- -
- 100%
- +
Павел
Мы с Марком сидели у камина, выпивали дохералетний виски, который я открыл в честь приезда друзей.
От огня тянуло приятным теплом. С кухни раздавалась музыка и детский голос — Катя, жена Марка, и Оля, её подруга, пытались накормить малышей ужином. Мой обычно пустой дом наполнился теплом и уютом.
— Дети — это так громко, — усмехнулся я, отпив виски.
— Тебе пора своих завести.
— Ну уж нет.
— Ты всё грустнее и грустнее с каждой нашей встречей, — хмыкнул Марк, жахнув оставшийся в стакане виски одним глотком.
— Зато и нулей на счету становится больше с каждым вашим приездом, — ответил я, не отпираясь от правды.
Последние три года работы у меня было... скажем, много.
Не то чтобы я был вынужден зарабатывать на жизнь, я заработал достаточно уже на пару безбедных жизней, но по инерции продолжал добиваться всё больших и больших результатов.
— И зачем они, если не хочется их тратить?
— Рабочие места, развитие инфраструктуры маленького города, развитие внутреннего туризма, да и так… пригодятся.
— Я раньше тоже убивался бизнесом, пока Катю не встретил и чуть не потерял. После этого как-то немного остыл. Захотелось сместить внимание. Большую часть вопросов делегировал менеджменту. С тех пор моя главная проблема — находить хорошие кадры.
— У меня везде всё делегировано, только всё равно приходится проверять работу.
— Ага, строить беседку своими руками это ты называешь делегирование? А дрова колоть? Не мог с лесопилки заказать колотые?
— Это хобби, — нахмурился я.
— Это твой способ забуриться в пещеру и не смотреть по сторонам.
— Зачем мне смотреть по сторонам? — я приподнял одну бровь.
— Затем, что баба тебе нужна, Паша. При чем не на один раз, а такая, чтобы захотелось мир положить к её ногам, — он улыбнулся глядя на пламя.
Я скривился.
— Никто мне не нужен.
Марк хмыкнул, а у меня зазвонил телефон. Я удивлённо посмотрел на немецкий номер.
— Да? — спросил безэмоционально.
— Паша, это Богдан.
Брат? Мы со старшим братом не разговаривали лет сто. Поругались как-то, деля наследство, оставшееся от родителей, и разошлись как в море корабли. Он занимался международными грузоперевозками, а я глэмпингами и инвестициями.
— Мне нужна твоя помощь. Мы с Олей в Моабите, это следственный изолятор под Берлином. Скоро будет очень-очень большой скандал. Думаю, ещё пара дней и всё это разнесётся по журналистам. У Оли в Челябинске осталась дочь. Можешь её спрятать на время, пока всё не уладится?
— Какого хрена, Богдан? Я годами не слышал твоего голоса, а тут вдруг такие просьбы.
— Она не виновата в моих грехах. А просить мне больше некого, — сказал брат. — Поможешь или нет?
— Имя и адрес, — только и прорычал я.
Когда мы закончили диалог и я задумчиво опустил руку с сотовым на колени.
— Кажется, у тебя начинается новый жизненный виток, — засмеялся Марк.
— Это вряд ли.
Но я всё же допил виски залпом.
Злата
Я вышла из тёплого салона дорогого такси и сразу же почувствовала аромат соснового леса и вечерний холод лета, которое намекало, что ничего не может длиться вечно. Поёжилась.
Неужели теперь я буду жить здесь? И как долго?
Водитель помог достать чемодан от Гуччи и рюкзак от Прада из багажника. Это теперь всё, что у меня есть.
Я поблагодарила мужчину и он уехал, оставив меня у ворот глэмпинга “OZERO”.
Я честно попыталась поднять чемодан, покатить по насыпной дорожке, но удалось лишь поволочь его. Ну как удалось. Я, по крайней мере, сдвинула его с места.
Попытавшись ещё раз, я подумала, что Гуччо Гуччи бы упал в обморок от того, как обращаются с вещью, созданной его модным домом. Я всё же оставила сумки и подошла к воротам налегке. Нажала на значок звонка. Ворота отъехали в сторону.
Прекрасно, значит, мне никто не поможет?
Красной дорожки с шампанским я не ожидала, но хотя бы что-то.
Вздохнула и водрузила рюкзак на плечи и снова предприняла попытку сдвинуть чемодан с места.
— Добрый день, Злата! — сказала блондиночка лет сорока, подходя ко мне и оглядывая с ног до головы.
На ней был свитер, а поверх него качественный поварской фартук с логотипом глэмпинга. Она повар? Почему дядя послал за мной повара?
— Здравствуйте, мне нужна помощь с вещами, — ответила я, расправив плечи и немного задрав нос.
— Пал Палыч мог бы помочь, но он сейчас занят, так что придётся обойтись собственными силами, — сказала женщина вежливо, сбивая с меня остатки гламура.
Я растоптана. Унижена. А теперь ещё и чемодан придётся тащить самой.
— Я принесу сумку, переложим самые тяжёлые вещи в неё, — сказала женщина и подала мне руку для рукопожатия. — Аня.
— Злата, — сказала я, но улыбнуться мне всё равно не удалось.
После того, как родителей аррестовали, а меня судебные приставы выставили из дома, было как-то не до вежливых улыбок.
— А мой дядя… — сказала я, даже не зная, что именно хотела этим выразить.
— Я сказала ему, что вы приехали. Думаю, он подойдёт, когда освободится.
Я кивнула. Аня ушла за сумкой, а я села на свой неподъёмный чемодан от именитого модельера.
Шикарный приём. Я всхлипнула.
Мы с дядей никогда не встречались. Мой отчим давным давно поругался со своим младшим братом, и они не общались. Но сейчас именно он пришёл мне на помощь. Все отвернулись, а он позвонил мне сам и сказал, что я могу приехать. Заказал комфортное такси, оплатил дорогу. А ведь у меня не было денег даже для этого! Приставы всё отобрали, а счета заблокированы.
Надо придумать, как я могу его отблагодарить.
Я услышала звук ломающихся веток, повернулась и увидела мужчину с шикарным прессом, выходящего из леса.
Он сложил свою футболку в несколько слоёв и подложил под тяжёлое бревно у себя на плече. От этого человека исходила опасность. Он одновременно притягивал и отталкивал.
Капельки пота стекали по его груди. И я. Я тоже медленно стекла на дно своей порядочности, внезапно представив, как его сильные руки обвивают мою талию.
Я тут же отвела взгляд!
Он прошёл мимо, скользнув по мне безразличным взглядом. Даже слишком безразличным.
А у меня рот немного открылся от вида сзади. Да ещё несёт себя так, будто хозяин, а не разнорабочий. А кто ещё мог нести сухостой из леса? И это же сколько надо работать, чтобы обладать таким телом...
Господи, и о чём я только думаю?
Моя жизнь разрушена, родители в тюрьме, друзья от меня отвернулись, мой парень меня бросил, а я заглядываюсь на незнакомого мужчину.
— Пал Палыч, куда Злату поселить? — спросила Аня, спешащая ко мне с пустой сумкой.
От лица отхлынула кровь.
Только не говорите, что это и есть брат моего отчима!
Глава 2 Ловля мышей и другие обязанности
Павел
Я сгрузил очередное бревно для домика на дереве и проследил взглядом за тем, как моя названная племянница тащит свой баул к домику администрации.
Блондинка с бледной кожей, глаза зелёные и большие, губы сочные. Такая маленькая, её талию под этим слишком большим пиджаком, наверное, можно обхватить руками и пальцы сомкнутся. Маленькая да удаленькая. Смотрела на меня так, будто прямо сейчас растечётся по асфальту.
Аня ушла вперёд, а девочка пыхтела и злилась в своём пиджаке, но тащила вещи.
— Пал Палыч, ну помогите ей, — сказала мне горничная Света.
Она с неизменным коричневым пучком на голове проходила мимо, неся принадлежности для уборки — собиралась очистить домик после недавно уехавшей семейной пары.
Вообще-то я всех спешно переселил на другую базу с повышением класса проживания, чтобы мы здесь остались одни. Ещё не хватало, чтобы журналисты прознали, что дочка самых обсуждаемых налоговых преступников последних лет прячется здесь.
— Вот ещё, пусть учится сама решать свои проблемы, — ответил я, возвращаясь к своему делу.
— Это процесс постепенный, Пал Палыч. Помогите. Она же сейчас развалится, — на последней фразе Света хохотнула.
И правда. Ручка у чемодана блондиночки отвалилась, и баул упал ей в ноги.
Девочка подняла руки вверх и в шоке уставилась на свои вещи. Будто у неё никогда ничего не ломалось. Смешная.
Я вздохнул и пошёл в сторону избалованной племяшки.
— Проблемы?
Она зло посмотрела на меня.
— Да, — сказала резко и грубо.
Я приподнял одну бровь. Будет дерзить, отправится спать в собачью будку.
— Буду благодарна, если поможете, — добавила она с ещё более недовольным лицом.
Я усмехнулся и поднял чемодан за другую ручку. Мы пошли к коттеджу администрации.
— Можешь называть меня Пал Палычем, — сразу обозначил я.
— Злата.
— Я в курсе.
Больше мы не говорили до самого двухэтажного бревенчатого дома с просторной верандой.
Мерзкая девчонка. Мерзкая, но красивая. Давно таких красивых не видел.
Ничего, жизнь на природе выбьет из неё дурь. Я пообещал брату, что присмотрю за ней, я сдержу обещание.
— О, Пал Палыч, здравствуйте! — улыбнулась Аня, открывая нам дверь.
— Тебе сюда, — позвал я Злату, подходя к лестнице.
Мы поднялись наверх и подошли к открытой комнате.
Я поставил чемодан посередине и резво обернулся, а девчонка тут же впечаталась мне в голую грудь. Надо бы одеться.
— Располагайся, — сказал я, ловя её за плечи. — Обед через час.
Мы попытались разойтись, но снова столкнулись. Я отодвинул её в сторону. Получилось грубовато.
Такая маленькая, ниже меня на две головы. И хрупкая. Кажется, сожмёшь немного и она рассыпется.
— Спасибо, что позволили приехать, — прилетело мне в спину.
Уже беззлобно.
Я обернулся. И усмехнулся. Как, наверное, этой избалованной фифочке тяжело благодарить.
А потом ушёл.
Злата
Дверь за ним закрылась. Я села на кровать всё ещё переваривая новость, что мой дядя настолько... ну... горяч.
Я отогнала навязчивые мысли о рельефных мышцах и чувстве опасности, возникающем где-то внизу живота при одном взгляде на этого мужчину.
Оглядела интерьер. Неплохо. Очень даже. В любом случае, это лучше чем вокзал или хостел.
Я смаргнула набегающие слёзы — вспомнила, как отказывали мне “друзья”, когда выяснилось про родителей, а мне некуда было больше идти. Как я набирала номер за номером, руки тряслись, к горлу подкатывал ком, а они просто не брали трубки. Заблокировали мой чёртов номер!
Я даже думала сначала, что дело в телефонной связи, может что-то сломалось, не работает, но нет… Просто это моя жизнь сломалась и больше не работает.
Даже Виталик!.. Конечно я не чувствовала к нему какой-то великой любви, но у нас всё было хорошо. Мы собирались съехаться!.. До того, как я оказалась помехой его репутации.
— Твои родители перешли грань, Злата. Ты же знаешь, что я медийная личность, моя карьера может пострадать, если мы продолжим общаться.
Во рту стало кисло от предательства.
Я сняла пиджак, встала и начала ходить по комнате.
Хорошо, что дядя разрешил приехать. Теперь у меня есть место, чтобы определиться, как дальше жить.
Выдохнула.
Дядя. А я приняла его за разнорабочего. Да как я вообще могла это подумать? Все его жесты, походка, то как он приподнимает бровь... Не-е-ет. Разнорабочим здесь и не пахнет.
Сколько ему вообще лет? Я думала ему лет сто, а он просто в афигенной форме. Такие мышцы… Я сглотнула и зашла в туалет, чтобы умыться и отогнать непрошеные мысли. Но я даже не успела включить воду, как все мысли напрочь отогнались сами собой!
Мышь! Крыса! Крот! Кто бы это ни был, но мой крик, наверное, стало слышно с Марса.
Дядя пришёл быстрее, чем я успела вылететь из комнаты. Я задрала руки в приступе чистой паники и сиганула мимо него к кровати. “Оно может забраться на матрас?” — единственное, что меня интересовало в данный момент.
Пал Палыч вышел из ванной с ухмылкой.
— Столько визга из-за мышки? — спросил он, скрестив руки на груди и внимательно рассматривая меня.
Уже в футболке. А жаль.
Я одёрнула задравшуюся майку.
— Я боюсь мышей, — сказала срывающимся голосом. — До одури боюсь мышей.
— Я вижу.
— Она ещё там? — спросила я, а у самой всё ещё мурашки бегали по коже.
— После такого визга она вряд ли заглянет ближайшие пару часов.
— А потом?..
Он наклонил голову.
— Я не в курсе, какое у неё расписание.
— Здесь есть ещё мыши? — спросила я, пытаясь успокоить грохочущее сердце.
— Это лес. Естественно, здесь есть мыши. Из какого муравейника ты вылезла, что не знаешь таких элементарных вещей?
— У вас что, антисанитария?
Я серьёзно не понимала. До сегодняшнего дня я даже не знала, что так боюсь чёртовых мышей! Потому что никогда их не видела. Всю жизнь я прожила в центре города-миллионника, а последние пять лет в стометровой квартире модного жилого комплекса.
До вчерашнего дня. Вчера меня выселили из дома и всё отобрали.
— Успокойся, давай руку!.. — сказал он и потянул меня за запястья, призывая спуститься с кровати.
Я упиралась, боясь, что на меня напрыгнет мышь, но Пал Палыч не стал беречь мои чувства, просто потянул сильнее. Одно властное движение, в которое он не вложил, наверное, и сотой доли своей силы, как я неуклюже почти свалилась… прямо ему в объятия. Его губы оказались в аккурат у моей груди.
— Трусиха, — сказал негромко и поставил меня на ноги. — Я установлю ловушку после обеда. Иначе ты своими криками не только мышей распугаешь, но и вообще всех живых в радиусе километра.
— Хорошо.
— А теперь пошли, расскажу тебе о твоих обязанностях.
— Обязанностях? — переспросила я недоумевая.
— У меня здесь нет бездельников. Хочешь жить на базе — привыкай работать, — сказал он и вышел из комнаты.
Я закрыла рот и последовала за ним. Знала ведь, что ничего не бывает просто так...
_____________________________________
Уххх какая история нас ждёт. Злата и Паша ещё пощекочут нервы и друг другу, и нам с вами!)
Не забудьте, пожалуйста, поставить звёздочку и положить книгу в библиотеку!
Глава 3 Грязные тарелки и другие неприятности
Злата
Мы вышли в коридор, там нас встретила Аня.
— Ужин готов, — сказала она, приятно улыбнувшись.
— Ясно, — хлопнул в ладоши Пал Палыч, возвращая себе безразличное выражение лица. — Значит, потом разберёмся с обязанностями. Поешь и переоденься, — сказал он, осматривая меня с ног до головы, затормозив на вырезе моей майки.
Я нахмурилась. Во что же мне надо переодеться? Я была в костюмных брюках и майке, пиджак сняла. Это мой любимый лук в городе! Вздохнула. Ладно, да, здесь он выглядит как-то странно. Не вписывается.
Окей, я же не глупая, надо измениться — я изменюсь. Только бы разобраться в какую сторону.
Пал Палыч ушёл, а я отправилась за Аней вниз, в кухню.
— Он всегда такой? — спросила я вполголоса.
— Какой? — усмехнулась она.
— Нуу… без эмоций.
— А… — протянула она, — Да, он угрюмый. Улыбается только когда Катя приезжает.
Это “Катя” необъяснимо кольнуло меня тонкой иголкой где-то внутри.
— Ну может теперь начнёт улыбаться, — хмыкнула Аня и подмигнула мне.
Естественно я не стала спрашивать, что это за Катя. С какой стати? Это меня не касается. И я не имею ни малейшего права лезть в его личную жизнь.
Когда Аня налила мне борщ и плюхнула ложку сметаны прямо в тарелку, я постаралась не кривиться.
Пошерудила ложкой туда сюда, но пересилила себя и съела то, что дали. Оказалось очень вкусно.
— Спасибо, — сказала и даже выдавила улыбку.
Аня непонимающе на меня посмотрела.
— Что не так?
— Ничего, — ответила я, маскируя своё недовольство.
— Почему ты так странно себя ведёшь?
— Как? — спросила я снова с высокомерным выражением лица.
Кажется, я переоценила свои возможности. От моего прежнего образа жизни будет не так легко отвыкнуть. Что я могу поделать? Моё высокомерие — защитная реакция на любую опасность. В компании, в которой я росла, открытость считалась слабостью.
— Как будто ты королева, которая попала в хлев с животными, — откровенно агрессивно сказала Аня.
— Я не… — я осеклась.
Да, именно так я себя и вела.
— Просто не привыкла к такому, — я обвела глазами комнату.
— Какому? — пытливо спросила Аня.
— Не…идеальному, — ответила, наконец, я. — Мне всю жизнь готовил шеф повар, которого бесило, если сметана неровно лежала в соуснице, которая подавалась вместе с маленьким кусочком хлеба и ножичком для намазки, — призналась, горько усмехнувшись.
Аня хмыкнула.
— Если тебе нужен ножичек для намазки, то поищи его в кухне, хотя сомневаюсь, что он там есть. Ты быстрее пилу найдёшь в этом месте. Или топор, — беззлобно сказала она и пожала мне плечо. — Мне пора бежать.
Она сняла фартук, повесила его на крючок и вышла из домика.
Я встала и обследовала кухню. А это может быть даже весело. Меня всегда оберегали от ручной работы, от настоящей жизни, честно говоря. А здесь такая возможность испытать всё по полной программе.
Холодильник, плита, духовка, микроволновка. Я начала открывать шкафы в поисках посудомойки.
— Да где же она?..
— Что ищешь? — сказал Пал Палыч и я вздрогнула от неожиданности и ударилась головой о дверцу шкафа, который не успела закрыть.
— Какая же ты пугливая, — усмехнулся… дядя. — Боишься мышей, звуков моего голоса, чего ещё?
Я плотно сжала губы, не собираясь отвечать на провокацию.
— Теперь и говорить боишься? — спросил он с сарказмом.
— Нет, — ответила я резко.
— Если ты поела, то убери за собой и пошли.
Я прошла мимо него, взяла со стола тарелку и ложку, которые использовала и вернулась на кухню. Поставила посуду в раковину, не зная, что ещё с ней сделать. И повернулась к Пал Палычу.
— Я не нашла посудомойку, — сказала, кривя губами.
— Потому что её здесь нет, — ответил он.
Подошёл ко мне, взял за руки встав со спины и начал управлять ими, дыша мне на ухо. Я совсем растерялась. Совсем-совсем.
Пал Палыч взял губку моей рукой вылил на неё немного средства для мытья посуды, сжал мои пальцы на губке, вспенил её. Чёрт. Это было так откровенно и пошло! Он показал, как вымыть тарелку. Только вот я не могла думать о тарелках, когда поясницей чувствовала, как твёрдо у него в штанах.
Когда пена была смыта, он отпустил меня и отошел, словно ничего только что между нами не произошло. Начал говорить что-то снова про мои обязанности своим низким хрипловатым голосом, а я между тем скользнула глазами вниз. И он тут же прикрыл пах кухонным полотенцем, что стащил с крючка у микроволновки.
Мои щёки должно быть не прекращали пылать.
Надо побыстрее отсюда съехать. И надо реже видеться с дядей. Очень горячим братом моего отчима, который выносит на поверхность мои самые порочные мысли.
— Я же просил тебя переодеться, — выхватила я грубые слова из всего им сказанного. — У тебя есть обычная одежда?
— А эта необычная? — спросила я, и его глаза снова скользнули к вырезу моей майки.
— Удобная, — прорычал он.
— Мне удобно.
Не знаю, почему я продолжала спорить. Наверное, хотела увидеть его настоящего. Эмоционального.
— То в чём будет удобно работать во дворе. Землю копать.
Я открыла рот, чтобы что-нибудь сказать, но не придумала ничего остроумного.
— Так я и думал. Принесу что-нибудь из рабочей одежды.
Повисла пауза, прежде чем я вспомнила:
— И ловушку для мышей.
— Да. — Он развернулся и вышел из комнаты, бросив злосчастное кухонное полотенчико на стол.
Я проследила взглядом за удаляющейся фигурой и закрыла рот. Надо научиться его вообще не открывать.
Павел
И зачем я полез её учить? Думал, кончу прямо там, пока домыл чёртову тарелку.
Такая тоненькая, маленькая и отзывчивая. От её вздохов чуть не сошёл с ума. И она пахла персиками. Персиками мать её! У меня аж слюна потекла от этого аромата.
Я рылся в своём шкафу на предмет одежды, которая могла ей сейчас пригодиться и ругал себя за ненужные эмоции.
Пара тёплых фланелевых рубашек, простой свитер, в котором она конечно же утонет. Надеюсь, у неё есть хотя бы джинсы. Интересно, сколько времени ей дали, чтобы собрать вещи. Успела ли она вывезти всё, что ей было нужно? Судя по количеству сумок — нет.
Я захватил из каморки ловушку для мышей и пошёл к Злате.
Когда подошёл к её комнате на втором этаже бревенчатого домика, дверь была не заперта.
Я заглянул внутрь и увидел, что девчонка сидит в своей майке и без штанов. На комоде. Усмехнулся и постучал.
— Наконец-то! — завопила она, притягивая к себе ноги.
Я приподнял брови в вопросительном жесте.
— Здесь снова мышь! Я загуглила, думаю, это полёвка обыкновенная, — затараторила она. — Они переносчики всякой заразы! Вам бы всерьёз задуматься о том, как обработать участок!
Я усмехнулся. Кинул девчонке одежду. Она поймала.
А сам присел на корточки и начал устанавливать электрическую мышеловку под кроватью.
Злата решила воспользоваться моментом и одеться, пока я не смотрю. Но я смотрел. Всовывал батарейки в чёрную коробочку и следил в зеркало, как она поспешно накидывает на свои плечи мою рубашку, как натягивает узкие штаны. Понимал, что не стоит, но не мог отвести взгляда.
Когда закончил с ловушкой, то встал, не смотря на Злату.
— Ты оделась?
— Вы же итак видели, — вдруг со злостью сказала она.
Заметила.
— Там не на что смотреть, — я повернулся.
Злата гневно уставилась на меня. На ней были чёрные штаны, всё та же маечка, но теперь, о чёрт, без лифчика. И моя рубашка. Расстёгнутая, с закатанными рукавами.
Не стоило давать ей мою одежду. Почему это выглядит так сексуально?
— Ещё надо в ванной, — сказала она.
На секунду я представил, что мог бы сделать с ней в душевой.
— Что? — спросил, прочищая горло.
— Ещё нужна ловушка в ванной.
— Да. В ванной поставишь клеевую. Сама.
Её взгляд скользнул на уровень моего паха. Она прикусила и облизала губу, и клянусь, он дёрнулся в тот же миг.
— Так какие обязанности?
— Поможешь Свете с уборкой. Или Ане с готовкой. Мне некогда тобой заниматься.
Она поджала губы. Видимо, я своими словами задел её за живое. Некогда тобой заниматься...
— Сейчас все уже разъехались, а к администратору я тебя не пущу, поэтому на сегодня ты свободна. Хочешь, пойдём в баню, я собираюсь попариться.
— Нет, — поспешно ответила она. — Нет, спасибо, надо отдохнуть и прийти в себя после…
Я кивнул.
— Ловушку оставлю внизу на столе. У тебя есть мой номер. Если что-то будет нужно — пиши.
И не дожидаясь ответа, я вышел из спальни.
“Спасибо” — пришло сообщение с её номера.
И я отчего-то улыбнулся. А потом одёрнул себя. Не привязываться. Сохранять чёртову субординацию. Но чёрт возьми, сложно присматривать за человеком, которого хочешь трахнуть!..