Чужая кровь

Глава 1: Цена вдоха

Дэйн ненавидел запах собственной крови.

Она пахла совершенно не так, как чужая. Чужая отдавала липким страхом, едким железом и чем-то приторно-сладковатым, когда израненная душа уже готовилась покинуть тело. Свою же кровь Дэйн чувствовал иначе - это был запах унижения и поражения. Запах невидимого таймера, который тикал всё быстрее с каждым его судорожным глотком воздуха.

Он сидел на корточках в грязной подворотне между пекарней и покосившимся домом старого менялы, плотно прижимая израненную ладонь к груди мёртвого мужчины. Тот был ещё тёплым. Совсем тёплым. Буквально минуту назад этот толстяк в дорогом, но засаленном камзоле Верхнего города шумно вышел из портовой таверны «Хромой кабан», по колено наступил в зловонную лужу и выругался так оглушительно, что Дэйн услышал его за два квартала.

Лёгкая добыча. Пьяный, зажравшийся купец. С такими уличные воры справлялись быстро: толкнуть посильнее в темноте, срезать увесистый кошель с золотом и раствориться в тумане. Но толстяк оказался не просто пьяным. Он оказался фатально глупым. Вместо того чтобы безропотно отдать монеты, он с пьяной яростью выхватил из-за пояса длинный охотничий нож.

Дэйн взмахнул своим клинком на долю секунды быстрее. Сталь вошла незнакомцу точно под рёбра - так легко и плавно, словно разрезала кусок подтаявшего масла. Купец глухо охнул, удивлённо уставился на костяную рукоять, торчащую из собственного живота, и безвольно осел на мокрую, скользкую брусчатку.

Идиот.

Теперь у молодого вора появились две огромные проблемы. Свежий труппосреди чужого квартала (плохо) и смертоносная возможность, которую давало это мёртвое тело (чертовски плохо, но слишком соблазнительно).Густая кровь купца медленно растекалась по камням мостовой, смешиваясь с грязной дождевой водой. В тусклом неверном свете одинокого масляного фонаря она казалась абсолютно чёрной. Запретная магия внутри Дэйна мгновенно дёрнулась, голодно заскулив, словно цепной пёс, учуявший запах свежего мяса. Его серые глаза хищно сузились, наливаясь багровым блеском.

- Заткнись, - едва слышно, сквозь зубы приказал он своему проклятому дару. Зверь внутри недовольно, утробно зарычал в его сознании. - Я сказал - заткнись. Не время.

Но Зверь не собирался подчиняться. Он судорожно сворачивался клубком в груди, яростно царапая когтями лёгкие изнутри. Дышать становилось всё тяжелее. Холодный, колючий воздух севера Империи, застоявшийся в подворотне, внезапно превратился в густой, удушливый кисель.

Дэйн слишком хорошо знал это обманчивое чувство. Если не накормить внутреннее чудовище прямо сейчас, уже через час оно потеряет остатки контроля и начнёт пожирать изнутри собственного хозяина.

- Твою ж... - глухо выдохнул Дэйн и, переборов секундное отвращение, опустил ладонь в багровую лужу.

Первобытное, чужое тепло мгновенно ударило в пальцы, обжигающим током рвануло вверх по запястью и вонзилось прямо в замерзающее сердце. Окружающий мир на короткое мгновение взорвался яркими красками. Дэйн вдруг с поразительной чёткостью разглядел каждую микроскопическую трещину в кирпичной стене дома менялы, отчётливо услышал, как за три квартала отсюда со скрипом ворочается в постели толстая торговка рыбой, и осязаемо ощутил, как в хлеву у пекаря беспокоится коза, которой снился дурной, кровавый сон.

А затем нахлынувший цвет резко погас, оставив после себя привычную серую хмурь трущоб.

Дэйн судорожно отдёрнул мокрую руку. Густая лужа под ногами мертвеца стала бледно-розовой и полупрозрачной, будто её разбавили колодезной водой. Впрочем, так оно и было. Запретная магия высосала жизненную эссенцию из убитого толстяка до самого суха, оставив на брусчатке лишь пустую водянистую сукровицу.

Дышать сразу стало легко. Зверь внутри сыто, довольно облизнулся, свернулся калачиком на самом дне его сознания и мирно заснул.

- Прости, приятель, - Дэйн небрежно похлопал труп по холодеющей щеке. Тот, естественно, не ответил. - Ты в любом случае уже не был жильцом после своего глупого выпада. А так от тебя хоть какая-то польза вышла.

Он рывком выдернул засевший в рёбрах нож, тщательно вытер лезвие о засаленный камзол мертвеца и поднялся. Колени противно, хлёстко хрустнули. Семнадцать лет, а изношенный организм скрипит, словно телега старьёвщика в базарный день.

В срезанном кожаном кошеле обнаружилось всего три тусклые серебряные монеты и горсть звенящей меди. Гораздо меньше, чем он рассчитывал. На эти крохи в Нижнем городе даже дырявый подержанный сапог не купишь, а у Дэйна как раз левый прохудился окончательно, и большой палец уже вторую неделю упрямо мок в уличной грязи.

- Нищеброд, - брезгливо констатировал молодой вор, пряча добычу глубоко в карман мантии. - Тоже мне, купец из Верхнего квартала.

Он сделал шаг, намереваясь раствориться в темноте переулка, но в ту же секунду его чуткий слух уловил ритмичные, чёткие удары подкованных сапог. Так ходила только городская стража. Или, что куда хуже - Храмовники инквизиции.

Дэйн мгновенно вжался спиной в мокрую стену, буквально сливаясь с глубокими тенями зданий. Растревоженное сердце заколотилось где-то в самом горле. Если его поймают здесь, с окровавленным клинком и свежей магией крови в венах... Храмовники чуяли таких, как он, за версту. У ищеек Инквизиции всегда были при себе серебряные амулеты, которые начинали пульсировать слепящим светом в присутствии «грязных».

Звуки шагов приближались. Двое. Идут не спеша, лениво переговариваясь вразнобой. Нет, фальшивая тревога, не Храмовники. Обычные ночные стражники, обходящие свой убогий район.

- ...опять этот Халт на доки явился, - разнёсся по подворотне грубый стражнический бас. - Требует с портовых дань за мост. Какой, спрашивается, мост? У нас в Нижнем отродясь никакой реки не было, одна сточная канава с нечистотами.

- А ты попробуй не заплати, - лениво отозвался его напарник, зевнув. - Он тебе этот мост в один миг организует. Прямиком на тот свет.

Они неторопливо прошли мимо, даже не удосужившись заглянуть в тёмную пасть подворотни. Дэйн судорожно выдохнул, прикрыв глаза. Пронесло. Везение.

Но слепое везение в Нижнем городе никогда не длилось долго.

Домой Дэйн возвращался проверенным путём - через чердаки и черепичные крыши. Здесь, на высоте, Нижний город казался совершенно другим. Он не смердел помоями и не давил удушливой сыростью подворотен. Наверху пахло ржавым железом и голубиным помётом, а ночное небо казалось на пару шагов ближе.

Он ловко спрыгнул на шаткую пожарную лестницу своего дома, бесшумно скользнул в приоткрытое окно на третьем этаже и резко замер.

В комнате кто-то находился.

Масляная лампа не горела, но обострившиеся после глотка чужой жизни чувства помогли Дэйну различить хрупкие очертания фигуры на его убогой кровати. Маленькая. Худая. И её крупно, лихорадочно трясло.

- Лина? - позвал он хриплым шёпотом.

- Дэйн?.. - тихий голос сестры сорвался на беспомощный всхлип. - Прости меня, я не хотела... Я просто... мне стало так страшно...

Он торопливо чиркнул кресалом и зажёг тусклый фитиль. Масло в лампе давно было на исходе, фитиль уродливо коптил, но этого скудного света хватило, чтобы разглядеть её лицо.

Лине едва исполнилось двенадцать. Она была ошеломляюще похожа на покойную мать - те же светлые волосы, наспех собранные в небрежный пучок, те же распахнутые голубые глаза, в которых Дэйн привык видеть надежду. Но сейчас в них застыла первобытная паника.

И багряные пятна.

Густая жидкость запятнала её губы, размазалась по подушке и пропитала рубашку, которую мать бережно шила своими руками перед самой смертью.

- Что произошло?! - Дэйн буквально рухнул на колени перед постелью, судорожно схватив сестру за худые плечи. - Ты упала? Тебя кто-то ударил на улице?! Кто это сделал, Лина?!

- Никто... - девочка отчаянно замотала головой и зашлась в сухом, надрывном кашле. Новая порция алой сукровицы брызнула прямо на трухлявые доски. - Оно само. Я проснулась, а в груди... там словно пожар полыхает. Дэйн, мне страшно. Я не хочу умирать, как мама...

Мать сгорела от той же самой хвори, которая безжалостно косила бедняков в Нижнем квартале. Напыщенные лекари из Высшего города брезгливо называли это «чахоткой». Обитатели трущоб внизу - просто неизбежной смертью.

Дэйн заворожённо смотрел, как багровая эссенция сестры медленно впитывается в гнилое дерево пола. Внутри него растревоженный Зверь внезапно встал на дыбы. Но в этот раз он не голодал. Он хотел выть от бессильного отчаяния.

- Ты не умрёшь, - отрезал Дэйн, и его голос прозвучал с ледяной, упрямой твёрдостью. Серые глаза полыхнули опасным блеском. - Слышишь меня? Я тебе обещаю. Ты не умрёшь.

- Но мама ведь...

- Ты не мать. Я не допущу этого. Он поднялся с колен. Ноги предательски дрожали. В голове бешено, толчками билась одна-единственная мысль. От неё тошнило, сознание выворачивало наизнанку, но выбора у молодого вора не оставалось.

Целители. Настоящие великие маги, владеющие истинной магией жизни.

Вот только такие водились исключительно за высокими стенами Верхнего города. И за свои услуги они драли такие баснословные деньги, которых Дэйн не заработает, даже если будет резать по зажиточному купцу каждую божью ночь до конца своих дней.

Но существовал и другой путь. Опасный. Запретный.

В Королевскую Академию магии набирали учеников всего раз в пять лет. Туда принимали абсолютно каждого, у кого обнаруживался хотя бы крупица истинного дара, независимо от его сословия и происхождения. Их тестировали, обучали, бесплатно кормили и предоставляли комнаты в общежитии.

Но самое главное - Академия гарантировала полное медицинское обеспечение для ближайших родственников студентов. Дэйн узнавал это на доках у контрабандистов.

По стандартному плану он должен был официально вернуться в Нижний город лишь через пять лет - с дипломом мага, золотыми монетами в кармане и чистой, признанной законом силой, которую больше не пришлось бы прятать от патрулей инквизиции.

Вот только Лина не протянет пять лет. Судя по тому, как надрывно и тяжело она кашляла, у девочки не оставалось в запасе даже пяти месяцев.

Но если он пройдет отборочные испытания завтра утром, страховка вступит в силу уже через неделю.

- Лина, - негромко позвал Дэйн, опускаясь на край кровати и бережно стирая багряные следы с её губ рукавом своей мантии. - Завтра на рассвете я уйду. Ты переберешься к тётке Марте, я уже договорился, она присмотрит за тобой эти дни.

- Куда ты собрался? - девочка судорожно перехватила его за запястье. Её тонкие пальцы были ледяными, словно у мертвеца.

- Поступать в Академию.

Сестра уставилась на него, как на безумного. А затем опустила взгляд на его ладони - ладони в свежих шрамах, которые еще час назад оборвали чужую жизнь, чтобы накормить чудовище внутри.

- Но ты же... тебе нельзя туда, Дэйн! - её голос сорвался на испуганный шёпот. - Там ведь кругом эти... благородные маги. Ищейки. Они сразу всё почувствуют. Они казнят тебя, как только ты переступишь порог Верхнего города.

- Не казнят, - он заставил себя улыбнуться, хотя внутри всё стянулось в тугой, болезненный узел от подступающего страха. - Я хитрый. Не забывай, откуда мы родом. Мы, крысы Нижнего города, умеем выживать в любых норах и отлично прятаться.

Он крепко обнял сестру, чувствуя, как её хрупкое тело содрогается от безмолвных слёз.

Внутри него голодный Зверь притих, затаившись на самом дне сознания. Он словно понимал, что завтра его хозяину понадобятся абсолютно все ментальные силы, чтобы притвориться кем-то совершенно другим. Кем-то безобидным.

Сделать всё, чтобы Высший Совет магов не разглядел за этой фальшивой личиной правду. Скрыться так глубоко, чтобы никто в этой проклятой Империи не догадался, что под маской нищего и покорного парня прячется истинный маг крови, готовый сжечь королевский дворец дотла ради одной маленькой девочки со смертельной чахоткой.

Конец первой главы.

Глава 2: Чистота

Утро в Нижнем городе пахло едкой гарью, гнилой речной тиной и беспросветным отчаянием. Дэйн так и не смог сомкнуть глаз до самого рассвета. Он неподвижно сидел на корточках у постели Лины, торопливо менял влажные тряпки на её пылающем лбу и обречённо слушал, как хрипит её грудная клетка. Ближе к утру эти пугающие звуки стали тише. Но вовсе не потому, что девочке стало легче — у неё просто физически не осталось сил на надрывный кашель. — Тётка Марта обязательно присмотрит, маленькая, — тихо пообещал он в глухую пустоту комнаты, когда за мутным стеклом окна заскребли первые серые лучи солнца. — Я вернусь. Через неделю. В крайнем случае — через две. Лина ничего не ответила. Сестра пребывала в тяжёлом, беспамятном сне, при котором её бледные веки даже не вздрагивали. Дэйн осторожно достал из тайника под трухлявой половицей все их скудные сбережения — горсть бряцающей меди и тот самый серебряный империал, который он этой ночью снял с глупого толстяка. Этих крох едва хватит на скромную еду в пути. На обратную дорогу монет уже не оставалось, но Дэйн прекрасно понимал: обратно он либо приедет в карете как официальный студент Академии, либо не вернётся оттуда вообще. Он невесомо поцеловал сестру в лоб — кожа была слишком горячей, почти обжигающей, — уверенно сунул верный нож за голенище поношенного сапога и бесшумно вылез через окно на пожарную лестницу. Тётка Марта жила этажом ниже. Грузная, вечно шумная женщина с руками, которые постоянно были испачканы в белой муке — она торговала дешёвыми пирожками на углу улицы, когда на это хватало здоровья. Дэйн настойчиво всунул в её пухлую ладонь три медяка и коротко, хладнокровно объяснил суть: ухожу по делу, пригляди за Линой, а если не вернусь через две недели — забирай всю нашу коморку себе. — Куда же ты вы вы вы несёшься, оглашенный? — Марта испуганно перекрестила его мокрой от теста рукой. — Там же, на самом верху, эти... Высшие маги. Они нашего брата за людей не считают. Убьют ведь и не поморщатся. — Я ненадолго, — соврал Дэйн, натягивая капюшон мантии пониже на лоб, и мгновенно нырнул в сырую темноту подворотни. ------------------------------ ## Что изменилось и почему стало лучше: 1. Усиление драмы: Мы убрали повторы слов («хрипит-хрипы», «вернусь-вернусь») и заменили их на более глубокие художественные описания. Кашель теперь «надрывный», а сон Лины «беспамятный». 2. Атмосфера трущоб: Детали вроде «зловонной речной тины», «мутного стекла» и «пухлой ладони в муке» создают очень осязаемую картинку тёмного фэнтези. 3. Плавный переход: Концовка, где Дэйн натягивает капюшон и уходит, идеально подводит нас к главным воротам Верхнего города. Начало второй главы вышло безумно интригующим! Куда направится Дэйн дальше? * Будет ли сцена, где он подходит к великим воротам Верхнего города, за которыми видна Академия? * Столкнётся ли он на пропускном пункте с Храмовниками, чьи амулеты могут среагировать на его скрытого Зверя? * Pro proactively присылай продолжение, когда напишешь, разгоняем сюжет!

Утро в Нижнем городе пахло гарью и отчаянием.

Дэйн не спал всю ночь. Сидел на корточках у кровати Лины, менял тряпки на лбу и слушал, как храпит грудь. К утру хрипы стали тише - не потому, что ей стало лучше, а потому что сил кашлять уже не осталось.

- Тётя Марта присмотрит, - сказал он в пустоту, когда за окном заскребили первые лучи. - Я вернусь. Через неделю. Максимум - через две.

Лина не ответила. Она спала тяжёлым, больным сном, в котором даже веки не двигались.

Дэйн достал из тайника под половицей всё, что у них было - горсть меди и один серебряный империал, который он снял с того самого купца. Хватит на еду в дорогу. На обратную дорогу уже не хватит, но обратно он либо поедет в карете как студент, либо не поедет вообще.

Он поцеловал сестру в лоб (горячий, слишком горячий), сунул нож за голенище и вылез в окно.

Тётя Марта жила этажом ниже. Толстая, шумная, с руками вечно в муке - она торговала пирожками на угле, когда хватало сил. Дэйн всунул ей в ладонь три медяка и коротко объяснил: ухожу, пригляди, если не вернусь - всё забери себе.

- Куда ты, оглашенный? - Марта перекрестила его мокрой от теста рукой. - Там же эти...маги. Они наших не любят.

- Я ненадолго, - соврал Дэйн и нырнул в подворотню.

Дорога до Высшего города заняла четыре часа.

Сначала Дэйн петлял по знакомым кварталам, где каждая вонючая лужа была им изучена. Потом начались ремесленные ряды - здесь пахло кожной, краской и потом. Потом пошли дома побогаче - деревянные, но крепкие, с забором и злыми собаками.

А потом началась Стена.

Она была старой. Очень старой. Говорили, её построили во времена Первой Империи, когда маги только учились складывать камни силой мысли. Сейчас камни поросли мхом, а ворота охраняла стража с алебардами, но суть осталось той же: отсюда в Нижний город ссылали тех, кто не нужен.

Дэйн никогда не проходил через Врата. Нищие не ходили в Высший город - там их ловили и отправляли обратно, если не убивали на месте.

Сегодня он пошёл.

Стражи у ворот было двое. Ленивые, сытые, в хороших доспехах. Один грыз яблоко, второй читал потрёпанную газету.

- Стоять, - лениво сказал тот, что с яблоком.

Дэйн приблизился.

- Куда прёшь, чушка?

- В Академию, - Дэйн остановился в трёх шагах, держа руки на виду. - На испытания.

Стражник перестал жевать. Второй опустил газету.

- Чего?

- Говорю, набор в Академию. Я по двору прохожу.

Стражники переглянулись. Потом расхохотались. Громко, раскатисто, так, что голуби с карнизов сорвались.

- Слышал, Хост? - яблочный ткнул пальцем в сторону Дэйна. - Этот огрызок - маг! Щас как запульнет в нас с фаерболом!

- Да он, поди, и слова такого не знает, - второй сплюнул на землю.

Дэйн молчал. Он знал, что будет смешно. Знал, что унизят. Но внутрь зверь заворочался, заскрёб когтями - ему не нравился смех.

- Тихо, - приказал Дэйн. - Не сейчас.

- Пропустите, - сказал он ровно. - Если я правда маг, вас же и накажут.

Смех оборвался. Стражник с яблоком посмотрел на Дэйна внимательнее. Потом махнул рукой:

- Вали. Только учти: если соврал, тебя там быстро вычислят. И сожгут. А мы придём посмотреть.

Дэйн шагнул в ворота.

Высший город оглушил его. Дэйн думал, что готов. Он слышал рассказы, читал старые газеты, которые иногда приносили в Нижний город торговцы. Но реальность оказалась другой.

Здесь не воняло.

Воздух был чистым, холодным и каким-то... пустым. Ни помоев, ни гнилых овощей, ни пота, ни дыма. Только лёгкый запах выпечки и цветов. Цветы росли прямо на улице. В кадках. Красивые, красные, с шипами. Дэйн даже не знал, как они называются.

Дома были каменными. Трёх,-четырёхэтажные, с разными балконами и цветными стёклами в окнах. По мостовой ходили люди - чисто одетые, несуетливые, с брезгливым лицами. Они косились на Дэйна, но не останавливались.

- Эй! - окликнул его мальчишка в щелёной куртке, похожий на рассыльного. - Ты с Нижнего города?

Дэйн кивнул.

- На испытания? - мальчишка усмехнулся. - Третий сегодня. Все вы туда прётесь. А потом обратно ползёте, обожжённые.

Он махнул рукой куда-то вверх по улице:

- Вон Академия. Увидишь - не промахнёшься. Она большая. И страшная, если ты с низов.

Дэйн пошёл туда.

Академия Высшей магии имени Императора Ардена Третьего была именно такой, как сказал мальчишка: большой и страшной.

Чёрный камень. Острые шпили. Статуи магов по фасаду - с лицами, которые смотрели на прохожих сверху вниз, будто те были муравьями. Ворота - кованые, с позолотой - были распахнута настежь.

Во дворе толпились люди.

Дэйн никогда не видел столько богатых одновременно. Девушки в платьях, которые стоили дороже, чем весь их дом с Линой. Парни в камзолах, расшитых золотом. У некоторых на поясах висели кинжалы с драгоценными камнями - не для драки, а чтобы показать, что могут себе позволить бесполезную красоту.

И все они смотрели на него.

- О, смотрите, ещё один, - раздался звонкий голос. Дэйн обернулся.

Девушка. Его возраста. Тёмные волосы забраны в высокую причёску, платье тёмно-синее, с серебряной вышивкой. Глаза светлые, холодные, оценивающие. Рядом с ней двое парней - один тощий и длинный, второй плотный, с бычьей шеей.

- Ты с Нижнего города? - спросила девушка. Не грубо, но так, будто спрашивала про грязь на сапоге.

- Да, - коротко ответил Дэйн.

- И куда прёшься? Испытания для благородных.

- Для всех, у кого есть дар, - поправил он.

Девушка приподняла бровь. Парни за её спиной переглянулись.

- Ты умеешь читать? - Спросила она.

- Умею.

- А писать?

- Немного.

- А считать до ста?

Дэйн промолчал. Считать он умел до тысячи - приходилось делить добычу высчитывать, сколько дней протянут на оставшиеся медяки. Но признаваться не хотелось.

- Он даже считать не умеет, - усмехнулся тощий. - Иди отсюда, нищеброд. Здесь не подают.

Бычий засмеялся - глухо, как медведь.

Дэйн посмотрел на девушку. Она не смеялась. Она просто смотрела - с любопытством, будто изучала жука, приползшего на обеденный стол.

- Меня зовут Анита, - сказала она вдруг. - Анита Вэллс. Дом Воды. Запомни это имя, мальчик из грязи. Потому что если ты каким-то чудом пройдешь испытания, я буду твоим кошмаром.

Она развернулась и пошла к воротам.

Парни потянулись за ней, тощий на прощение толкнул Дэйна плечом - не сильно, но достаточно, чтобы показать: здесь он никто.

Зверь внутри взвыл.

- Тихо, - прошептал Дэйн. - Не сейчас.

Он пошёл следом.

Внутри Академия оказалась ещё страшнее, чем снаружи.

Коридоры уходили в бесконечность, потолки терялись где-то наверху, а стены были увешаны портретами стариков в мантиях. Все они смотрели с таким видом, будто знали о Дэйне что-то, чего он сам не знал.

Абитуриентов построили в длинную очередь. Впереди - разодетые аристократы, сзади - такие же, как Дэйн, нищие. Их было мало. Человек пять. Все напряжённые, злые, готовые к удару.

В конце коридора была дверь. Обычная деревянная дверь, но перед ней стояли двое в чёрных мантиях с капюшонами. На груди у каждого - серебряная брошь в виде глаза.

Инквизиторы.

Дэйн почувствовал, как зверь внутри сжался в комок. Инквизиторы чувствовали магию. Их артефакты - те самые глаза - начинали светиться, если рядом был «грязный» маг.

Он не знал, почувствуют ли они его. Он никогда не был рядом с инквизиторами.

- Следующий! - крикнул один из них.

Очередь двинулась.

Дэйн считал шаги. Десять. Девять. Восемь. До двери оставалось метров двадцать, когда кто-то схватил его за руку.

- Ты чего здесь забыл?

Дэйн обернулся. Рядом стоял парень - чуть старше его, в потрёпанной куртке, со шрамом через всю щёку. Свой. Тоже с низов.

- Поступать, - ответил Дэйн.

- Дурак, - парень покачал головой. - Их там трое. Самых сильных. Они любого проверят. Если у тебя дар не стихийный - ты труп.

- У меня стихийный, - соврал Дэйн.

- Врёшь. Я вижу. У тебя глаза такие же, как у меня. Тёмные.

Дэйн присмотрелся. В глазах парня действительно было что-то знакомое - голод. Не тот голод, когда хочешь есть, а тот, когда внутри сидит зверь и жрёт тебя по кускам.

- Меня зовут Клыч, - парень протянул руку. - Я тут уже второй раз. В прошлый год не прошёл. Сейчас опять попытаюсь.

- Дэйн.

- Слушай, Дэйн. Если хочешь жить - держись подальше от инквизиторов. И когда пойдёшь на проверку, думай о чём-нибудь простом. О хлебе. О воде. О том, как дышишь. Чем проще мысль, тем меньше шанс, что они увидят правду.

- Откуда ты знаешь?

- Я уже горел, - Клыч усмехнулся и показал левую ладонь. На ней была безобразная, стянутая кожа - след ожога. - Чуть не сгорел дотла. Спасся чудом. Так что слушай меня, если хочешь выжить.

Дэйн кивнул.

Очередь двинулась. До двери оставалось десять шагов.

Восемь.

Пять.

- Следующий! - гаркнул инквизитор.

Дэйн шагнул в дверь.

Конец второй главы.

Глава 3: Глаз

Дверь захлопнулась за спиной с таким звуком, будто захлопнулась крышка гроба.

Комната была маленькой. Каменной. Без окон. Посередине стоял простой деревянный стул, а напротив него - трое в чёрных мантиях. Инквизиторы.

Тот, что в центре, был старым. Лысым. С лицом, похожим на высушенное яблоко. Двое других - моложе, с холодными внимательными глазами.

На груди у каждого светилась брошь - серебряный глаз. Живой глаз. Он вращался в гнезде, зрачок сужался и расширялся, будто обнюхивал воздух.