Ловушка времени

Васька, мой кореш, – большой человек! С ним даже академики считаются, по имени-отчеству уважительно зовут, за руку первыми здороваются. Это и понятно, ведь он слесарь по эксплуатации времяхода – машины времени (Васька называет её «шайтан-машиной»). В Самарском институте пространства-времени он авторитет, на нём все научные работы держатся! Многие светила годами не могут попасть в очередь, чтобы побывать в прошлом, а мне это Васька по дружбе устроил. Я хотел инициативу проявить, бизнесом свои финансовые дела поправить. Причина была основательной, ведь за последнее время сильно сдулся, усох репертуар моих финансов – они пели исключительно только романсы. Если кто не понял, скажу иначе: в моих карманах был только ветер – временами слабый, а порой порывистый. Увы, в жизни всегда следовал принципу, изложенным в стишке известного самарского острослова:

«Платон – мне друг,

Но истиной по роже:

За деньгами не гонюсь,

И они за мною – тоже…»

Надоела мне постоянная финансовая диета с периодами голодания, вот я и замыслил это дело.

Васька пошёл к своему начальству, сослался на какие-то помехи в тирафатере и повышенной индуктивности вторичного контура контакт-реле хронотрона (его он постоянно именует «хренотроном»). Пригрозил, что во время одной из поездок времяпешец может распасться на гра-мезоны. И учёные мужи сдались: руками развели, высоколобые лица принялись платочками тереть, свой обильный пот удаляя. Дали Ваське целый час на профилактику и взмолились, чуть не стукаясь лысинами о паркет, чтобы он побыстрее устранял неполадки, мол, у них все их драгоценные исследовательские планы рушатся…

Нам этого времени должно было хватить с лихвой! Каюсь, соблазнился поживой, заранее заготовил пару сотен забракованных китайских шорт в связках по пятьдесят штук каждая, купленных на толкучке возле крытого Безымянского рынка в Самаре у «гостей с юга». За оказанные услуги я пообещал корешу после удачной вылазки выставить магарыч – бутылку косорыловки с соответствующим угощением.

И как только времяход оказался в нашем распоряжении, Васька всех выпроводил, закрыл дверь на ключ, оставив его в замке, и помог мне из своей каптёрки перетаскать товар в кабину, Затем я отправился в прошлое. Для этого от меня требовалось лишь захлопнуть за собой люк и нажать кнопку – всё остальное делала мудрёная автоматика. Как происходило путешествие по векам и тысячелетиям в далёкое прошлое, сказать не могу. Пытал до того кореша, но Васька и сам мало что понимал в этом: говорил мне про парадоксы-мурадоксы всякие, непонятные петли и ловушки во времени, завихрения хронопространства… Словом, нёс обычную мудрёную ахинею, которую слышал от своих головастиков – сиречь, академиков.

Ваське было всё равно, куда меня отправлять, а я до этого немало поломал себе голову, никак не мог определиться. Сначала решил, что побываю в селении, которое существовало свыше одиннадцати тысяч лет назад на горе, ныне зовущейся Маяк в Чёлно-Вершинском районе Самарской губернии. Некогда там обитали прарусичи так называемой киевской культуры. Только по сей день точно не определено: явились ли они сюда с запада или, наоборот, туда пришли – здрасьте, наше вам с кисточкой! – с наших мест. Признаюсь, держал я в голове мыслишку прояснить сей момент. Понятно, не в ущерб своему бизнесу…

Долго перебирал варианты…

Сильно заинтересовал меня город Аркаим в соседней Челябинской области, который «древнее пирамид Египта» (написал поэт и певец Леонид Корнилов). Таковых городов в регионе около двух десятков. Сооружён Аркаим по единому плану, одновременно являлся и обсерваторией. Жили в нём арийцы, наши предки, прарусичи. Они не только изучали звёзды, но и имели письменность, выплавляли металлы, владели многими ремёслами…

Потом подумал, что куда интереснее посмотреть на тех молодцов, потомки которых позже заселили европейские просторы, став прародителями современных европейских народов. Жили они около пятидесяти тысяч лет назад на той территории, которая сейчас именуется Воронежской областью, а более конкретно – у села Костенки. Наши предки тогда не пустились в бегство на юг от надвигающихся ледников, а остались жить в условиях вечной мерзлоты. Они были на удивление крутыми ребятами: богатыри – не мы: охотились на могучих мамонтов, освоили практически безотходное производство – кости косматых гигантов использовали для строительства жилищ, мясо шло в пищу, шкуры – на кровлю и одежду. Пращуры научились не просто выживать, а полноценно жить в очень суровых природных условиях. Затем двинулись покорять Европу…

В какие-то моменты меня стал одолевать зуд посетить остров Руян (ныне – остров Рюген), вошедший в сказки как остров Буян. Жили на нём русы-раны-руги. По некоторым данным они пришли сюда из Гипербореи, Арктики. На острове возвели священный град – Аркона (Яр Конь). Все окрестные народы признавали власть русов-руянцев: кто добровольно, а кто и с помощью силы. Триста витязей Арконы владели дивной воинской магией, каждый из них легко противостоял десяткам обычным воинам. Сюда приходили многочисленные паломники в знаменитые на всю ойкумену храмы, главным из коих считался храм Световита. Русов-руян считали богами или состоящими в родстве с ними. Именно они дали новгородским землям своего князя Рюрика…

В двенадцатом веке объединённые войска Западной Европы предприняли крестовый поход (по наущению папы римского) и захватили Аркону. По сей день там лежат руины, в которых последнее время неутомимо копаются археологи…

Мне всегда была интересна история. Её вовсе не случайно называют королевой всей наук. Говорят, что у того, кто не уважает своё прошлое, не будет будущего. Но трудно уважать то, чего не знаешь. Очень хотелось просветиться по этой части.

Когда я изложил свои сентенции Ваське, то он резонно заметил, что и в каждом перечисленном варианте есть весьма существенный недостаток: тамошние жители уже были весьма смышлёными ребятами, их трудно объегорить, и следовательно бизнеса мне сделать не удастся. Нужны кандидатуры менее интеллектуальные.

Я снова обратился к своим мозговым извилинам, принялся шевелить ими…

Вспомнил, что английский историк Ховард Рид после многолетних изучений различных материалов сделал вывод: легендарный король бриттов Артур – русич. Оказывается, будущий король Британии жил в южнорусских степях, был князем племени сарматов, а затем поступил на службу к римлянам и по договору с императором Марком Аврелием отправился на острова туманного Альбиона, получив "ярлык на княжение". С ним находилась своя, сарматская дружина (очень похоже, что его воины стали рыцарями круглого стола). Историк обнаружил, в частности, сходство символик на знаменах войска короля Артура с той, что находится на куда более древних предметах захоронений, во множестве обнаруженных на юге России. Так что теперь британцам нужно "корректировать" свою историю. Но мне с моими шортами нечего было ловить в Англии, хотя очень тянуло посмотреть на легендарного короля Артура, который был нашим мужиком…

Прочитал про знаменитого норвежского путешественника двадцатого века Тура Хейердала. Он считал, что его предки в далёком прошлом прибыли в Скандинавию с Дона, об этом написано в древних сагах. Незадолго до своей смерти в начале двадцать первого века даже успел съездить на "историческую родину", на юг Ростовской области России… Всё это было, несомненно, очень интересно, но – только не для моего предпринимательства. Увы.

Совершенно случайно достал редкую книгу профессора Е.Н. Кандыбы «История русского народа до 12 века», из которой узнал про Диринг, который всем феноменам феномен! Потом нашёл множество иных публикаций о нём…

Оказывается, на правом берегу реки Лена в 140 км выше Якутска около местечка Диринг-Юрях 11 сентября 1982 года было открыто самое древнее поселение, древнее на сегодня нет. Названо оно учёными Дирингом. Раскопки вела Приленская археологическая экспедиция Сибирского отделения Академии наук СССР во главе с Юрием Молчановым. Только за 13 лет было вскрыто около 32 тысяч квадратных метров культуросодержащего слоя. Обнаружено почти 5 000 предметов материальной культуры: черепки посуды, различные орудия, черепки посуды, наковальни и отбойники… Им от нескольких сотен тысяч до 3-4 миллионов лет, специалисты в этом ещё спорят. Но даже нижняя отметка – 300 000 лет – потрясает. Вдумайтесь сами, цивилизации древних египтян, греков и римлян существовали 2-3 тысяч лет назад, а тут – сотни тысяч лет, если не миллионы. Аналогов на планете просто нет, как говорят ныне, никто и рядом не стоял, когда здесь строили поселения, занимались ремёслами.

Меня потянуло в Диринг, но мой кореш сказал, что это чересчур далёкое время, пока оно вне пределов досягаемости его «шайтан-машины». Пообещал отправить во времена более близкие к нам, в пределах ста тысяч лет. Показал публикацию о только что открытом учёными племени тукотумов, язык их изучили, но на какое-то время «законсервировали», как объяснили, некогда исследовать, руки не доходят. Особого выбора у меня не было, согласился.

Накануне Васька ввёл в мою память с помощью специального аппарата лоботрона необходимый тукотумский лексикон, чтобы я мог с ними изъясняться.

Поднялся в кабину машины времени. Кореш ободрительно махнул рукой на прощанье:

– Ни пуха, ни пера, времяпешец!

– К чёрту! – традиционно ответил я и опустил полупрозрачный колпак на кабину.

В глубине былых веков…

Осел туловом в мякоть кожаной обшивке кресла капсулы машины времени. Волнение подступило к самого горлу, преодолевая его, нажал на пульте указанную мне Васькой клавишу «Отправление». Рядом находилась другая, зелёного цвета и словом «Возвращение». Её я воспользуюсь после завершения своего вояжа…

Уже в следующую секунду воздух словно потемнев, началось мерцание или мне это только казалось. Стало… не холодно, а просто ощутимо прохладно. В уши полились тягучие заунывные звуки, от которых меня стали пробирать мурашки. Вспомнил, что времяходцы образно называют их «ветром времени». Действительно, полное впечатление того, будто несёшься сквозь толщу времён в самую их глубь…

…Уже через какую-то минуту после моего отбытия на пульте загорелся зелёный огонёк: я прибыл на место.

Откинул крышку, огляделся: машина времени находилась в лесу. День стоял солнечный и тёплый. Тихо шелестела зелёная листва берёз. Дышалось легко и приятно.

Я повернулся в противоположную сторону и остолбенел – ко мне спешил человек. В нём я узнал самого себя. Сомнений в том не оставалось, это был именно я собственной персоной. Как я мог не узнать того, кого постоянно видел в зеркале, ежедневно бреясь по утрам!

Раскрыл рот от удивления: вот это да! Изумление пробрало меня до самых мозолей: я видел на своём двойнике щетинистые до синевы щёки, изорванную одежду, грязную набедренную повязку из шакальей шкуры, под его левым глазом красовался свежий кровоподтёк.

– Привет! – жизнерадостно помахал он мне рукой. – С прибытием! Чего глаза пялишь? Удивляешься, небось?

– Ещё бы! – едва смог выдать из себя я. – а ты разве нет?

– А что тут такого? – пожал он плечами. – Иди сюда, я тебе сейчас всё растолкую.

Я спустился по трапу, подошёл и охотно протянул ему руку. Он взял её, чтобы пожать, а левой неожиданно врезал апперкот в живот и моментально добавил боковой в челюсть. Проще говоря, в скулу. Было полное впечатление, что меня лягнула лошадь. Я снопом рухнул наземь, а он бегом направился к времяходу, влез в кабину и бросил мне связку шорт со словами:

– Держи, двойничок!

Захлопнулся люк, и машина времени беззвучно растаяла в воздухе, оставив после себя ощутимый запах озона…

Я долго валялся на земле, не имея сил подняться. Бить он умел… Впрочем, он или я, не знаю, как точнее выразиться, ведь не один год я занимался боксом и почти добился звания мастера спорта.

Потом я сидел под деревом и, признаюсь, плакал. Плакал от подлости двойника, обиды на него и своего собственного бессилия что-либо изменить. Теперь я остался совершенно один за много десятков тысяч лет до начала цивилизации. Что же мне делать? Как быть? Неужели придётся осваивать жизнь первобытного охотника?..

Осмотрел карманы: пара сотен рублей, несколько монет, расчёска, авторучка, календарик на 2120 год с видом Самарской Луки, носовой платок, ключ от квартиры и зажигалка. Последнее – самое ценное: на первое время огнём я обеспечен. Правда, имеется связка шорт – аж пятьдесять штук. Хватит на несколько лет, если выживу, конечно!.. Кстати, зачем он их мне бросил?.. И почему он обошёлся со мной столь жестоко? Почему?..

Я искал, но не находил ответа. Да и откуда он тут взялся? Видно, я никогда не узнаю этого! Вспомнил слова Васьки про парадоксы времени, уж не из этой ли песни подобный сюрприз?..

Приуныл, поругал себя: и зачем только я пошёл на эту авантюру? Дёрнул же меня чёрт поехать спекулировать шортами в прошлое! Так тебе, друг ситцевый, а вернее, новоявленный купчина, и надо за твои аферы! Поделом!..

Поотчаявшись, израсходовав все ругательные эпитеты разнообразной этажности, я поднял связку шорт и уныло побрёл наугад, куда глаза глядят.

Не меньше часа продирался сквозь чащу, плакал, кляня себя за опрометчивость и всячески ругал своего двойника. Вдруг услышал собачий лай и тут же, быстрее белки, вскарабкался на дерево. Кажется, это была осина. Признаться, страшно не люблю собак! Вспомнил известную молитву-оберег: «Божья роса, замажь собакам глаза!» Она мне помогала в подобных ситуациях. Правда, в моём, двадцать первом веке. Принялся повторять её про себя.

Из-за деревьев выбежали здоровущие мохнатые псы и принялись внушительно тявкать на меня, оглядываясь назад. Я с волнением ждал их хозяев, ибо видел, что собаки домашние. Догадка вскоре подтвердилась: к дереву подошла группа первобытных охотников во главе с рыжебородым вождём, у которого брови торчали наподобие сапожных щёток.

Он вопросил шамкающим голосом, обнажая почти беззубую челюсть:

– Кто ты? Откуда прибыл к нам?

Я поёжился, понимая, что от моего ответа зависит вся моя будущность. И неожиданно для себя самого выпалил:

– С неба.

И для убедительности показал пальцем вверх.

– О-о! – только и смогли вымолвить потрясённые до глубины души питекантропы и повалились наземь, усердно отбивая поклоны.

Я приободрился, почувствовал себя увереннее и скомандовал:

– Уберите этих брехливых псов, столь непочтительно оскорбляющих мои священные уши своим визгливым лаем.

Они поспешно уняли собак. Я величаво слез с дерева и одарил нескольких охотников, наиболее авторитетных по виду, шортами. Они остались довольны презентом и повели меня к себе.

В стойбище при виде меня тамошние обитатели ахали, некоторые даже всплёскивали руками, только что не крестились. Я про себя шептал: «Ахал бы ты, дядя, на себя глядя!..» Но вслух ничего не сказал, помня истину: чем язык скупее на слова, тем твоя целее голова. Понял, что следует уповать на своё интеллектуальное превосходство и предельно эффективно использовать свои мозги.

Проживали питекантропы в пещерах и меня поселили в одной из них. Небольшой, но довольно уютной. Понятно, по меркам того времени. Дали несколько шкур мамонта, пещерного медведя и махайрода, саблезубого тигра. Я размечтался: вот бы увезти в Самару, в мой, двадцать первый, век, там бы продал их с большой выгодой. Это же натуральный мех, а не какая-нибудь синтетика!

Вечером охотники принесли добычу, нескольких оленей, и принялись разводить огонь. Квадратнотелый детина не менее получаса преусердно тёр палкой о палку, взмок от пота, словно его водой из ведра окатили, но всё напрасно. Пожалев беднягу, я вальяжно подошёл и, небрежно чиркнув зажигалкой, поджёг кучу валежника, заготовленного для костра. Видели бы вы, какое это произвело впечатление! На миг ощутил себя Прометеем…

Моя жизнь в племени тукотумов началась в общем удачно. Скоро я догадался избавиться от своей одежды и одеться в точно такую же, какую носили остальные. Сразу же отношение ко мне изменилось, перестал быть чужим. Действительно, встречают по одёжке…

Оружие себе изготовил, как у них: палицу, копьё и рогатину. После чего стал совершенно своим человеком, так как уже ничем не отличался от питекантропов. Старался быть как все, вести тот же образ жизни. Даже участвовал в коллективных, скажем так, мероприятиях после охоты на мамонтов. Тогда устраивалось пиршества, а наевшись так, что животы округлялись, мужчины уходили в главную пещеру, ложились на пол и отдыхали, время от времени издавая блаженные звуки: «ба!», «бу!», «бы!». Затем все громогласно орали хором: «Бабу бы!»

Я долго не мог понять смысла всего происходящего, потом пришёл к мысли, что сие действо проводится в память того знаменательного дня, когда человеком было сказано первое слово. Именно это – «бабу бы». Наверное, именно в тот момент он стал человеком – говорящим существом. И началась история гомо сапиенс, человека разумного. Верно говорят, что в основе всего лежит любовь. Тут – любовь к женщине…

Культуртрегерские потуги

Я знал, что питекантропы давно вымерли, но я тактично даже не намекал им на правду. А они этого не знали и не только чудесно выглядели, но и нахально наслаждались жизнью. Были моменты, когда я откровенно подражал им в этом, упивался простым и весьма здоровым образом жизни, ибо оказался в древности, которая ещё оставалась по-настоящему молодой: мир был очень юн, ибо только-только начиналась заря человечества. Природа являлась действительно природой, а не окружающей средой. Свежий, ядрёный воздух, казалось, можно было резать кусками, каждый вдох пьянил хмельной брагой.

Правда, этот мир был открыт настежь бешенству жизненных ветров, в нём имелось множество опасностей, но ты являлся хозяином своей судьбы, от тебя самого зависела твоя участь. Это в «цивилизованной» жизни ты мог позвонить или написать заявление кому-нибудь, порой даже анонимку, и надеяться, что кто-то за тебя всё сделает, «примет меры». Здесь же нужно было просто взять желаемое и после суметь его отстоять с оружием в руках. Кто смел, тот и съел! А если нет, то пусть неудачник плачет, кляня свою судьбу: тебе не помогут ни званья, ни чины, ни деньги. Справедливость была первобытной, но – справедливостью. Сильный был всегда прав.

Поначалу, признаюсь, я пребывал в иллюзиях, что смогу совершенно изменить уклад жизни питекантропов, так сказать, окультурить их. Увы, но прогрессиста из меня – культуртрегера – не вышло. Не только смастерить радио, телевизор или компьютер, но я не мог самостоятельно выковать даже и гвоздя. Я не знал, где мне сыскать железную руду – да хоть ходи я прямо по ней, не смог бы догадаться, что это именно она. А ежели бы кто ткнул меня носом в неё, то я совершенно не представлял себе, как выплавить железо. Спросить же было совершенно не у кого, как вы, несомненно, догадываетесь.

Точно так же я не мог сделать стекло, бумагу, чернила, а уж о пластмассе и говорить нечего. Не знал я и состава пороха… И так во всём: о чём ни вспоминал из того, что окружало меня в Самаре в двадцать первом веке, – ничего сделать не мог. У меня просто руки опустились.

Попытался просветить некоторых питекантропов и сообщил им, что земля круглая. Они хмыкнули, поглядели вокруг и ехидно вопросили: где именно я вижу эту круглизну? Понял, что потерпел неудачу, нового Гераклита из меня не вышло. Пришлось согласиться. Правда, напоследок я упрямо буркнул, что земля – плоская, но толстая.

После нескольких неудачных попыток я смастерил неплохой лук, как мне казалось, и начал практиковаться в стрельбе по цели. Без особых успехов, но рук не опускал. Ободрял себя: если долго мучиться, что-нибудь получится. Между тем попутно приглядывался к жизни тукотумов, всё больше привыкал к ним, а они – ко мне.

Возглавлял племя тот самый рыжебородый, которого звали Бя-Кой. В попытках заручиться его расположением я с помощью Буб-Яна, умевшего обрабатывать древесину, изготовил вождю велосипед. Так что могу считать себя его изобретателем, пусть другие даже и не претендуют на эту славу. Не описать трудов, которые я потратил на изготовление этого самоката. Понятно, настоящих круглых колёс изготовить не смог, был несказанно рад, что удалось сделать хоть квадратные. Вождь проехал немного на велосипеде, квадратные колёса то поднимали его, то бросали вниз. Скоро у него заболело седалище. Он страшно разгневался, принялся осыпать автора нелестными эпитетами, но вдруг осознал, что у него прошли боли в пояснице. Бя-ка расцеловал меня от радости и вечером на ужине поделился со мной деликатесом – копчёными мозолями с пяток мамонта. С тех пор он всегда ублажал свой радикулит ездой на велосипеде с квадратными колёсами.

Всеми охотниками командовал глыбообразный Бум-Бум, увы, с ним мы не поладили, о чём расскажу в своё время.

Особенно близко я сошёлся с одним меланхоличного вида мужичком по имени Ть-Фу. Он был коренастым, весьма среднего роста, имел импозантную внешность донельзя грязного и растрёпанного философа. За всё время пребывания в племени я ни разу не слышал его смеха, даже улыбался Ть-Фу крайне редко, и то всегда с ехидцей. В общем, это был неисправимый скептик.

Раз я зашёл поутру к Ть-Фу. Он ещё спал, отчаянно храпя так, что своды пещеры содрогались и грозили обвалом. У входа в жилище его грудастая жена По-Па трясла шакальи шкуры. От них клубами летела пыль, будто дым из костра, и солнечные лучи путались в ней, словно мухи в паутине.

Я пнул Ть-Фу под рёбра. Он прекратил храпеть, приоткрыл один глаз и оценивающе посмотрел на меня, словно раздумывая: встать или подремать ещё немного? После лениво раскрыл и свой второй глаз. Приподнялся на локте и повёл глазами вокруг.

В стороне увидел переломленную надвое свою любимую палицу – именное оружие, которым недавно его наградил вождь племени за отважные действия при охоте на шерстистого носорога.

– Так вот чем вчера встретила меня жёнушка! – догадался Ть-Фу, ощупывая на макушке головы большущую шишку, и вздохнул: – Какая досада, теперь придётся делать новую палицу.

Снаружи послышался дробный, нарастающий топот, разноголосый шум, азартные возгласы…

Мы с Ть-Фу выбежал наружу. Там резвилась молодёжь, похоже, допризывного возраста, хотя с уверенностью утверждать не берусь: все они были прездоровенными оболтусами. Несомненно, оттого, что каждодневно занимались прикладным спортом: охотой на мамонтов, пещерных медведей и львов, саблезубых тигров, туров и прочую живность… Сейчас же они затеяли скачки на мамонтах. Далеко вперёд вырвался известный бузотёр Ир-Одик. Шелудивый мамонт под ним ошалело мчался, дико вращая глазами.

– Накормил зверюгу мухоморами или беленой, – намётанным глазом определил Ть-Фу. – Скачет-то он хорошо, а вот как сумеет остановиться?..

С шумом, уханьем кавалькада пронеслась мимо, затоптав какого-то неловкого зеваку, и скрылась за горизонтом.

– Какая скука! – зевнул Ть-Фу и тут ему в рот залетела оса. Он её деловито сплюнул, но она успела укусить его в нижнюю губу. Ть-Фу долго прыгал, неистово матерясь на все лады, пока наконец-то успокоился.

Затем поплёлся назад в пещеру, жестом пригласив следовать за собой. Угостил жареным мясом. Сам Ть-Фу ел осторожно, поминая проклятую осу. Разговаривать он не желал, да и мне не очень хотелось: сытое брюхо к разговорам глухо. Ть-Фу так смачно зевал, что навёл зевоту и на меня. Мы улеглись рядком подремать…

Разбужены были уже после полудня несусветным гомоном. Оказывается, обезумевший мамонт занёс Ир-Одика в стан враждебного племени, которое отличалось самыми дурными наклонностями, в том числе и склонностью к деликатесам из человеческого мяса. Люди ими ценились чисто гастрономически. Была в ходу циничная поговорка: «Друг познаётся в еде». Они все являлись истинными интернационалистами и придерживались принципа: «При чём тут национальность – был бы человек хорошим!»

Ир-Одика уже готовили к выпечке в его собственном соку, когда примчались его буйные приятели и посеяли среди неприятеля страшную панику. Многих потоптали мамонты, а остальные панически разбежались.

Молодёжь с триумфом вернулась в племя. Ир-Одик глядел героем, но его ожидал суд старейшин, так как применение стимулирующих средств в спортивных состязаниях каралось чрезвычайно строго. Впрочем, вину смягчало то обстоятельство, что именно это помогло сокрушить врагов. Естественно, наказание последовало самое мягкое: высечь нарушителя дедовских заветов ниже спины крапивой. Молодёжь, радуясь нежданному развлечению, поволокла вопившего Ир-Одика на лобное место…

Мы с Ть-Фу заняли место в первом ряду многочисленных зрителей. Мой приятель наблюдал за экзекуцией с отвращением с видом донельзя пресыщенного человека, поминутно вспоминая старые добрые времена, когда за подобные провинности мазали мёдом и сажали голышом на муравьиную кучу.