся». «Мне довольно твоего согласия, — сказала Клеранса. — Я сделаю твою беременность незаметной; ты даже родишь, сама того не узнав. Будь уверена: я стану беречь твоё дитя как зеницу ока. Когда роковой срок истечёт, я возвращу его, и ты вновь родишь его на глазах у всех. Главное — храни тайну и заранее приготовься не падать духом от огорчений, которые навлечёт на тебя долгое бесплодие. Обещаю также: после рождения дорогого сына, которого я хочу назвать Несравненным, ибо ни один принц никогда не сможет с ним сравниться, тебя утешит второй сын. Ты будешь нежно его любить; я уже замышляю дар, благодаря которому его полюбят все, кто к нему приблизится, а вся его жизнь, одна из самых долгих, станет непрерывной чередой славы и удовольствий». Королева так верила в добрые намерения Клерансы, что охотно согласилась на всё, уже предвкушая радость нового материнства. Она заканчивала умолять фею хорошенько позаботиться об отпрыске стольких героев, когда в кабинет вошёл король. Попугай запел прелестную песенку, которая очень ему понравилась, затем прыгнул на окно и улетел. Королева притворилась сильно встревоженной и разослала людей во все стороны ловить беглеца. По всему королевству объявили награду в пятьсот пистолей тому, кто сообщит о нём вести, но узнать ничего не удалось. Говорят, король, страстно любивший птиц, выказал гораздо больше огорчения, чем королева.

Между тем беременность королевы оставалась для всех тайной, и она родила так, что никто этого не заметил. Клеранса унесла Несравненного. Волшебное искусство открывало ей великие деяния, которые предстояло совершить принцу, и потому она с особенной радостью занялась его воспитанием. Она позаботилась устроить ему очень опрятные и здоровые покои. Зная, что дети нередко перенимают свойства кормилицы, фея выбрала для него заколдованную королеву, отличавшуюся крепким здоровьем и благородными наклонностями. Нескольким заколдованным грациям и амурам было приказано качать младенца. Мне нетрудно было бы описать его колыбель и пелёнки, но пусть читатель представит всё самое богатое и изысканное, что может находиться в волшебном дворце, — и даже это будет далеко уступать колыбели и пелёнкам Несравненного. Добрая фея не могла на него наглядеться. Заметив, что, однажды проснувшись, он с трудом засыпает вновь, она вспомнила о китайской принцессе — бесспорно, самой красивой и в то же время самой гордой принцессе на земле, заколдованной на несколько столетий. У неё был прекраснейший голос, каким когда-либо обладала смертная женщина. Фея приказала ей находиться при ребёнке и усыплять его песнями всякий раз, как он проснётся.

Ещё до её заколдования необыкновенная красота принцессы наделала столько шума, что величайшие государи почитали за счастье рискнуть жизнью ради её благосклонности. При всей обходительности и вкрадчивости манер она была столь высокого мнения о собственных достоинствах, что считала один свой взгляд чрезмерной наградой за самые великодушные поступки. Служить ей могли только герои; от них она требовала ради неё совершать деяния необыкновенные, а часто и невозможные. В случае успеха единственной наградой было дозволение продолжать служить ей. Если же они погибали, их участь казалась ей завидной: ведь они умирали на её службе. Из-за такой гордости её прозвали Прекрасной Славой. Феи, завидуя её необычайной красоте, решили похитить её и заколдовать на три тысячи лет. Клеранса долго противилась этому, но, видя, как бесчисленные герои гибнут ради её прихотей, не заслуживая от неё даже благодарности, наконец согласилась. Однако она добилась от прочих фей условия: за весь этот долгий срок принцесса не состарится и сохранит красоту, какой обладала в день похищения.

Ей назначили каждый день разматывать одиннадцать тысяч клубков ниток. Ради маленького принца Клеранса избавила её от изнурительной работы и велела петь всякий раз, как он проснётся, пока он снова не уснёт. После прежней тяжёлой доли новое занятие показалось принцессе столь приятным, что немало способствовало зарождению той склонности, которую она впоследствии почувствовала к юному Несравненному. А тот неизменно бывал доволен, когда слышал пение Прекрасной Славы. Клеранса обожала принца и, видя, как успешно певица выполняет поручение, сказала ей несколько ласковых слов и обнадёжила, что, быть может, надолго оставит её при нём. С семи лет фея велела учить принца разным языкам. Когда он достаточно окреп для телесных упражнений, она выбрала ему искусных наставников. Желая сделать его очень выносливым, она подавала ему за трапезой лишь один вид мяса и клала в супы только шалфей, хотя иногда угощала небольшими салатами из буквицы. Прекрасная Слава приобрела над ним такую власть, что он скучал везде, где её не было. Ей самой настолько нравились его сердце и благородство чувств, что ей не составляло ни малейшего труда постоянно находиться рядом и развлекать его как можно приятнее.

С самых юных лет принц питал такую склонность к военному делу, что нередко вооружал служивших ему женщин пиками и мушкетами и весьма искусно командовал учением. Во всём он стремился лишь угодить Прекрасной Славе. Но чем старше он становился, тем реже гордая принцесса бывала при нём; она даже скрывала от него свою тайную нежность.

Восхищённая воинственным пылом принца, фея пожелала дать ему возможность упражнять эту благородную страсть и подарила маленький свисток из слоновой кости. Стоило свистнуть — и появлялась тысяча вооружённых людей. За одно утро он собирал армии во многие тысячи воинов, расставлял их в разных местах и приводил в движение без малейшего беспорядка. Фея хотела также сделать его государственным мужем и научить искусству правления. Для этого она учредила при нём совет из нескольких великих людей, где обсуждались всевозможные важные дела.

Поначалу принцу было трудно заставить себя ходить на совет, но желание угодить фее взяло верх, и вскоре он стал посещать его очень усердно. Там он научился понимать справедливость, отличать истину от лжи и, наконец, проникать в самую глубину человеческого сердца.

Военных и государственных занятий было недостаточно для столь обширного ума. Его привлекали и изящные искусства. Хотя дворец Клерансы был велик и великолепен, принц находил в нём недостатки и указывал, где нарушена соразмерность. Особенно тонким вкусом он обладал в устройстве садов и всего, что служит их украшению. Фея восхищалась его талантами и способностями и дала ему для упражнения волшебную палочку: три удара ею вызывали к жизни всё, что он вообразит. Палочка не лежала без дела. Дав волю воображению, принц построил дворец такой огромный, что при надобности смог бы разместить в нём большую часть офицеров своей армии. Дворы были чрезвычайно просторны; лестницы — из мрамора и яшмы, со всеми украшениями, какие только способно создать искусство. За ними открывалась анфилада великолепно обставленных покоев с бесчисленными превосходными картинами. И всё же золото, лазурь, вышивки, живопись и хрусталь вызывали меньше восхищения, чем искусство, с каким все эти украшения были расположены. Далее шла огромная галерея, убранная зеркалами и прекрасными мраморными и бронзовыми статуями. Дивные росписи изображали подвиги героя, столь необычайные, что подобных не найти даже в сказаниях. Золото было в этом великолепном дворце так обыкновенно, что им покрыли всё, вплоть до крыши. Если после таких богатств что-нибудь ещё могло привлечь внимание, то лишь чудесный сад, куда выходили из дворца. Там встречались огромные бассейны белого мрамора, фонтаны со струями, водяными завесами, снопами брызг и каскадами. Казалось, целые реки вместо того, чтобы извиваться по земле, как повсюду, поднимаются к небу и взлетают до облаков. Рядом лежали прелестные цветники и тянулись прекрасные апельсиновые аллеи. Невозможно было решить, откуда начать прогулку: хотелось увидеть всё сразу. Тот, кто искал уединённого уголка, чтобы спокойно предаться мечтам, находил приятные фонтаны со скамьями из мрамора и дёрна. В саду обитали животные всех видов, и единственным их назначением было радовать посетителей. Львы, тигры и леопарды утратили свирепость, змеи не имели яда; даже драконов, один вид которых повсюду внушал ужас, здесь не боялись. Если прогулка утомляла, на краю садов открывался морской залив в форме канала. Тут же появлялись многочисленные моряки с богато украшенными лодками и галерами, предлагая новые удовольствия на воде. Однажды фея велела Прекрасной Славе сопровождать принца в прогулке по

этому каналу. Несравненному захотелось узнать, что она думает обо всём увиденном. Принцесса холодно ответила: в Китайской империи богатства так обыкновенны, что император, её отец, всегда предпочитал великолепным дворцам простые, изящные дома. Когда она произнесла эти слова, они как раз достигли другого конца канала. Принц, внимательный ко всему, что могло ей понравиться, выскочил на берег и трижды ударил палочкой. Тотчас появился дворец, весь из фарфора, окружённый цветником, полным жасмина, с бесчисленными маленькими фонтанами. Всё вместе представляло самое приятное зрелище, какое только можно вообразить.

Учтивость принца и его желание во всём сообразоваться со вкусом Прекрасной Славы доставили ей удовольствие, но она скрыла свою радость и ничем её не выказала. Клеранса же с наслаждением осмотрела великолепный дворец и изящные сады, восхитилась вкусом принца и в его честь приказала, чтобы все заколдованные обитатели каждый день в течение трёх часов могли свободно гулять по покоям нового дворца. Там должна была звучать прелестная музыка; дозволялись любые игры; подавались роскошные угощения, в которых каждый находил что-нибудь по вкусу. Несравненный был глубоко тронут этой милостью, думая прежде всего о том, сколько удовольствия она доставит Прекрасной Славе. Но нрав принцессы был столь необычен, что никто не мог знать, как она к нему расположена; нередко самые старания угодить ей вызывали досаду. Она вообразила, что принц из любопытства выпросил эти развлечения у Клерансы, желая удобнее встречаться и беседовать с заколдованными красавицами дворца. Хотя из заколдованных мест изгнаны всякие недозволенные желания и ревность никому неведома, Прекрасная Слава не могла снести, чтобы принц уделял хоть малейшее внимание кому-либо ещё. Она была уверена, что только она достойна всей его привязанности, а остальные его недостойны. Несравненный очень любил музыку и не упускал случая её послушать; но когда Прекрасная Слава выразила неудовольствие, он без колебаний принёс ей эту жертву и отказался от музыки.

Пока Несравненный, которому было уже почти двадцать один год, помышлял лишь о том, как угодить Прекрасной Славе, и совершенствовался во всех упражнениях, его мать с величайшим нетерпением ждала исполнения обещаний доброй феи и надеялась со дня на день получить назад дорогое дитя. Эта великая государыня с беспримерной стойкостью переносила преследования врагов и спокойно слушала народный ропот. Люди во всеуслышание требовали отослать её на родину и дать королю более плодовитую супругу: негоже великому королевству оставаться без наследника из-за бесплодия королевы, когда нетрудно найти других принцесс, которые с радостью займут её место и непременно дадут престолу преемников. Добродетель помогала ей терпеливо сносить все эти речи и ждать истечения двадцати одного года. Надежда её не обманула. Когда роковой срок угроз Лигурды миновал, фея объявила принцу, что его заколдование кончилось и пора отправиться утешить родителей. Несравненный, считавший себя сыном самой феи, очень встревожился, особенно поняв, что придётся удалиться от Прекрасной Славы. Но Клеранса открыла ему всю тайну рождения, и он покорно подчинился. Он попросил лишь последней милости: пусть она навещает его как можно чаще и непременно приводит с собой Прекрасную Славу. Фея, не умевшая ни в чём ему отказать, обещала всё, чего он желал. Она прибегла к чарам — принц исчез, а королева оказалась беременна, к великой радости короля и народа. Некоторое время спустя она родила. Никогда ещё не ждали принца с таким страстным желанием, и неудивительно, что его рождение вызвало всеобщее ликование. Все удивлялись, что он крупнее и развитее обыкновенных новорождённых. Но ещё больше поразило и едва не испортило всё открытие: у него были зубы, которые фея забыла заколдовать. Кормилиц ему находили с величайшим трудом: зубами он ранил их и царапал грудь. Однако безмерная радость всего королевства не позволила никому задуматься над этим чудом. Повсюду устраивали общие и частные празднества, и каждый старался превзойти остальных выражением искреннего счастья. Королева настояла на имени Несравненный. Она любила его так нежно, что с трудом отпускала от себя даже на несколько часов в день, когда начинались уроки. По мере того как он подрастал, воспоминание о выученном во дворце Клерансы крепло; всё давалось ему легко, поскольку он помнил, что уже знал это прежде. С детства он был предупредителен со всеми красавицами — по привычке угождать Прекрасной Славе, от которой в памяти оставался пока лишь смутный образ. Замечали, что он смеётся только над приятным, говорит мало и — что удивительнее всего — одобряет лишь разумное, а также уже умеет вовремя отказать или одарить. Образ Прекрасной Славы мало-помалу оживал в его сознании, и вместе с тем возрастала его любезность к дамам. Королева почти не выпускала сына из виду и радовалась его кроткому нраву и добрым склонностям.