Игра в крестики

Глава 3, в которой Безопасник узнает о взломе

Еще теплое осеннее солнце полосами проникало сквозь огромные окна, слепящими прямоугольниками ложась на старый паркет Политехнического музея, в который Безопасник (начальник управления информационной безопасности «Фор Лайфс Текнолоджис») отправился вместе с детьми тем воскресным днем. Копия машины Бэббиджа из множества стимпанковых часовых шестеренок, блестевших медью сквозь солнечные пылинки; пожелтевшие чертежи на стенах и портрет прекрасной дочери Байрона своим авантюризмом напомнили ему о Стартапере. Тот первый викторианский ИТ-стартап, как и большинство стартапов, провалился. У общества тогда возникла социальная потребность в проведении расчетов, промышленная революция шла полным ходом, развивалось мореплавание, и множество людей вручную вычисляли тома различных таблиц: тригонометрических, астрономических и ведущих денежный учет, допуская множество ошибок из-за трудоемкого и рутинного труда. Бэббидж был аристократом и членом высшего общества, да еще так горел идеей создания вычисляющей машины – и государство выделило значительный грант на разработку. Разве это не самое благоприятное время для стартапа? Конкурентов не будет еще сотню лет, никто даже не понимает идеи, спрос огромен, проект профинансирован государством, есть собственные ресурсы, мотивация и время. Но, как всегда, потребовалось больше денег, была разработана только часть, а в 43 года Бэббидж сменил бизнес-модель стартапа (или, как это стали называть гораздо позже, «сделал пивот») и задумал создать машину не просто вычислительную, а аналитическую, способную решать любые математические задачи. Слишком сложно. Компьютер не увидел свет на протяжении еще доброй сотни лет. Мир стал бы совершенно иным, будь создана эта вычислительная машина, десятилетия совершенствуясь и стимулируя прогресс во всех областях.

Безопасник с детьми переходили из одного зала в другой, рассматривая экспонаты. Вот огромный, в половину зала, компьютер, наполненный десятками тысяч стеклянных вакуумных ламп, которые перегорали по несколько штук в день, потом – созданный всего через десять лет мини-компьютер на транзисторах PDP размером с холодильник и со стоящими рядом двумя такими же «холодильниками» с большими бобинами с магнитной лентой, похожими на поставленные вертикально старые магнитофоны. В следующем зале – компьютеры на интегральных схемах, затем скачок в 70-е годы – микропроцессоры. Экспозиция продолжается уже под стеклом: наглядная иллюстрация наблюдения Гордона Мура7 – различные поколения процессоров, каждое с вдвое большим количеством транзисторов. Транзисторы становятся все меньше и меньше, повышается их тактовая частота, что требует все больше и больше энергии, которая, имея возможность лишь перейти в другое состояние (по закону сохранения энергии), выделяется в виде тепла, радиаторы на процессорах не справляются, и следующие экспонаты снабжены вентиляторами, а затем и водяным охлаждением.

Дальше идут стенды с контроллерами, встраиваемыми в бытовую технику. Над ними висят футуристические картинки домов, где десятки относительно слабых контроллеров управляют светом, температурой, музыкой – они встроены в стены, в потолок, их не видно. Они везде, потому что цена каждого – менее доллара. В гараже стоит электрическая машина с автопилотом. «Вы еще будете жить в таких домах», – говорит детям Безопасник.

Но его детям не слишком интересны квадратики из кремния.

– Па, пойдем скорее к роботам.

И они идут в зал, где стоят промышленные роботы: огромные руки, как щупальца железного спрута, вылезают из-за стола и что-то перекладывают, собирают, сверлят. В центре несколько человекоподобных роботов. Пока его дети бегали вокруг роботов, Безопасник присел на лавочку, и до него стали долетать обрывки фраз из дальнего конца зала, где некто пожилой с бородой что-то объяснял высокому молодому человеку в байкерской куртке, с длинными волосами и орлиным носом.

– Воспоминания – это не магнитофонная запись. Они искажаются, утрачивают реальные подробности и обрастают субъективными деталями. Люди могут начать верить в то, чего никогда не было, или напрочь забывать определенные, часто травмирующие события, – говорил пожилой.

Ответа байкера Безопасник не расслышал.

– Разумеется, – кивал пожилой. – Есть способы извлечь то, что память отказывается предоставлять добровольно. Однако иногда это может оказаться не просто болезненным, а фактически невыносимым. Тут необходимы действия, подготавливающие человека не к трагическому известию, а к тому, к чему подготовить невозможно – к крушению мира.

Безопасник неожиданно чихнул – в воздухе Политехнического музея было много пыли, и оба собеседника посмотрели на него. «Будьте здоровы, – сказал пожилой. И неизвестно к чему добавил: – Деструктивные элементы нельзя вырывать с корнем, но нужно отсекать аккуратно и бережно».

Тут Безопасник обратил внимание, что прямо напротив него голова робота – симпатичной девушки. Вдруг голова ему подмигнула, и от неожиданности Безопасник вздрогнул.

В человеческой природе – желание одухотворять неживые предметы (говорят, что особенно в этом преуспели в Японии, где до сих пор живы традиции древнего анимизма, утверждающие, что у каждой вещи свой дух), приписывая им человеческие качества. Безопасник часто наблюдал, как системные администраторы, взаимодействуя со сложными системами, порожденными разумом тысяч замкнутых, избегающих остальных людей, нажимая на кнопки, часто разговаривали с ними, пытаясь понять, чего ждет и хочет от него система. Но если верить исследованиям, неживые предметы, слишком сильно напоминающие людей, вызывают безотчетный страх.

Создатели головы этого робота-девушки, которая теперь улыбалась, явно перестарались в человекоподобии.

Безопасник выдохнул и разжал пальцы8, а девушка скорчила недовольное лицо.

К нему подбежал сын:

– Па-ап, а с кем ты разговаривал?

Безопасник поискал глазами странную пару, но вокруг уже никого не было.

– Ни с кем. Смотри, какой робот, – ответил Безопасник и достал смартфон.

Хм-м… Он только тут заметил эсэмэску от Архитектора: «ЧП! Кто-то проник в локальную сеть. Серверы перегружены, наши системы сейчас упадут. Он влез в мой компьютер. Приезжай».

Безопасник попытался заставить себя сохранять спокойствие. Как бы то ни было, надо ехать в офис и разбираться на месте. Что делать с детьми? Экран смартфона начал гаснуть, это привлекло внимание Безопасника, и через мгновение он уже говорил, стараясь скрыть дрожь в голосе: «Да, дорогая, прости, что так получилось. Нет, все в порядке. Да, очень срочно».

Элл: Я думал, у тебя нет ICQ.

Джакарта: Теперь есть. Я зарегистрировался.

Элл: Здорово! Это очень удобно! Хотя в чате тоже неплохо.

Джакарта: В чате много людей. И не все из них подходят для открытого общения.

Элл: Ты снова о Тане? У тебя к ней предвзятое отношение.

Джакарта: Просто я трезв и вижу со стороны то, чего не видишь ты.

Элл: А я пьян! От любви! Ха-ха! Слушай, Таня нормальная девчонка! Не спорю, у нас есть разногласия, но у кого их нет? Все иногда ссорятся, и мы не исключение.

Джакарта: Она пудрит тебе мозги. Этой девушке нравится, когда за ней увиваются.

Элл: Я не увиваюсь за Таней. У нас отношения. И довольно длительные.

Джакарта: У вас онлайн-отношения.

Элл: По-твоему, онлайн-отношения – это ненастоящие отношения? Они как бы понарошку?

Джакарта: Я бы предпочел встречаться с реальной девушкой.

Элл: Таня реальна! Она живой человек по ту сторону экрана, точно так же, как я – по эту!

Джакарта: Это интернет! Она может быть совсем не такой, как ты думаешь.

Элл: Я знаю, какая она! Знаю ее!

Джакарта: Будь осторожен с ней.

Элл: Откуда такая забота?

Джакарта: Мне кажется, что твоя привязанность к Тане опасна для тебя.

Элл: Опасна? Что за бред! Или ты завидуешь? В любом случае это идиотский разговор.

Джакарта: Ты видел, что я стараюсь держаться подальше от Тани и ей подобных.

Элл: Ей подобных нет! И давай на этом закончим. Поговорим о чем-то другом.

Джакарта: Как скажешь.

Через полтора часа Безопасник сбежал по лестнице в подвал «Фор Лайфс Текнолоджис» и остановился перед закрытой железной дверью. Подергал ручку – заперто. Здесь – в сердце компании – порядок. Он заправил вылезшую от бега рубашку и помчался в свой кабинет, на ходу вызывая Архитектора: «Приехал! Давай ко мне!» Рухнул в свое кресло, включил компьютер, вентилятор которого наполнил тишину пустынного офиса, и стал вертеть остро отточенный карандаш – это его немного успокоило.

Несколько лет назад, когда он только пришел в «Фор Лайфс Текнолоджис» начальником отдела, в его обязанности входило обеспечение работы компьютеров в локальной сети и доступ в интернет. Тогда он высокомерно относился к большинству сотрудников из-за того, что кучу времени приходилось тратить на проблемы людей, далеких от компьютерного мира. Из-за девушек из консалтинга, целыми днями сплетничающих, плетущих интриги и безуспешно пытающихся разложить пасьянс, у него сложилось устойчивое мнение, что все вокруг идиоты, ничего не смыслящие ни в ИТ, ни в безопасности. Это была «ошибка выжившего», учитывающая только определенную выборку людей – секретарш и бухгалтерш, сфера деятельности которых находилась далеко от его компетенции. Разработчики и тестировщики, разумеется, были в состоянии решить свои проблемы.

Безопасник, глядя на приклеенные к монитору или лежащие под клавиатурой стикеры с паролями, к которым добавлялась цифра месяца, задумывался о человеческой глупости и в то время был не прочь пошутить над коллегами, как он объяснял себе, «в целях обучения». Используя пароли суперадминистратора и имея доступ к любому компьютеру в сети, наблюдая за действиями сотрудников, однажды он увидел, как один из начальников отдела ушел обедать и не заблокировал компьютер, оставив открытой переписку в аське с девушкой из другого отдела, с которой, видимо, у него завязывались романтические отношения. В только начатую фразу «Я» Безопасник дописал «суперчувак!» и нажал на Enter, мысленно произнеся: «Может быть, в следующий раз ты будешь блокировать свой комп, когда уходишь».

Не всегда его шутки были столь безобидны. Когда вечером в опенспейсе бедолага-менеджер, уставший после встречи с клиентом, имел неосторожность кликнуть по ссылке из присланного анонимного письма и с удивлением наблюдал видео пикантного свойства, Безопасник включил звук на его компьютере погромче и заблокировал клавиатуру и мышь, чтобы тот, краснея, под хихиканье коллег судорожно и безуспешно пытался его отключить. А не надо кликать по неизвестным ссылкам!

А сейчас он сам почувствовал, как кто-то играет с ним. Тревожность у Безопасника смешивалась с уязвленным самолюбием. Он стал смотреть логи серверов и запустил сетевой сниффер – программу, позволяющую слушать сетевой трафик. Данные в сетях передаются не целиком, а разбиваются на небольшие кусочки. Это дает возможность при потере кусочка повторно передать только его, улучшает пропускную способность, разрешая разным кусочкам сообщения путешествовать разными маршрутами, и позволяет другим компьютерам не ждать, пока кто-то отправит целиком огромный файл. Снифферы Безопасника незаметно для всех наблюдали за многообразием в сети, как тайные агенты, подслушивающие обрывки разговоров в ресторанах и на площадях, в гостиницах и магазинах. Они объединяли их для получения исходных сообщений, фильтровали по типам и среди миллионов кусочков пытались воссоздать общую картину того, что из происходящего во всем этом мире могло бы быть интересно Безопаснику.

А он закрывал глаза и представлял себе локальную сеть в виде длинной, движущейся по кругу ленты, наподобие той, с которой забирают багаж в аэропорту. Вокруг нее стоят компьютеры и ждут чемодана со своим именем, чтобы снять его, распаковать и вытащить нужное. Вот секретарша Алиса отправляет какое-то сообщение, запаковывает его в чемодан, пишет на нем «Архитектору» и ставит на ленту. Архитектор снимает чемодан, открывает его и достает листок: «Как дела у Стартапера? Куда он ушел?» Снять чемодан, предназначенный Архитектору, может кто угодно, эта система рассчитана на честных людей. Но благодаря этому и работают снифферы Безопасника – каждый чемодан они снимают, просматривают содержимое и ставят обратно как ни в чем не бывало.

Безопасник открыл глаза и, напрягшись, тут же протер их – среди десятков разговоров, писем, файлов и веб-страниц мелькает необычный след бесед какой-то тени и серверов. Всех серверов! Почтовый сервер и контроллер домена, сервер с базами данных и хранилище файлов, веб-сервер, бухгалтерский и сервер с корпоративной системой, даже резервный – все послушно отвечают, словно подданные какого-то восточного султана, почтительно склонив голову перед компьютером секретарши Алисы.

И туда же стекается с компьютера Архитектора старая переписка.

Элл: Таня, я хочу посмотреть на тебя.

Таня: О, нет, опять начинается.

Элл: Почему ты не желаешь прислать мне фото? Между нами столько всего было, а ты до сих пор отказываешь в такой мелочи.

Таня: Если это мелочь, зачем ты упорствуешь в своем требовании?

Элл: Я устал рисовать в своем воображении образы, не имеющие отношения к действительности. И потом, не странно ли не знать, как выглядит человек, ставший таким родным?

Таня: Мы уже это обсуждали. Я пришлю фотографию, когда сама захочу.

Элл: Послушай, это выглядит по-дурацки. Мы знаем друг о друге множество вещей, мы давно близки, мы занимались сексом, пусть и виртуальным. Я привык считать тебя своей девушкой. И я хочу взглянуть на свою девушку!

Таня: Пожалуйста, не сейчас.

Элл: Номер телефона? Давай созвонимся и я хотя бы послушаю твой голос.

Таня: Элл, у тебя идея фикс. Обсудим это, когда я буду готова.

Элл: Не понимаю причин.

Таня: И не нужно. Просто потерпи.

Элл: Сколько надо терпеть? И зачем? Почему у нас не может быть нормальных отношений?

Таня: Для нормальных отношений нужно фото?

Элл: В том числе! Фото, общение, близость, честность, верность.

Таня: Интересный ряд.

Элл: Ты не согласна?

Таня: Фото и верность – это, конечно, равнозначные элементы.

Элл: Фото – это честность. Будь честна со мной.

Таня: А я и честна! Честно говорю, что сейчас не хочу его отправлять.

Элл: Потому что не доверяешь мне? Считаешь наши отношения несерьезными?

Таня: У меня могут быть свои причины?

Элл: Какие?

Таня: Почему ты все время настаиваешь?

Элл: Потому что мне необходимо больше, чем ты даешь!

Таня: Но при чем здесь я?

Элл: Разве не ты моя девушка?

Таня: Ты меня замучил.

Элл: Я хочу получить твое фото!

Таня: Нет.

Элл: Пожалуйста!

Таня: Хватит. Прошу тебя!

Элл: Мои чувства совсем для тебя не важны!

Таня: Ты говоришь, как герой мелодрамы.

Элл: Скажи, а Онегину ты отправляла свою фотографию?

Таня: Хочешь разжиться изображением у него?

Элл: Ты не ответила.

Таня: А нужен ли ответ? Если я скажу, что нет, ты не поверишь и начнешь меня пытать. А если да, назреет новый скандал.

Элл: Ты так уходишь от ответа, что ответ напрашивается сам собою.

Таня: Ты легко способен додумать недосказанное.

Элл: Попробуем еще разок: у Онегина есть твое фото?

Таня: Я не собираюсь идти у тебя на поводу и ввязываться в очередную разборку. Спокойной ночи!

Таня вышла из сети. Элл с размаху ударил кулаком по столу.

Глава 4, в которой Стартапер разрабатывает проект

Уже который день я сижу перед белой страницей на экране ноутбука. Мысли скачут, как курс биткоина или солнечные зайчики на стене от стекол дома напротив. Яркое синее небо и смех на детской площадке – избитое начало трагедий и фильмов ужасов благодаря контрасту; игрушечная машинка в нафантазированном мире едет по песочнице, кукла в платье принцессы общается с солдатиком, но тут, управляемый другой волей, из иного мира приходит страшный трансформер и разделяет их. Они умирают от горя. Тут же в песочнице роют могилу, их хоронят, но трехлетний бог, который дал им жизнь, плачет – ему жаль принцессу. Всхлипывая, он выкапывает ее, но это уже не она: с грязным лицом и полными песка глазами, королеве-зомби суждено осуществить месть. Квадрат песочницы разделен, и, управляемые волей детей, две армии готовы к смертельному сражению.