- -
- 100%
- +
Запах гари преследовал её даже во сне.
Амина ворочалась на шелковых простынях, пахнущих лавандой, но сквозь этот благородный аромат упрямо пробивался едкий, тошнотворный дым. Ей снилось, что она бежит по бесконечному коридору, а стены вокруг пылают, и языки пламени тянутся к ней, как живые, обжигают волосы, плавят кожу. Она хочет крикнуть, позвать на помощь, но голос пропал, из горла вырывается только сиплый шепот: «Марат… Руслан… Ахмет…»
Она проснулась резко, сев на кровати, хватая ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле, ночная рубашка прилипла к спине. Рядом, на своей половине огромной кровати, спал мужчина, которого она не видела очень давно. Самый первый мужчина в её жизни, с которого всё началось. Муж.
Марат лежал на спине, ровно дыша, и даже во сне его лицо оставалось холодным и красивым, словно высеченным из мрамора.
«Как же ты изменился, мой дорогой», — подумала она, считая сединки в его волосах.
Амина перевела дыхание, прижала ладонь к груди, пытаясь унять бешеный пульс. Всего лишь сон. Всего лишь отголосок того, что случилось три года назад. Того безумия, когда её старая жизнь сгорела дотла, чтобы из пепла родилась новая.
Она осторожно встала, чтобы не разбудить Марата, подошла к окну. За толстым стеклом особняка простирался английский сад с ухоженными лужайками и подстриженными кустами, а вдалеке темнел лес. Никаких гор. Никакого дыма. Тишина и покой.
Амина посмотрела на своё отражение в темном стекле. Двадцать один год. Гладкая кожа, длинные чёрные волосы, рассыпавшиеся по плечам, тёмные глаза, в которых давно уже не осталось той испуганной девочки из аула. Она изменилась. Сильно изменилась. И не мудрено. Пройдя столько жестоких препятствий, она всё же смогла найти в себе силы и простить его, и теперь он приехал как ни в чём не бывало, просто в гости, на одну ночь. А она даже не хотела снова его убить.
За её спиной в отражении появился Марат. Он тоже не спал, подошёл бесшумно, обнял со спины, уткнулся носом в макушку.
— Ты чего встала? — спросил он хриплым со сна голосом.
— Так, снится всякое, — шепнула она. — Прошлое и будущее.
Марат вздохнул, прижал её крепче.
— Это было давно, Амина. Всё позади.
— Знаю, — она повернулась в его руках, положила ладони ему на грудь. — Просто иногда мне кажется, что это случилось не с нами. Будто я смотрела кино про каких-то других людей.
— Может, так оно и есть, — он поцеловал её в лоб. — Может, те люди и правда никогда не существовали, а сон всего лишь плод твоих фантазий. А мы с тобой просто старые друзья, которых связывает больше чем дружба.
— Ты больше не считаешь меня своей женой?
— Какой из них? У меня их много.
Амина подняла голову, посмотрела ему в глаза. Светлые, почти прозрачные, в них отражался лунный свет. Три года назад в этих глазах была сталь и холод. Теперь же тепло и… неуверенность? Нет, Марат никогда не бывает неуверенным. Просто усталость.
— Иди ко мне, — сказала она, беря его за руку и ведя обратно к кровати. — Не хочу больше спать.
— А чего ты хочешь? — он позволил уложить себя на простыни.
— Расскажи мне сказку, — она легла рядом, положила голову ему на плечо. — Сказку о том, как всё начиналось. Как ты встретил меня совсем девчонкой, заметил среди остальных. Как увёз меня в далёкие края.
Марат усмехнулся, погладил её по волосам.
— Сказку? Это была не сказка. Это было чёрт знает что. И конец в этой «сказке» не такой уж и радужный. Правда хочешь вспомнить, как это было?
— Расскажи, — повторила она. — Я хочу вспомнить.
И он начал рассказывать. А она слушала, закрыв глаза, и перед её внутренним взором снова вставала та дорога, пыльная, извилистая, уходящая высоко в горы, к аулу, где жила девочка, понятия не имевшая о том, что такое настоящая жизнь…
Глава 1. Дочь гор
Высоко в горах Северной Осетии, там, где облака цепляются за острые пики, а воздух так чист, что кружится голова, затерялся маленький аул. На картах его не было, дорога к нему представляла собой грунтовку, которую размывало каждую весну, а связь с внешним миром осуществлялась через старенький спутниковый телефон у старосты. Сюда не забредали туристы, сюда редко заезжали даже местные из соседних селений. Здесь время текло иначе, очень медленно, тягуче, под мерный стук копыт и блеяние овец.
Амина родилась в этом ауле восемнадцать лет назад. Она не знала другой жизни и не смела о ней мечтать. Мечты вообще были непозволительной роскошью для девушки в её семье. Отец, Рустам Магометович, мужчина суровый и молчаливый, с тяжёлыми кулаками и ещё более тяжёлым взглядом, часто повторял: «Женщине положено работать, рожать и молчать». Мать, уставшая от бесконечной череды беременностей и выкидышей, только вздыхала и кивала.
Старшие братья давно разъехались кто куда — один во Владикавказ, другой в Москву, на заработки. Связь с ними была редкой, от них приходили только деньги и редкие открытки к праздникам.
Амина осталась в доме одна с младшими сёстрами и вечно орущими племянниками. Её день начинался затемно, поскольку с самого утра надо было подоить коз, накормить кур, замесить тесто для лепёшек, принести воды из родника. Потом была стирка, уборка, помощь матери по хозяйству. К вечеру она валилась с ног, но перед сном, улучив момент, когда мать задремывала, а отец уходил курить во двор, она забиралась на чердак. Там, под старой овчиной, у неё был тайник, в котором хранилась потрёпанная книжка, которую год назад привёз двоюродный брат из города. Настоящий любовный роман. Про красивую жизнь, про богатых мужчин, про страсть и приключения.
Амина читала эту книгу по слогам, перечитывала особо сладкие места и представляла, что однажды за ней тоже приедет прекрасный принц. Не на белом коне, конечно, а на чём они там ездят в этих книгах? На чёрном джипе, как у брата? Или на мерседесе. Она смеялась над своими фантазиями, потому что знала: её судьба давно решена. Отец уже присматривал женихов в соседних аулах. Кто больше заплатит калым, тот и получит дочь.
В то утро, когда всё началось, Амина проснулась от странного гула. Обычно тишину аула нарушали только петухи да редкий лай собак. Но сегодня было что-то другое. Она выглянула в окно и ахнула.
По пыльной дороге, петляя между камнями, поднимался длинный чёрный автомобиль. Он двигался медленно и величаво, как огромный зверь, и солнце отражалось от его полированных боков ослепительными бликами.
— Мама! — закричала Амина. — Мама, смотри!
Мать подошла к окну, вытирая руки о фартук, перекрестилась.
— Ну ничего себе. Кто ж это к нам такой дорогой? — пробормотала она. — Беги, разбуди отца.
Амина метнулась во двор, где отец уже сам стоял у калитки, хмурясь и прикуривая папиросу трясущимися руками. Он тоже никогда не видел таких машин вживую.
Машина остановилась прямо у их дома, взметнув облако пыли. Дверцы открылись, и оттуда вышли двое. Один был огромный, лысый, в чёрном костюме, явно охранник. Второй высок, аккуратно причёсан, важный. Именно он заставил Амину замереть на месте и забыть, как дышать.
Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, забранными назад, и светлыми глазами, которые смотрели на мир с ледяным презрением. На нём был дорогой костюм, какие Амина видела только в той самой книжке, и часы, блеснувшие на запястье, стоили, наверное, как весь их аул вместе взятый.
Он оглядел дом, двор, кур, копающихся в пыли, остановил взгляд на Амине и чуть прищурился.
— Здравствуйте, — сказал он негромко, но голос его прозвучал как удар хлыста. — Мне нужен Рустам Магометович.
Отец шагнул вперёд, загородив собой дочь.
— Я Рустам. Чем обязан такому важному гостю?
Незнакомец усмехнулся краем губ.
— Дело есть. Поговорим?
Отец кивнул и повёл гостей в дом. Амина хотела прошмыгнуть следом, но мать схватила её за руку и утащила в хлев.
— Сиди тут, — зашептала она испуганно. — Не высовывайся. Чую, не к добру это.
Амина прильнула к щели в дощатой стене. Через мутное стекло окна было плохо видно, но она различала силуэты. Незнакомец сел за стол, отец напротив. Лысый охранник остался стоять у двери, сложив руки на груди.
О чём они говорили, Амина не слышала, но видела, как по ходу разговора менялось лицо отца. Сначала настороженное, потом удивлённое, потом какое-то жадное, хищное. Он закивал, заулыбался, забегал руками по столу, словно уже считал деньги.
Сердце Амины ухнуло в пятки. Она поняла всё без слов.
— Мама, — прошептала она, вцепившись в материнскую руку. — Мама, это за мной, да? Скажи что-нибудь, мама.
Мать заплакала беззвучно, прижимая ладонь ко рту.
Через час незнакомец вышел из дома. Отец вышел следом, сияя, как начищенный самовар. Он хлопал гостя по плечу, но тот отстранялся, сохраняя дистанцию.
— Завтра приеду, — бросил незнакомец, садясь в машину. — Готовьте невесту.
Машина уехала, а отец обернулся и рявкнул на весь двор:
— Амина! Ко мне!
Она вышла из хлева, трясясь как осиновый лист. Отец схватил её за подбородок, повертел лицо из стороны в сторону, довольно хмыкнул.
— Красавица у меня выросла, — сказал он, обращаясь к матери. — В люди выведет.
— Кто это был? — спросила Амина еле слышно.
— Кто-кто? Муж твой будущий, — отец сплюнул сквозь зубы. — Богатый, из Москвы. Миллиардер вроде. Таких денег, что он отвалил, мы и не видели никогда. Считай, сильно повезло тебе, дочка.
Амина покачнулась. Мать подхватила её под руку.
— Папа, я… я не хочу в Москву, — вырвалось у неё. — Как же? Я никогда не бывала дальше этих гор. Я здесь хочу, с вами…
Отец замер. Лицо его потемнело.
— Ты что мне тут говоришь? — голос стал тихим, опасным. — Я тебя спрашиваю? Твое дело молчать и слушаться. Завтра он приедет за ответом. И ты будешь сидеть и улыбаться, поняла? А то знаешь, что бывает с непослушными дочерями?
Амина знала. Двоюродную сестру, которая отказалась выходить за старого вдовца, выгнали из дома. Она уехала в город и пропала. Говорили, работает уборщицей, пьёт, а то и того хуже. Лучше смерть, чем такой позор.
— Я поняла, отец, — прошептала она, опуская мокрые от слёз глаза.
Всю ночь она не спала. Лежала на своей лежанке, смотрела в потолок, по которому бегали тени от ночника, и пыталась представить свою новую жизнь. Москва. Она была для неё такой же далекой и нереальной, как Луна. Богатый муж. Миллиардер. В её книжках про таких писали, что они были жестокими и холодными, но в финале непременно влюблялись и становились нежными. Амина не верила в сказки. Она представляла, что её ждет дом — клетка, муж — хозяин, и никакой любви, описанной в книгах. Только долг.
Под утро она заснула тревожным сном и увидела странное. Будто стоит она на краю пропасти, а внизу бушует огонь. И кто-то зовёт её оттуда, из пламени, манит рукой. Она хочет шагнуть, но чьи-то сильные руки хватают её и оттаскивают назад. Амина обернулась и увидела того самого незнакомца. Он смотрел на неё своими светлыми глазами и говорил: «Не бойся, я вытащу тебя. Даже если сам сгорю».
Она проснулась с колотящимся сердцем. За окном уже светало. Завтра началось. Её последнее утро в родном доме. Утро, которого она так страшилась.
Глава 2. Перелом
Он всегда был отчаянным предпринимателем до мозга костей. Это была его суть, его изнанка, его естество. Всегда активный, полон сил и решимости, с головой окунался в дела и не смел высовываться пока задуманное не было воплощено в жизнь. А потом наступала радость победы, триумф. Год за годом один и тот же сценарий, пока он не начал замечать, что его жизнь превращалась в рутину, а победы больше не впечатляли на столько, на сколько он рассчитывал в прежние времена.
Всё стало буднично. Работа утомляла, досуг не радовал. Обычные вещи превращались в раздражающий фактор. Похоже, он начал выгорать, и это не могло не пугать.
Москва. Бизнес-центр «Москва-Сити». Пятница, восемь вечера.
Марат стоял у панорамного окна своего кабинета на пятьдесят четвёртом этаже и смотрел на город. Миллионы огней горели внизу, машины ползли по бесконечным лентам дорог, где-то далеко мерцала телебашня Останкино. Красиво, дорого, но пусто.
Он устал.
Переговоры длились шесть часов. Американцы были жёсткими, выжимали каждую десятую процента по сделке, торговались за каждую запятую в контракте. Его команда работала на износ, переводчики сбивались с ног, юристы исписали горы бумаг. В итоге сделку подписали. Ещё один миллиард в активах компании. Ещё одна победа.
Но внутри была только пустота.
— Марат Артурович, — в кабинет заглянула секретарша, молодая девушка в строгом костюме. — Вам кофе?
— Не надо, Лена. Я домой.
— Машину подать?
— Да.
Он надел пиджак, взял портфель и вышел. В лифте, спускаясь в подземный паркинг, он думал о том, что ждёт его дома. Обычно ничего хорошего.
Чёрный мерседес бесшумно выехал из подземки и нырнул в вечерние пробки. Марат откинулся на кожаном сиденье, закрыл глаза. Водитель, немолодой уже мужчина с седыми висками, знал маршрут наизусть.
— Тяжёлый день? — спросил он, поглядывая в зеркало заднего вида.
— Обычный, — коротко ответил Марат.
Больше не разговаривали.
Он жил в элитном комплексе на Остоженке. Трёхуровневый пентхаус с видом на храм Христа Спасителя, с собственным лифтом, с террасой, на которой можно было принимать гостей. Дорого. Пафосно. Бездушно.
Когда он вошёл, в гостиной горел свет, играла музыка, пахло духами и ещё чем-то приторно-сладким. На диване, развалившись в обнимку с планшетом, лежала Карина.
— Явился, — бросила она, даже не повернув головы. — Где шлялся?
— Работал, — устало ответил Марат, сбрасывая ботинки.
— Работал, — передразнила она. — А я тут одна целый день. Скука смертная.
— Ты могла пойти в спа, в магазины, к подругам.
— В спа я уже была, — фыркнула она. — Магазины меня бесят, там всё такое... не то. А подруги — дуры. Мне с ними неинтересно.
Марат промолчал. Он прошёл на кухню, открыл холодильник. Там было пусто, если не считать бутылки шампанского и коробки конфет.
— Ты почему не заказала ужин?
— А чего хочется? — капризно протянула Карина, наконец соизволив поднять голову. — Я не знаю, чего хочу. Ты должен меня баловать, а не спрашивать.
— Я работал с утра до ночи, — сказал Марат, стараясь сдерживаться. — И устал. Я хочу есть.
— Вызови доставку, — лениво отмахнулась она. — Вон, телефон на столе.
Он заказал суши. Потом сел в кресло напротив неё и посмотрел внимательно.
Карина была красива. Той самой пластиковой красотой, которую сейчас называют «дорогой уход». Губы накачанные, неестественно пухлые, скулы острые, грудь четвёртого размера, явно не родная, волосы наращенные, длинные, блондинистые. На ней был шёлковый халатик, едва прикрывающий то, что мать родила.
Год назад она ему нравилась. Весёлая, лёгкая, без комплексов. Он думал, что с ней будет хорошо. Что она создаст уют, будет ждать, радоваться, любить. Но быстро понял: она любила только его деньги. Его самого точно нет. Только деньги.
— Ты чего уставился? — спросила она, заметив его взгляд. — Опять недоволен?
— Нет, просто смотрю.
— А я смотреть не люблю, — она встала, подошла к бару, налила себе шампанского. — Ты мне лучше скажи: когда мы поедем на Мальдивы? Я уже месяц прошу.
— У меня на это нет времени.
— Вечно у тебя нет времени! — взвизгнула она. — А у других есть! У Ленки муж возил её на Сейшелы, у Маринки на Мальдивы, а я тут сижу как дура!
— Ленкин муж теперь банкрот, — спокойно заметил Марат. — Он залез в долги, чтобы её возить. Я так не хочу.
— А чего ж ты хочешь, дорогой? — она подошла ближе, нависла над ним. — Ты вообще чего-то хочешь, кроме своей работы?
— Хочу, — ответил он. — Хочу, чтобы дома меня ждали. Чтобы было тепло. Чтобы ужин был готов. Чтобы меня любили, а не мои деньги.
Карина расхохоталась. Звонко, искусственно.
— Ой, не смеши! Ты бы ещё домохозяйку из деревни выписал! Чтобы щи варила и носки штопала! Ты серьёзно?
— Серьёзно, — ответил Марат.
Она посмотрела на него как на сумасшедшего.
— Слушай, ты чокнулся там со своими переговорами? Какая деревня? Какие щи? Ты миллиардер, милый! Ты можешь позволить себе любую женщину мира, а хочешь какую-то забитую дуру с провинции?
— Не дуру я хочу, — возразил он. — Хочу воспитанную, скромную, которая будет уважать мужа, а не тратить его деньги на всякие прихоти.
— Уважать? — переспросила она, и в голосе её зазвенела сталь. — А ты заслужил моё уважение? Ты вообще заслужил, чтобы тебя кто-то ждал? Ты пропадаешь на своей работе сутками, на звонки не отвечаешь, на выходные уезжаешь! Я тут одна как сыч! А ты хочешь, чтобы я тебе ещё и ужин готовила?!
— Я хочу, чтобы ты была женой, а не содержанкой, — устало сказал Марат.
Карина замерла. В глазах её вспыхнуло что-то опасное.
— Что ты сказал?
— То, что слышала.
Она швырнула бокал об пол. Шампанское разлетелось брызгами, осколки стекла зазвенели по паркету.
— Ах ты козёл! — заорала она. — Я ради тебя из Питера переехала! Я себя угробила, чтобы тебе нравиться! Губы накачала, сиськи сделала! А ты! Ты!
— Я тебя не просил, — спокойно ответил Марат. — Ты сама решила, что так надо.
— Заткнись! — завизжала она. — Знаешь что? Иди ты со своим уважением! Я найду себе другого! Который будет ценить!
— Ну-ну, ищи давай, — кивнул он. — Только сначала собери вещи.
Она опешила.
— Ты... ты меня выгоняешь? Ты очумел, Волин? Совсем уже?
— Да.
— С ума сошёл? Куда я пойду?
— Это не моя проблема.
Она смотрела на него, и в глазах её сначала было недоверие, потом страх, потом злость.
— Ты пожалеешь, — прошипела она. — Ты ещё приползёшь ко мне на коленях.
— Не приползу, — ответил он. — Уходи давай. Пошла вон!
Через час её вещи были собраны. Она уехала на такси, хлопнув дверью так, что, кажется, стены задрожали. Марат остался один в огромной пустой квартире.
Он прошёл на кухню, налил себе виски. Выпил залпом. Потом ещё.
В голове крутились мысли. Год жизни. Год пустоты. Год, когда он платил за всё, а получал только капризы и истерики.
— Что со мной не так? — спросил он своё отражение в тёмном окне.
Отражение молчало.
Он вспомнил свою мать. Она была простой женщиной, из провинции. Она не знала, что такое Мальдивы, зато умела печь пироги и ждать отца с работы. Она никогда не требовала подарков, не закатывала истерик, не измеряла любовь деньгами. Она просто была рядом. Тихо. Надёжно. Настоящая.
— Где таких сейчас найдёшь? — прошептал он.
Ответ пришёл не сразу.
Он достал телефон, набрал номер своего помощника. Тот ответил после первого гудка, видимо, привык, что босс работает круглосуточно.
— Слушаю, Марат Артурович.
— Игорь, мне нужно кое-что... необычное.
— Всё что угодно. Говорите, я достану.
— Мне нужна жена.
Пауза.
— Простите, не понял?
— Жена, — повторил Марат. — Настоящая. Не такая, как эта... — он махнул рукой в сторону, где ещё недавно была Карина. — В общем, скромная, красивая, воспитанная. С Кавказа, возможно. Чтобы ценила традиции, уважала мужа. И...
— И?
— И девственница.
Помощник молчал долго. Потом осторожно спросил:
— Вы это серьёзно?
— Серьёзно. Ищи. Деньги не проблема. Найди мне ту, которая будет только моей. Настоящей. А не очередную куклу. Достали уже эти… размалёванные.
— Хорошо, — ответил помощник. — Я займусь.
Марат отключился и снова подошёл к окну.
Город сиял огнями. Миллионы людей жили своей жизнью, любили, страдали, надеялись. А он стоял здесь, на вершине мира, и чувствовал себя самым одиноким человеком на земле.
— Где ты? — прошептал он. — Где ты, моя настоящая жена?
Ответа не было. Только огни Москвы мерцали в ответ, равнодушно, холодно, бесконечно.
Но где-то там, далеко в горах, в маленьком ауле, девушка по имени Амина ворочалась в постели и не могла уснуть. Ей снились странные сны о большом городе, о богатом мужчине, о жизни, которой у неё никогда не будет.
Она ещё не знала, что её судьба уже решена. Что за ней уже едут. Что через несколько дней она станет женой человека, который сейчас стоял у окна и смотрел на Москву.
Глава 3. Цена невинности
Марат Волин возвращался в Москву на вертолёте, когда ему позвонили.
— Марат Артурович, мы нашли подходящий вариант, — голос его помощника звучал буднично, словно речь шла о покупке новой партии станков. — В Осетии. Семья бедная, но уважаемая. Девушка восемнадцати лет, не испорченная, послушная. Отец готов отдать за разумные деньги.
— Фото? — коротко спросил Марат, глядя на проплывающие под ним облака.
— Сбросил на почту.
Марат открыл файл. На него смотрела девушка с тёмными, почти чёрными глазами и длинной косой, перекинутой через плечо. Она стояла на фоне гор, в простом ситцевом платье, и улыбалась как-то робко, неуверенно, словно не знала, можно ли ей улыбаться вообще. Ни грамма косметики, ни капли той хищной самоуверенности, которая так бесила его в столичных красавицах.
— Годится, — сказал он. — Организуй вылет. Завтра хочу быть там.
Он отключился и откинулся в кресле. Сорок лет, а он до сих пор один. Вернее, не один, женщины у него были, и много. Но ни одной, которой он мог бы доверить свой дом, свои деньги, свою жизнь. Все они смотрели на него как на кошелёк с ногами. Мерили взглядом стоимость часов, марку машины, площадь квартиры, дороговизну подарков. Он устал. Устал от этой ярмарки тщеславия, от пластиковых лиц, от лживых улыбок.
Ему нужна была та, которая будет принадлежать только ему. Которая не станет изменять, потому что ей даже в голову не придёт такая мысль. Которая будет ждать, готовить, рожать детей и радоваться тому, что есть. Которая станет его тылом, его крепостью, его вещью.
Да, именно вещью. Марат не обманывал себя. Ему нужна была вещь. Дорогая, красивая, уникальная, но вещь. И он готов был заплатить за неё любую цену.
Аул встретил его тишиной и запахом навоза. Марат вышел из машины, поморщившись от жары и пыли, и увидел её сразу. Она стояла во дворе, прижимая к груди охапку белья, и смотрела на него широко распахнутыми глазами. Та самая девушка с фото, только в реальности ещё красивее. Тонкая, как тростинка, смуглая кожа, длинная коса, огромные глаза, в которых плескался ужас и любопытство одновременно.
Он смотрел на неё и чувствовал странное волнение. Такого с ним давно не было. Обычно он оценивал женщин холодно и цинично, как товар. Но здесь что-то дрогнуло внутри. Что-то первобытное, хищное. Моя, подумал он. Будет моей.
Разговор с отцом оказался простым. Марат называл сумму, отец сначала делал вид, что торгуется, потом схватился за сердце, потом закивал. Всё было решено за два часа. Вот только когда речь зашла о брачной ночи, отец замялся.
— По нашим обычаям, она должна оставаться девственницей до свадьбы, — сказал он, отводя глаза.
— Разумеется, — кивнул Марат. — Я не трону её до обряда. Мне нужна чистая жена.
Отец облегченно выдохнул.
Вечером, когда стемнело, чёрный автомобиль снова приехал в аул. Марат попросил разрешения поговорить с невестой наедине. Отец поколебался, но денежный мешок имел свои привилегии. Амину вывели во двор, где Марат сидел на скамейке у плетня.
Она подошла, опустив глаза, и встала напротив, теребя в пальцах край платка. Молчала. Он с интересом разглядывал её с головы до ног, и от того она чувствовала себя неуютно. Взрослый мужчина и миниатюрная девушка, жених и невеста.