В паутине вечности

Глава 3. Решение.

Раньше мне казалось, что бессмертие – это безграничные возможности и шанс изменить мир в лучшую сторону, но постепенно оно стало для меня чем-то мучительно долгим и бессмысленным. Хотела ли я вернуться к простой человеческой жизни? Нет. Старость, болезни и базовые физиологические потребности, финансовые и бытовые трудности – всё это больше не имело ко мне отношения, чему я была безгранично рада. Поставить на паузу, но не прекратить своё бытие – вот, чего я желала до того момента, пока клочок бумаги вновь не поставил меня перед крайне сложным выбором.

Солнце наверняка уже успело зайти за горизонт, а я так и продолжала сидеть на голом полу, уставившись в одну точку безжизненным взглядом. Грязные вещи, которые я даже не сменила, лучше любых слов олицетворяли хаос, царящий внутри меня. Вопросов скопилось множество, а вот ответов не находилось. Как так вышло, что я максимально близко приблизилась к тому, от чего упорно бежала? Неужели Алек действительно не понимает, под какой угрозой окажемся мы все, если я решу пойти навстречу и отвечу согласием на предложение клана? «Вмешаться в дела совета», – даже в мыслях это звучало абсурдно и дико. Неужели братец внезапно лишился рассудка? Я давно подозревала, что деятельность нашего книгочея не ограничивалась написанием скучной литературы, но, чтобы настолько! А ведь мне казалось, что мы хорошо знаем друг друга... Как же сильно я заблуждалась. Наша дружба берёт своё начало из общего человеческого прошлого, когда мы были добрыми соседями. Я была старше Алека на три года, но он всё равно заботился обо мне, словно о младшей сестре. Нас обратили в один день и с той поры мы больше никогда не расставались. Амбициозность, наблюдательность и пытливый ум были одними из тех самых полезных качеств, благодаря которым Алек с поразительной лёгкостью решал многие проблемы, возникавшие на нашем пути. Впрочем, духа авантюризма он тоже не был лишён, а его заразительная улыбка могла расположить к себе кого угодно. Будучи смертным, он с ранних лет тяготел к знаниям, но заниматься ему приходилось тяжёлым физическим трудом, а на обучение грамоте практически не оставалось свободного времени. Лишь обретя бессмертие Алек прослыл умелым переводчиком, грамотным историком и талантливым писателем. Если бы мы не приняли совместное решение перебраться в Нивэйс, он запросто смог бы стать успешным дипломатом или даже советником, как и мечтал когда-то. Разумеется, я знала, что источником его заработка служат какие-то заказы, поступающие ему от представителей соседних кланов, но всё это никак не увязывалось с поступившим ему предложением. Алек действительно являлся мастером своего дела и несомненно мог быть во многом полезен, но при чём же тут я? Дабы не угодить в цепкие лапы совета, я старательно скрывала свой уникальный дар от посторонних бессмертных, в чём Алек и Дана мне помогали всегда, а теперь… Теперь он сам предлагал мне подвергнуть опасности всех нас, и я не понимала, в чём заключалась причина. А что насчёт Даны? Она совсем не удивилась, когда братец достал тот конверт. Как долго она обо всём знала и молчала? Почему одобрила эту абсолютно безумную затею? Мы пробыли вместе не одно столетие, но теперь у меня складывалось стойкое впечатление, что я ничего не знала о своих близких. Неужели никаких тайн не было лишь у меня одной? Целая гамма негативных чувств норовила вырваться наружу смертоносным смерчем, но я изо всех сил старалась не терять остатки хрупкого самообладания. Кроме того, в долгих рассуждениях на эту тему всё равно не было большого смысла: добиваться ответов следует напрямую от хранителя информации.

Тщательно смыв с лица и тела следы, напоминавшие о событиях минувшей ночи, я спешно переоделась и спустилась на первый этаж. Подойдя к барной стойке, я молча взяла с полки слегка покрывшуюся пылью бутылку красного полусухого вина, откупорила её и без лишних вопросов наполнила до самых краёв три бокала, пытаясь хотя бы таким способом понизить градус напряжения. Когда все жильцы нашего дома были в сборе, я приступила к допросу с пристрастием.

– Итак, если я правильно понимаю, совет Рольшта́да3 просит нас оказать посильное содействие в разрешении каких-то серьёзных проблем, возникших у клана. Не желаете ли объясниться, каким таким чудесным образом мы вдруг оказались втянуты в политические интриги?

Рольштад издревле являлся столицей северо-восточных земель, принадлежавших одному из крупнейших и влиятельных кланов бессмертных. В первое десятилетие после нашего с Алеком обращения, в виду некоторых обстоятельств, мы были вынуждены скитаться по небольшим поселениям, расположенным вдоль его глухих окраин. Со временем жажда крови перестаёт затуманивать разум, и голод переносится гораздо легче, чем вначале, вот только мне искусству самоконтроля пришлось обучаться в ускоренном темпе, чему отнюдь не способствовал мой крутой нрав. Если бы не усилия Даны, я наверняка оставляла бы горы обескровленных трупов всюду, где только появлялась и однажды накликала бы беду на нас всех. У чрезмерной осторожности, конечно же, была веская причина, а именно, массовая охота на бессмертных, которая только-только начала утихать. Никто из бессмертных в здравом уме не посмел бы всколыхнуть новую волну гонений. Впрочем, между членами нашей своеобразной семьи периодически тоже случались распри. Скорость, поразительная ловкость, нечеловеческая сила – этими и многими другими преимуществами в разной степени владел каждый бессмертный, и только в редчайших случаях обращение могло даровать нечто совершенно исключительное. Немногие из нас были способны воздействовать на человеческий разум, а внушать мысли себе подобным и вовсе умели лишь единицы по всему миру, и так случилось, что волею судьбы я неожиданно вошла в их число. Соблазн вмешаться в ожесточённое противостояние двух рас было огромным, но мой воинственный настрой ни Алек, ни Дана отнюдь не разделили. Напротив, они в один голос твердили о последствиях, которые могло повлечь за собой любое необдуманное действие и методично взращивали во мне терпимость к смертным, что было не так уж просто. Осознание того, что люди могли одержать над нами победу, благодаря одному только численному превосходство, приводило меня в настоящее бешенство. В тайне от всех я развивала свой навык, но без наставника обучение давалось мне труднее, чем хотелось бы и опробовать свой дар на другом бессмертном я впервые решилась ещё очень нескоро. К счастью, старейшины кланов не бездействовали. Когда последние общины смертных, осведомлённых о тайне нашего существования, были уничтожены совместными усилиями, воцарился долгожданный мир. Впрочем, стоит заметить, что ненадолго. Прошли считанные годы, и вот от безделия люди снова погрязли в собственных междоусобицах, но никому из нас, кроме Даны, их ничуть не было жаль.

– Так ты приняла решение? – прямолинейность Алека не давала отойти от темы ни на шаг.

– Хочешь сказать, я должна принять судьбоносное решение вслепую? Чем это лучше прыжков с обрыва, которые ты сам же считаешь безрассудными?

– Я хочу сказать, что жду ответа.

Взгляд светло-голубых глаз оставался бесстрастным, и лишь едва уловимое подрагивание ресниц выдавало напряжение Алека.

– Помнится, вы оба переживали за сохранность моей тайны, охотно поддержали порыв переехать сюда и всячески противились активному участию в войне, когда наших сородичей беспощадно истребляли. Когда мой дар действительно был способен помочь избежать многих бессмысленных жертв, вы не дали мне шанса проявить себя, зато теперь хотите дружно отправиться в эпицентр событий из-за каких-то тайных интриг, которые нас даже не касаются? Я могу предположить, зачем совету нужен ты, Алек, со своим багажом ценных знаний и умений. И даже ты, Дана, с твоим опытом в оказании помощи смертным. Ты разбираешься в их хворях, но что куда важнее, ты лучше остальных осведомлена о слабостях бессмертных и сути их редчайших способностей. Вы оба можете быть полезны клану, но какой им прок от меня? Хотите сказать, что мне предлагают уехать отсюда исключительно ради того, чтобы помогать Алеку копаться в пыльных бумагах?

– Твои решительность, наблюдательность, нестандартный взгляд на вещи и несгибаемая воля могут помочь гораздо больше, чем тебе кажется... У тебя есть масса достоинств, наличие которых ты упорно отрицаешь, милая, – робко вмешалась в наш разговор Дана.

– Все эти аргументы звучат неубедительно. Я бы даже назвала их смехотворными, если бы умела смеяться. Неужели вы правда думаете, что я поверю во всю эту нелепицу? Членам совета стало известно о моих способностях, ведь так? В этом всё дело? Что тебе пообещали в обмен на доступ к моему дару? Несметные богатства, вечную славу? Или, напротив, угрожали уничтожением? Мы оба прекрасно знаем, что я сильнее тебя, Алек. Можешь не надеяться, что я добровольно сдамся на растерзание совету, – незаметно для себя на последних словах я сорвалась на крик.

Обстановка в комнате накалилась. Вскочив на ноги, я в бешенстве сжала изящный бокал, превратив его в месиво из стеклянных осколков, остатков вина и собственной хладной крови.

– Стоп. Остановись, Лина, – Алек встал, вытянув руки перед собой в примирительном жесте. – Во-первых, ни я, ни Дана никогда бы не посмели причинить тебе вред. Неужели мы хоть раз заставили усомниться в этом?

– Да. В тот самый момент, когда ты с серьёзным видом вручил мне то прокля́тое письмо.

– Почему же, сестрица, ты не допускаешь мысли о том, что я могу искренне нуждаться в твоей помощи? Когда я озвучил просьбу совета, Дана без колебаний согласилась оказать мне содействие, в отличие от тебя, – в его словах читался неприкрытый упрёк, но вместо стыда во мне продолжало нарастать раздражение.

– А, разве она умеет поступать по-другому?

И пусть мне не особенно хотелось оскорблять чужие чувства, момент явно не был подходящим для любезностей.

– Ох, Лина. Моя дорожка всегда оканчивается там, где берёт начало чужое счастье. Я вижу в этом своё предназначение, – мягко заключила Дана, без тени обиды.

– Лично я вижу в этом лишь тяжкое бремя, которые ты упорно не желаешь сбрасывать со своих плеч.

– Довольно, – оборвал меня Алек на полуслове. – Хватит пустых споров. Когда-то ты стремилась проявить себя, смело рвалась в бой, но Дана совершенно справедливо сочла нас неготовыми к участию в подобных событиях. Теперь всё иначе. Наблюдать за тем, как ты занимаешься саморазрушением, стало невыносимо. Поэтому, как только представилась возможность увековечить себя в истории, я сразу поделился ею с тобой, Лина. Если и теперь ты сочтёшь, что впадение в анабиоз – занятие более полезное, чем участие в судьбе клана, мы с Даной не станем этому препятствовать. Вот только помни, что такой шанс выпадает лишь раз в тысячелетие.

Если раньше я действительно хотела свернуть горы, не имея за спиной ничего, кроме остатка бушующих чувств и амбиций, то сейчас, набравшись сил и опыта, за годы отчуждения я лишилась другой, куда более важной вещи, а именно, цели существования. Пока я была погружена в раздумья, Алек всеми силами держался на грани спокойствия, поэтому роль переговорщика снова взяла на себя Дана.

– Постарайся понять правильно, милая. Вы с Алеком одинаково дороги мне, и я бы не хотела делать выбор, который расколет остаток моей души пополам. Ты нужна нам обоим, очень-очень нужна, Лина, – искренность её слов всегда обезоруживала и вселяла в меня горькое чувство вины.

Порой мне начинало казаться, что Дане предназначалось существование в какой-то другой, более совершенной вселенной, очищенной от боли и зла, но по вине чьей-то грубой ошибки она оказалась навечно заточена здесь, вместе с нами, и стала ровно той, кем являлась сейчас. Впрочем, ей всё же удалось взять на себя роль своеобразного «маяка», за что я премного благодарна. В нашем мире, окутанном греховной пеленой, именно она всегда была и остаётся не только моим моральным ориентиром, но и истинным примером того, как можно сохранять веру в лучшее даже тогда, когда всё вокруг норовит превратиться в руины.

Дьявол! Не верится, что я собираюсь это сказать, но иного выбора мне просто не оставили.

– Воля ваша. Я согласна. Надеюсь, теперь мы можем обсудим детали?

Мой положительный ответ спровоцировал яркий всплеск победного ликования. Не сговариваясь, верные товарищи сорвались с мест, заключая меня в кольцо крепких объятий. Я не очень любила столь бурное проявление чувств, но сейчас возражать не стала. Алек действительно боялся отказа, хоть и старательно скрывал это, а эмоции Даны и так были очевидны. Я не могла их покинуть. Только не тогда, когда во мне нуждались. Сильнее всего меня тревожила их судьба, а не собственное благополучие. Они многим пожертвовали, теперь настал мой черёд отплатить тем же. Кто знает, возможно, именно в этом приключении, мне наконец удастся отыскать выход из тупика?

Сборы начались без лишних промедлений. Отсутствие бесчисленных коробок с вещами, которые было бы необходимо везти с собой, существенно упрощало задачу. Всё моё скромное имущество с легкостью уместилось в небольшую дорожную сумку, где уже покоились любимые наряды Даны, сложенные с присущей ей аккуратностью. Моя рыжеволосая наставница обладала куда более утончённой натурой и имела в своём гардеробе немалое количество платьев, от которых отказаться не смогла, даже перебравшись в заснеженные горы. Я же предпочитала ограничиваться несколькими комплектами самой необходимой, максимально практичной одежды. Винтажная зажигалка и свёрток с наличными, предназначавшийся для целей, которые ныне утратили свою актуальность, также присоединились к содержимому сумки. Подстраховка в виде солидной пачки купюр, как говорит мой братец, лишней не бывает никогда, равно как и огонь, являющийся тем самым орудием, что безвозвратно отправляет наши тела в небытие. Из тех же соображений я всегда держала при себе пару стальных охотничьих ножей. Чем старше становился бессмертный, тем легче его тело избавлялось не только от лёгких металлов, но и от разнообразных сплавов. Именно поэтому в одну из годовщин обращения Алек преподнёс мне в качестве подарка редкое оружие, длинные клинки которого обладали особой закалкой, а выточенные зубья на одной из граней не позволяли так просто извлечь его из плоти. Опробовать их в действии до сих пор не удалось, но что-то мне подсказывало, что всё впереди.

Улаживание скучных формальностей, связанных с нашим прибытием в столицу, равно как и планирование маршрута, всецело легло на плечи зачинщика сего безумия, чему я была несказанно рада. Предстоящую поездку я по-прежнему считала крайне опасной и сумасбродной затеей, но старалась гнать от себя прочь пессимистичные мысли и не высказывать своё недовольство происходящим вслух. Выбираться из Нивэйса нам придётся самостоятельно, а значит, одеться нужно будет так, чтобы вещи смогли пережить подобный забег, ибо в здешних краях далеко не везде имелись тропы, пригодные для быстрого и комфортного перемещения. К счастью, задачу мне облегчила Дана, любезно напомнившая, что в Рольштаде уже наступила весна. Смертные ещё носили на себе тёплые вещи, так что приготовленные мною сапоги и куртка будут вполне уместны и не выделят меня из толпы. У границы нас должны будут встретить какие-то высокопоставленные представители клана Рольштада, а во все остальные подробности я предпочитала не вникать. По крайней мере пока.

Приготовления к отъезду не заняли у нас много времени. Впрочем, я до сих пор не могла поверить, что добровольно собираюсь увязнуть в паутине очередных межклановых распрей и переехать в крупный современный город, где всё вокруг будет чуждым. Когда в последний раз я прогуливалась по крупным городам? Как давно заводила беседу хоть с кем-нибудь, кроме Даны и Алека, не считая преставившегося Витольда? Интересовалась ли я происходящим в мире? Масштабные сражения давным-давно прекратились. Шаткое перемирие воцарилось меж всеми кланами, но после всякого затишья, как известно, случается буря. Стремления Алека были поистине достойны уважения, и я не имела никакого морального права лишать его желаемого будущего, к которому он всегда стремился и которого на все сто процентов заслуживал, как никто другой. Вот только правда ли я готова выйти из тени собственных страхов и довериться кому-то ещё? Что, если в конечном счёте я потеряю гораздо больше, чем мне удастся приобрести? Боюсь, ответы на эти вопросы возможно отыскать лишь рискнув всем.

Остаток светового дня наша неразлучная троица провела вместе, предаваясь общим воспоминаниям, коих успело скопиться немало за годы бессмертной жизни. Алек искромётно шутил, Дана заливисто смеялась, а я смотрела на них и укреплялась в ощущении, что ничего из этого не повторится вновь. Окинув свою скромно обставленную комнату прощальным взглядом, я ощутила лёгкий укол сожаления. Столько раз мы были вынуждены менять место обитания, что перестали вкладывать в слово «дом» особенный смысл, коим его склонны наделять смертные. Ни к кому и ни к чему не привязываться – краеугольное правило любого бессмертного, но даже оно было не в силах отменить факт того, что находиться здесь, в Нивэйсе, мне нравилось больше, чем где бы то ни было. Отринув нахлынувшие чувства, я сжала ручку сумки в руке и спустилась вниз к остальным. Стоило только враждебному солнцу скрыться за линией горизонта, мы заперли двери на крепкий засов и без оглядки понеслись навстречу неизвестности.

Глава 4. Рольштад.

До прибытия в конечную точку маршрута оставались считанные минуты. Сквозь наглухо тонированные стёкла автомобиля я смотрела на мелькающий однотипный пейзаж: деревья, дорога, дома, снова деревья... Раньше мне не доводилось передвигаться подобным способом. Существование настолько роскошных машин само по себе стало для меня настоящим открытием. В целях безопасности нам с Алеком и Даной пришлось разделиться, с чем я далеко не сразу согласилась, предварительно вступив в словесную перепалку с персонами, которые не внушали мне ни малейшего доверия. С каждым из нас, помимо водителя, ехало по одному сопровождающему. Нахождение с незнакомцами в столь ограниченном пространстве удовольствия не доставляло. Поездка проходила в атмосфере гнетущего молчания. Дорога вилась нескончаемой лентой. Её монотонность начала меня раздражать ещё в первый час пути.

Вскоре ровный асфальт сменился привычным мне бездорожьем. Взору открылся пейзаж, подающий надежду на менее мучительное пребывание, чем я себе успела представить. К моему огорчению, полноценное знакомство с местностью откладывалось: первые солнечные лучи уже касались мёрзлой земли и укреплялись в своей способности ранить. Одна за другой машины, не нарушая строй, заехали в кирпичный гараж, пристроенный к дому. О нашем благополучном прибытии незамедлительно кому-то доложили. Массивные двери надёжно заперли и только после этого нас пригласили пройти внутрь дома, внутреннее убранство которого больше отождествлялось у меня со дворцом.

Предоставленная мне комната обладала достаточной площадью, чтобы вместить в себе всё необходимое. Стены и пол были выстланы чёрно-белым мрамором. Окна отсутствовали из соображений безопасности. Большая картина, висевшая на дальней стене, первой привлекла к себе внимание и заставила меня подойти ближе. Неизвестный художник прошлых столетий изобразил молодую девушку, сидящую верхом на вороном коне. Длинные волосы трепал ветер, а подбородок её был гордо вздёрнут вверх. Повернувшись спинами к зрителю, две фигуры бесстрашно направлялись вглубь лесной чащи, запорошённой снегом. Путь им освещало лишь слабое лунное свечение. Почувствовав лёгкий укол ностальгии, взявшейся буквально из ниоткуда, я поспешно отвела взгляд и принялась изучать остальное убранство. По обе стороны от холста возвышались книжные стеллажи, выполненные из тёмного дерева. Бесчисленные полки пестрили литературой самых разных жанров и эпох, но почти все их корешки сохранились в первозданном виде. На широком письменном столе лежало устройство, очень похожее на то, каким пользовался Алек. Подле него стояло светло-коричневое кожаное кресло на изящных деревянных ножках. Всё было выполнено в минималистичном стиле, лишённом вычурности, но при этом от каждого предмета веяло богатством. Ванная комната располагалась по соседству. Именно туда я отправилась, чтобы сменить одежду и обувь, которые так и не успели просохнуть от снега. Отныне придётся уделять своему внешнему виду чуть больше внимания, чем ноль, дабы соответствовать окружающей обстановке. Обыкновенная чёрная водолазка и облегающие штаны такого же цвета составляли мой привычный образ. Как и высокие кожаные сапоги на шнуровке, в которые удобно прятать оружие. Свои вещи Дана забрала, а я решила пока ничего не выкладывать и просто оставила сумку в углу. Наша троица договорилась встретиться через два часа, чтобы обсудить дальнейшие действия. Несмотря на то, что Дана всего лишь сопровождает нас и принимать участия в активных действиях не будет, секретов друг от друга у нас не было и быть не могло: это требование изначально входило в условия соглашения с кланом. Ожидание я провела за бесцельным блужданием по апартаментам, так и не решившись к чему-либо прикоснуться.

В заранее оговорённое время мы втроём собрались в рабочем кабинете. Могу поспорить, что вся мебель здесь выполнена из самой дорогой древесины, какую только можно найти. Вопреки большому количеству полок, шкафов, стульев, столов и современной техники, находиться здесь было комфортно. Быть может, всё дело в винтажном стиле, наиболее привычном моему глазу.

– Это место не слишком-то похоже на столицу, братец. Надолго мы остановились в этом доме? – задала я вопрос с неподдельным интересом и долей упрёка.

– Мы будем жить здесь ровно столько, сколько нам потребуется. Можешь распоряжаться всеми имеющимися вещами по своему усмотрению, никаких ограничений нет, – заверил Алек.

– И с чего вдруг такая щедрость? Не припомню, чтобы кто-то из нас обладал знатным титулом, – пыталась я отыскать подвох.