Нормальное и патологическое

С первого взгляда становится очевидно, что при определении патологического состояния Бруссе смешивает причину и следствие. Одна и та же причина может непрерывно меняться в количественном отношении и одновременно вызывать качественно различные следствия. Возьмем простой пример: количественно возросшее возбуждение может вызвать приятное состояние, которое вскоре сменится страданием, однако вряд ли найдется человек, который захочет ощутить подобный переход. Эта теория постоянно смешивает две точки зрения: больного, который испытывает свою болезнь и испытывается ею, и ученого, который не обнаруживает в болезни ничего, что не могла бы осмыслить физиология. С физиологией дела обстоят точно так же, как и с музыкой: законы акустики не нарушаются при какофонии, но это не значит, что подобное сочетание звуков образует что-то приятное слуху.

В сущности, такая концепция может развиваться в двух слегка отличных друг от друга направлениях, исходя из того, устанавливается ли между нормальным и патологическим отношение однородности или же отношение непрерывности. Вот в чем состоит отношение непрерывности, на котором заостряет внимание Бежен, прилежный ученик Бруссе: «Патология только ветвь или дополнение к физиологии, однако вернее сказать, что она охватывает изучение жизнедеятельности на всех этапах существования организма. Мы незаметно переходим от одной науки к другой, когда сначала исследуем функции организма, чьи органы работают с постоянством и единообразием, чтобы затем наблюдать, как поражения органов становятся столь тяжелы, что дальнейшее осуществление органических функций становится невозможным. Физиология и патология взаимно проясняют друг друга» [3, XVIII]. Однако следует оговориться, что непрерывный переход от одного состояния к другому вполне совместим с идеей об их неоднородности. Непрерывность промежуточных стадий не упраздняет различие между крайними состояниями, различие между физиологией и патологией. Вокабуляр самого Бруссе выдает проблематичность утверждения о реальной однородности нормальных и патологических явлений. Например, Бруссе пишет: «Болезни повышают [augmentent], уменьшают [diminuent], прерывают или повреждают [7] иннервацию головного мозга, что приводит к нарушению инстинктивных реакций, интеллектуальных функций, а также ухудшению восприятия и работы мышц» [18, 114]; «Раздражение, возникающее в живых тканях, не приводит к тем же ухудшениям [8], что вызываются воспалением» [18, 301]. У Бруссе, еще в большей степени, чем у Конта, бросается в глаза неопределенность понятий избытка и недостатка, их качественно-нормативный характер, скрытый за их претензией на числовое или количественное выражение. Избыток и недостаток существуют относительно меры, которую сочли приемлемым и желательным средним значением – следовательно, относительно нормы. Определить ненормальное через избыток или недостаток – значит признать нормативный характер состояния, называемого нормальным. Нормальное, или физиологическое, состояние более не тождественно определенному устройству организма, которое можно наблюдать и объяснить как факт, но, скорее, выражает приверженность определенной ценности. Когда Бежен определяет нормальное состояние как «единообразную и постоянную работу органов», мы можем без сомнений признать, что, несмотря на ужас Бруссе перед всякой онтологией, над его попыткой позитивного определения нормального

Примечания