Тарзан и все монстры Ада

Тарзан вспомнил о преследующем их чудище и выхватил кинжал, готовый драться. А Гиста уже выползала на площадку. Люди попятились, готовясь дорого продать свою жизнь. Змея же вдруг сникла, прижалась к земле, словно побитая собачка, крутнулась и быстро уползла, усиленно помогая себе лапами. Было видно, по всему, что она очень желала оказаться как можно дальше от этого места.

– Я же сказал, что вреда вам от неё не будет. Здесь вы в безопасности, – услышали товарищи слова старца.

– Кто вы? – спросил человек-обезьяна.

– Ты уже видел Акши, а я – Акшин. Вспомни, о нас ты слышал от Биарма.

– Помню, он говорил, что вы из племени людей-призраков. От него я слышал, что вы знаете всё-всё.

– Нет, не всё. Но очень хотим узнать всё. Присядьте, отдохните.

Тарзан начал было садиться, но тут вспомнил о брошенном копье, оно ему будет необходимо. Акшин разрешил сходить за ним, предварительно осенив Тарзана крестом.

Когда Тарзан вернулся с оружием, то он заготовил много вопросов. Српазу же начал расспрашивать старца. Тот на одни вопросы отвечал охотно и подробно, на другие – предельно кратко, в самом общем виде, а какие-то и обходил, замалчивал. Тарзану же пояснил:

– Существуют веские причины, по которым о чём-то я сказать не могу. Они в каждом случае разные и не всегда легко объяснить их вам. Порой для вашей же пользы. Так что не настаивайте.

– Что это за страна такая, почему в ней всё не так, как в нашем мире?

– Ты мог бы догадаться об этом сам. Вспомни прямизну обрывов, уклон почвы… Как мог образоваться такое?

– Словно кто-то прорыл канаву!

– Ты почти угадал. Только не «кто-то», а «что-то» – гигантский камень, упавший с неба. Именно он погубил страну, которую во внешнем мире называют Атлантидой. Луссы – потомки атлантов. Как и мы, Акши и Акшины. В Атлантиде было много разных народов и народностей. Они были мудры и сильны, не имелось пределов их необоримому могуществу… Но они погибли, и тому виной небесный камень, вспоровший землю, точно плугом… После него цивилизация наших предков погибла.

– А карлики подземелья, февеи, они тоже из Атлантиды?

– Нет, это местные жители, природу которых испортил упавший камень, испускающий невидимое глазу зловредное излучение. То же самое следует сказать и про обитателей Великих болот сихьонтов. Твоё счастье, что с ними ты никогда не встретишься.

– Не встречусь с сихьонтами? Думаю, что я не много потеряю от этого. Да, кстати, а что это за излучение, которое столь сильно изменило их натуру?

– Оно ужасно и гибельно, ибо черно в своей основе, оно – зло, живущее по сей день. Исходит излучение от камня.

– Он всё ещё цел?

– Да, цел. Но находится глубоко под землёй.

– А откуда взялись все эти монстры, которых мы здесь видели?

– Все они – порождение невидимого чёрного излучения камня. И чем ближе к нему, тем его влияние сильнее и этих монстров больше.

– Хорошо, что луссы живут так далеко от него, – сказал Тарзан, вспомнив о добродушных гигантах.

– Да, сейчас они в относительной безопасности, но так было не всегда.

– Вы хотите сказать, что они тоже подвергаются воздействию тёмного излучения?

– Да, они и мы. Поэтому мы и стали столь различны. Луссы превратились в гигантов, нередко у них рождаются уродцы.

– Какие, например?

– Всякие.

Тарзану вспомнился двухголовый вождь:

– А две головы – это уродство?

– Да. Обычно луссы таких сразу же убивают после рождения. Так завещали наши предки.

– А Биарм живёт. Почему?

– Его оставили жить, но это исключение. Сделать так велели Акши.

– А почему?

– Задай другой вопрос.

– По пути к провалу мы видели в пустыне скелет женщины и двухголового малыша. Кто они?

– Слепая материнская любовь обрекла её на гибель: она не пожелала отдать на смерть сына, решила спасти его, убежав во внешний мир. В результате погубила и ребёнка, и себя. Их убийцы февеи.

– Послушай, мудрец, когда мы жили у луссов, то жена сына вождя родила мёртвого ребёнка с двумя головами. Он действительно появился на свет мёртвым?

– Нет, он уродился в деда, с двумя головами, и не должен жить. Так завещали предки.

– Как погибли города луссов? Какая неведомая сила разрушила их?

– Рознь, отсутствие единства, раздоры, ссоры, склоки и вражда погубили их. Луссы тогда преимущественно обращали внимание на то, что их разделяет, а не на то, что их объединяет. Этим и воспользовались коварные февеи. Отсюда и результат.

– Что разрушило каменные постройки, их плиты словно бы размякли и потекли.

– Оружие наших предков.

– Какое?

– Узнаешь позже.

– Судя по всему, вам ведомо и будущее?

– Да.

– Вы можете мне сказать о нём?

– Только вкратце: ты должен возвратиться к луссам и рассказать о том, что видел в подземелье разрушенного города. Должен помочь им овладеть тем, что находится там, и тем самым ты спасёшь их.

– А если я продолжу путь и пойду вперёд?

– Впереди смерть. Ты умрёшь и погубишь две жизни. Мне тяжело от того, что я знаю. Слишком большое знание нередко причиняет боль, это невыносимая ноша.

Тарзан задумался. Старец опустил веки на свои лучистые глаза, и вокруг словно похолодало, лучезарное лицо Куду укрыла грозовая туча. Из неё ударила Ара-молния. Человек-обезьяна верил, что она была выпущена из огромного лука грома Панда. Усилился Уша-ветер и принёс с собой неприятный запашок.

Разум ему подсказывал, что мудрец прав, лучше послушаться его, но упрямство тянуло вперёд. Тарзан заколебался. Ему пришла мысль: а что, ежели все эти колебания – просто страх, родившийся в нём? Всё его существо восстало против этого. Тарзан помотал головой: нет, он не боится, лучше смерть, чем трусливое спасение!

– Я продолжу путь вон до того места и вернусь, – показал Тарзан на далёкий горизонт, где в воздухе висело марево, переливаясь на солнце всеми оттенками цветов радуги. – Хочу посмотреть, что там?

– Смерть, – веско произнёс старец. – Там начинаются Великие болота. Берегись их. Ты сделал выбор, но твоему спутнику лучше остаться и подождать тебя здесь. Впрочем, разница небольшая: без тебя он погибнет на обратном пути.

– Я тоже пойду, – решил «человек песков» и поёжился. То ли от малоприятного предсказания, то ли его не устраивала перспектива пребывания в компании со странным существом.

– Подумай, Дус, – обратился к своему верному товарищу человек-обезьяна, – наверное, правильнее будет тебе остаться, а я пойду один.

– Нет, я буду с тобой до конца!

Растроганный Тарзан ласково положил свою тяжёлую ладонь на плечо спутника и с любовью посмотрел в его глаза.

Остаток дня и ночь они провели со старцем. В воздухе проносились крылатые чудовища, издававшие резкие звуки, похожие на воронье карканье. Ревели болотные монстры и тяжёлой поступью бродили поблизости, но ни один не посмел даже приблизиться к поляне.

Когда рассвело, Тарзан и Дус простились с мудрецом. Тот сказал:

– Удачи вам. Я буду думать о вас.

По мере удаления от поляны почва становилась всё влажнее и болотистее. Приходилось искать относительно сухие места, часто двигаться в обход грязных луж и трясин, что замедляло путь.

Феерическое марево приближалось, хотя и не столь быстро, как того хотелось бы людям. Оно оказалось не слишком далеко и висело над необычным леском бочкообразных деревьев, из верхов которых свисали многочисленные лианы и торчали жёсткие листья, как у пальм. Стволы иных деревьев словно бы дышали – медленно раздувались, а затем снова уменьшаясь в объёме. Порой по ним пробегала судорожная волна.

– Они точно живые! – удивлённо воскликнул «человек песков». – Они дышат, как мы!

Спутники ускорили шаг. Около деревьев почва оказалась твёрдой, они росли на возвышенных местах. Поневоле приходилось двигаться, перебираясь от одного холмика, где росло такое дерево, к другому.

Хорошо было то, что местность просматривалась далеко вокруг и приближение какого-либо хищника – а они здесь почти поголовно имели огромные размеры, были истинными гигантами! – не могло остаться незамеченным. В воздухе распространился тонкий аромат, дышалось легко и радостно.

Они проходили мимо огромного дерева, ствол которого вряд ли смогли обхватить и четверо таких человек, как Тарзан, когда сверху из завесы свисавших лиан свалился ком костей вперемешку с липучей коричневой массой. Люди отскочили в сторону, готовые отразить нападение, но его не последовало. Было тихо. Похоже, на дереве никого не было. Кто же сбросил всё это?..

Заинтригованный Тарзан приблизился и принялся разглядывать упавшие кости, гадая: чьи они? Жуткие клыки в огромной пасти голого черепа свидетельствовали о том, что они принадлежат хищнику. Но какому? Человек-обезьяна удивился, заметив три глазных впадины, а не две, как это обычно бывало. Третий глаз неизвестного зверя располагался на лбу…

Со стороны послышался жуткий крик Дуса. Тарзан встрепенулся, готовый ринуться на помощь, но не смог сделать и шагу. Разглядывая ком костей, он проник в гущу лиан, которые незаметно оплели его живыми путами – их не могли разорвать даже его могучие руки. Краем глаза заметил тело «человека песков», взлетевшее вверх, подтянутое ветвями дерева. Следом в воздух был поднят и Тарзан. Верх бочкообразного дерева оказался ртом – пастью дерева-хищника. Только теперь он понял, что брошенные кости являлись остатками его трапезы. Вспомнил сов, они тоже через рот выбрасывают погадку – не переваренные останки своих жертв.

Перед тем, как отправить Дуса себе в рот, дерево смяло его – послышался жуткий хруст костей, и лишь затем направило жертву в свою пасть. Человек-обезьяна даже не смог посочувствовать своему несчастному спутнику, ибо лианы принялись сгибать и его, но несколько иначе, чем «человека песков»: Тарзан увидел около своего лица колени и… потерял сознание.

Очнулся в почти полной темноте. Ноги и руки словно щипали муравьи. Почти до плеч его тело было погружено в жидкость. Лёгкие человека задыхались от спёртого воздуха, но вздохнуть свободно он не мог ещё и потому, что находился в каком-то тесном мешке, медленно пульсирующим. Где он?..

И вдруг всё вспомнил – его отправили в желудок хищного дерева, которое уже начало переваривать жертву в своём соку. Но он ещё был жив. Видимо, по той причине, что чудесный плащ луссов покрывал большую часть его тела и в немалой степени нейтрализовал вредное действие желудочного сока. Но руки, ноги и голова – открыты. Правда, последняя погружена не полностью, он может дышать, в этом ему повезло.

Тарзан поднатужился, но привстал лишь на самую малость, да и то на секунду-другую: желудок моментально среагировал и начал снова сжиматься. У Тарзана почти не оставалось сил противодействовать ему, он задыхался, сознание его мутилось. Случайно его рука коснулась рукояти кинжала, взятого в подземелье. Мгновенно осознал: вот шанс на спасение!

Не сразу, но вытянул его из ножен и вонзил в стенку желудка коварного дерева. Оно всё содрогнулось, едва не смяв человека. Спасло его лишь то, что острейшим оружием уже первым движением он сумел сделать большой разрез. Последним усилием налёг на рукоять кинжала и распорол упругую плоть хищника на протяжении ещё пары локтей. В зияющее отверстие проник солнечный свет и свежий воздух. Желудочный сок с журчанием потёк наружу.

Несколько минут человек-обезьяна лежал обессиленным, но живительный воздух позволил ему отдышаться. Потом он повёл лезвие ножа в сторону сквозь упругую оболочку ствола дерева, отогнул угол разреза и через него пролез на свободу. Вспышка радости чудесного спасения придала ему силы. Вспомнив о Дусе, он поспешил к соседнему дереву и вонзил в него по самую рукоять кинжал, сделал поперечный разрез почти перерезав дерево пополам… Ствол рухнул и взору Тарзана открылось страшное зрелище – полупереваренные останки его спутника. Тому не повезло: чудесный плащ оказался смятым и сбытым в сторону, а потому не защитил своего владельца. Впрочем, и без этого спасти «человека песков» было невозможно, ибо позвоночник, рёбра и многие кости конечностей были переломлены или даже раздроблены щупальцами-лианами. Да и в желудок он попал уже мёртвым, вниз головой. Полуоголённый череп сказался в жуткой ухмылке всеми оголёнными зубами.

Тарзан не выдержал столь жуткого зрелища и попятился, затем повернулся и побежал, но с каждым шагом его силы убывали из него, ноги словно охватил огонь. Он посмотрел и увидел, что они лишились кожного покрова, растворённого желудочным соком, и имеют неестественно белый цвет. Спотыкнулся, упал, и подняться уже не смог. В ушах нарастал гул, земля будто бы пульсировала под ним, небо затянулось туманом. Человек-обезьяна понял, что умирает.

Перед его внутренним взором проносились видения: события недавних дней и далёкого прошлого…

Мохнатая чёрная гигантская обезьяна, ставшая ему матерью, с фруктами, собранными для него…

Вот его первый тигр, убитый собственноручно в ожесточённом поединке…

Смертельная схватка с могучим самцом Теркозом, сыном Тублата, за верховенство над племенем гигантских обезьян…

Тщетные попытки освободиться из нутра дерева-людоеда…

Во время этих галлюцинаций Тарзан пришёл в себя, но увидел лишь мрак ночи и толпы окруживших его уродливых февев со злобными лицами, начавших его мучить перед тем, как окончательно умертвить. Он стоически терпел все истязания…

Вдруг тишину почти могильного мрака нарушила тихая приятная мелодия, постепенно усиливающаяся. Одновременно с ней вдали появилось мерцание, оно приближалось, становилось всё ярче. Мучители застыли, а потом испуганно попятились. И вот перед глазами бронзовотелого человека-обезьяны предстала белая фигура. Враги Тарзана поспешно удалялись всё дальше и дальше, а вместе с ними отступала и боль…

На остатках последних сил он поднялся и побрёл в лес, но впереди путь ему преградила странная фигура высокого человека в плаще с капюшоном, опиравшего на большой меч со сверкающим в полутьме клинком. Лица незнакомца не было видно из-за низко наклонённой головы. По правую сторону от него находился волк, а слева в безмолвной тишине чёрными тенями реяли птицы, словно бы выкроенные из адской тьмы.

Тарзан остановился, удивлённый его видом, хотел спросить – как он тут оказался, кто он? Но силы вконец оставили его. Гигант опустился на листву и ушёл в забытье…

А когда поднял тяжёлые веки, то увидел себя лежащим на плаще луссов, а рядом с собой женщину-призрак, которая омывала его тело из серебристого сосуда, при этом то ли напевая, то ли читая мелодичную молитву. Он и сам теперь походил на призрак, таким белым стало его тело, почти лишённое кожи.

Сделанное им усилие омрачило сознание, мысли человек-обезьяна спутались, он вдруг увидел себя младенцем на руках матери, которая баюкала его, напевая колыбельную песню. Когда человек-обезьяна находил силы и открывал глаза, то снова видел перед собой Акши: она осторожно массировала его тело. Женщина-призрак постепенно теряла свою прозрачность и темнела, меркли её лучистые голубые глаза.

Затем Тарзан надолго заснул и видел приятные сны. А когда проснулся, то почувствовал трепет в каждой клеточке своего обновленного тела от избытка новых сил. Посмотрел – коже вернулся прежний вид, не осталось ни малейшего следа от пребывания в желудке хищного дерева.

Неподалёку на траве лежала Акши, без всяких признаков жизни – совершенно измождённая, с высохшим телом, под глазами чёрные круги, как у ветхой старушки. Даже одежда из призрачной, полупрозрачной сделалась грязно-болотистой.

Человек-обезьяна не мог понять её преображения, осознавая лишь, что неведомым способом она спасла его.

Рядом с ним находилось всё его оружие. Тарзан взял кинжал и с его помощью выкопал две могилы, в одной похоронил женщину-призрак, а во второй – останки своего друга, Дуса. Долго стоял со слезами на глазах, каялся и просил прощение. Вспоминал предупреждение мудреца и сильно жалел, что пренебрёг его предупреждением, тем самым погубив две жизни. Теперь он это хорошо понимал.

Захватив своё оружие, пустился в обратный путь, мало обращая внимание на окружавшую его местность.

Из топкой трясины показалась шестиногая жаба величиной с быка, имевшая на голове три глаза. Человек-обезьяна подумал, что кости подобной твари он видел недавно под деревом. Оказывается, плотоядные деревья одолевали даже таких монстров!

Чудище направилось к человеку. Тому бежать было некуда, и он приготовился к бою. Одновременным усилием всех своих шести ног жаба совершила прыжок в его сторону, но тут же неожиданно для Тарзана заюлила, замахала головой, крутнулась на месте и попятилась. Человек-обезьяна сделал шаг в её сторону и трёхглазый зверь тут же помчался наутёк.

Тарзана это бегство удивило и порадовало, ибо победить такого противника ему нельзя было даже и надеяться. Их силы были слишком уж неравны.

Куду-солнце зашло за горизонт, мрак сгустился и Человек-обезьяна обнаружил, что его тело светится. Почти столь же сильно, как у Акши. И этот свет отпугивал хищников. Они бродили поодаль, но приблизиться не решались. Несомненно, такую способность передала ему женщина-призрак, которая спасла его. Тарзан ещё раз мысленно поблагодарил Акши.

…И вот он снова оказался перед старцем с лучезарными глазами. Стоял, испытывая сильную робость, смущение. Признался:

– Мне следовало внять вашим мудрым словам, но – увы! – я был глуп и безрассуден.

– Иначе ты поступить не мог, такова твоя натура, ты следовал её. Так и должно было всё случится.

– Вы знали, что Дус погибнет?.. – Тарзан оборвал фразу, вспомнив предостережение старца: – Но тогда вы сказали, что и я умру, а я – жив!

– Твою смерть забрала себе моя дочь, а тебе она отдала свою жизнь. – Бесстрастный голос старца впервые дрогнул, а глаза его невольно увлажнились.

Отчаяние рвануло душу Тарзана. Он вскричал:

– Что я могу сделать для вас, дабы искупить свою вину? Что? Скажите, я пойду на всё, даже готов умереть ради вас!

– Живи, Тарзан, и не забывай молодую Акшу, которая пожертвовала собой ради тебя. И не терзайся понапрасну, она пошла на это с радостью, по своей воли, ибо знала, что тем самым спасает наших братьев – луссов.

– Но – как, как?!

– Иди к разрушенному городу, возьми оттуда светящиеся шары и кувшины – в них вода становится лечебным бальзамом, он придаёт силы пьющим, таково свойство сосудов, сделанных в древности нашими предками. Передай их Биарму и расскажи обо всём, что видел в подземелье, помоги ему овладеть короной, доспехами и убранством великих царей луссов, которые ты видел на большом камне-кристалле в подземелье. Остальное он сделает сам.

– Это такая малость! – вскричал человек-обезьяна. – А мне хочется гору своротить для вас!

– Цени даже маленькие победы, они – тоже победы. А без маленьких побед не придут и большие.

– Но мне хочется совершить нечто большее.

– В одно ведро больше одного ведра воды не нальёшь, всё остальное – лишнее. Нужно совершать не великие поступки – а необходимые. Сейчас самое необходимое луссам – свет вечных светильников, который защитит их от февеев и хищников, и целебное питьё, которое им дадут кувшины. Сами луссы проникнуть в подземелье не могу, так как чересчур велики, так что без твоей помощи им этого не сделать. Тем самым ты совершишь очень важное дело, недооценивать которое не следует.

– Клянусь, я в точности выполню всё, что вы мне сказали!

– Спеши, медлить нельзя. В пути никого не бойся: в тебе сила моей дочери. Если кто-то с недобрыми намерениями приблизится к тебе, то протяни вперёд ладонь. Именно раскрытую ладонь, а не кулак. Этого вполне достаточно. Лишь в самых крайних случаях можешь одновременно использовать обе ладони. Но – только в самых крайних. Эта сила пребудет с тобой ещё с год. Этот срок мог бы быть впятеро большим, сумей ты отказаться от животной пищи – мяса. Но тебе сие не по силам, такова твоя сущность. Каждому – своё.

Человек-обезьяна не мог не согласиться: да, от мяса он отказаться не сможет, оно являлось его основной едой. Увы!..

Увлечённый мыслью искупления своей вины, Тарзан поспешил в путь, простившись с мудрецом. Без Дуса он двигался почти вдвое быстрее, временами совершал длительные пробежки, давая выход своей энергии, которая просилась наружу. Ночью спал всего два-три часа, и этого ему хватало, дабы полностью восстановить свои силы.

Старец оказался прав: хищники обходили его стороной и скоро он перестал их опасаться.

Однажды вечером, уже готовый ко сну, Тарзан каким-то новым для него образом ощутил приближение врага. Подумал, что это передалось ему от Акши, раньше он на такое был не способен. Сейчас же он угадывал злые намерения неизвестных существ, затаившихся во тьме. Тут же внутренний рефлекс заставил его шагнуть вправо, а в место, где он только что находился, воткнулась стрела. Даже не посмотрев, Тарзан знал, что острие её отравлено сильным ядом. Послана она была февеем. Их было много тут, не менее полусотни, все они жаждали его смерти. Об отдыхе и спокойном сне можно было забыть.

Тарзан разозлился, ведь он ничего плохого не сделал этим злобным существам, почему они не оставляют его в покое? Снова увернулся от стрелы, от ещё одной… Опасаясь приближаться к светящемуся человеку, карлики стреляли издали. Внечувственным образом Тарзан знал, что они готовят многочисленные ловушки. Впереди был густой кустарник, так они решили использовать его в своих целях и намазали шипы ядом: надеялись, что человек-обезьяна пойдёт тут, заденет хоть одну и скоро умрёт. Другие насторожили самострелы, которые готовы были послать отравленную стрелу, едва коснёшься натянутой на тропинке бечёвки. Группа февеев согнула большую ветвь с острым суком и закрепила таким образом, что, наступив на вроде бы безобидный валежник, освободишь её и она вонзится словно копьё…

Правда, он теперь знал об этих и всех прочих из ловушек и в них не попадётся, но февеи не давали Тарзану покоя. После очередной стрелы врага он понял, что они от него не отстанут и будут стремиться убить его снова и снова. Взъярился, вспомнил наказ мудреца и выбросил свою руку с раскрытой ладонью в сторону карликов. Из неё вырвалась и полетела голубая молния, осветив окрестности и растерявшихся февеев.

– Теперь я знаю, что мне делать! – воскликнул обрадованный Тарзан. – Получите достойный отпор, хорошего отношения вы не цените. Так получайте!

Он подобрал все прилетевшие к нему стрелы, приготовил лук и снова пустил в сторону противника молнию. Сразу же натянул тетиву и пустил стрелу в одного из карликов с сосудом зелья, которым тот мазал шипы кустарника. Затем выставил ладонь в другую сторону – и туда полетела молния, а вслед за ней и смертоносная стрела. Следующую молнию пустил в прямо противоположную сторону, она осветила пятившихся карликов и поразил стрелой одного из них самого высокого. Так он проделывал до тех пор, пока у него не кончились стрелы февеев.

После этого решил, что этого вполне достаточно: враги с руганью, визгом и стонами убегали к своим подземным жилищам. Человек-обезьяна ощущал новым чувством, что самым страшным для них оказались молнии, а стрелы только довершили дело. Карлики совершенно не выносили света. С тех пор они его не беспокоили, поняв, что такой противник им не по зубам.

Добравшись до пустующего города луссов, Тарзан через бойницу пролез в башню, спустился по лестнице вниз в подземелье. Там он набрал охапку светильников и вынес наружу. Потом отправился за кувшинами…

Крепко связал свою добычу арканом, взвалил на спину и понёс. Двигаться было нелегко, приходилось обходиться свисающие ветви деревьев, которые цепляли его ношу, едва на сбрасывая её с плеч.

Пробыв весь день на солнце, чудесные шары потом всю ночь испускали очень яркий свет. Пришлось даже от них укутать голову плащом, иначе человек-обезьяна не смог заснуть.

Гигантов он встретил в лесу, задолго до того, как увидел их город. Они сказали, что идут его встречать: Акши предупредили их о его возвращении. Он воспользовался оказией и передал им свой нелёгкий груз. Особых хлопот исполинам эта тяжесть не доставила, они несли светильники и кувшины без всяких усилий, словно лёгкие игрушки.

В городе их встретили ликующими криками. Даже Биарм вышел навстречу из своего дворца. Предложил Тарзану отдохнуть, но тот наотрез отказался, заявив, что не нуждается в отдыхе – и это было правдой! – и готов вести луссов к заброшенному городу хоть сейчас, как и советовал ему Акшин.

Вождь ответил, что нужно определённое время на сборы, поэтому они отправятся в поход завтра на рассвете.