Космический шериф и др.

Свалка вселенной

Наступил обеденный перерыв и работники Диспетчерской службы облегчённо вздохнули: день выдался нелёгким, пришлось потрудиться с полным напряжением, а теперь можно передохнуть. Обед ещё не доставили и в его ожидании завязался интересный разговор.

Старший диспетчер сказал:

– А вы знаете, наши учёные на самом краю малоизвестной галактики ЙА-11 открыли новую звёздную систему с обитаемой планетой? Тамошняя цивилизация находится ещё в самом начале своего развития, но у них точно такие же проблемы, что и у нас: в своих радио- и телепередачах они постоянно сетуют на загрязнение окружающей среды, пытаются решить проблему отходов и гадают – куда девать свой мусор? Кое-кто выражает опасение, что планета может превратиться в сплошную свалку.

Старший диспетчер сделал паузу, оглядел явно заинтересованных слушателей и продолжил:

– И ещё – ну, не забавно ли! – они азартно спорят о коллапсирующих звёздах, которые ими образно именуются Чёрными дырами или Гравитационными могилами. Никак не поймут их природу, сущность. Строят самые диковинные гипотезы. Удивляются, что Чёрные дыры безвозвратно поглощают материю во всех её проявлениях, даже свет не может вырваться из сферы их притяжения, и потому эти звёзды для них невидимы…

– А что это ещё за Чёрные дыры такие? – удивлённо спросил младший диспетчер. – О них я ничего не слышал.

– Неужели ты не догадался? – улыбнулся старший диспетчер. – Чёрными дырами они окрестили наши Межгалактические комбинаты по утилизации отходов с населённых планет Мегагалактики. Они сетуют на свой мусор… Эх, ведали бы они о наших проблемах! О том, сколько мусора поступает сюда со всей вселенной!

Работники Диспетчерской посмотрели на огромный экран внешнего обзора, который занимал собой стены и потолок огромного зала: почти всё пространство было занято бесчисленными объёмистыми космогрузовиками с мусором. Лишь в редких промежутках между ними светились далёкие звёзды. Одной из них, удалённой на тысячи и тысячи парсеков, могла быть и та, о которой шёл разговор: тамошние обитатели именовали её коротко и просто – Земля.

– А теперь пора обедать, всё готово, – сказал старший диспетчер, показывая лиловым щупальцем на стол. Все его восемь глаз горели весёлым огоньком. – Ого, сегодня повара решили нас побаловать – приготовили жаркое из хрпра, нафаршированного яабаками. Настоящее пиршество!

Головоногие работники Диспетчерской службы сошлись у стола и принялись за обед.

А к воротам Межгалактического комбината – свалке вселенной – подлетали всё новые и новые космогрузовики с отходами всех населённых планет бесконечного космоса.

Роковой контакт

В свободном патрульном полёте космоплан обитателей планеты Грисит созвездия Дурлымундии оказался в системе жёлтого светила возле третьей планеты. Капитан решил её обследовать и дал команду совершить посадку…

В полночной тьме корабль беззвучно опустился на песчаную дорогу, по сторонам которой высились явно рукотворные постройки.

– Планета обитаема! Мы нашли собратьев по разуму! – возликовали грисиане. От восхищения они стали подпрыгивать на всех своих четырёх лапах, махать хвостами и топорщить шерсть.

Установить контакт с аборигенами доверили Ышку: он был молод, честолюбив и горел желанием отличиться. Взяв портативный прибор кибергид, который переводил почти с двухсот языков и наречий Галактики, Ышк направился к ближайшему сооружению. С точки зрения инопланетянина оно имело просто несуразный вид: стены тут заменяли длинные перекрещивающиеся металлические стержни. За ними прямо на полу спал мохнатый туземец, положив усатую голову на передние лапы. Ышк подивился его гигантским размерам, острым когтям и подумал, что в отличие от грисиан местные жители ведут дневной образ жизни, а ночью, как вот сейчас, спят.

Ышк приосанился, осознавая свою историческую миссию, и принялся криком будить аборигена. Тот резко привскочил, его огромные глаза загорелись зловещим жёлтым огнём. Пришелец испуганно попятился. В следующее мгновение туземец стремительно прыгнул на оторопевшего Ышка, схватил когтистыми лапами, растерзал и съел, довольно урча.

Грисиане до глубины души были потрясены разыгравшейся драмой. Один в гневе схватился за огнемёт, но капитан помешал:

– Не смей! Наша цивилизация основана на системе уважения к личности и неприятии всех видов насилия. Нельзя поднимать оружие против разумного существа, пусть даже вот такого. Зло влечёт за собой новое зло.

– Но как можно оставить безнаказанным столь неслыханное злодеяние?!

– Мы пойдём другим путём, – сурово произнёс мудрый капитан. – Сейчас же мы возвращаемся домой. Там расскажем, как нас встретили на этой планете. Всей Галактикой объявим ей бойкот: их цивилизация недостойна контактов с разумными существами.

Космоплан бесшумно взлетел и скрылся в ночном небе…

Скоро начало светать. Из-за горизонта выглянуло солнце. Неспешно оно поднялось над Самарой, его ласковые лучи осветили ворота с надписью «Зоопарк». За ними в одной из клеток беспокойно ворочался дикий кот: недавно он съел какую-то очень странную мышку и теперь у него начинал болеть живот. А в углу клетки среди прочего мусора валялся никому не нужный кибергид, похожий на маленький тёмный камушек.

Крылья

Дима был необыкновенным мальчиком – он имел крылья и мог летать, как птица.

Полёты сына не нравились его родителям и соседям, тревожили их, и они постоянно одёргивали Диму: «Опустись на землю немедленно!», «А ну, быстро вниз, кому это сказано!», «Не смей высоко взлетать – можешь упасть с высоты и разбиться!», «Приземляйся сейчас же, иначе ремня получишь и встанешь в угол!»…

А Диму тянуло в небо, ему хотелось парить свободно и легко, подобно вольным птицам. Поэтому он нарушал запреты и за это бывал часто наказан.

Дима никак не мог понять: почему им не по душе его полёты, что в них плохого? Чего они пугаются?..

Когда он пошёл в школу, то надеялся, что уж тут-то сможет летать вволю, но ему это запретили:

– Нельзя! Категорически! Во что превратится школа, если каждый станет летать в разные стороны, куда захочет и на свой манер?! Нужно соблюдать установленный порядок, дисциплину и спущенные свыше инструкции. У нас методические рекомендации. Прекрати свои безобразия, что за глупые выходки? Будь как все!

Мальчик терзался сомнениями: «Значит, я чего-то не понимаю, и летать нехорошо. Взрослые знают больше, не будут же они всё это говорить зря?..»

Дима начал стесняться своих крыльев, старался реже выходить из дома. Теперь он летал только во сне. Зато уж в них отводил себе душу: парил под облаками и выше их, куда решались подниматься лишь самые смелые и сильные орлы. Боролся со штормовыми ветрами, ураганами, не пугался проливных дождей. Наоборот, они даже придавали ему новые силы и азарт, энергию, бодрость. В своих ночных грёзах Дима летал в индийские джунгли, африканские саванны и пустыни, бразильскую сельву, австралийские степи, к вершинам Эльбруса и Гималаев, на крохотные необычайно живописные островки-атоллы, разбросанные по безбрежной глади Тихого океана. А вот скованные вечным холодом угрюмые ледяные просторы Арктики и Антарктики не любил и посещал их редко…

Днём же мальчик маскировал свои крылья одеждой, чтобы не слишком выделяться рядом со своими одноклассниками и приятелями. Для него было настоящей пыткой медленно шагать пешком по пыльным улицам, особенно после дождя, когда они становились мокрыми и грязными. А ведь он мог стремительно взмыть в небо и гордо пронестись над зданиями через весь город. С тоской занимался неинтересными ему обыденными делами и ждал ночи, чтобы отправиться в полёт во сне.

Дима давно подрос и теперь не мог полетать даже в комнате, так как почти доставал руками до потолка руками. И всё же в нём постоянно жило сладостное ощущение, что он может вырваться даже за пределы земной атмосферы и унестись в космическое пространство, к далёким дивным планетам, над которыми сияют чудные светила.

«Вот я вырасту, – мечтал мальчик, – и буду делать то, что сам захочу и стану летать, когда и где захочу».

Шло время. Дима не замечал, что от постоянного бездействия его крылья слабеют, ссыхаются и уменьшаются в размерах. Наконец, они исчезли совсем, и он стал обыкновенным человеком. Таким же, как все мы – я, вы и другие.

Возвращение на Землю

На Марсе бухгалтер Гудбаев был с туристической группой. Он осмотрел тамошние знаменитые каналы, грандиозные развалины дворцов древних владык планеты, загадочные мегалитические сооружения из многотонных глыб, искусно обтёсанных и пригнанных друг к другу столь умело, что в зазор нельзя было просунуть и лезвие бритвы. Наибольший интерес у бухгалтера вызвали подземные катакомбы, где миллионы лет назад обитали первобытные предки впоследствии загадочно исчезнувших марсиан: на стенах остались чудесные фосфоресцирующие в темноте рисунки далёкого прошлого Марса – сцены охоты на диковинных животных, изображения битв и сражений, картинки быта аборигенов.

Экскурсантам показали музыкальный колодец, уходивший в глубь планеты: если долго прислушиваться, то в тишине слышались волнующие звуки печальной мелодии, которая до самой глубины пронзала душу…

Уже возвращаясь, на космодроме, в несусветной толчее, давке и суматохе Гудбаев отстал от своих спутников. Долго бегал по гигантским залам, переходам, тоннелям; то спускался, то поднимался по гравиоэскалаторам… А когда всё же добрался до стартовой площадки, то было поздно – планетолёт «Архар» уже взлетел, направившись к метеоритному кольцу, следующему пункту экскурсии.

Бухгалтер панически схватился за голову, а потом отчаянной рысью помчался к начальнику космопорта. Тот искренне посочувствовал несчастливцу и постарался его успокоить:

– Не волнуйтесь, гражданин, через две недели будет рейсовый корабль на Землю, полетите на нём.

– Да через неделю мне выходить на работу! – возопил Гудбаев. – Нужно составлять годовой отчёт, без меня с ним не справятся!

– Тогда вот что, – нашёлся начальник, – сейчас на Юпитер идёт грузовой планетолёт «Горыныч», везёт мороженое. Я посажу вас на него, а уж с Юпитера на Землю регулярно ходят космоэкспрессы. Вы даже опередите свою туристическую группу, ведь она летит не спеша, с остановками, осматривая космические достопримечательности.

– Ну, ежели нет иными вариантов, то ладно уж, – согласился бухгалтер, – лечу!

…На сей раз Гудбаев не опоздал и планетолёт-грузовик взлетел сразу же, как только он взошёл на борт. Описав виток вокруг красноватого Марса, корабль взял курс на Юпитер.

Бухгалтер скучающе посматривал через иллюминатор на пролетающие кометы и метеориты. Вдруг его швырнуло на стенку, затем кинуло на противоположную… Словно убегающий от лисы заяц, планетолёт метался из стороны в сторону. Причину столь странных манёвров Гудбаев понял, увидев далеко сзади зловещие силуэты скоростных кораблей с намалёванными на их бортах черепами со скрещенными костями: это были космические пираты.

Уйти от них «Горынычу» не удалось. Пираты его догнали, зацепили присосками и ринулись на абордаж. Корабль был захвачен, а экипаж – пленён.

Космическими джентльменами удачи оказались таинственные существа, обитающие на поясе астероидов, что находился между орбитами Марса и Юпитера. По одной из гипотез то были обломки некогда существовавшей планеты Фаэтон. Возможно, что нынешние пираты являлись далёкими потомками обитателей той планеты. Они походили на осьминогов гигантских размеров и питали непреодолимую страсть к сладкому.

Захватив планетолёт со всем сладким грузом – мороженым девяносто девяти сортов, они прицепили его к одному из своих кораблей и поспешили прочь с этого места, так как сюда уже приближалась астрополиция. Ловко лавируя между астероидами, пираты пытались сбить погоню со следа.

Главарь пиратов взял Гудбаева себе в прислужники, дабы тот чесал ему щупальца, что наряду с мороженым любил больше всего на свете. Чем тот сразу же и занялся.

Бухгалтер с тоской вспомнил о годовом отчёте, который без него никто не сделает, взъярился, набросился на главаря пиратов и принялся его неистово щекотать. Тот так хохотал, что бросил управление, корабль начало швырять из стороны в сторону и остальные пираты не смогли придти на помощь своему главарю.

Тут сцепленные корабли захватила астрополиция. Головоногих джентльменов удачи заковали в наножники. Они рыдали, слёзно моля: «Мы больше не будем!» А их вожак так обезсилел от смеха, что не мог передвигаться самостоятельно и его пришлось вести под щупальца.

Тем временем другие пиратские корабли скрылись. Полицейский патруль, оставив «Горыныча» на попечение экипажа, пустился в погоню, пообещав позже вернуться.

Двигатель грузового корабля оказался выведенным из строя пиратами. По радио вызвали ремонтную бригаду, которая ответила традиционно: «Ждите в течение дня…»

Гудбаев тихо постанывал, думая о годовом отчёте и о скандале, который, несомненно, закатит ему дома супруга.

Вдали показался частный планетолёт с ржавыми, помятыми боками, надсадно ревущий бор-керосиновым двигателем.

Бухгалтер принялся отчаянно голосовать. Корабль притормозил, дребезжа составными частями. Дюза оторвалась и повисла на одном болте.

Вышёл водитель, ругнулся и принялся за починку. Болтов у него в запаске не оказалось и он прикрутил дюзу проволокой.

– Будем надеяться, что выдержит, – сказал он и повернулся к Гудбаеву: – Тебе куда?

– На Землю, в Самару.

– Залезай, я именно туда. Тебе повезло, земляк. Правда, в салоне несколько тесновато. Извини! Но в тесноте, как говорится, – не в обиде. Не так ли?!

Говоря о тесноте, водитель сильно приукрасил действительность – давка здесь напоминала библейский ковчег Ноя. Люди сидели с сумками, мешками, чемоданами, ящиками, узлами, рюкзаками. Бухгалтер едва протиснулся на пару шагов и остановился: дальше идти было просто некуда. Под ногами у него оказалась связанная свинья, а сверху нависала охапка донельзя вонючего сена.

– Лекарственная травка, – пояснила сидящая на бауле старушка, – пользительная. Все хвори лечит, от ста недугов избавляет. Сама на Юпитере рвала.

Гудбаев ничего не ответил, ибо его тошнило. Он отвернулся в сторону и … уткнулся носом в смердящую шкуру сатурианского хищника хью-врюга, которую вёз с собой субъект с мохнатыми щеками в телогрейке, по виду – явный браконьер.

Взвыли двигатели, в унисон им пронзительно завизжала свинья, начав ошалело дёргаться. Всех бросило назад. Набирая скорость, планетолёт лихо понёсся сквозь просторы космоса, позвякивая рангоутом. Ежеминутно казалось, что он вот-вот развалится на составные части, так как они держались только на честном слове. Но этот крепёжный материал оказался весьма прочным. Только сорвало крышку иллюминатора да слетел с креплений компрессор и, пробив проржавевший борт, унёсся в открытый космос.

На дыру спешно наложили пластырь, которым послужило дно старого таза, вокруг всё залили стеклолитом. Он тут же застыл, намертво прихватив края, и корабль продолжил путь. Через несколько часов он добрался до Земли и в общем благополучно совершил посадку в Самарском космопорту имени Аксакова, после чего злополучная дюза оторвалась напрочь, заставив владельца извергать из себя многоэтажные словесные конструкции.

А Гудбаев не стал слушать его гневные экзерсисы, сунул ему несколько мятых банкнот и направился к зданию космопорта.

По пути заметил только что приземлившийся экскурсионный планетолёт «Архар», который ещё качался на амортизаторах. Из него по гравиотрапу выходила туристическая группа, от которой отбился на Марсе бухгалтер.

«Смотри-ка, – удивился он, – я их всё-таки догнал! Как здорово! Теперь не обязательно сообщать жене, что добирался с Марса на попутках. Она непременно к чему-нибудь придерётся. А так спокойнее».

Туристов встречали родные, друзья и близкие. В их числе Гудбаев увидел свою жену и сына. Поспешил к ним. Обнял, расцеловал.

– Ну, как поездка? Впечатления? – спросила супруга.

– Да ничего особенного, – отмахнулся бухгалтер. – Каналы, правда, удалось посмотреть, их только что открыли после ремонта. В этом мне повезло. Очень понравились катакомбы, дома покажу буклеты о них и снимки, которые сделал. Музыкальный колодец тоже ничего, а остальное так себе. Да ты и сама знаешь, как проходят такие экскурсии: «Посмотрите налево, посмотрите направо… Ах, вы опоздали, мы уже проехали!..» Только воротничком шею натираешь от постоянного верчения головой.

– Ясно, а где подарки? Купил хоть что-нибудь своему сыну?

Гудбаев смутился:

– Тут вышла неувязка. Понимаешь, на базаре какой-то тип уговорил купить марсианского хомячка. Я как раз читал о нём в журнале. Забавненький такой, ласковый, с радужной шерсткой. В зависимости от своего настроения он испускает приятные запахи, похожие на ароматы цветов – розы, ландыша, фиалки, лаванды, гвоздики или ещё какой. Дёшево продавал. Ну, я и соблазнился. Купил, а после оказалось, что это вовсе не марсианский хомячок, а обычная крыса. Её тот проныра разрисовал акварельными красками и опрыскал тройным одеколоном. Пришлось бросить. Ты уж, сынок, прости. Я тебе потом что-нибудь в нашем магазине куплю.

– Вечно с тобой происходят подобные истории, – вздохнула жена. – Ладно уж, едем домой. Вон свободное аэротакси… Кстати, уже с твоей работы звонили, ждут тебя, квартальный отчёт нужно составлять!..

Яйценосная корова

Я шёл по улице Ярмарочной к киоску за газетой «Вечерний Квасоводск» и повстречал своего приятеля Мишу Балабайкина, который работал в научно-исследовательском институте экспериментального животноводства. Лицо его напоминало мрачную грушу.

– Пошто кручинишься, добрый молодец? – шутливо спросил я. – Не могу ли чем-то пособить твоей печали неизбывной?

– Нет, Александр, не можешь, – мотнул он головой, да столь яростно, что шляпа слетела наземь. – У меня неприятности по службе. Видишь ли, никак не найду себе тему для научной работы. А ведь уже давно пора остепениться.

– И какие же тему оккупировали твои коллеги? – поинтересовался я.

– Кукуевич выводит тонкорунных оппоссумов. Зверьки они неприхотливые, сами себя кормят. Раз в год их ловят и стригут. Словом, никаких тебе расходов – чистый доход.

– Ну и каково качество руна опоссумов?

– Отвратительное, – признал Миша, – волосинки словно железные спиральки, ножницы тупятся после первой ж стрижки. Точить устали.

– А почему бы твоему Кукуевичу не вывести мериносов из дикобразов? – усмехнулся я. – Представляешь, какие бы получались из них дублёнки колючками внутрь?!

– Этим уже занимаются Саксаульчик и Самсаменко, – уныло сообщил мой приятель. – И так везде, куда не сунешься – все темы заняты, над всем уже кто-то работает.

– Значит, застолбили и дикобразов-мериносов? А что ещё у вас разрабатывают?

– Чухлидзе занимается куриным животноводством.

– Чем-чем?

– Ну, выводит молочных кур. Уже раздаивать хохлаток начал.

– А можно попробовать это… гм-м, птичье молоко?

– Оно тебе не понравится, – скривился Миша. – Однажды он мне выделил граммов двадцать, на глоток один, так меня потом рвать начало. Сейчас вот вспомнил – так опять тошнота к горлу подступил. Тьфу ты!.. Так вот, вкус куриного молока преотвратный, но и, во-вторых, его стадо даёт меньше стакана молока. Посторонним не хватает – всё идёт на научные нужды.

– Всего лишь один стакан от стаи кур? Да любая коза-замухрыжка даст больше, а о коровах уже и речи нет!

– Сравнил, – обиделся Балабайкин, – то коза, а это – куры. Две большие разницы… Только вот почему-то они нестись перестали. А жаль, раньше мы их яйца в дело пускали, так сказать, подкармливались ими.

– Эврика! – вскричал я. – Нашёл тебе тему для научной работы.

– Какую же, говори скорее, ну! – заторопил меня Асли.

– Яичницу любишь?

– Ещё бы! Всегда раньше её готовили, когда яйца были.

– Вот и ладушки! Займись разведением яйценосных коров и будешь обеспечен исходным материалом для яичницы в любом количестве. Бурёнушки – это тебе не курица, за один присест снесёт не одну сотню яиц. Представляешь, сколько яичницы можно будет приготовить только из кладки одной коровы-несушки? Ежедневно весь ваш институт будет обжираться яичницей.

– Ух ты, и как только я сам до такого не додумался! Спасибо за идею, Александр!..

В глазах Миши заструилось восхищение и он с чувством пожал мне руку. Я понял, что коровьи яйца скоро станут реальностью.

Озверение

Копыта на своих ногах Иван Архарцев обнаружил вечером, когда зверски усталый вернулся с работы. Обычно его ноги страшно ныли, оттоптанные в страшной давке в автобусах и троллейбусах, сегодня же ничего, словно бы он, как скоробогач, ехал в персональной импортной тачке, а не в нашем самом общественном транспорте в мире. Удивился до такой степени, что даже снял носки, поглядеть на ноги, и вдруг вместо них узрел огромные костяные копыта…

Обалдело ахнул, оторопел. Жена из кухни прибежала на крик, бросив недожаренные макароны. Долго не могла поверить своим глазам, качала головой. Потом почему-то шепотом спросила:

– Ваня, ходить можешь?

Архарцев натужно поднялся, процокал по комнате вдоль и поперек. У жены от сердца отлегло:

– Да ты ходишь лучше прежнего, скачешь молодым козликом. Ничего страшного, жить можно, ещё и не такое бывает.

Пришлось Архарцеву смириться с копытами.

Конечно, было немного стыдно, никому о них не говорил, а в остальном всё оставалось по-прежнему. Впрочем, появилось даже немалое преимущество перед обычными людьми: теперь он смело лез в любой автобус, не опасаясь толчеи и отдавленных ног. Его копытам было хоть бы хны, а вот окружающим приходилось несладко – вокруг белугами ревели от боли, когда Архарцев прорывался в салон, как могучий ледокол через льды. Но это были чужие ноги, чужие проблемы, а у него хватало и своих.

Доселе тринадцать лет Архарцев жил в коммуналке, на работе много лет обещали дать квартиру, но всё тянули. Приходилось всячески угождать начальству. Архарцев трепетал, попадая под тяжелый взгляд директора. Ретиво хватался за порученное дело, изображал пламенное горение на работе. Ради квартиры и не на такое пойдешь! А вот недавно вдобавок ко всему прочему заговорили о сокращении штатов. Чуть что – окажешься на улице. Архарцев терзался, как расположить к себе начальника? Подсунуть взятку, так у него и рубля лишнего нет: едва дотягивает до зарплаты, а в магазинах такие цены, что и мультимиллионеры нервно вздрагивают…

А тут еще директор Ханмамаев вызвал Архарцева на ковер и принялся распекать за опоздание на работу, попутно потребовал проявлять больше инициативы в работе. Архарцев пылко заверил, что с сегодняшнего дня кардинально перестроит свою работу и станет предельно инициативным.

В пылу преданности Архарцев рьяно бил себя кулаком в грудь. В какой-то миг его даже потянуло опуститься на четвереньки и завилять несуществующим хвостом в знак самой глубокой преданности и послушания обожаемому директору. Тут он с ужасом ощутил шевеление чего-то под пиджаком на том самом месте, где хребет плавно переходил в седалище. Неестественно выпрямился. Ханмамаев подозрительно оглядел его и царственным мановением длани отпустил.

Архарцев уходил из кабинета, почти пятясь. Тем же приемом миновал секретаршу Подсадову. Она недоуменно поглядела, а когда он ушёл, с ухмылкой покрутила пальцем у виска.