- -
- 100%
- +
- Какое? Звезда Марковна?! – набитым ртом ошибочно предположил явно не расположенный к беседе Буря.
Он увлечен был аппетитной трапезой.
- А вот и нет! Ее зовут Милена, слыхал такое имя?
- Нет…
Так вот, однажды ко мне цыганка подошла в Джанкое - огромная, как будто бы изба, а задница ее была, как печь, - и прорекла в их стиле непонятном, похожим на унылый бред или какую-то там тарабарщину, что надо мне «дождаться Анну» тогда и «будет счастье»! Цыгане мне не нравились всегда: уж больно наглые и вороватые они. Тем более, в числе моих знакомых ни Ань, ни Аннушек, ни Анечек ни разу не было, и я махнул на это все рукой.
Мне эта старая цыганка еще несколько раз повторяла то же самое при встрече на перроне про Анну некую, которая якобы мне счастье принесет, но я всерьез ее слова воспринимать не стал - невежественные глупости, и только.
VI
В начале августа в Бобруйске встретил я своего друга школьного Санечка. Это был, вне всякого сомнения, выдающийся и всесторонне развитый молодой человек. Высокий, атлетически сложенный, он занимался боевыми искусствами и умело применял полученные навыки на практике, частенько задирая и поколачивая местных авторитетов. Саня обладал пытливым умом, привлекательной внешностью и твердым характером настоящего лидера. Помимо всего прочего, мой друг также питал интерес к музыке и литературе. В его комнате на стене висел плакат с изображением Курта Кобейна. Саня умел играть на гитаре, и вместе с ним мы в школе издавали нашу стенгазету, которая называлась «Аргументы и… панки».
Закончив школу, Санечек поступил в N-ский педагогический институт на факультет географических наук. В общаге он тоже наводил шороху и, будучи человеком справедливым, старался не давать в обиду местным своих новых товарищей по учебе.
О его смелости, находчивости и моральной стойкости красноречиво свидетельствует один эпизод. Вечером, возвращаясь с тренировки, Санечек повстречал толпу местных хулиганистых ротозеев, которых было около десятка. Их заинтересовал этот незнакомый молодой человек с косичкой и в косухе, а потому они стали приставать к нему с разного рода неуместными вопросами, проще говоря, решили докопаться. Саша это прекрасно понимал, к тому же он спешил куда-то по своим делам, а потому сразу же не стал церемониться, а на вопросы отвечал резко и дерзко, вытягивая хулиганистое отрепье на так или иначе неминуемый конфликт. Такое поведение несколько смутило пьяных придурков, но они, ощущая численное преимущество, продолжали донимать Саню, обступив его со всех сторон.
Закончилось все тем, что тот из-за пазухи своей косухи извлек нунчаки и хорошенько так приложился ими по растопыренным пальцам самого шумного главаря этой гнусной шайки. Хулиган в кепочке, дутой куртке и лакированных туфлях под спортивные штаны взвыл от тоски и боли. А храбрый и хорошо тренированный Санечек своим орудием стал выделывать такие трюки и выкрутасы, что с ним никто не решился связываться…
Так вот, в этот августовский день он неожиданно подарил мне бас-гитару. Она была хоть старая, тяжелая и без ремня, такая красно-черная и непонятной марки, но мне понравилась невероятно, и я решил ее освоить. Немедленно купил себе в «Музторге» ремень, самоучитель для «самоваров», то есть «чайников», дешевый комбоусилитель «SОUNDKING» и начал потихоньку вспоминать азы простейшей нотной грамоты, сольфеджио и прочие премудрости, которыми упорно я пренебрегал под сводами бараньеовецкой музыкальной школы.
Ведь мы еще в 11 классе на конкурсе «Мисс школа» под фонограмму типа исполняли какую-то там песню из репертуара группы «КИНО», и мне тогда достался бас, который я держал и делал вид, будто на нем играю. Огромные лады и толстые, засаленные струны этого инструмента тогда меня очаровали. Мы даже стали думать о создании своей рок-группы и сразу же между собой распределили роли. Володя, одноклассник мой, должен был быть ударником. Наш общий друг, Рудня Андрей - единственный, из нас, кто окончил школу музыкальную, имел талант и слух, а также был предрасположен к сложению стихов и написанию песен, - гитарист. А мне досталась бас-гитара.
С вопросом этим мы немного походили по разным кабинетам, чтоб предоставили нам, молодым энтузиастам, инструмент для репетиций и хоть какую-то каморку. Наивных школьников внимательно все слушали, кивали головами в такт и направляли дальше, в другое ведомство, в другие кабинеты, к другим чиновникам. И так ходили мы до той поры, пока, подобно Вилли Фогу из Жюль Верна, вернулись на исходную, откуда начинали, так и не добившись ничего. Покупка инструментов и аппаратуры для школьников провинциальных заката 90-х из простых семей была чем-то невоплотимо нереальным. И от идеи о создании своей рок-группы мы вынуждены были отказаться.
Девочкам музыканты нравятся, поэтому и мы повально стали все учится на гитарах исполнять простые песенки, в надежде стать любимчиками их. Андрей нам в этом помогал. Он был отзывчивый и добрый парень. Всегда подсказывал, чтобы и мы смогли освоить музыкальные премудрости, которыми он сам (нам так казалось) владел безукоризненно и безупречно. Давал бесплатные уроки игры на гитарах. У меня до сих пор хранится тетрадный лист бумаги, на котором он своей твердою рукою изобразил аппликатуру простеньких аккордов, которые я долго и мучительно осваивал.
Андрей был яркой личностью и многогранной - учился в классе гимназическом с углубленным изучением английского, еще слыл удалым спортсменом и острословом остроумным и оригинальным.
В качалке школьной, что в подвале находилась, он занимался до седьмого пота с усердием огромным. Такой себе бараньеовецкий белокурый Аполлон - в плечах косая сажень. Взял несколько призов по бодибилдингу на конкурсах районных «Мистер-Галактика». Андрей и по футболу тоже выступал за школьную команду «Прометей». Девчонкам нравился он очень, что и не мудрено: спортсмен, атлет, красавец, музыкант, поэт, блондин голубоглазый, весельчак! Писал стихи и песни содержательные, их исполнял потом на школьных торжествах и празднованиях городских, тем самым вызывая шквал восторженных оваций. Был мастером импровизаций музыкальных, умел и удивить, и рассмешить. Андрей нас радовал всегда своими шутками. Душа компании, любимец публики!
Нам было на кого равняться, к чему стремиться, и лично для меня он был для подражания примером ярким, хорошим другом и наставником.
Но после выпускного вечера мы стали разлетаться кто куда.
Андрей единственный из нас, кто воплотить сумел идею создания рок-группы после школы. Он, будучи курсантом и учась в военном ВУЗе на факультете военной журналистики, собрал там музыкальный коллектив, назвав его «Паноптикум». Для этой группы он писал и музыку, и тексты. Хорошие такие песни выходили у него. Пропитанные вдоль и поперёк романтикой слова, и музыка, простая, но в то же время мелодичная, могли очаровывать и впечатлить даже самого искушенного и привередливого слушателя. Мы даже пару раз к ним приезжали на концерты.
Закончив институт, он летом все того же 2006 года получил звание лейтенанта и был направлен для несения службы в военный городок Понаприсниловск. Его назначили на должность начальника клуба в тамошнем танковом полку. Это не очень далеко от нашего Бараньеовецка.
* * *
Что же касается ногтя, отдавленного бутсой мне в том самом достославном полуфинале кубка, то я иной раз постукивал по его почерневшей поверхности щелбанами, и мне по звонким пустотелым звукам становилось ясно, что этот самый ноготок стал отмирать и в скором времени отвалиться от тела бренного.
И вот, однажды, в поезде я, заполняя какие-то там поездные документы, почесал этим вот самым пальцем своей босой ноги другую ногу. От этого пресловутый ноготь принял перпендикулярное положение относительно продольной оси стопы, и я его легко отковырнул. Под ним уже вовсю регенерировался новый, а этот я держал в руке, разглядывая с интересом.
Выбрасывать свою плоть от плоти я не стал, а положил его, недолго думая, в карман висящего в купе форменного пиджака достопочтенного Максима Викторовича.
А пару дней спустя, он руку опустил в карман и что-то там с недоумением нащупывал, а потом со словами: "Б...ть, Щибуняра, что это за х....ня!!" - прицельно бросил ноготь мой в меня.
Я не случайно этому ногтю такое вот значение придал. Ведь дьявол кроется в ногтях, точнее, в мелочах.
Ну что ж, все декорации расставлены по сцене, актёры притаились в закулисье, оркестр внимательно следит за дирижёром, который мановением руки начнёт эпическое представление в нескольких актах и с перерывами на то, чтобы в антрактах посетить буфет и туалет!
VII
День 18 августа запомнился мне матчем выездным команды «Внедорожник», в котором тренер наш меня поставил в полузащиту слева. Я никогда там не играл, но он сказал, что это все - как и в защите, только немножко надо убегать вперёд. Я покивал ему в ответ, хоть не имел понятия, как это будет выглядеть на практике.
Отмечу сразу, что в любительских командах подобного толка, такое понятие как «тренировочный процесс» напрочь отсутствует от слова «вообще», так как совсем не представляется возможным собрать хотя бы два раза в неделю молодых людей, которые все заняты в различных сферах. Поэтому ни о какой командной сыгранности не может быть и речи, а комбинации являлись лишь удачною импровизацией на поле и мастерством индивидуальным игроков, которые были довольно хороши.
Я в их число не попадал никак, поскольку по мячу попасть мог через раз и то случайно. Полезным был в отборе как цепкий, примитивный разрушитель, умеющий пойти в подкат и выбить мяч куда попало - лишь бы не в створ своих ворот.
Когда мне отдавали пас, то я не знал, как поступить с мячом, «процессор подвисал» и часто допускал элементарные ошибки.
Поэтому мяча я не просил, да и партнеры по команде его мне перестали отдавать, за что я им безмерно благодарен.
Но в этом матче все пошло не так: я, без преувеличений, был конструктивен, и полезен, и хорош, но это не моя заслуга - просто Фортуна мне решила улыбнуться на все свои 32 зуба.
Соперник упустил момент отличный, когда их форвард, щупленький, но реактивный малый, был передачею роскошною из глубины, оставившей всю нашу оборону не у дел, выведен на свидание с голкипером. В штрафную площадь он влетел, будто экспресс курьерский, и мог бы смело счёт открыть, если бы на замахе в его футбольных, балахонистых трусах не лопнула резинка. Трусы эти были, надо отметить, на несколько размеров больше и соскользнули с лёгкостью необычайной в район колен, из-за чего он, равновесие утратив, упал беспомощно в штрафной. Вскочил - вратарь наш мяч уже накрыл, - и попытался привести себя и свою амуницию в порядок, но шорты, широченные его на талии отнюдь не богатырской, не удержались и стремительным домкратом свалились снова вниз.
Пришлось ему покинуть ненадолго поле под улюлюканье, гудеж и свист трибун, чтобы переодеться.
Весёлая игра!
А мне тогда гораздо больше повезло: в начале тайма номер два шальной навес диагональю просто удачно отскочил от моей поднятой ноги, да так, что получилась передача ювелирная прямо на голову нашему форварду. А тот, легонечко подпрыгнув, её замкнул, послав мяч в дальнюю девятку!
Красиво!!!
* * *
На следующий день, а точнее, рано утром я начал собираться на работу.
За завтраком мне мама сообщила, что у двоюродного брата моего в Воронеже вчера родился сын. И далее продолжила о том, что брат Василий, хоть на год меня младше, но вот уже успел обзавестись семейным очагом, что он ответственный, мастеровитый и серьёзный.
- А ты что думаешь, Алеша, в свои 23 года?! – с упреком говорила моя мама. - Здоровый лоб, а ни невесты нет, ни планов никаких, один футбол лишь на уме и стремные какие-то дружки, такие же, как ты. Пора уже тебе серьёзным становиться, найти невесту, обзавестись семьей, детишками, купить подержанный «Москвич» иль «Жигуленок», воздвигнуть дом, садить деревья…
Ну и так далее по тексту...
Я как бы с мамой был согласен, и эта мысль меня частенько посещала, но и особо не был ею озадачен, поскольку верил в христагоспода, читал евангелия от апостолов различных, а там писалось, что все заботы надо возложить нам на небесного отца и ни о чем не париться...
VIII
Что же касается веры в бога, то у нас в семье (особенно у бабушки в деревне) научным материализмом и не пахло. Я с детства жил в простой и примитивной парадигме: на небесах есть бог, который пристально следит за всякими поступками моими и их фиксирует в своей огромной книге, дабы потом, в конце времён, когда настанет страшный суд, имея этот компромат, меня к чертям на вечны муки ввергнуть в ад. В то время как нормальные, поcлушные и славные ребята поселяться в раю и будут вместе с ангелами играть псалмы на арфах и тимпанах, а ласкового аллигатора чесать за ушком и угощать фруктовыми салатами прямо с ладошки.
Довольно неплохая перспектива. И в детстве я старался быть прилежным и послушным мальчиком, чтоб боженьку не огорчать. Но это, следует признать, мне удавалось не всегда.
У бабушки в селе была большая книга, написанная на старославянском языке, она называлась "Житие святыхъ". Её я иногда читал, когда дождливая погода к прогулкам не располагала. Любил читать, но думать не умел, а потому все принимал за чистую монету.
Пришедши в возраст более осознанный, я с некою вполне естественной иронией стал относиться к этим всем попам, иконам, храмам и книгам на старославянском православном языке. Я холкой чувствовал подвох какой-то, но в чем он состоит, понять не мог.
* * *
Прошлой зимой мы с Черновцов отправились 60-м поездом.
Дежурил Макс, а я ему активно помогал. И вот приходят к нам с соседнего вагона две симпатичных девушки купить пару бутылок пива (его тогда легально ящиками продавали в поездах и без каких-либо ограничений).
Взяв по бутылочке пивка, подружки вдруг заметили лежащий на столе в купе, принадлежавший Максу СD-плеер. По тем далеким временам такая вещь была предметом роскоши.
- Вау, да тут у вас сидюха есть?!! - восторженно воскликнула одна из них.
- Да, есть и что? - ответил равнодушно мой напарник.
- А можно мы послушаем?
- Бери, послушай, - великодушно разрешил ей Буря, - но только здесь!
- А мы хотели бы послушать у себя, - сказала нагловатая девчонка.
- Мало ли что вы там хотели! – ответил, особо никогда не склонный к сентиментальности, Максим Викторович.
Эта девчонка приняла условие и стала слушать музыку, расположившись в нашем же купе для отдыха. Мы это никогда прекрасным девушкам не возбраняли. Её подружка села рядом, и вот они уже вдвоём воткнули в ушки по наушнику и в моно слушали какую-то там «Арию» или «Агату Кристи», при этом попивая пенное пивко и ножками подергивая в такт. А мы присели с ними рядом. Такой квартет, как в басне у Крылова получился.
Немного времени спустя заходит к нам в купе коллега наш с соседнего вагона, которого мы дядей Вовой называли. Он был хорош собой, высок и крепок, словно дуб, которого стрела не сокрушит; его фигуру и осанку благородную подчеркивал удачно китель форменный с двумя рядами медных пуговиц, немного, правда, выцветших. Он был из тех людей, которые великолепно гонят, не упуская ни одной возможности так поступить.
Вот и сейчас, увидев девушек в нашем купе, он с высоты своего роста, не говоря ни слова, уставился на них.
После тяжёлой паузы та барышня, которая была наглее, дяде Володе протянула свою ручку со словами:
- Меня зовут Марьяна, добрый вечер.
Дядя Володя ей рукопожатием ответил и сразу же представился:
- Мыкыта Спырыдоновыч - начальник поезда!
Девушки мигом оживились!
- Так это вы начальник поезда? - ещё раз как бы уточнила первая.
- Да, я. А что? - ответил дядя Вова.
- А нас к вам посылали на посадке: у нас там проездные документы льготные, которые мы покупали по студенческим билетам, и вот в одной фамилии была допущена ошибка, из-за чего нас не хотели запускать в вагон. Мы приходили к вам, но вас на месте не было, - затараторила другая девушка.
- Не было, говоришь, на месте, - протяжно уточнил псевдо- или, точнее, лже-начальник поезда, после чего невозмутимо и спокойно выдал: - Наверное, я находился в туалете и… рукоблудил там.
На девушек эта тирада произвела эффект невероятный: они смотрели на него глазами округлившимися, со ртами широко открытыми.
Мы с Максом просто выпали, что называется, в осадок и задыхались со смеху. Дядя Володя был великолепен в своём спокойствии и крайне остроумен в пошлости звенящей. И, не давая всем прийти в себя, стал собираться уходить, сказав при этом:
- Коль будут жалобы какие-то у вас, то обращайтесь без малейшего стеснения.
Он плавно повернулся к выходу и сделал уже первый шаг, но остановлен был той самой неуемной девочкой Марьяной:
- У нас есть жалоба, постойте!
Дядя Володя плавно обратил свой взор к ней со словами:
- Ну, говори, давай!
- Они нам плеер не дают послушать! - обиженно произнесла красотка дерзкая и, словно ябеда в ясельной группе садика, стала показывать на нас своим красивым пальчиком.
В купе опять повисла тишина. "Начальник поезда" сверлил её глазами с хитрым прищуром, после чего переспросил:
- Что, плеер не дают послушать, да?
- Да, не дают, и все. Ну вы им хоть скажите!
Спокойный, рассудительный ответ, которым удостоил девушек дядя Володя, накрыл нас небывалым приступом невероятно истерического хохота, ну а подружек вынудил поспешно выбежать из нашего купе, оставив пиво недопитое и СD-плеер на столе:
- Послушать музыку, девчата, у нас только через минет!..
* * *
На следующий день мы с Киева отправились опять на Черновцы уже поездом номер 59. Теперь дежурил я, а Буря отдыхал. У нас в вагоне путешествовал священник. Ему там где-то ночью надо было выходить, а он проспать боялся станцию свою и был сомнением одолеваем, что я его сумею разбудить, поскольку спит он крепко. Поэтому он чай заказывал и пил его, чтобы не уступать плотским желаниям.
Потом мы с ним разговорились, и так беседой этой увлеклись, что отец Дмитрий (так он мне представился) таки чуть не проехал станцию свою.
- Скажите, а вы в бога верите? - спросил он у меня, когда я подносил ему в очередной раз чай.
- Ну, верю! - ответил с некоторым воодушевленным безразличием ему.
- Позвольте вас спросить, а как вы себе бога представляете?
Моим ответом было то, что это мощный, атлетический дедуля с огромной бородой седой, который мечет молнии с небес по разным грешникам, убийцам, сутенёрам, наркодиллерам и прочей разной сволочи!
Но сановитый собеседник мой сказал, что мнение сие ошибочно, дескать, господь бог является творцом Вселенной и всего сущего, а человек - венец его творения, которому желает искренне добра и благодати он. Но только надобно всем следовать его постановлениям и заповедям, которые все сводятся к простой сентенции: возлюби ближнего, как самого себя. А так как люди все ожесточились, то происходят в мире повсеместно то эпидемии, то войны, то разрывы атомных реакторов, коррупция, педофилия, гей-парады и множество разнообразных явлений и событий деструктивных!
Мне это показалось убедительным. Но больше прочего понравилось, как он сказал о том, что бога нечего искать под куполами златоверхими соборов, среди икон, распятий, канделябров со свечами и прочей этой церемониально-ритуальной бутафории, что это все лишь надо для того, чтобы у бабушек наивно-недалеких выманивать их деньги. А бог, он пребывает в сердце человека, и направляет каждый его шаг дорогой праведности.
Но это все возможно лишь тогда, когда сам человек творца запустит в свое сердце и там его пропишет на легальных основаниях.
«Весьма демократично и довольно прогрессивно», - подумал я. Такой подход мне показался интересным.
- А вам не кажется, святой отец, что вашими словами вы несколько дискредитируете своё церковно-приходское ведомство? - спросил я у него.
На это отец Дмитрий мне ответил, что еще с юности своей он устремлялся познать бога, поэтому пошёл учиться в семинарию, но позже осознал, что это все не то: ведь бога нет и близко там. А будучи уже в годах, когда «копать не может, а просить стыдится», то отбывает просто номер в своём глухом приходе деревенском где-то в Карпатах.
Приятный собеседник этот отец Дмитрий. Он подарил мне книгу нового завета и впопыхах покинул поезд, едва не прозевав свою ночную остановку.
Смешно и познавательно.
Я размышлял над этим некоторое время, потом же мои мысли продолжились в другом и более мирском ключе: про телок, бабки, видеомагнитофоны и тусовки.
Лишь год спустя я вспомнил этот самый разговор, когда "десяткой" отправились мы из Одессы. Как раз салютами, шампанским, конфетти и тазиками оливье рождественские праздники отшумели, и спрос на перевозки многократно превышал любые предложения.
Народ рабочий, прогрессивное студенчество и прочий люд стремились в Киев, поэтому наша бригада поездная набрала безбилетных пассажиров, кто сколько мог. Я на своём плацкарте всех «зайцев» разместил на третьих полках, и так приятно было созерцать, прогуливаясь ночью по вагону, как сверху отовсюду торчат "заячьи лапки", а на душе тепло и радостно от осознания того, что вроде бы и людям помогаешь, и денег так поднял весьма немало!
Но благодать сия недолго длилась. Где-то в Котовске к нам на поезд сели управленческие ревизоры и сразу же пошли с проверкой по составу. Все нарушения инструкций должностных, провоз в вагонах безбилетных пассажиров фиксировались тут же в актах. За них могли уволить к черту!
Я был тогда обескуражен и напуган, метался по вагону, будто в клетке лев. На тот момент профессия проводника была довольно интересной, местами даже прибыльной, она ещё не потеряла лоск престижности и обещала небольшой карьерный рост! К тому же я любил железную дорогу, она мне чрезвычайно нравилась, в какой-то либо другой сфере деятельности себя представить я не мог и сбитым лётчиком быть тоже очень не хотелось. И тут-то вспомнился мне прошлогодний собеседник мой, тот самый батюшка, который мне рассказывал о боге.
Я вышел в тамбур и воззвал к творцу, что, мол, пускай меня минует как-то сия чаша, а я же обязуюсь впредь быть славным малым и не грешить, и не чудить, не лгать, не материться больше никогда, не рукоблудить на похабные журналы; а если бы подбухивал, то отказался бы и от спиртного, - но тут небесный папенька должен бы мною быть весьма довольным!
После такой моей молитвенной импровизации случилось чудо - ревизия закончила свою работу, лишь два вагона не дойдя до моего. Хватило этим грозным дядькам снятых скальпов, и в Жмеринке они покинули наш поезд #10 Одесса - Киев, оставив всю бригаду поездную в смятении и трауре.
Таким вот дивным образом я стал смиренным верующим человеком, тем более мне чрезвычайно импонировало то, что бог не требует от нас придерживаться различных глупых и нелепых, лишённых смысла ритуалов, а хочет, чтобы следовали мы его несложным для любого гуманиста заповедям: не убивай, не возжелай, и воровать не вздумай.
Неплохо, как по мне.
Довольно просто и весьма функционально - я так люблю!
И с той поры, отделавшись лишь незначительным испугом, я начал обучаться жить по-новому, и перво-наперво решил прочесть ту книгу, которую презентовал мне отец Дмитрий во время нашей с ним ночной беседы в поезде. Это был новый завет, послания апостолов (кого и куда они там посылали - вопрос открытый и поныне) и книга Апокалипсиса, которую, как я узнал гораздо позже, писал с ума сошедший одичавший старый дед на острове каком-то в Средиземном море. Такое себе чтиво, скажем откровенно, - оно и сложное, и ложное, и называть его удобоваримым являлось бы большой ошибкой, но я решил его все же постичь, чтобы поближе стать к творцу - всевидящему человеколюбцу всемогущему, который столь эффектно выручил меня, избавил от напасти и посрамленным быть не дал. А так как там, помимо прочего всего, сказано было, что все свои житейские заботы нам следует на господа бога возложить, тем самым дав ему пространство для обширного, изящного манёвра, которым он по мудрости своей и благодати решит легко возникшую проблему и всякую нужду восполнит. Что тут сказать, я был в восторге от такой концепции и стал её придерживаться повсеместно…
…Поэтому очередной душевный с мамой разговор меня нисколько не обеспокоил, поскольку верою был преисполнен той, что я являюсь протеже святого, всемогущего папаши, который все урегулировать способен наилучшим образом.
Слепая вера - страшное явление! Ведь индивид, носитель и апологет той самой веры, приписывает результат своих удачных действий богу, а неудачи объясняет дьявольскими кознями или своей греховной сущностью, тем самым только укрепляя это заблуждение свое.
IX