Жемчужные серёжки. Журавлиха.

— Как вас зовут? — спрашивает Марина.

— Я Иван, это Домна, Журавлёвы мы.

«Домна и Иван», — проносится догадка в голове Марины. Не веря своим ушам, она всё же спрашивает:

— Младенца зовут Мария?

— Да, это Машенька, — говорит Домна, не сводя глаз с потягивающегося младенца на своих руках.

«Этого точно не может быть, — проносится в голове у Марины. — Невероятно, но этот младенец — моя прабабка. Я точно уснула, и мне снится сон, не могла же я перенестись в прошлое». Марина решает на всякий случай не говорить, что она их родственница, понаблюдать.

Дверь в комнату открывается, на пороге появляется высокий белокурый мужчина с голубыми, как апрельское небо, глазами. Его взгляд задерживается на девушке.

— Пришлая? — спрашивает он.

— Из Петербурга, — отвечает девушка.

— Как величать?

— Марина.

— Я Алексей. Прохоров. — И, отвернувшись от Марины, говорит: — Иван, собирайся. Пора идти.

Мужчины уходят, в дверях Алексей поворачивается, смотрит на Марину, говорит:

— Ты это… не уходи пока, расскажешь мне потом про столицу.

С этими словами мужчина выходит из дома, оставляя Марину опустошённой, с множеством мыслей и вопросов. Алексей Прохоров… Только вчера вечером Марина засыпала, держа его фотографию в руке. А теперь он стоит перед ней. Живой. Настоящий. Сердце дрогнуло где-то в груди, пропустило удар. «Алексей», — раздалось уже внутри, и Марина поняла, что хочет его увидеть ещё.

Домна уложила младенца в люльку, коснулась её, произнесла:

— Мужчины землю пахать пошли, придут теперь к обеду. Нам с тобой нужно за водой под гору сходить, обед приготовить. Так что давай, хватай вёдра, пошли за водой.

— А ребёнок?

— Спит она пока, успеем воротиться, — отвечает Домна.

Они выходят из дома, сначала во двор, где Марина замечает, что забор, покосившийся от времени, вновь стал ровным, хозяйственные постройки целые, побелены, а не окрашены в зелёный цвет. Исчезла и будка со своей громкой обитательницей. Затем выходят со двора, калитка не скрипит. Девушка оглядывается на деревню — дома целые, вокруг много людей, снуют взад-вперёд, бегают дети, ходят куры, петухи. Жизнь идёт.

Принесли воду, сходили к колодцу под гору несколько раз. Марина отметила про себя, что река стала шире, глубже. Вода в колодце студёная, вкусная.

Подходят к дому, девушка посмотрела в сторону озера, тёмная гладь которого продолжала манить и звать к себе.

Домна заметила взгляд Марины.

— Это нехорошее место. Проклятое, — шёпотом произнесла хозяйка дома. — Люди там пропадают. Вода манит к себе, забирая путников. Не ходи туда.

— Не буду, — коротко ответила Марина, взглянув на озеро ещё раз.

Затем Домна ушла в дом готовить обед, попросив Марину отнести на речку простыни и там их постирать. Девушка вспомнила, что в Питере у неё есть классная стиральная машинка с функцией сушки и глажки белья, и побрела к реке. Она ополоснула в реке простынь, намылила мылом, начала тереть руками. Это были те действия, которые девушка никогда не делала, да и знала об этом немного, пришлось полагаться на интуицию. Прополоскав простынь от мыла, девушка отжала её выкручивая. Девушка так же поступила с оставшимися простынями. Сложила их в таз. Её руки горели, Марина взглянула на них — красные, не привыкшие к суровой работе. Костяшки пальцев в ссадинах.

— С непривычки бывает, — раздался за спиной мужской голос.

Марина оглянулась. Увидев перед собой небо в глазах Алексея.

Он подошёл вплотную к девушке, взял её руку в свою, коснулся кончиком пальца ссадин, затем подул на них, глядя прямо в глаза Марине.

— У Домны есть мазь хорошая, на травах. Помажь, — произнёс Алексей, не выпуская руку Марины. Он не сводил глаз с лица девушки.

— Ты так чудно смотришь на меня, — наконец произнёс он.

У Марины перехватило дыхание.

— Просто… ты… ты напомнил мне кое-кого, — произнесла девушка, заливаясь краской, сама не зная почему.

— Что напоминаю я тебе кого-то — так ладно. Все мы люди, все мы похожи.

Алексей ещё раз подул на ссадины, отпустил руку девушки.

Они повернули в другую сторону, отправились к дому.

Зайдя в комнату, увидели, что Домна кормит Машу в углу комнаты. Она улыбнулась зашедшей Марине.

— Городская, понятно, но за помощь спасибо. Сейчас покормлю ребёнка, буду на стол собирать. А ты, Алексей, останешься на обед?

— Я пойду, пожалуй, — сказал Алексей, выходя из дома.

— Это Алёшка Прохоров, хороший друг нашей семьи, Машеньку вот крестил. Он сосед, от нас через дом, в поле с Иваном вместе работают, хлебопашцы они.

Домна перехватила взгляд Марины, брошенный вслед Алексею, и хитро прищурилась:

— Ничего, ничего, — сказала она. — Хороший он парень. Да ты садись, давай-ка руки покажи.

Марина протянула ладони. Домна покачала головой, цокнула языком:

— Эх, городские, нежные совсем. Сейчас я тебя быстро вылечу.

Она ушла в чулан, вернулась с маленьким глиняным горшочком. Открыла крышку — пахнуло густым травяным духом, мёдом и ещё чем-то смолистым.

— Это мазь бабки моей, ещё от прабабки рецепт пошёл. В ней и подорожник, и зверобой, и смола сосновая, и медок. Всё своё, лесное. Намажь руки на ночь — к утру как новые будут.

Марина взяла горшочек, зачерпнула немного пальцем. Мазь была густой, янтарного цвета, пахла так сильно и вкусно, что закружилась голова. Она осторожно втёрла в ссадины — боль отпустила почти сразу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.