- -
- 100%
- +
- Это говно!
И гражданин сознательный, что их привел, при этом близок если не к потере чувств, то к рвоте изобильной точно.
Еще когда-то дядя Коля на вопрос от пассажирки, чего так долго туалет закрыт, ответил ей невозмутимо:
- А вы разве, голубушка, не знали, что это туалет мужской? Сюда мужчины ходят либо за облегчением, либо за удовольствием. Этот вот, судя по всему, пошел туда за удовольствием, поскольку долго не выходит…
Такие вот бывали шутки в наших веселых поездатых поездах.
Мне этот юмор очень нравился и восхищал порою.
IV
Еще на этом поезде я познакомился и подружился с Максимом Бурей. Мы с самого начала катались на плацкартах по соседству. Высокий, атлетичный и фактурный, с огромной умной головой на крепкой шее и пытливым взглядом, излучающим уверенность и внутреннюю силу, Буря невероятно тонко чувствовал людей. В нем превосходно, просто органично, сочетались врожденная интеллигентность и уличное воспитание.
Он был умён не по годам, хотя ему ещё не было даже девятнадцати. На складе вещевом не сразу для него смогли найти фуражку форменную нужного размера. Я поражен был как-то на планерке, когда зашел к нам в класс технического обучения инструктор. Он, увидев много вчерашних выпускников училища, решил беседу провести.
- Скажите-ка мне, молодые люди, вы все пришли проводниками здесь работать, - начал он заходить издалека. – Ну как, работа нравиться?
Мы все охотно закивали головами – еще бы, это не работа, а мечта!
- А, может быть, задумывались вы о том, какие виды или формы деятельности охватывает труд проводника? Вы же не просто так в красивых форменных рубашечках катаетесь на поезде туда-сюда и смотрите в окно, а выполняете большой объем работы. Итак, давайте рассуждать: какие из профессий профессия проводника в себя включает?
Все молодые стали дружно, едва не хором отвечать:
- Официант! Уборщик! Судомойка! Грузчик!
- Так, молодцы, отлично, продолжайте!
- Истопник-кочегар! – печально отозвалась наша подруга Инна, показывая своим видом то, что из-за этой печки проклятущей в зимний период, она никак не может свои ногти в порядок привести.
- Да, есть такое, что поделать, - сочувствующе ей кивнул инструктор.
- Бухгалтера и продавцы! – сказала Яночка, любившая возиться с разной документацией.
- Умничка, правильно! А что еще, кто мне ответит?
- Мелкие аферисты! – не удержался наш невозмутимый дядя Коля, задорно подмигнув.
По классу смех волною прокатился.
- Приходится признать, что и на солнышке есть пятна, - развел руками наш инструктор. - Итак, вы все большие молодцы, назвали мне сейчас уйму профессий, которые так или же иначе во время рейса выполняет проводник - не загуляешь, согласитесь, - но все же не услышал я еще одну профессию, являющуюся без преувеличений краеугольным камнем в сфере обслуживания пассажиров. Кто скажет?
- Психолог, - негромко с места произнес Максим, выдержав тонко паузу после вопроса.
Это было эффектно и чем-то напоминало легендарную сцену на аукционе из «Двенадцати стульев», когда великий комбинатор назвал свою цену.
- Да, это правильный ответ! Спасибо, юноша! Запомните, что вы на поезде в первую очередь являетесь психологами! Сквозь вас проходят тысячи, десятки тысяч пассажиров, а через некоторых, так, пожалуй, миллионы уже прошли, - инструктор головой кивнул в сторону дяди Коли, - поэтому вам мой совет: учитесь понимать и чувствовать людей, к кому из них и на какой кривой козе, как говорится, правильно подъехать. Это вам даст большое преимущество в работе! Спасибо за внимание, приятно удивили вы меня. Зеленого!
Максим, к слову сказать, тоже с отличием наше училище закончил. Мы с ним в одно и то же время там учились на проводников, но только в разных группах. Поэтому, наглядно хоть друг друга знали, но не общались никогда.
Еще он был спортсменом превосходным, играл в футбол, что нас и сблизило. Удар имел такой, что от него «рыгали кони». Ходил на матчи регулярно «Динамо» или сборной, к спиртному относился равнодушно, силен был телом, духом, мыслью.
Я удивлён был тем, что мой товарищ возил с собою на работу мяч и по ночам его чеканил в тамбуре, чтобы не спать меж станциями. Причём красиво это делал, много и изящно. Меня учить пытался этому, но я был неуклюжим, как медведь.
Чуть позже стали называть его Максимом Викторовичем все коллеги, ведь в нем была некая едва уловимая важность, присущая серьезным руководителям, а также рассудительность и хладнокровный здравый смысл в словах и действиях, приправленные долей справедливого цинизма.
Он был умен не по годам, и чувство юмора имел великолепное. Мне с ним всегда было предельно интересно пофилософствовать на всяческие темы
Когда-то при общении с коллегами затронут был вопрос вреда курения. Наша позиция в этой полемике была предельно ясной и простой: привычка это вредная и бесполезная, которая одновременно бьет по кошельку и по здоровью.
- Курильщики все рано умирают, - подвел итог Максим.
- Да и живут не очень радостно: все время кашляют, воняют дымом, и зубы у них рано выпадают, - добавил я.
- А вот и нет, - сразу же возразил Маклай, вальяжный, добродушный, но малость недалекий, трусоватый проводник, любитель рассказать историй разных, приврав немного в них хвастливо. Причем он речи возносил хвалебные и оды пел не самому себе, как правило, а разным персонажам, с которыми ему общаться приходилось. Посыл всегда один и тот же: что раньше были люди намного круче, чем сейчас. Он сам - курильщик с большим опытом.
- Мой дед курил, наверное, с самих пеленок, - рассказывал Маклай. - Была у него трубка, а заправлял ее он самосадом, который сам всегда выращивал на грядке. Такая ядовитая махорка, что невозможно передать. Я, когда с армии пришел – красивый, молодой, здоровый, - у деда затянуться попросил. «А ты, внучок, уверен?» - спросил тот у меня лукаво. Я сделал лишь одну глубокую затяжку и все - круги пошли перед глазами, сознание едва не потерял, отплевывался, кашлял, чуть не помер: такая термоядерная штука! А дед лишь улыбается и трубкою своей пыхтит, как паровоз. Да он ее почти из рук не выпускал и, ничего, прожил почти сто лет. Он даже, когда помер, то трубку так свою в руках зажал мертвецкой хваткой, что доктору пришлось на пальцах перерезать какие-то там сухожилья, чтоб выдернуть ее!
- Так, а зачем было ее выдергивать? – спросил у Маклая Максим. - Так бы пускай и хоронили.
- Ну как это зачем? А свечку надо же покойнику в руки вложить.
- Могли бы ее просто, эту свечку, в трубку воткнуть дедуле, раз он ее любил так сильно, зачем еще там что-то надрезать? – никак не унимался Буря.
- А, правда, ведь, - Маклай согласно закивал своею головой, - мы тогда как-то не додумались. Он еще после похорон во снах являлся постоянно моей мамке, просил дать ему трубку покурить. Покоя не давал! Нам батюшка сказал, что дух усопшего не может успокоиться и надо ему эту вещь любимую на тот свет передать.
Я посмотрел в этот момент на Бурю: он красный был, словно свекла, щеки надутые, и слезы выступили на его глазах. Максим отчаянно пытался себя сдержать от хохота, уже едва не задыхаясь.
- А как же можно на «тот свет» материальный передать предмет, святой отец не объяснил? – мне это было очень интересно.
- Все просто: пару недель спустя старушка умерла одна на нашей улице, и вот ей в гроб ту трубку мы и положили, чтоб деду нашему передала, - Маклай невозмутимо, даже с некой особой важностью нес этот бред.
- И как, передала бабуля трубку деду?
- Конечно, - уверенно кивнул наш собеседник, - дедуля сразу после этого больше не снился мамке. Стало быть, получил ее и курит где-то там, в раю, свой табачок ядреный.
- Ну-ну, - многозначительно, с ухмылкой хитрой кивнул Буря.
Несколько дней спустя в очередной беседе (они на частых перестоях случались постоянно), уже Маклай нас начал упрекать за то, что мы все время спортом занимаемся: то бегаем, то мячик возле поезда пинаем, когда есть время.
- Вы лучше бы поспали пару часиков, - советовал он нам.
- Так можно и всю жизнь проспать, - ответил Буря. – Пойдем на пенсию, тогда и будем спать, а сейчас некогда.
- До пенсии еще надо дожить, а спортсмены долго не живут, - продолжил гнуть упорно свою линию ленивый Маклай. – Слыхали мудрость: сало – сила, спорт – могила, - нравоучительно сказал он нам.
- Все это предрассудки, вздор и чушь! – не соглашались мы.
- Вот у меня был дед в селе, - начал повествовать правдоподобно, с серьезным выражением лица Максим, - так он все время занимался спортом: на турнике подтягивался постоянно, крутил подъем с переворотом, разные склепки делал, выходы на две руки. Да он буквально не слезал с него. Прожил без малого сто лет, притом, что он и помер прямо на турнике. Руками так за перекладину вцепился, что не сумели его оторвать. Пришлось болгаркой спиливать…
- Руки? – в ужасе уточнил Маклай, принимавший этот рассказ за чистую монету или же делал вид искусно, что верит в эту чушь.
- Нет, перекладину срезали с турника, чтоб можно было деда в гроб нормально положить. Его так с нею и похоронили, чтоб не являлся больше с того света никому и не просил ему турник туда прислать, - сарказмом искрометным сыпал Буря, даже не краснея...
В общем, за словом он в карман не лазил никогда, всегда с достоинством общался с нашим начальством, с товарищами по работе и люмпенпролетариатом околовокзальным.
Настойчивый, находчивый и целеустремленный.
Я как-то подарил ему на день рождения бинокль, с которым он ходил по пляжу в Евпатории и любовался девушками милыми, как истинный ценитель красоты и грации. И вот во время этого занятия он, словно неуклюжий медвежонок, своей ногою мускулистой разрушил башню замка из песка, который мальчик лет двенадцати старательно и долго возводил под шум морской волны и крики чаек, а также под речитативы пляжных продавцов креветок, пахлавы и кукурузы.
- Эй ты, смотри, куда идёшь! - воскликнул юный зодчий Буре, который даже и не понял, что произошло, и продолжал в оптический прибор разглядывать красоток.
- Это ты мне?! - спросил он удивленно у справедливо возмущённого мальца.
- Ага, тебе! Смотри, куда идёшь! Совсем, что ли, слепой? Ещё, блин, и с биноклем! – юнец немножко начал путать берега, ведь так со старшими нельзя общаться.
- Иди ты в жопу, мальчик! – ответил коротко ему Максим, продолжив дальше дефиле по пляжу.
А как-то раз на киевском вокзале я обратил в его присутствии внимание на командира ВСП (в среде солдатской «псами» называемой), чинно вышагивавшего с повязкой на плече вместе с двумя бойцами по привокзальной площади:
- Скажи, Максим, это полковник или старший лейтенант?
Буря был лаконичен:
- Это педрила, который не дает спокойно дембелям домой доехать.
Однажды я влюбился в нашу практикантку Ларису и много с ним в беседах наших говорил о том, какая она славная, красивая и добрая, отзывчивая, умная и как она меня очаровала своим глубоким взглядом бездонных синих глаз...
А надобно отметить то, что Максим Викторович, невзирая на свой возраст молодой, в делах амурных был осведомлён прилично: он превосходно разбирался в ситуациях, инсинуациях и в женских шаловливых хитростях. К Ларисе отношение его было не самым лестным, и он её немножко недолюбливал. Я этого не мог понять - она на тот момент казалась мне самой прекрасной девушкой на свете.
- Она такая же, как все, - он был категоричен.
- Да нет же, - я не унимался, - Лариса - это «Чайка» в переводе с греческого, она особенная...
- Щибун, ну что ты тут заладил мне: особенная да прекрасная, ну чем, скажи на милость, она от тысячи, десятков тысяч ей подобных отличается? Богиня греческая прям-таки! Что в ней такого, не могу понять, что ты, как соловей, мне целую неделю распеваешь дифирамбы этой Лоре?! Тебе надо бы было жить в те времена, когда древние философы только лишь тем и занимались, что спорили, у кого член длиннее. Если тебя послушать, так она милее и умнее всех, а меж ногами ландыш у неё цветёт! Угомонись, Щибун! Смотри на вещи трезво и объективно: всем бабам надо, чтобы у мужика водились деньги, чтоб он дарил ей розы ведрами, медведей трёхэтажных плюшевых, водил по ресторанам и кинотеатрам... А эти все твои стишки и комплименты комплиментарные - так это ерунда! Смотреть здесь надо дальше, стратегически, а не вот эти сюси-муси разводить!
Впоследствии я этот разговор частенько вспоминал и понимал, что правота его неоспорима. Пусть, не на 100%, но на 90, точно!
Находчивый, смекалистый и в меру дерзкий парень наш Максим Викторович Буря. Однажды пассажиры из плацкартного вагона прислали делегацию к нему с прошением или, точнее, с жалобой на демона, который, будучи мертвецки пьяным, уснул на второй полке безмятежно, сняв перед этим сапоги. И лучше бы он этого не делал, так как его дырявые носки благоухали в замкнутом пространстве настолько сногсшибательным амбре, которое вызывало у окружающих припадки кашля, тошноты и истерии, а также слез потоки из покрасневших глаз.
- Пожалуйста, спасите нас от этой напасти! Ведь это же не человек, а бомба бактериологическая, он всех нас здесь поубивает и даже не поймёт!..
Оставить пассажиров наедине с такой бедой блистательный, решительный и смелый Буря не мог себе позволить.
- Эй ты, вставай! Иди, помой копыта и постирай свои зловонные портянки! - подергал за плечо бесчувственное тело Максим Викторович.
Увы, увещевания и звонкие пощечины не привели неряшливого пассажира в чувство, он продолжал, похрапывая, спать, как поросенок.
- Совсем не реагирует, - тревожно рефлексировали окружающие. - Что же нам делать?
- Сейчас решим, не паникуйте! – ответил Буря.
Своим настроем и спортивною фигурой он излучал уверенность и силу.
В итоге на зловонные ступни неряхи под его чутким, четким руководством были навязаны мешочки целлофановые из-под постельного белья, с эмблемами Украинских дорог железных. Благодаря решению такому столь нетривиальному, источник смрада и зловония локализировать сумели, и вскоре ситуация вернулась к норме. Вагон уснул, а наш герой пошёл немного почеканить мячик в тамбуре.
А утром этот яростный, неряшливый товарищ, проснувшись, посмотрел на свои ноги и со словами: «Что это, блин, за нахер?!!» - сорвал остервенело с ног шуршащие пакеты, в которых за ночь сконцентрировался неимоверно смертоносный смрад!
Все стали снова плакать, кашлять и чихать, понять пытаясь, за какие прегрешения им послан был такой попутчик?!!
А на заре знакомства нашего с Максимом мы ездили в город невест - Кировоград. Хороший такой поезд, который два раза в неделю отправлялся с Киева, а остальное время был на перестое, где процветали пьянство и разврат. Отмечу сразу, что на тот момент мы тщательно блюли моральные устои и не участвовали в этих оргиях увеселительных. Так вот, на Киев этот поезд прибывал довольно рано утром, в 5:40, и стоило труда большого произвести подъём всех пассажиров. Пока дойдешь в конец вагона, то те, которых разбудил в его начале, обратно засыпали крепким сном. Однажды даже человек, неоднократно разбуженный проводником, уехал в парк вагонный и, только там проснувшись, собрал свои пожитки удивленно и в сторону метро побрел.
В этой связи изобретательный Максим однажды в час подъёма по максимуму приубавил свет в вагоне, зашёл на его середину и громогласно вострубил, словно в Иерихонскую трубу, при помощи фанатской дудки, которыми на стадионах своё присутствие обозначают бесноватые болельщики команд футбольных. После столь дивной музыкальной увертюры он незаметно, быстро и бесшумно, словно лис, к себе в купе вернулся и притворился мирно спящим.
Спустя неполную минуту к нему на пятачок стали стекаться взъерошенные, перепуганные пассажиры с охапками постельного белья в руках.
- Батешки, христебоже, что это было?!! Что за адский звук?!! - наперебой они вопросы задавали друг другу и проводнику.
- Какой? Какой? - максимально участливо вторил им хитрый Максим Буря, отчаянно стараясь не расхохотаться.
- Такой ужасный, леденящий сердце звук, как будто бы квартет предвестников Апокалипсиса по нашему вагону проскакал на лошадях породистых! Мы все проснулись в панике и страхе, как тут уже уснешь! - трещали суеверные бабулечки и работяги.
"Так мне это и надо, не хрен дрыхнуть, Киев скоро" - думал довольный и смышленый Максим Викторович, сочувственно качая головой и тоже как бы недоумевая.
- Наверное, это был тепловоз обычный, пронесшийся по утреннему перегону на встречном курсе, вот машинист и посигналил, - рассуждал он, готовя чай очередному гражданину.
Такого быстрого, оперативного подъёма история дорог железных не припоминает!
Мы превосходно проводили время.
* * *
А вот еще одна достойная история, которую не лишним, полагаю, включить в роман, чтобы придать произведению сему немного фееричной яркости.
Происходило это все весной, в году 2004. Тогда мы, молодые сперматоксикозники Максим и я, все тем же поездом № 616 катались на Кировоград. Нам нравились красивые девчонки. Едва вступившая в свои права весна ещё сильнее эти чувства обостряла. Я мог тогда влюбиться и в берёзу.
Весенние пейзажи за окном указывали мне в то утро, что до Кировограда оставалось где-то два часа. Ко мне пришел Максим со своего соседнего вагона. Он с молчаливым и угрюмым видом присел в моём купе. Тяжёлое молчание, тянувшееся несколько минут, нарушил я вопросом актуальным:
- Чего не весел, Буря, случилось, может быть, чего?
- Ага, - ответил он. - Подруга едет на моём вагоне, такая интересная, в общении приятная, и я с ней замутить хотел. Ее полночи чаем угощал, разными печенюшками, ну и вот-вот, казалось, уболтаю. Но нет! Она, как будто вроде и не возражает, а потом заднюю включает и ни в какую не ведется. Потратил только время зря.
- Ты просто не умеешь с дамами общаться, - ответил ему я.
- Кто не умеет?!! Я?!! - мой друг внезапно оживился. - Да я уже их, этих дам, которые для многих никогда "не дам", столько перелопатил, что ты такую цифру и не сложишь!!!
Забавно было наблюдать, как он завелся с полуоборота.
- Я вот сейчас пойду к ней и обо всем договорюсь, - самонадеянно так, на весеннем кураже ответил я, поскольку просто захотел развлечься.
Максим с презрительным сомнением меня измерил взглядом и сказал:
- Ну-ну, иди, попробуй, а я на это посмотрю!
Я взял свою фуражку и легкою, изящною походкой пошел к этой красавице знакомиться.
Людей немного оставалось на вагоне, она в своём купе сидела одиноко и томным взглядом любовалась, как оживает за окном природа после угрюмой зимней спячки.
- Моё почтение, прекрасной даме, - игривым тоном молвил я. - Может быть, чаю или кофе вы желаете?
Она ответила с приветливой улыбкой:
- Спасибо, чая будет на сегодня мне достаточно...
В итоге мы разговорились с ней. Я методично стал её прощупывать. Мы познакомились, она назвалась Виолеттой. Такая девочка приятная, из тех, что любят «Наутилусов» и «ДДТ», а также прочие «пинкфлойды», попойки шумные и разные эксперименты из области естественных наук. А этим глупо было бы мне не воспользоваться. К тому же был у нас в бригаде проводник по имени Богдан, который знал, умел и применял на практике не раз все эти штучки. Мы даже с ним, когда знакомились, то перво-наперво он у меня спросил, курю ли я траву. Я хоть и не курил её ни разу, но слушал с удовольствием всегда его рассказы интересные о том, какой приход они ловили после "крымки" и прочих разных сборов травяных. Весёлый парень, жаль лишь, что помер в молодых годах...
И я ей говорю, что привезли коллеги мне из Казахстана немного местных трав, которые такой эффект произвели на нас всего лишь после двух «напасов», что отходили несколько часов: измена, смех, про Микки Мауса мультфильмы, поток галлюцинаций подсознательных и много всего прочего. Поскольку говорил я ей с азартом и убедительно, то эта девочка меня так увлеченно слушала, не смея даже перебить. Ну, а когда я ей похвастался, что у меня еще осталось немного этой вот шайтан-травы, она так оживилась, захлопала в ладоши от восторга и щебетала, словно славная синичка:
- Давайте же мы с вами тоже испытаем это чудо!!!
- Я только «ЗА» всеми пятью конечностями, но только ещё друга приглашу, чтоб нам компанию составил. Оформим все, как говорится, на троих, - ответил я.
Она не возражала.
И тут, как будто в подтвержденье моих слов, пред нами появился Максим Викторович. Он выглядел великолепно и довольно импозантно. Форма на нем сидела превосходно.
- А вот и он! - воскликнул я и начал просто гнать, меня несло, словно Остапа Бендера на заседании тайного сообщества "Орала и меча". - Знакомьтесь, это Максим Викторович, а это Виолетта!
- Так мы уже знакомы, - ответила она.
- Неужто? Превосходно! Тогда мы можем начинать! Максим, а я вот обо всем уже договорился, мы это сделаем сейчас втроём, вот девушка согласна!
Мой друг глаза прищурил и с недоверием смотрел на нас.
- Да, я согласна, - закивала Виолетта, - втроём ведь будет веселее!
Тут просто надо было видеть Бурю в тот момент: его лицо восторг и радость излучало, а также удивление. В глазах всего один вопрос читался: «Ну как же так, я провозился с этой барышней полночи и ничего, а этот вот Щибун сумел её так быстро ко всему склонить?»
- Ну что ж, тогда пройдемте в тамбура! - прихлопнув радостно ладошками по ляжкам, воскликнул я и начал подниматься с места.
За мною - Виолетта. Наша единодушная решительность ошеломила друга моего:
- То есть в какой, позвольте, тамбур?! В купе!
- В купе начальник поезда застать нас может, а в тамбуре удобно очень будет и гораздо безопаснее, - ответил я.
- Ага-ага, идемте лучше в тамбур, - поддержала меня наша новая знакомая.
- И как вы это представляете себе?!! – Максим никак не мог понять.
- Нормально будет все, не надо беспокоиться, я много раз так делала. Пошли, все будет ок! – буквально пела голоском своим виолончелистым красотка Виолетта.
- Я в тамбуре не стану этим заниматься! - категорично и тактично отказался Буря. – Еще чего! А вы себе как знаете!
Он развернулся и ушёл.
А мы пошли с красоткой Виолеттой в тамбур, где я пошарил по своим карманам и доиграл эту фарсообразную комедию, сказав, что якобы неосторожно пакетик вожделенный где-то потерял...
Такие вот истории случались с нами очень часто на наших пассажирских поездах.
V
В то лето мы катались поездом № 286/285 Киев – Евпатория. Веселый летний рейс, отличная бригада, начальник поезда - крутой и седовласый дядька, Анатолий Павлович, что на веку своем немало повидал. Мудрым наставником он был для молодых, всегда горой стоял за подчиненных и никого в обиду не давал. Умел и мог самостоятельно по делу отругать и наказать того, кто нарушает дисциплину или же любит выпить на рабочем месте; но сор избу не покидал ни разу.
В общем, это была образцовая бригада поездная!
Команда!
Слаженный коллектив!
Работать летом приходилось нам из-за нехватки персонала по одному. Печку топить не надо, а пассажиры забивают полностью вагон и едут, в основном, все до конечной станции, поэтому посреди ночи мало где бывают посадки/высадки. Ночью на длинных перегонах есть время, чтоб поспать. А в Евпатории за 6 часов можно на море сбегать и отобедать в кафетериях, а также прикупить кое-чего в дорогу. Короче, благодать вселенская, а не работа!
Наши с Максимом Викторовичем вагоны были соседними. Калининские плацкартные - удобные для летних перевозок.
Нас Анатолий Павлович называл то демонами, то братанами, зависимо от ситуации. Он часто говорил о том, что человека надобно судить не по словам им сказанным, а по поступкам.
- Коль кто не подкрепляет слово действием, тот ненадежный человек, сразу таких товарищей вы отцепляйте, на них не стоит тратить свое время, которого у нас не так уж много! – учил он нас.
Летний перрон на станции Джанкой, напоминал собой багдадский рынок, описанный Шехерезадой в своих арабских сказках. Там возле прибывающих транзитных пассажирских поездов довольно бойко шумная торговля шла. Ассортимент был широчайший: домашнее вино, арбузы, дыни, персики и виноград. Были еще обеды, завтраки и проча снедь, а также рыба, помидоры и многое другое. Любой гурман здесь по смешной цене мог прикупить крупнозернистую икру хоть цвета красного, хоть черного, правда, она была из желатина и в подозрительно похабных пол-литровых банках, но то такое.
Мы с Бурей тоже здесь всегда покупки совершали, стараясь не отказывать себе ни в чем.
- А знаешь, как ту девушку приятную зовут, что нам всегда покушать продает? – спросил я у Максима как-то раз за ужином.
- Нет, - коротко ответил тот.
- Приятная такая очень, правда? – мне явно в тот момент хотелось обсудить эту столь дивную красавицу, которая разительно так отличалась от остальных «работников торговли» - невероятно шумных, наглых и бесцеремонных. Она особо выделялась своею красотой, спокойствием, даже некой застенчивостью аристократичной, осмысленным, слегка печальным взглядом, привлекшим сразу же внимание мое. И с того дня мы только у нее лишь покупали уложенную в одноразовые тарелки вареную картошку с окорочком куриным и овощным салатом. Питательно и вкусно. А вот сегодня только я с ней познакомился: – У нее имя необычное такое, ты ни за что не сможешь угадать!