Москворечник, или Роман с олигархом

Глава 1. Миражи

Никогда не забуду свой первый день в «Мираже», известной косметической компании, в которую мне повезло устроиться. По крайней мере, тогда я искренне считала это везением. Как назло, директор по персоналу – единственный человек из «Миража», которого я знала, – заболела, руководитель был в отпуске, и меня поручили Лиде Бляхер.

Новая коллега внешностью напоминала вазу со стекольного завода, при выдувании которой мастер хохотал не переставая. В итоге получилось нечто бесформенное – не толстое, и не тонкое, не круглое, но и не квадратное, – нечто совершенно неказистое, напоминающее кляксу. Но несмотря на нелепую внешность, стоит признать: дама умела следить за собой – современная стрижка, тонкое мелирование, яркий лак на ногтях и ярко-сиреневая помада вполне уживались между собой. Вне сомнений, дама старалась. Возможно, у меня сложилось бы положительное мнение о коллеге, если бы она держала рот закрытым. Но в ее случае это было невозможно. С первой же с екунды нашего знакомства ее губы цвета оконной герани (клянусь! у моей бабушки была точь-в-точь такая) болтали без умолку, то и дело кривясь в похабной усмешке. И вскоре стало ясно – все ее мысли и слова имели такую же форму, что и ее тело: яркая маскировка положения не спасала.

За день коллега вылила на мою голову целый ушат сплетен и домыслов, накопившихся за шесть лет работы в компании. То и дело мной овладевало непреодолимое желание заткнуть уши, чтобы избавиться от потока грязных подробностей, но инстинкт самосохранения подсказывал воздержаться от подобных действий. И я покорно выслушивала Бляхер, внутренне молясь о скорейшем окончании рабочего дня. Когда он наконец-то наступил, я владела исчерпывающей информацией о личной жизни сотрудников и начальства «Миража». Насколько были правдивы эти истории, я не знала, и, честно говоря, проверять их достоверность желания не возникало. Но одно я знала наверняка – от этой женщины нужно держаться подальше. Одна только мысль о перспективе пополнить ее грязную коллекцию приводила меня в суеверный ужас. Покидая офис, я тешила себя тщетной надеждой, что остальные сотрудники «Миража» все же находятся на более высокой ступени эволюции, чем Лида.

Оказавшись дома, первым делом я отправилась в душ. Понадобилось не менее получаса, чтобы выкинуть дурные мысли из головы и наконец-то отмыться от Бляхер. К счастью, едва я покинула ванную, домой вернулась Инна. Конец невеселым раздумьям! Чего только стоило ее появление. Сначала раздавался приглушенный шум у входной двери. Затем невидимый гость небрежно бросал ключи на пуф, скидывал туфли, и с завораживающей пластикой пантеры в комнату входила Инна. Стройная, если не сказать миниатюрная фигурка, окутанная шелковыми прядями белокурых волос. Лицо в форме очаровательного сердечка с голубыми глазами и чуть длинноватым носом, добавляющим лицу слегка лукавое выражение. Да, подруга умела производить впечатление.

Мы знали друг друга с десяти лет, когда родители одновременно привели нас в школу танцев. Обе новенькие, мы стали держаться друг друга. Танцевала я из рук вон плохо, не в пример Инне, с первых уроков сразившей преподавательницу грациозностью и отвратительным характером. Но пропасть в хореографических талантах не помешала нам стать подругами. Все годы, проведенные в танцевальной школе, Инна занималась со мной дополнительно, вытягивала меня в первую линию, вопреки недовольным воплям преподавательницы, словом, вела себя как настоящая подруга.

Окончив школу, мы, недолго думая, подали документы в один и тот же университет. В ту пору модно было становиться либо экономистом, либо юристом, и никак иначе. Наш выбор пал на экономический факультет. Поскольку задачи я решала куда лучше, чем танцевала, и могла на эк заменах писать за двоих, настала моя очередь отплатить дружеский долг. Инна не возражала, с головой окунувшись в водоворот студенческой жизни, свободной и волнительной. Виделись мы нечасто, но попрежнему оставались подругами. Иногда я спрашивала себя, зачем я ей нужна. Ведь Инна легко заводила знакомства и всегда была окружена армией поклонников. Бывало, она пропадала на месяц, а потом, как будто спохватившись, вспоминала об учебе и обо мне, как одержимая посещала все занятия, сидя рядом на первой парте. На третий год обучения я поняла, что была ее шпаргалкой, подсказкой, напоминавшей об обычной человеческой жизни, скучной и нормальной. Если вдруг ее заносило куда-то не туда, она спохватывалась, бежала ко мне, и все вновь возвращалась в спокойное русло.

После университета белокурой нимфе с телом Барби стало тесно в родном городе. Как известно, красота и амбиции не терпят рамок. И подруга, не задумываясь, отправилась на покорение столицы.

Что касается меня, я всегда была послушной домашней девочкой… до тех пор, пока не психанула и не отправилась вслед за Инной в Москву. Родители так растерялись, что позволили мне сесть в самолет и улететь. К тому времени я знала, что дела у подруги идут неплохо: она нашла работу и успела «влиться в тусовку». Звучало круто, хотя признаться, я не до конца понимала, что это значит. Но учитывая впечатляющую внешность и упертость подруги, сомнений не было: дела у нее идут в гору.

Насчет своей внешности иллюзий я никогда не питала. Большие серые глаза, доставшиеся мне от папы, почти всегда смотрели грустно и настороженно. Невысокий лоб, прямые брови, нос, который мог быть и поменьше, а вот губы были до неприличия пухлые. В подростковый период, желая скрыть этот недостаток, я все время ходила с поджатым ртом. Но когда в четырнадцать, отведя меня к стоматологу, мама настояла на брекетах, пришлось избавиться от этой привычки. Спустя два года зубы выстроились в ряд, а мальчишки стали проявлять небывалый интерес к моим губам, и, поразмыслив, я решила оставить их в покое. Пожалуй, единственным по-настоящему щедрым подарком природы были волосы. Густая копна каштановых волос немного сглаживала не слишком шедевральную внешность, коей я, вне сомнений, обладала.

В Москве по настоянию подруги мы сняли квартиру-студию, которая, впрочем, ничем не напоминала стильное жилье с шикарным видом на сверкающую столицу. Это была обычная хрущевка, которую из соображений наживы хозяева перепланировали на модный манер. Причем сделали это, подозреваю, без каких-либо разрешений надлежащих органов. Скорее всего, однажды они просто решили снести все стены и пригласили знакомого дизайнера. На тот момент гуру интерьеров явно находился в состоянии острого рецидива шизофрении. На образовавшейся площади он намешал самые разные направления и стили. Стена напротив входа вмещала три окна, занавешенных розовой органзой. Справа тянулась стена, сплошь увешенная высокими зеркалами, за которыми скрывался вместительный шкаф-купе. Между оконной и зеркальной стенами располагалась барная стойка. Видимо, минимальный набор бытовой техники и два покосившихся высоких стула, напоминавших завсегдатаев-пьянчужек, должны были заменить кухню. Однако мы так и не решились что-либо там приготовить, ограничиваясь полуфабрикатами, разогретыми в микроволновке. Напротив барной стойки стоял просторный диван, служивший ночным прибежищем мне, потому как единственная в этой квартире кровать с пологом из той же розовой органзы была решительно занята Инной. Пол в квартире устилал дешевый серый ковролин, который грустно взирал на роскошную хрустальную люстру, надменно повисшую под потолком. Ах, да, чуть не забыла, все это великолепие умещалось на тридцати квадратных метрах. Когда я впервые увидела квартиру, то долго приходила в себя. Зато подруга была в восторге, с порога заявив риелтору, чтобы тот готовил документы на аренду. Прикупив пару тумбочек и вазу, Инна и вовсе успокоилась. Еще бы, по словам подруги, совсем скоро ее ждала иная, роскошная жизнь.

Справедливости ради стоит заметить, что немыслимый дизайн квартиры как нельзя лучше соответствовал характеру подруги. В Инне уживалось множество личностей, которые столь же странным образом, как и этот интерьер, вполне мирно соседствовали друг с другом. Она была капризна, взбалмошна, своенравна и мстительна, но в следующую секунду могла огорошить вас рассудительностью, присущей разве что столетним старцам. Никогда нельзя было знать наверняка, что она сделает или скажет в следующую секунду, и каких сюрпризов от нее ждать. И уж тем более не стоило пытаться ее понять. Как и эту странную квартиру, Инну нужно было принимать такой, какая она есть.

– Как прошел ужасный первый день? – голос подруги вывел меня из задумчивости.

– Ужасно, – улыбнулась я, наблюдая, как Инна кружит по комнате, точно бабочка, легко меняя направление, то останавливаясь, то вновь начиная свое беззаботное порхание, и раскидывает одежду по разным углам. Сходства еще добавлял яркий шелковый халатик, колышущийся от каждого движения ее тела.

Ну, так и быть, признаюсь. Если совсем начистоту, Инна была моим кумиром. Я мечтала стать такой же, как она. Обрести непрошибаемую уверенность, точно так же двигаться, говорить, смотреть, хотела заполучить столь же шикарный гардероб, и ходить на светские мероприятия. Но как это сделать, я решительно не знала. В запасе у меня был год. Всего лишь один год, чтобы измениться, повзрослеть и чего-то достичь. Почему год? Так сказала Инна. А кумирам, как известно, верят безоговорочно.

– Восемь часов в компании отъявленной сплетницы, которая не затыкалась ни на секунду, – вздохнула я.

Расправившись с одеждой, подруга переместилась за барную стойку и начала колдовать над чайными пакетами. Пока гудел чайник, Инна что-то увлеченно смешивала, подсыпала, принюхивалась и вновь добавляла по щепотке из каждого пакета. Модное увлечение чайной церемонией было сущим наказанием. Каждый раз после ее таинственных манипуляций в чашках заваривалась такая гадость, что даже невероятная любовь к подруге не могла заставить меня выпить все до дна. Так и сегодня, донесшийся аромат напоминал запах мокрой псины, измазанной корицей и мятой.

Делая вид, что растягиваю удовольствие от чая, я поведала собеседнице о своем первом дне в «Мираже». Инна слушала внимательно, и, едва я закончила, стала расспрашивать о Бляхер.

– Почему она тебя так интересует? – удивилась я.

– Душенька, – снисходительно протянула подруга, – сплетница – самый ценный кадр в компании. Можно сказать, она – ее сердце. Тебе стоит с ней подружиться.

Я даже поперхнулась, и пока я откашливалась, пытаясь избавиться от омерзительного вкуса чая и не менее омерзительной мысли о дружбе с Бляхер, Инна от души хлопала меня по спине:

– Только не вздумай отнестись к ней пренебрежительно.

Сплетница – еще и самый страшный враг.

– Увы… – хрипло вырвалось из моего горла.

Действительно, во время общения с Лидой я всем своим видом демонстрировала полное равнодушие к ее рассказам, каждый раз после очередной пикантной подробности о личной жизни коллег старалась перевести разговор на работу. Припоминая последние минуты общения, меня вдруг пронзила ужасная догадка. Кажется, я все-таки умудрилась пустить все по плохому сценарию. По крайней мере, ее пристальный, полный любопытства и настороженности взгляд, каким Лида окинула меня на прощание, не предвещал ничего хорошего.

– Сколько лет этой… – запнулась подруга и удрученно пробормотала: – Ну, что за фамилия, в самом деле?

– Бляхер? – подсказала я не без удовольствия. По-моему, фамилия идеально подходила этой женщине. – Думаю, ей гдето между сорока и пятьюдесятью.

– Скверно. Мой тебе добрый совет – будь начеку. Первой волны негатива не избежать.

Я задумалась. До этого момента мне везло с коллегами – ни конфликтов, ни размолвок. Поэтому было крайне трудно себе представить, что такое волна негатива.

– Ладно, как-нибудь справлюсь. Что у тебя новенького?

Инна работала менеджером в одном из популярных глянцевых еженедельников. Несмотря на скромную должность, подруга умудрялась выжимать из своей работы максимум. Сделав себе пропуск журналиста, она имела неограниченный доступ на любые светские тусовки, а благодаря природному обаянию легко заводила знакомства с самыми интересными персонами столицы – звездами шоу-бизнеса, бизнесменами, писателями. От нее я узнавала все светские сплетни и подробности скандальных историй, она с удовольствием рассказывала о мероприятиях, которые посещала, о том, кого она там встретила, кто что говорил и делал. Список ее друзей на Фейсбуке пестрел самыми громкими именами шоу-бизнеса, невольно вызывая восхищение и зависть.

Но главной ее целью был Барон. Бароном она называла топменеджера крупной алкогольной компании, за которым охотилась на светских раутах и который должен был стать ее проходным билетом в беззаботную жизнь. Практически каждый вечер она выходила «в свет», изящно расставляя коварные ловушки. Так и сегодня, проигнорировав мой последний вопрос, Инна красноречиво взглянула на часы:

– А сейчас мне необходимо подготовиться к встрече.

Не желая лишних расспросов, подруга скрылась в ванной комнате.

Задумавшись, я сделала большой глоток чая и непроизвольно сморщилась. Фу, мерзость! Мне не оставалось ничего другого, как, отставив чашку подальше и подперев щеку рукой, уныло наблюдать за сборами подруги. Однажды я намекнула, что тоже не прочь отправиться на вечеринку, но категорический отказ Инны раз и навсегда лишил меня всякой надежды. Стоило только об этом подумать, как вдруг:

– Хочешь сегодня пойти со мной?

От неожиданности я вновь поперхнулась. Неужели Инна отступила от своего правила и решила взять меня с собой?

– Конечно, – от волнения даже заикаться начала.

– Я подумала, что нам стоит отметить твой выход на работу, – сообщила собеседница и хитро сверкнула глазами. – Только поторопись, на сборы полчаса.

Ошалев от счастья, я не знала, за что хвататься, и глупо бегала из угла в угол. Наблюдая за моими метаниями, Инна не выдержала:

– Ну, нет! Так мы прособираемся до утра. – Нетерпеливо выдохнув, она направилась к шкафу. – Хмм… – задумчиво протянула «судья», рассматривая мою часть гардероба. – Это ужасно! – Раз, и любимая кофточка полетела на пол. – Просто недопустимо! – Два, и потертые джинсы, из которых я не вылазила со студенческих времен, присоединились к кофте. – О-о, а этому самое место на свалке! – Три, и подаренное родителями платье полетело в утиль. – А это что? Из коллекции «у меня нет денег 2015»? – Любимый свитер постигла та же участь.

После тщательной ревизии полки шкафа совсем опустели.

Разглядывая гору одежды у ног подруги, я недоуменно поинтересовалась:

– И что это значит?

– С этим мы разберемся завтра, а сейчас надень вот это, – она помахала в воздухе черным платьем, очень походившим на школьную форму: белый воротничок под горло, кружевные манжеты.

В этом платье я стала похожа на японскую школьницу. Кроме того, длина платья оставляла мало места для фантазий. Нет, в этом я точно никуда не пойду. Но Инна была непреклонна:

– Ты не понимаешь, это ход конем. Закрытый верх и открытый низ – классика соблазнительности. Мимо такой милашки не пройдут. Кто-нибудь непременно клюнет.

Решительно захлопнув дверцу шкафа, подруга открыла шампанское, наполнила два фужера, один из которых предназначался мне.

– Надо торопиться. Наш милый сеанс психотерапии что-то затянулся. – Говоря это, она мигом допила содержимое бокала и добавила: – А теперь мейк-ап.

Я послушно осушила бокал, позволила наполнить его вновь, затем Инна затолкнула меня в ванную, где, ловко орудуя кисточками, увлеченно поколдовала над моим лицом. Спустя минут пятнадцать, изрядно повеселевшая, не то от шампанского, не то от своего художества, она довольно хмыкнула:

– Для сегодняшнего случая пойдет. Но учти, душенька, если ты хочешь чего-нибудь добиться, тебе следует внимательнее отнестись к своей внешности. Прятать такое личико и фигурку за мерзким тряпьем непозволительно. У тебя не так-то много времени осталось.

Я не совсем поняла, что именно имела в виду подруга, но от расспросов воздержалась. Своей же рукой Инна заколола мне волосы совершенно новым способом.

Затем подруга нырнула в шкаф и вскоре появилась с туфлями в руках. Округлые мыски, платформа, крутой изгиб подошвы и тонкие пятнадцатисантиметровые каблуки – при одном взгляде на шедевр «hot couture» перед глазами рисовались страшные картины открытых переломов. Ой, мамочки! Нет, ни одна сила не заставит меня пройти такое испытания. Но после минуты отчаянных препирательств и угроз я вынуждена была вскарабкаться на туфли. Именно вскарабкаться, иначе и не назовешь ту устрашающую высоту, на которой я оказалась. Пара неуверенных шагов, передышка, еще шаг, хорошо дотянуть бы до стены. Отлично, кажется, мои ноги все еще целы, хотя практически онемели.

– Ужас, – мрачно констатировала подруга и опрокинула третий фужер, – тебе бы в цирке подрабатывать клоуном.

– Это невозможно! Твои туфли – просто наказание какоето. Наверно, модельера подло бросила подружка, и он взялся за туфли, желая отомстить всем женщинам на свете.

На лице подруги появился такой испуг и осуждение, точно она только что услышала непростительное богохульство.

– Тсс, – она отчаянно замахала руками, – они тебя услышат.

Судя по направлению ее взгляда, имелись в виду туфли.

– У тебя случайно не найдется какой-нибудь более безопасной обуви, которая бы не грозила гипсом?

– Прекрати, эти туфли подходят идеально. Ты просто не хочешь постараться. Запомни, красота требует жертв, и в твоем случае немалых. Первый раз вижу, чтобы девушка не умела ходить на каблуках. Это ж надо, скоро старость, а она еще не освоила шпильки!

– Старость? – Странно слышать это слово в двадцать четыре года.

– Так, оставь в покое стену и пройдись по комнате. Ну же, смелее. Представь, что идешь навстречу сногсшибательному мужику с шестизначными цифрами на счетах.

Да уж, перспектива.

Так или иначе, Инна победила и, стоит признать, ее старания оказались не напрасны. Высокое зеркало благосклонно одарило меня явно лестным отражением: собранные в небрежный высокий пучок волосы мягко струились по плечам, обозначая линию груди, черная ткань, плотно обхватывая талию, скользила к бедрам и внезапно обрывалась, открывая взору ноги, казавшиеся невероятно длинными и стройными, благодаря новым туфлям. Красота да и только!

Сама Инна надела восхитительное кашемировое платье цвета неба, делающее ее и без того стройную фигуру еще тоньше и соблазнительней. Глядя на ее глубокое декольте, я невольно перевела взгляд на свой белый воротничок. Задумка подруги стала ясна. Помнит, зараза, что у меня грудь на размер больше!

Не обращая внимания на вопли ужаса, непроизвольно вырывавшиеся у меня при каждом шаге в туфлях-изуверах, подруга выволокла меня на улицу. Пока мы ехали в такси, Инна поведала о предстоящем мероприятии. Это была презентация какой-то книги какого-то писателя. С ее слов выходило, что эти два факта совершенно никого не волновали. Народ валил на бесплатную выпивку и возможность попасть на закрытую vipвечеринку, где еще и бесплатно кормили. Инну нисколько не интересовали ни выпивка, ни еда. Единственной целью или, лучше сказать, мишенью был Барон.

– Учти, на официальной части будет много всякого сброда – журналистов, фотографов, рекламщиков, – Инна брезгливо поморщилась.

– Эй! – возмутилась я.

Но подруга нетерпеливо отмахнулась и продолжила:

– Обращай внимание на мужчин в дорогих деловых костюмах, выглядящих скорее беззаботно, чем важно. Именно они – наш пропуск на неофициальную часть. Постарайся с кемнибудь познакомиться. Во время общения ты должна выглядеть веселой и глупой. Забудь обо всех своих проблемах, подумай лучше о том, как весело нам будет на вечеринке. Все ясно?

Конечно, без проблем. Один вопрос: как отличить дорогой костюм от недорогого?

– И еще, – Инна посмотрела прямо в глаза, – там, – она указала за окно машины, где бушевали вечерние огни столицы, – каждый сам за себя. Я тебя очень люблю, но, во избежание недоразумений, давай придерживаться того же принципа. Дома мы подруги, на вечеринке – конкурентки. Не обижайся, но иначе никак.

Видимо, действовало шампанское, смысл слов подруги никак не доходил до моего сознания. Заметив недоуменный взгляд, собеседница тяжело вздохнула и пояснила:

– Есть мужчины, на которых я охочусь вот уже не первый месяц. И сегодня предстоит решающая атака. Мне бы очень не хотелось, что бы ты спутала мои планы.

– По-моему, ты мне явно льстишь. – Невероятно, Инна считает меня соперницей?! Эта мысль показалась мне очень забавной, и я глупо хихикнула: – Ты себя в зеркале видела? По сравнению с тобой и топ-модель покажется гадким утенком.

Раскосые голубые глаза, высокие скулы и струящиеся до талии светлые волосы могли свести с ума любого мужчину. Рядом с роскошной подругой я была похожа на пугало, даже несмотря на новую прическу и макияж.

– Душенька, ты недооцениваешь свою мордашку с застывшим выражением потерявшегося котенка. Мужчины почемуто всегда клюют именно на таких.

– Выражение потерявшегося котенка? – не веря своим ушам, повторила я.

– Вот мы и приехали, – легко, точно бабочка, Инна выпорхнула из машины, оставив вопрос без ответа.

Машина остановилась перед гигантским торговым центром, на первом этаже которого располагался книжный магазин. К моменту нашего прихода пресс-конференция уже закончилась, и операторы зачехляли камеры.

– О, нет, мы опоздали, – разочарованно протянула я.

– Как раз вовремя. Думаешь, я пришла сюда, чтобы слушать этого писаку?

Инна огляделась. В зале было полно народа, некоторые переговаривались между собой, другие стояли, уткнувшись в новую книгу. Она скользила взглядом по лицам, явно кого-то высматривая. Внезапно ее глаза уставились в одну точку. В ту же секунду подруга схватила с полки пару книг: одну отдала мне, другую прихватила с собой.

– Примерно через полчаса мы едем на банкет.

Я перевернула книгу и пробежала глазами хвалебные отзывы на задней стороне обложки.

– А где он будет проходить? – спросила я, но меня уже никто не слушал, подруги и след простыл.

Растерянно оглядевшись, я заметила, как Инна медленно вышагивает по центру зала, окидывая посетителей притворно-задумчивым взглядом. Каблучки ее туфель звучали мягко и интригующе, а затем стихли близко-близко от ног привлекательного незнакомца. В этот момент мужчина разговаривал с одним из гостей, держа в правой руке бокал с шампанским. Одним резким, точным движением Инна толкнула незнакомца под локоть. В ту же секунду содержимое бокала выплеснулось прямо на шикарный шелковый галстук. Я не могла поверить своим глазам. Зачем она это сделала? Тем временем подруга старательно изображала раскаяние, не п ереставая что-то лепетать и виновато улыбаться. Мужчина немного раздраженно посматривал на Инну, но отходить не спешил. После очередной улыбки и легкого прикосновения нежных девичьих рук, он и вовсе растаял. А еще через минуту проникновенных извинений они непринужденно болтали.