Дом разврата

Глава 7. Мир наслаждений

К вечеру приехал Марат.

Она услышала шум машины и выбежала в холл, сама не понимая, почему так рада. Он вошёл уставший, с тёмными кругами под глазами, но при виде её улыбнулся.

— Соскучилась? — спросил он, обнимая.

— Да, — выдохнула она, уткнувшись в его грудь.

— Я тоже.

Он пах дорогим одеколоном и самолётом. Амина вдыхала этот запах и чувствовала, как внутри разливается тепло. Она была рада. Правда рада.

Ночью они занимались любовью. Марат был нежен, но требователен. Он брал её, шептал что-то на ухо, гладил волосы. Амина начала привыкать к его рукам, к его словам. Этой ночью она поймала себя на мысли, что не хочет просто лежать неподвижной куклой, и начала сама одаривать его поцелуями. Целовала неумело, но активно. Она старалась, выкручиваясь перед ним всем телом, подставляя грудь поцелуям, шею, спину.

А потом он оказался сзади, и она замерла. Почувствовала, как его пальцы раздвигают ей ягодицы, как он склоняется, как щекочет её там. Она хотела повернуться к нему, поскольку не верила, что это происходит на самом деле. Хотела, но не могла. И всё же он правда целовал её сзади, прямо между ягодицами, скользя языком между маленькой дырочкой и её горящим цветком. В голове отчётливо вырисовывалась эта картина, и с каждый мгновением ощущения только обострялись.

В какой-то момент Амина почувствовала странное нарастающее напряжение внизу живота. Оно росло, пульсировало, и вдруг взорвалось чем-то невероятным. Она закричала, выгнулась, вцепилась ногтями в край подушки.

— Вот оно, — услышала она его довольный голос. — Дождались.

Она лежала, тяжело дыша, и не могла поверить. Это было лучше, чем в книжках. Лучше, чем она могла представить. Яркий мир экстаза накрыл её всю целиком, и не отпускал ещё много мгновений. Она дрожала, прочувствовав каждый миг, каждый тик своего пульсирующего тела. О, как это прекрасно!

— Что это было? — спросила она шёпотом.

— Это называется оргазм, — Марат поцеловал её в лоб. — Добро пожаловать в мир взрослых женщин.

Она засмеялась вполне себе счастливо, удивлённо. Он прижал её к себе, и они уснули, переплетясь руками и ногами.

Утром Марат уехал снова. На этот раз на три дня. И Амина осталась одна, но теперь она знала, чего ждать от его возвращения. Она будет скучать, она будет ждать, и эта ночь повторится. Обязательно повторится.

Но дни тянулись слишком медленно. Катя была занята. Прислуга вежливо улыбалась, но держалась на расстоянии. Амина бродила по дому, по саду, и с каждым днём одиночество становилось всё невыносимее.

Однажды, гуляя, она снова встретила Руслана. Он поливал розы из шланга и, увидев её, улыбнулся.

— Скучаете? — спросил он.

— Скучаю, — призналась она.

— Хотите, покажу, как розы обрезать? Научитесь, хоть занятие будет.

— Хочу.

Он дал ей секатор, показал, какие ветки нужно убирать, какие оставлять. Амина старательно повторяла, и на какое-то время забыла о тоске. Пальцы пахли зеленью и землёй, солнце грело спину, и рядом был человек, который говорил с ней просто, без снисхождения.

— Спасибо, — сказала она, когда они закончили. — Вы очень добрый, Руслан.

— Да бросьте, — махнул он рукой. — Рад помочь. Заходите, если что. Я почти всегда здесь.

С этого дня они виделись часто. Амина приходила в сад чаще, находила Руслана, и они вместе работали или просто разговаривали. Он рассказывал о своей жизни, о работе, о том, как оказался здесь. Она слушала и чувствовала, что этот простой садовник понимает её лучше, чем кто-либо в этом доме.

Он не пытался к ней прикоснуться, не бросал многозначительных взглядов. Он просто был рядом. И этого было достаточно.

Но однажды, когда она помогала ему сажать новые кусты, их руки случайно соприкоснулись. Оба замерли. Амина подняла глаза. Руслан смотрел на неё, и в его взгляде было что-то новое, что-то, от чего у неё перехватило дыхание.

— Ой, извините, — пробормотал он, отдёргивая руку.

— Ничего, — прошептала она.

Они продолжили работу, но молча. И Амина чувствовала, что между ними что-то изменилось. Что-то, о чём нельзя говорить вслух, но что витает в воздухе.

В ту ночь она лежала в кровати в полном одиночестве и думала о Руслане. О его руках, таких сильных, жилистых, в мозолях, пахнущих землёй. О его голосе, спокойном, чуть хрипотцой. О его глазах, серых, с тёплыми искорками.

А потом пришла мысль, от которой ей стало жарко: «А что, если?.. можно просто помечтать? Представить себя рядом с ним?» Подумав об этом, она тут же прикусила язык до боли. На лице появилась самопроизвольная улыбка, но она тут же её убрала. За подобные фантазии в ауле её непременно закидали бы камнями.

Она прогнала её сразу же. Нельзя. Она замужем. Она жена миллиардера. Она не имеет права даже думать о другом мужчине. Даже в невинных мыслях, даже просто так. Ибо просто так не бывает.

Одновременно с этим она злилась на мужа. Марат не имел права оставлять её одну так долго. Только не после того, как она впервые прочувствовала чудесные искорки оргазма. Это несправедливо. Он подарил ей глоток счастья, и тут же исчез по делам. А как же она? Она же тоже человек. Запертая в клетке.

Но запретные мысли возвращались. И с каждым днём, с каждой новой встречей с Русланом, они становились всё настойчивее. Амина боялась смотреть на него дольше пары секунд, боялась первой начинать разговор, боялась быть замеченной в непристойном поведении.

А Марат всё не приезжал.

Глава 8. Искушение

Оказалось, Марат уехал не на три дня, как обещал, а на неделю.

В этот раз командировка была серьёзной, какие-то важные переговоры в Лондоне, потом в Дубае. Он звонил каждый вечер, и голос его звучал устало, но довольно. Дела шли хорошо. Амина слушала, отвечала односложно, и чувствовала, как между ними растёт расстояние. Не физическое, а какое-то другое, невидимое.

Она не говорила ему о Руслане. Не потому, что скрывала, а потому что нечего было скрывать. Они просто общались. Просто работали в саду. Просто сидели вечерами на скамейке у пруда, пили чай из термоса, который Руслан приносил с собой, и разговаривали обо всём на свете.

— А вы кем хотели стать, когда вырастете? — спросил он однажды.

— Я? — Амина задумалась. — Я никогда не думала. У нас не принято выбирать. Девушка выходит замуж, рожает детей, ведёт хозяйство. Всё.

— А если бы могли выбрать?

Она посмотрела на небо, усыпанное звёздами.

— Наверное, врачом. Или учительницей. Чтобы людям помогать.

— Хорошая мечта, — кивнул Руслан. — А я хотел стать лётчиком. В детстве. Даже в училище пытался поступить, но не прошёл по здоровью. Сердце шалит.

— А сейчас? Не хотите попробовать снова?

— Уже слишком поздно, — усмехнулся он. — Возраст не тот. Да и привык я к земле. Цветы, они ведь честнее людей. Не предадут, не обманут.

Амина посмотрела на него. В темноте его лицо казалось загадочным, чужим. И в то же время таким близким.

— Вас кто-то предал? — спросила она тихо.

— Было дело, — он отвернулся. — Жена. Сбежала с другим, пока я на вахте был. Вернулся, а дома пусто.

— Мне жаль это слышать, — прошептала она.

— Не жалейте, — он посмотрел на неё. — Я давно пережил. Всё к лучшему.

Они замолчали. Где-то в траве стрекотали сверчки, ветер шелестел листвой. Амина чувствовала, как от Руслана исходит тепло, и ей хотелось придвинуться ближе, прижаться, почувствовать его руки на своих плечах. Но это были только мысли, запретные, но о них никто не узнает, так что можно.

— Поздно уже, — сказала она, вставая. — Пойду я.

— Идите, — он тоже встал. — Спокойной ночи, Амина.

— Спокойной ночи.

Она пошла к дому, чувствуя его взгляд спиной. Сердце колотилось, в висках стучала кровь. Она знала, что между ними происходит что-то неправильное. Что она замужем. Что Марат доверяет ей. Что она не должна даже думать о другом.

Но мысли не слушались.

Ночью ей приснился Руслан. Они целовались в саду, под звёздами, и его руки гладили её тело, спускались всё ниже, ниже... Она проснулась вся мокрая, с колотящимся сердцем и жаром между ног.

— Да что же это такое? — прошептала она в темноту. — Прости меня, Марат. Приезжай скорее.

Но легче не стало.

На следующий день она избегала сада. Сидела в своей комнате, смотрела в стену, пыталась читать, но ничего не помогало. Образ Руслана по-прежнему стоял перед глазами.

К вечеру она не выдержала. Накинула лёгкое платье, выскользнула из дома и пошла к пруду. Руслан был там, как обычно сидел на скамейке, курил, глядя на воду.

— Не спится? — спросил он, заметив её.

— Не спится, — ответила она, садясь рядом.

Он протянул ей сигарету.

— Не курю, — отказалась она.

— Правильно, — он убрал пачку. — Вредно.

Они молчали. Тишина была напряжённой, звенящей.

— Послушай, Руслан, — начала она, но осеклась.

— Что?

— Ничего. Просто... спасибо вам. За всё. За то, что вы есть. Возитесь со мной тут, хотя у самого работы много. Я тут не здешняя. Много не знаю. А вы поддерживаете.

Он повернулся к ней. В темноте его глаза блестели.

— Амина, — сказал он тихо. — Вы умная женщина. Вы понимаете, что происходит?

Она тяжело вздохнула.

— Понимаю, — прошептала она.

— И что нам делать?

Она не ответила. Вместо ответа она потянулась к нему и поцеловала. Порыв, которому она поддалась, не обещал ровным счётом ничего. Она понимала, что больше не сможет общаться с ним никогда, и это было бы самым правильным решением. А раз так, то этот поцелуй был больше на прощание, чем чем-то большим.

Это был первый поцелуй не с мужем, и тем самым было до смерти страшно и волнительно одновременно. Губы Руслана пахли табаком и мятой, они были мягкими и настойчивыми. Амина закрыла глаза и провалилась в это ощущение.

Он отстранился первый.

— Не надо, — сказал он хрипло. — Не надо так. Вы замужем. Я простой садовник. Это ничем хорошим не кончится.

— Я знаю, — выдохнула она. — Но я не могу больше. Я схожу с ума в этом доме. А вы... вы единственный, с кем я могу говорить. С кем мне хорошо.

— Амина...

— Не надо ничего говорить, — она прижала палец к его губам. — Просто будьте сейчас рядом. Только сейчас. Потому что больше мы не сможем общаться.

Он вздохнул, обнял её, прижал к себе. Так они и сидели несколько минут, молча, слушая, как шумит сад, как запевают ночные птицы.

Утром Амина спустилась в холл. Катя уже хлопотала на кухне, удивленно взглянула на неё, но ничего не спросила. Амина поднялась прошлась по гостиной, выпила стакан воды из графина, потом снова поднялась наверх, легла на кровать и уставилась в потолок.

Вчера она переступила черту. Ещё не физически, но морально — уже да. И ей необходимо было во что бы то ни стало остановиться, иначе произойдёт что-то страшное. Она не понимала что с ней не так, что происходит, что ей движет. Она начала задыхаться от собственных мыслей, грязных и порочных, и сама себя боялась.

Поскорей бы вернулся Марат, и тогда обязательно всё придёт в норму.

Вечером позвонил Марат. Голос его звучал бодро, он рассказывал о Лондоне, о встречах, о том, как соскучился. Амина отвечала, улыбалась в трубку, а сама думала о другом. О серых глазах, о мозолистых руках, о поцелуе под звёздами.

— Я люблю тебя, — сказал Марат на прощание.

— Я тоже, — ответила она автоматически.

И не поняла, соврала или нет собственному мужу.

Глава 9. Греховное поведение

После того вечера у пруда Амина не спала пару ночей. Она ворочалась в огромной кровати, сбивая простыни, вставала пить воду, смотрела в тёмное окно и видела там только одно — глаза Руслана. Серые, с тёплыми искорками, они смотрели на неё из темноты, и сердце начинало колотиться где-то в горле.

— Господи, что же я делаю, — шептала она в подушку. — Я же замужем. Я жена. Меня мама учила...

Мама учила многому. Как стирать, чтобы вещи не линяли. Как печь лепёшки, чтобы они получались пышными. Как терпеть, когда муж приходит злой. Как молчать, когда хочется кричать. Но мама никогда не учила её, что делать, если внутри просыпается такое, отчего кровь стучит в висках, а между ног разливается тяжёлое, тягучее тепло.

На четвёртый день вернулся Марат.

Амина услышала шум машины и выбежала в холл, но на полпути остановилась. Она вдруг поняла, что бежит не от радости. Бежит, чтобы заглушить чувство вины. Чтобы доказать себе, что она всё ещё хорошая жена.

Марат вошёл уставший, но довольный. Обнял, поцеловал, пахнул самолётом и чужими городами.

— Соскучилась? — спросил он, вглядываясь в её лицо.

— Очень, — выдохнула она и сама поверила в это.

Ночью она отдавалась ему с такой страстью, какой сама от себя не ожидала. Она стонала, выгибалась, царапала спину, и всё это время представляла, что это не Марат над ней, а Руслан. Представляла его руки, его губы, его хриплый голос. Потом гнала эти мысли, и снова представляла. Как ни странно, но это только усиливало удовольствие, будоража воображение запретными помыслами.

Когда всё закончилось, и Марат, удовлетворённый, провалился в сон, Амина лежала с открытыми глазами и чувствовала, как по щекам текут слёзы.

— Прости меня, — шептала она в темноту. — Прости, мама. Прости, папа. Прости, Аллах, если ты есть.

Она не знала, к кому обращаться. В их семье верили в Бога, но как-то привычно, по-бытовому. Молились, когда случалась беда. Благодарили, когда всё было хорошо. А сейчас была беда. Самая страшная — внутри неё самой.

Утром Марат уехал снова. Дела в Москве, встречи, переговоры. Его жизнь текла по накатанной, и Амина в этой жизни была лишь красивым дополнением, деталью интерьера. Он чмокнул её в щеку на прощание и исчез за дверью, даже не оглянувшись.

Амина постояла в холле, прислушиваясь к затихающему шуму мотора. Потом медленно, словно во сне, вышла на террасу, спустилась в сад и пошла по дорожке к пруду.

Руслан был там. Он сидел на скамейке, курил и смотрел на воду. Услышав шаги, обернулся. На его лице мелькнуло что-то, не то радость, не то испуг, и тут же исчезло.

— Здравствуйте, Амина, — сказал он тихо.

— Здравствуй, Руслан, — ответила она, садясь рядом.

— Слышал, вчера хозяин приезжал. Он ещё тут?

— Как же. Снова куда-то умчался по делам. Не знаю когда снова его увижу.

Они молчали долго. Так долго, что солнце поднялось выше и начало припекать. Амина смотрела на кувшинки, на стрекоз, кружащих над водой, и чувствовала, как внутри разливается странное спокойствие. Рядом с ним было легко. Не нужно было ничего изображать, ничего скрывать. Он просто был.

— Я думал о вас, — вдруг сказал Руслан, не глядя на неё. — Все эти дни.

— Я тоже, — ответила она шёпотом.

— Это неправильно, — он докурил сигарету, затушил окурок в банку из-под кофе, стоявшую рядом. — Вы замужем. Я... я никто. Простой садовник. Если узнают, то меня тут же уволят. Вас...

— Что меня? — перебила она. — Со мной ничего не сделают. Я вещь. Дорогая вещь. Вещи не наказывают, их просто прячут подальше.

Он посмотрел на неё. В его взгляде было столько боли, что у Амины сжалось сердце.

— Не говорите так, — попросил он. — Никакая вы не вещь. Вы живая. Вы красивая. Вы... вы особенная.

— Особенная, — горько усмехнулась она. — Меня же купили, Руслан. Как козу на базаре. Заплатили отцу, и я перешла из рук в руки. Я сама никого не выбирала. Меня выбрали.

— Но вы можете выбирать сейчас, — он повернулся к ней, взял её руку в свою. — Вы имеете право на чувства. На желания. На жизнь, чёрт возьми!

Амина смотрела на их соединённые руки. Его ладонь была большой, тёплой, с мозолями от работы. Совсем не такая, как ухоженная рука Марата. Но в этой ладони было что-то настоящее, живое.

— Я боюсь, — призналась она. — Боюсь себя. Боюсь того, что чувствую. Меня учили, что это грех. Что женщина должна быть верной, покорной, молчаливой. А я...

— А вы — человек, — закончил за неё Руслан. — Вы имеете право хотеть. Имеете право быть счастливой.

— Счастливой? — она подняла на него глаза. — А можно быть счастливой, когда вокруг клетка?

— Можно всё, — неожиданно выдал он, и сжал её руку крепче. — Если найти того, кто откроет дверцу.

Он потянулся к ней. Медленно, давая возможность отстраниться. Амина не отстранилась. Она замерла, чувствуя, как его губы приближаются к её губам.

Поцелуй был нежным. Совсем не таким, как с Маратом. Тот целовал требовательно, собственнически, беря своё. Руслан целовал так, будто боялся разбить. Будто она была хрустальной.

Когда он оторвался, Амина поняла, что плачет. Слёзы текли по щекам, и она не могла их остановить.

— Прости, — прошептал он. — Я не хотел тебя расстраивать.

— Ты не расстроил, — она улыбнулась сквозь слёзы. — Ты... ты сделал мне хорошо. Очень хорошо. Просто я в первый раз в жизни чувствую, что меня... любят? Нет, не так. Что меня видят. Понимаешь? Видят настоящую.

В тот вечер Амина вернулась в дом другой. Она ещё не изменила мужу телом, но душой уже давно принадлежала другому. И это знание пугало и пьянило одновременно.

Ночью она снова думала о Руслане. О его руках, о его губах, о том, как он смотрел на неё. Она лежала в постели, гладила себя сама, пытаясь представить, что это его ладони касаются её груди, живота, спускаются ниже. В какой-то момент она поняла, что делает, и ужаснулась.

— Что со мной? — прошептала она в темноту. — Я схожу с ума?

Она попыталась молиться, но слова забылись. Попыталась вспомнить наставления матери, но они казались такими далёкими, чужими. В голове билась только одна мысль: «Я хочу его. Хочу, чтобы он был моим. Хотя бы на одну ночь».

Это было страшно. Это было неправильно. Это было... прекрасно.

Глава 10. Запретный плод

Марат уехал утром. Амина слышала, как заурчал мотор его машины, как стих звук за воротами, и в особняке снова наступила та особенная, звенящая тишина, которая стала её постоянной спутницей в последние недели.

Она стояла у окна в спальне, провожая взглядом исчезающий за поворотом автомобиль. В саду уже работал Руслан. Она видела его силуэт среди кустов, слышала стук секатора. Сердце ёкнуло, но она заставила себя отвернуться.

Не сегодня. Сегодня она не пойдёт в сад.

Слишком много мыслей крутилось в голове после того поцелуя у пруда. Слишком много чувств, которые она не могла объяснить. Ей нужно было время, чтобы разобраться в себе. Чтобы понять, что с ней происходит.

Она спустилась вниз, побродила по пустым комнатам, заглянула в библиотеку, полистала книгу, но строчки расплывались перед глазами. Мысли возвращались к Руслану, к его рукам, к его губам. И к тому, что между ними произошло.

— Амина, вы сегодня завтракать будете? — раздался голос Кати.

Горничная стояла в дверях столовой с подносом в руках.

— Не хочется, — ответила Амина.

— Надо, — настаивала Катя. — Вы и так мало едите. Худая стали, как тростиночка.

Амина улыбнулась. Катя была единственной, с кем она могла говорить просто, без оглядки на статус.

— Ладно, уговорила.

Она села за стол, налила себе чай, отломила кусочек круассана. Катя присела рядом, позволяла себе иногда, когда Марата не было.

— Скучаете? — спросила Катя.

— Скучаю, — призналась Амина. — Здесь так... пусто без него.

— Привыкнете, — вздохнула Катя. — Я сама сначала с ума сходила от тишины, когда только устроилась. А потом ничего, привыкла. Телевизор смотрю, в телефоне сижу.

— В телефоне? — переспросила Амина. — Это как?

Катя удивилась.

— Ну, в интернете. Сайты там разные, соцсети. Вы что, никогда не сидели в интернете?

— У нас в ауле его не было, — покачала головой Амина. — А здесь... Марат не разрешает пользоваться его компьютером, а своего у меня нет. Да и не знают как им пользоваться, если уж совсем честно.

Катя задумалась.

— А хотите, покажу? — предложила она. — В кабинете Марата Артуровича компьютер есть. Он всё равно не узнает, если мы аккуратно. Я покажу вам, что там и как. Это ж целый мир!

Амина заколебалась. Марат строго-настрого запретил ей трогать его вещи. Но с другой стороны, любопытство разгоралось с каждой секундой. Интернет. Она столько слышала о нём, но никогда не видела.

— А если всё же узнает?

— Да не узнает, — заверила Катя. — Мы быстро. Я покажу самое простое, и всё.

— Ну ладно, — решилась Амина. — Пойдём.

Кабинет Марата был огромным, с тяжёлыми дубовыми панелями на стенах, кожаными креслами и массивным столом, на котором стоял компьютер, большой, чёрный, с огромным монитором. Катя усадила Амину в кожаное кресло, включила компьютер. Экран засветился, загрузился рабочий стол.

— Смотрите, — начала Катя, водя мышкой. — Вот это рабочий стол. Здесь значки — программы. Если два раза нажать — открывается.

— Что нажать? — не поняла Амина.

— Вот левую кнопку мышки. Два раза быстро.

Амина попробовала. Значок открылся. Это была какая-то программа, в которой она ничего не поняла.

— Это неинтересно, — махнула рукой Катя. — Давайте я лучше покажу вам интернет. Вот здесь браузер. Нажимайте.

Амина нажала. Открылось окно, и она ахнула. Там было столько всего! Картинки, текст, кнопки, реклама.

— Это Яндекс, — объяснила Катя. — Тут можно искать всё что угодно. Хотите погоду посмотреть? Пожалуйста. Хотите — новости. Хотите — картинки всякие.

— Картинки? — заинтересовалась Амина. — Какие?

— Любые. Напишите слово вот тут в поисковике, и найдёте.

Амина смотрела на экран, и у неё захватывало дух. Это действительно был целый мир. Бесконечный, огромный, доступный всего лишь одним нажатием кнопки. И уж точно круче телевизора.