- -
- 100%
- +
— Дорогая, это тебе, — улыбаясь во весь рот, произнёс он, но почему-то при этом глядя прямо в камеру.
— Боже, ну нахрена надо было это показывать, — вновь зазвучал недовольный голос режиссёра в наушнике Корнея.
Ведущий Пилатов никак не отреагировал на слова режиссёра, неотрывно наблюдая за сюжетом на огромном экране. В кадре появилась пошарпанная кухня. Теперь Вадим и его толстая жена сидели за столом и мирно пили чай, изображая семейную идиллию. Камера то и дело переходила от них к бегающим по полу тараканам, затем снова на них и опять на облезлый пол. Зрелище было из ряда вон выходящим.
— Так мы проводим вечера, пьём чай и обсуждаем новости, — поясняла толстуха, снимавшему её оператору.
Вадим положил свою пухлую руку на ещё более пухлую руку жены, и снова посмотрел в упор в камеру, как бы вопрошая, правильно ли всё делает.
— Пусть мы живём и не богато, но зато душа в душу, — говорил он. — И никто нам больше не нужен. А по поводу денег, которые оставил нам отец, так не помешают. Будем теперь привыкать жить по-новому, так сказать, с размахом. Вот за это ему спасибо. От души!
На лице выступила самопроизвольная улыбка. Жена также сияла, глядя то на мужа, то на зрителей через призму огромного монитора.
Это было слишком жалкое зрелище. Нелли с трудом смогла взять себя в руки. Первым порывом для неё было внезапно покинуть это помещение, чтобы никто не смел изобразить её также как брата. Как они могли? Твари! — в душе негодовала она. Однако вспомнив об условиях завещания, с большим усилием сумела побороть в себе неприязненные чувства, вызванные сюжетом.
Тем временем голос редактора, стоявшего за спиной оператора, спросил Вадима:
— Что вы почувствовали, узнав о смерти отца?
Вадим задумался.
— Я его и не знал вовсе. Столько лет прошло. По правде говоря, я думал, что он давно уже коньки отбросил. Понимаете, в то время, когда мы виделись с ним, он уже выглядел не ахти. Я его запомнил осунувшимся, подавленным, с потерянным взглядом, понимаете? После того, как он покинул нашу семью, его как будто бы подменили. Это был уже другой человек. Он и приходил-то к нам всего пару раз. Да и то не к нам. — Тут он запнулся, обдумывая сказанное. — Короче, как сказала мать, папаша наш спился. Денег от него мы больше не видели. Алименты он не платил. Мать, вроде бы в розыск подавала, но из-за того, что его не могли найти мы и подумали, что, наверное, его больше нет в живых. Такие дела.
Следующий вопрос редактора остался вырезанным монтажёром. Вадим сразу перешёл к ответу, сидя в таком же положении на кухне в компании жены:
— Чего я жду от жизни? Денег жду, чего же ещё. — В этот момент он опять неприятно улыбнулся, оскалив редкие жёлтые зубы. — Раз уж так получилось, то хоть получу на старости лет моральную компенсацию. Я это заслужил. Может, если бы он тогда не упал на стакан, то всё было бы по-другому. И жили бы дальше, и нормальными людьми бы все выросли. А то вон как получилось. Хотя, если бы этого всего не было, то и наследства такого тоже могло бы не быть. Тут штука такая, не знаешь, как оно лучше.
Экран сменил картинку, поместив логотип передачи. Сюжет был окончен. Всё внимание зрителей снова вернулось к студии. Побагровевший от стыда и злости Вадим сидел скрючившись, в молчаливом негодовании взирая на потухший экран. В этот момент в его сторону были устремлены несколько сотен глаз, не считая тех, кто в ближайшее время посмотрит этот выпуск по телевизору. Впервые в жизни он чувствовал себя так паршиво.
Но ведущий Корней Пилатов не замечал изменившейся гримасы гостя. Он как ни в чём не бывало окинул тихую студию беглым взглядом, а затем снова повернулся к герою сюжета.
— Вадим, скажите, что вынудило вас принять тот образ жизни, который вы ведёте? Неужели уход отца настолько сильно повлиял на ваше восприятие действительности?
— Что вы имеете ввиду? — процедил сквозь зубы Вадим, словно испуганный зверь, загнанный в угол.
— Я имею ввиду, что те условия, в которых вы сейчас проживаете могли стать следствием ухода вашего отца из семьи? — повторил свой вопрос ведущий.
В студии повисла тишина. Нелли с ужасом смотрела на брата, который, казалось, окончательно замкнулся в себе. Никто из присутствующих не решался первым нарушить молчание. Наконец, Вадим произнёс тихим голосом, будто бы стараясь, чтобы кроме Корнея его никто не мог услышать:
— Вы сказали, что вырежете лишние моменты из передачи.
— Так и есть, — согласился Пилатов, не понимая к чему он клонит.
— Тогда уберите нахрен этот сюжет о моей семье. Я не буду принимать участие в передаче, пока вы не уберёте этот ролик из выпуска.
Пилатов был искренне удивлён. Он не ожидал такой наглости от гостя.
— Чего он там бубнит, Корней? — в сердцах негодовал режиссёр, сокрушая звук в наушнике ведущего. — Скажи ему, если не перестанет бубнеть, мы прекратим съёмку, отправим их домой, и они навсегда лишаться возможности получить наследство. Скажи ему! — нетерпеливо потребовал он.
Но умудрённый опытом Пилатов не спешил накалять обстановку в студии. Он хотел сделать по-другому, пойдя более хитрым путём.
— У нас за кулисами томится младшая дочь Виктора Долматова Вера! — как можно громче произнёс он. — Как сложилась её судьба на фоне богатства отца узнаем прямо сейчас. Встречайте, Вера Долматова!
Зал вновь разразился аплодисментами, что повергло в ступор Вадима. Он не знал, как быть в этой ситуации, однако видя, что по щелчку пальца всё внимание резко переключилось с него на Веру, решил остыть, попутно обдумывая складывающуюся ситуацию. Тем временем в зал с небольшой заминкой вошла Вера, всё так же растерянно озиравшаяся по сторонам. Нелли не на шутку забеспокоилась о её душевном состоянии, но видя, как к ней поспешил ведущий, ненадолго успокоилась.
— Здравствуйте, Вера. Проходите вот сюда. Устраивайтесь на диване рядом с братом.
Он заботливо проводил её к дивану, однако вместо того, чтобы сесть рядом с Вадимом, Вера почему-то переместилась на соседний диван. Вадим облегчённо вздохнул, понимая, что теперь какое-то время всё внимание студии будет приковано не к нему.
— Здравствуйте, Корней. Здравствуйте студия, — очень тихо, почти шёпотом произнесла женщина. — Я очень рада побывать у вас в гостях. «Семья» — это моя любимая передача. Я каждый вечер вас смотрю.
— И вот вы здесь в числе героев нашего ток-шоу! — торжественно поддержал её Корней в свойственной ему манере. — Спасибо, что пришли. Итак, Вера, что вы можете рассказать об отце? Каким его помните вы?
— Ну, папу я помню хорошо, несмотря на то, что я младшая дочь. Я помню игрушки, которые он нам покупал, как возил нас на речку, в парк. В принципе, я слышала всё, что говорил Вадим, и могу поддержать каждое его слово. Воспоминания об отце у меня двойственные. Раннее детство у нас было ярким, а вот дальше всё становилось только хуже и хуже. Наверное, у меня в душе всё-таки преобладает негатив к отцу, чем позитив. Не скажу, что он был таким уж плохим человеком, но его уход из семьи действительно стал для нас сильным шоком. Это изменило и нашу мать, да и нас тоже изменило.
На удивление Вера держалась гораздо лучше брата. Нелли чувствовала это, глядя на неё через призму монитора, висевшего на стене прямо перед её лицом. Если Вадим заметно нервничал, а после и вовсе сдулся под давлением неприятных вопросов ведущего, то Вера была наоборот воодушевлена присутствием в знаменитой студии. И Пилатов вовсе над ней не измывался. Они вели вполне ровный диалог. Со стороны казалось, что чем больше она говорила, тем свободней себя чувствовала. Видя это, средняя сестра немного успокоилась.
— Что вы почувствовали, когда спустя столько лет узнали о кончине отца?
— Шок, растерянность, пустоту. А вообще, я также, как и Вадим думала, что он давно умер. Во всяком случае я не сильно расстроилась. Правда. У меня больше двадцати лет не было отца, да и вообще мужской поддержки, так что я в ней попросту перестала нуждаться.
— И как сложилась ваша судьба? Семья, дети?
— Ох, Корней, я уверена, что вы знаете ответы на эти вопросы. Ваши корреспонденты пробыли у меня какое-то время, всё сняли, зафиксировали, так сказать. Живу я одна…
— Да-да, конечно. Уверен, после выхода этого выпуска возле вашего дома выстроится очередь из женихов, поскольку через несколько минут вы станете одной из самых завидных невест Москвы. А пока давайте лучше посмотрим, что сняли корреспонденты нашей передачи у вас дома. Внимание на экран.
Вера послушно заткнулась, устремив любопытный взор на огромный экран, висевший над их головами. Картинка снова пришла в движение, а из спрятанных в стенах колонок повалил звук.
Режиссёр снова припал к микрофону, обращаясь к Корнею:
— Слишком торопишься. Надо было чуть-чуть поиграть с ней, а потом неожиданно выдать сюжет. Как ты сделал с мужиком.
Пилатов прикрыл рот рукой и тихо произнёс в миниатюрный микрофон, прикреплённый на его одежде так, чтобы его не могли услышать в студии:
— Не учи отца детей делать. Я сам знаю, что лучше и как.
— Тогда дай мне остроту. Не хватает напряжёнки.
— Умей выжидать.
То, что увидели зрители в сюжете о Вере, повергло всех ещё в больший шок, чем после фильма о Вадиме. Десятки, а может и сотни бесхозных животных, которых она приютила дали такую ужасающую картинку, от которой мурашки забегали по коже. Её дом, похожий на валящийся барак был похож на убогое подобие наркоманского притона. Всюду грязь и разруха. Смрад, исходящий от животных, казалось, передавался прямо через экран в студию. Лица массовки исказились в неприятных гримасах. Толпа начинала возмущённо гудеть, и только Вера смотрела сюжет с нескрываемым удовольствием.
Похоже, у неё и правда не всё в порядке с головой, — пронеслось в голове у Нелли, с болью в сердце наблюдавшей за странной реакцией сестры.
9 глава. Забвение
Маленькую Веру воспринимали как чертёнка. В детстве она действительно была оторвой. Не любила соблюдать общепринятые правила поведения, предпочитая, скорее, сидеть на голове, нежели подчиняться пустым указаниям старших брата и сестры. Она была взбалмошной девочкой. Это передалось ей от матери, которая, по её же словам, в детстве вела себя точно так же. Вадим постоянно удручал маленькую сестру, показывая ей, что именно он главный в семье, когда отсутствовал папа. Нелли же постоянно приходилось за неё заступаться, вступая с братом в неравное противостояние.
Однажды она вместе с другом Ваней, которому на тот момент было столько же лет, сколько и ей, решили приютить маленького бездомного котёнка. Увидев взъерошенный комочек шерсти, одиноко болтавшийся по детской площадке, они сначала его как следует подкормили, а затем тайком перенесли на лестничную площадку, поместив в домик, сделанный из обычной катонной коробки. Так у маленького котёнка появилось своё собственное жилище.
Несколько раз в день Ваня и Вера по очереди навещали маленькое существо, всякий раз принося с собой что-нибудь из съестного. За котёнком следили и другие дети, но настоящими опекунами всё-таки считались именно они. Кто-то даже умудрился повесить ему на шею красную ленточку, что выделяло его из общей массы котят, шастающих вблизи их дома. Ни Вадим, ни Нелли об этом ничего не знали. Это был секрет, тайна, которую ни в коем случае нельзя было раскрывать. И так длилось почти две недели.
Местная ребятня, естественно, знала о существовании мелкого питомца на лестничной площадке. Да и Вадим часто слышал по ночам слабый писк из подъезда, проникавший через тонкие панельные стены его спальни. Через какое-то время он обо всём узнал. Сговорившись со средней сестрой, они решили проучить непослушную сестрицу, использовав в качестве шантажа того самого котёнка. На следующее утро, когда дети снова пришли к самодельному домику оказалось, что он был пуст. Истошный плач маленькой Веры распространился на весь подъезд. На звуки плачущей сестры пришёл Вадим.
— Чего ревёшь, дурёха? Весь подъезд на уши подняла, — недовольно фыркнул подросток, дёрнув её за плечо. — Что у тебя случилось, говори давай?
Сквозь слёзы девочка попыталась объяснить старшему брату о том, что произошло, но из-за непрерывного рыдания слов было почти не разобрать.
— Я тебя не понимаю. Говори нормально, — грубо потребовал Вадим, с серьёзным видом нависая над сестрой.
Но девочка никак не могла остановиться, истерично всхлипывая при каждом вдохе. Тогда он обратился к Ване, который приник к стене:
— А ты чего тут скребёшься? Видишь, что с малой сделал? Говори, чего ревёт.
Ваня не мог произнести ни звука. Ещё когда фигура Вадима возникла на лестнице, он заметил, что на руке у него висело странное украшение, от которого он не мог никак оторвать взгляд. Яркая красная ленточка свободно болталась на его кисти. Именно на неё мальчик молча и указал. Увидев перед собой протянутую руку с выпученным в его сторону указательным пальцем, Вадим с силой ударил по ней кулаком.
— Я тебе шшяс палец твой сломаю! — зло прошипел он, озирая мальца сверху вниз. — Устроили тут притон домашних животных. Всю площадку пообсцыкали. И ночью пищит как резаный.
— Что? — не поверила своим ушам Вера. — Так это всё ты сделал, — сквозь слёзы произнесла она, и тут же потребовала: — Отдай его! Отдай!
Она с силой вцепилась в руку брата, намереваясь содрать с кисти красную ленту, но тот резко одёрнул руку, отчего девочка пошатнулась и чуть не упала.
— Всё. Поигрались и хватит. Нет больше вашего котёнка. Его Нелли в канаве утопила.
— Не правда! Отдай! Отдай! — продолжала реветь девочка, пытаясь снова и снова выхватить красную ленту из руки брата.
Но он как будто специально издевался над сестрой. То корчил дразнящую гримасу, то показывал язык, то болтал красным матерчатым локоном перед её лицом, ясно давая понять, что все они находятся полностью в его власти. А девочка продолжала сокрушённо реветь, не переставая делать попытки выхватить заветный лоскуток.
— Никому ты не расскажешь. Мама тебя слушать не станет, а папы больше нет.
И тут неожиданно ему в руку вцепилась чья-то младенческая рука. Ловко сорвав ленту с кисти Вадима, Ваня тут же передал её девочке, а сам хотел было ломануть наверх в квартиру, но сильная рука подростка остановила дерзкого смельчака.
— Ах ты чёрт! — в бешенстве взревел Вадим, подтягивая его к себе за воротник.
— Беги! — в отчаянии крикнул Ваня, изо всех сил пытаясь вырваться из рук подростка.
И девочка тут же понеслась вниз по лестнице, сжимая в кулачке красную ленту, с таким трудом добытую в неравной схватке со старшим братом. А Ваня остался там, получая удары от четырнадцатилетнего подростка. И как больно ему не было в тот момент, он ни на секунду не пожалел о том, правильно ли поступил.
Сопротивляться было бесполезно. Вадим превосходил Ваню на полторы головы, да и разница в возрасте была слишком велика. Мальчик молча терпел летящие на него удары, слабо прикрывая голову руками. Так он и стоял, прижавшись к стене, съёжившись, в ожидании очередного страшного удара от разъярённого подростка. Через какое-то время он и вовсе опустился на пол. Стерпев ещё несколько оплеух, вдруг тяжело задышал. На холодной плитке показались багровые капли крови, сочащиеся из его носа. И тут забияка Вадим отступил, решив, что на сегодня с него хватит. Однако если на сегодня он закончил, это ещё не означало, что завтра избиение не повториться. И он повторилось.
В этот день маленькая Вера не решилась пожаловаться на брата маме. Не то чтобы она этого не хотела, просто мать была не в состоянии выслушивать претензии дочери. Она была смертельно пьяна, как и днём ранее, как и днём позже. Она уже целую неделю не слезала со стакана, ровно с того дня, как ушёл муж Виктор. И это было только началом падения семьи Долматовых.
***
Пока зрители в зале охали и ахали от удручающей картинки на экране, закадровый голос ровно читал текст:
— На этих кадрах вы видите нечеловеческие условия, в которых уже много лет проживает дочь американского миллионера русского происхождения Вера Долматова. По признанию самой Веры, такую жизнь она выбрала сама, поскольку все родственники от неё отвернулись, а богатый отец так никогда и не интересовался ею. Трудно поверить, но девушке всего тридцать два года, хоть и выглядит она на все сорок плюс. Тяжёлые условия проживания сделали из неё мученицу, ищущую отдушину в спасении бездомных животных.
На экране появилась Вера. Сидя на колодке для колки дров, она говорила, глядя прямо в камеру:
— Это жильё мне выделили после учёбы. Я являюсь сиротой, а сиротам положено своё жильё. Вот администрация мне и выделила этот барак. Тут конечно же окраина, даже отшиб, можно сказать, но я не жалуюсь. Живу тут уже почти пятнадцать лет. Как-то так. — Кадр поменялся. Теперь Она сидела в другой позе. — Туалет на улице. Ванной в доме нет и никогда не было. Все гигиенические процедуры приходится выполнять на улице. Если сильно холодно, то обхожусь без них. За столько лет привыкла уже…
Она всё говорила и говорила, повергнув студию в тихий ужас. Даже Корней Пилатов отложил в сторону свои картонные листки-подсказки и молча взирал на происходящее действо в сюжете их съёмочной группы. Сотни облезлых кошек, грязь и трухлявая мебель — это были слишком плачевные условия для жизни одинокой женщины, что и вызвало такую волну возмущения в студии. Как только сюжет подошёл к концу, он вынужден был успокоить негодовавшую массовку.
— Студия, тишина! Тишина, я сказал! — повысив голос, потребовал Пилатов.
Постепенно люди стали смолкать. Вадим угрюмо уставился на сестру, а она как ни в чём не бывало улыбалась всем, чей взгляд ловила на себе.
— Могла бы и прибраться, — с вызовом в голосе прошипел брат. — Живёшь в каком-то сарае.
И его слова услышал каждый, кто находился в этот момент в студии. И снова посыпались недовольные возмущённые возгласы из зала, но только теперь все они были адресованы не Вере, а в сторону Вадима. Пилатов беспомощно замахал руками.
— Дай уже кому-нибудь из них микрофон. Пусть выпустят пар, — велел режиссёр.
Корнею ничего не оставалось делать, как последовать его совету. Он подошёл к галдящей толпе возмущённых зрителей и протянул усатому мужчине в белой футболке свой золотистый микрофон.
— Я хочу сказать этому мужчине, который позволяет себе так критично отзываться о родной сестре, что прежде всего та ситуация, в которой она оказалась, это и его вина тоже. — Несколько человек поддержали его слова аплодисментами, и тогда, приободрившись, мужчина продолжил. — Только что мы все смотрели сюжет о том, как проживает он со своей дорогой супругой. И знаете что? Его квартира мало чем отличается от жилища этой женщины. Там такой же бардак, извините за выражение, — срач, грязь под ногами, немытая посуда и прочее, прочее, прочее. И у него ещё хватает наглости что-то говорить в сторону сестры. Уму не постижимо.
Он ещё хотел что-то сказать, но ведущий вернул микрофон на место и, поднявшись на пару рядов выше, протянул его пожилой даме, которая также неистово негодовала от реплики Вадима.
— А вы что скажете? Вы тоже считаете, что старший брат не имеет права критиковать сестру?
— Да посмотрите же на него. Алкаш, вылитый алкаш. У него вместо одежды на теле какая-то непонятная ткань. Губы дрожат, глазки бегают. Он ещё хуже её. И ещё рот свой открывает. И вообще, какая жизненная несправедливость, Корней. Какое им наследство? Они его либо на водку спустят, либо отдадут мошенникам. А ведь на эти деньги сколько можно было бы спасти больных детей? Это ж надо так…
— Ну, это уже не нам с вами решать, — произнёс Пилатов, возвращая микрофон себе. — Такова была воля усопшего, тем более родного отца.
Но женщина привстала, несогласная с мнением ведущего. Видя напор, с которым она к нему потянулась, он снова даль ей слово.
— Не соглашусь с вами, Корней. Если бы их отец, тот самый долларовый миллионер увидел до какого состояния довели себя его дети, то вряд ли бы захотел оставлять им свою имущество. Это ж какими людьми надо быть, чтобы так убого проживать свою жизнь? Стыда у вас нет, дорогие мои. Не заслужили вы такой радости.
Толпа громко зааплодировала, поддержав слова женщины. Корней, решив, что для начала достаточно, поспешил спуститься вниз к гостям. Вадим бестолково окидывал тучным взглядом шумную толпу. Он искренне не мог понять, чего они так возбудились. Решив на время прикусить язык, он скрестил на груди руки и откинулся на спинку дивана, приняв позу обиженного ребёнка. В это время Вера хлопала в ладоши вместе с остальными. Она до конца не понимала суть творящегося балагана, поэтому делала то же, что и остальные.
— Вам есть что возразить, Вадим? — спросил ведущий, вернувшись на исходную позицию.
— Я ничего не буду говорить. Я понял, вы это специально подстроили. Хотите закатить шоу. Что ж, не буду вам мешать.
Толпа возмущённо загудела, и Корней в очередной раз поднял руку вверх.
— Тишина в студии! — Он терпеливо выждал пока последний возмущённый зритель не смолкнет, и только потом продолжил, вернувшись к Вере: — Вера, кого вы вините в том, что оказались в таких неприглядных условиях? Мы видим, что условия, в которых вы оказались, просто катастрофичны. Что вы можете сказать по этому поводу?
— Мне некого винить, Корней. Ни брата, ни сестру. Мы уже давно стали сами по себе, ещё с тех самых пор, как оказались в детском доме.
— К детскому дому мы ещё вернёмся. Но, всё же хотелось бы уточнить: вы, ваш брат Вадим и средняя сестра Нелли. Все ли из вас оказались в таком бедственном положении, или кто-то живёт чуть лучше?
Тут женщина слегка задумалась.
— Но ведь скоро всё изменится, правда? Мы ведь теперь миллионеры.
В студии повисла гробовая тишина. Ни ликований, ни возмущений слышно не было. Да и что можно было возразить? Вера глупо улыбалась в то время, как Пилатов обдумывал следующий вопрос.
10 глава. Расспрос с пристрастием
Находясь в комнате ожидания для гостей программы Нелли отчётливо понимала, что всё происходящее по ту сторону экрана никак не вписывалось в её представление о том, как должно было быть. А может всё так и было запланировано? Может быть всё идёт по заранее написанному плану? Во всяком случае это никак не умещалось в голове. И этот ужасный сюжет о Вадиме, представившего его публике как отпетого тунеядца и пройдоху. И тот страшный ролик про дом Веры, который больше походил на фильм ужасов, нежели на что другое. Что же будет дальше? Они ведь ещё не показали сюжет про неё.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.