Путь некроманта: Выбор

Через некоторое время послышался топот.

Не гул большого войска, но достаточно тяжёлый, чтобы разговоры во дворе постепенно стихли. Люди начали поглядывать к воротам. Несколько рабочих остановились, пока надсмотрщик не рявкнул, чтобы продолжали таскать камень.

Лошади вошли под арку беспокойно. Даже обученные кони реагировали на запах нежити: прижимали уши, косили глазами на неподвижных скелетов у ворот. Всадники удерживали их без паники, но Кай заметил, что почти каждый крепче обычного держал повод.

Основная группа осталась снаружи.

Во двор въехало человек десять.

Кай узнал Дугласа Макримана прежде, чем тот успел спешиться. Плащ покрывала дорожная пыль, на шлеме появилась новая вмятина, а на лице лежала усталость, которую не убирает одна хорошо проведённая ночь.

Рядом ехал Броди.

Сержант всегда казался Каю человеком, которого трудно сделать старше: слишком давно он уже выглядел таким, будто видел всё неприятное, что мир способен предложить. Теперь оказалось — можно. Щёки запали, борода отросла неровно, под глазами залегли тени.

Следом Кай увидел Талиона и Орвина.

Маг крови был почти таким же бледным, каким Кай его помнил, только похудел. Орвин держался в седле прямо, но спешивался осторожнее остальных и явно щадил левую ногу.

Макриман первым прошёл несколько шагов к Каю.

Кай несколько мгновений просто смотрел на него.

Последний раз он видел Дугласа у дороги возле озера. Тот отдал ему свою лошадь, вернулся к строю и остался с тремя десятками людей против инквизиторов Дария. Кай тогда уехал, слыша за спиной звон оружия, и всё это время почти не позволял себе думать, чем закончился тот бой.

— Дуглас?..

Макриман устало усмехнулся.

— Я тоже рад тебя видеть, маг.

Кай шагнул к нему и крепко сжал предплечье.

— Я думал, ты погиб.

— Почти.

Броди спешился следом. Некоторое время он молча смотрел на Кая, затем коротко кивнул.

— Живой.

— Пока да.

— Хорошо.

В голосе сержанта не было ни шутки, ни особого удивления. Только усталое облегчение.

Кай уже хотел спросить о Крейне и остальных, но заметил, что гости смотрят куда-то ему за спину.

Там по двору проходили два зомби с тяжёлым бревном на плечах. У склада несколько скелетов перекладывали мешки на телегу, а над внешней стеной возвышалась верхняя часть одного из трупоголемов.

Макриман медленно оглядел двор.

— Купцы не врали.

— Смотря что рассказывали.

— Что у Вальдена теперь мёртвые стоят на страже.

Броди посмотрел на Кая.

— А сам Вальден где?

Кай помедлил.

— Мёртв.

Броди ещё раз обвёл взглядом двор, стены и работающую нежить.

— А кто теперь всем этим командует?

— Я.

На этот раз оба посмотрели уже прямо на него.

Макриман нахмурился.

— В смысле?

— В прямом. Теперь это моё владение.

Несколько секунд Дуглас молчал.

Броди перевёл взгляд на замок, потом обратно на Кая.

— Надолго мы тебя одного оставили.

— Сам удивляюсь.

Макриман коротко выдохнул, будто отложил этот вопрос на потом.

— Хорошо. Про Вальдена расскажешь позже.

— Расскажу. Сначала вы.

Кай посмотрел на измученные лица, грязные доспехи и ногу Орвина.

— Судя по вашему виду, новости нехорошие.

Улыбка окончательно исчезла с лица Макримана.

— Не хорошие.

Кай обвёл взглядом гостей.

— Раз уж вы здесь, познакомлю с теми, кого вы не знаете.

Первым он указал на Фредерика.

— Фредерик. Моя правая рука.

Фредерик заметно выпрямился.

Броди оглядел его с головы до ног.

— Странно. На бандита похож.

— Я и есть бандит, — спокойно ответил Фредерик.

Броди кивнул.

На этом оба, кажется, остались друг другом довольны.

— Сангвин Мортимор, — продолжил Кай.

Вампир вежливо склонил голову.

Макриман ответил тем же, хотя взгляд задержался на нём чуть дольше, чем требовала обычная вежливость.

— Дэймос и Фобос.

Два высоких воина в чёрных доспехах стояли рядом.

— Рыцари смерти.

Броди едва заметно напрягся.

Макриман не сказал ничего, но Кай увидел, как его взгляд прошёлся по доспехам, оружию.

Дэймос почтительно склонил голову.

Фобос остался неподвижен.

Никто не стал спрашивать лишнего.

Талион и Орвин в это время смотрели совсем в другую сторону.

На Арвена.

Оба мага остановились почти одновременно.

Орвин, редко демонстрировавший почтение кому-либо, первым слегка опустил голову.

Талион сделал то же самое.

— Магистр.

Арвен повернул к ним череп.

Зелёное пламя в глазницах задержалось сначала на Талионе, затем на Орвине.

— Маги.

Одного слова хватило.

Кай заметил, что Броди посмотрел на Талиона, явно не ожидая от того такого поведения.

— Арвен Сомр, — сказал Кай. — Мой учитель.

Талион перевёл взгляд на него.

На этот раз в усталом лице мелькнуло настоящее удивление.

— Учитель?

— Да.

Маг крови снова посмотрел на лича.

Несколько мгновений словно хотел спросить что-то, но передумал.

В этот момент из замка вышла Даен.

Она никого из прибывших не знала и потому остановилась в стороне, оценивая незнакомцев прежде всего привычным взглядом лекаря: кто хромает, кто держит руку слишком близко к боку, у кого лицо серое от усталости.

Кай заметил её и махнул рукой.

— Даен.

Она подошла.

— Гости?

— Из Пограничья.

Кай хотел представить её и неожиданно запнулся.

— Это Даен. Она моя…

Фредерик очень вовремя заинтересовался чем-то за стеной.

Кай нашёл нужные слова не сразу.

— Дорогой мне человек. И лекарь.

Даен посмотрела на него чуть внимательнее обычного.

Потом на гостей.

— Если среди ваших есть раненые, которых можно привезти сюда, привозите. Если не можете — скажите, где стоят, я сама посмотрю.

Орвин усмехнулся одним краем рта.

— Тогда вам со мной придётся поговорить.

Даен посмотрела на его ногу.

— Уже вижу.

Макриман впервые улыбнулся, хотя улыбка быстро исчезла.

— Нам бы сначала поговорить с Каем.

— Тогда не стойте во дворе, — сказала Даен. — Выглядите так, будто ещё немного — и разговаривать будете лёжа.

Она ушла обратно.

Кай указал на вход.

— Пойдёмте.

Старый винный погреб оказался удобнее парадных комнат. Здесь не ходили слуги, стены были толстые, а длинный стол уже несколько дней использовали для карт, списков и расчётов.

Фредерик зажёг ещё две лампы.

Броди снял плащ, сел и некоторое время просто растирал ладонями лицо.

— Мы тебя случайно нашли, — сказал он.

— Через купцов?

Броди посмотрел на него.

— Уже знаешь?

— Догадываюсь.

— Патруль Морвейна остановил караван у Бранвика. Шли от гномов. Железо, инструмент, кристаллы, ещё какой-то товар. Купцы сначала решили, что мы собираемся их обобрать, и поэтому за несколько минут рассказали всё, что с ними случилось за последний месяц.

Фредерик усмехнулся.

— Разумные люди.

— Среди прочего рассказали про Вальден. Они раньше сюда ездить не любили.

— Ещё разумнее.

— Говорят, Рейнар мог половину товара забрать, если видел что-нибудь дорогое.

Фредерик кивнул.

— Мог.

— А в этот раз приехали и обнаружили, что Рейнара нет. На воротах вместе с живыми стоят мертвецы, пошлина обычная, товар никто не трогает. Потом у них выкупили большую часть магических кристаллов дорого.

Кай посмотрел на Фредерика.

— Вот откуда.

— Я платил честно, — заметил тот.

— Никто тебя ни в чём не обвиняет.

— Просто заранее уточняю.

Броди продолжил:

— Купцы знали имя нового владетеля. Талион услышал «Кай», «молодой маг» и «мертвецы» и решил, что совпадений уже многовато.

Талион пожал плечами.

— Другого молодого некроманта по имени Кай я пока не встречал.

— Морвейн согласился отправить людей?

— Он сам сказал ехать, когда понял, что слух похож на правду, — ответил Макриман. — Мы тебя знаем. Талион и Орвин знают, на что ты способен. После последнего боя это уже достаточная причина хотя бы поговорить.

Кай посмотрел на них внимательнее.

— Что произошло?

Усталость с лиц Броди и Макримана никуда не делась, но теперь словно стала тяжелее. Броди первым отвёл глаза.

— Крейн погиб.

Кай не ответил сразу.

— Когда?

— Четыре дня назад.

Макриман развернул лежавшую на столе карту.

— После Гнилого Лога всё выглядело лучше. Имперский корпус там практически перестал существовать. Мы решили, что выиграли время.

— Я слышал только слухи.

— На этот раз слухи не врали, — сказал Орвин. — Варрон полез туда, куда его звали, и получил то, что заслужил.

Радости в его голосе не было.

Макриман поставил на карту несколько фишек.

— А потом пошли подкрепления. Сначала семь новых легионов. Через несколько дней ещё пять. Потом новые колонны, обозы, инженеры. Мы уже не понимали, где заканчивается одна группа и начинается следующая.

— Сколько их сейчас?

— Не знаем, — ответил Броди.

— Совсем?

— Знаем только, что гораздо больше нас.

Талион наклонился над картой.

— Крейн понял, что ждать нельзя. Если они соберутся в одну армию, Пограничье просто задавят числом. Поэтому решил ударить до того, как свежие части соединятся.

Макриман провёл пальцем по карте.

— Шансы у нас были неплохие. Хуже, чем при Гримфорде, но были. Крейн успел стянуть людей, выбрал место, собирался ударить по свежим легионам раньше, чем они окончательно соберутся в один кулак.

Он помолчал.

— Только нас предали.

Кай поднял глаза.

— Кто?

— Вейр.

Несколько мгновений Кай не отвечал.

Он вспомнил полного барона с тонкими усами за столом Далмора. Тот ещё тогда первым заговорил о капитуляции и осторожности, но Кай не думал, что дело зайдёт дальше разговоров.

— Что он сделал?

— Передал имперцам план, — сказал Макриман. — Маршрут, время выступления, расположение частей. Всё, что знал сам.

Броди мрачно добавил:

— А знал он достаточно.

— Вы уверены?

— Теперь уже да, — ответил Дуглас. — Когда мы подошли, легионы стояли там, где их по нашим сведениям быть не должно было. Ждали. А когда начался бой, Вейр вывел своих с фланга.

— Отступил?

Орвин усмехнулся без всякого веселья.

— Если бы. Перешёл к имперцам.

Кай медленно выдохнул.

— Сколько людей он увёл?

— Почти всех, кого привёл, — около восьми тысяч, — сказал Броди. — И оставил дыру как раз там, куда через несколько минут ударили свежие легионы.

— Крейн пытался закрыть фланг резервом, но резерва на такую дыру уже не хватало. Ещё немного — и нас бы просто окружили.

Макриман кивнул.

— Тогда Крейн приказал отходить.

Броди долго смотрел на карту.

— Мне велел выводить людей Далмора и всё, что ещё держало строй.

— А сам?

— Остался.

Кай нахмурился.

— Зачем?

— Кто-то должен был удержать дорогу, пока остальные выходят.

Броди провёл ладонью по бороде.

— Я начал спорить. Крейн спросил, сколько баронов мне надо похоронить, прежде чем я научусь выполнять приказ с первого раза.

На этот раз никто не улыбнулся.

— Я вывел людей, — закончил он. — Крейн остался с арьергардом.

— Он погиб?

Броди помолчал.

— Я не видел его смерти. Но назад он не вышел.

Этого Каю хватило.

Он посмотрел на остальные отметки на карте.

— Кто теперь командует?

— Альрик Морвейн, — ответил Макриман. — По списку Далмора он шёл после Крейна.

Кай вспомнил молчаливого барона с тяжёлыми всадниками.

— Где он?

— У Бранвика. Три дня отсюда хорошим ходом.

— Сколько людей осталось?

Макриман посмотрел на Броди, потом ответил:

— Боеспособных рядом с Морвейном — тысяч двенадцать, может тринадцать. Ещё три-четыре тысячи раненых.

— Против скольких?

— Поэтому мы здесь, — тихо сказал Талион.

Он передвинул несколько красных фишек.

— Империя больше не идёт одним кулаком. Они считают войну почти выигранной. Берут города, дороги, переправы. Где-то оставляют один легион, где-то два, где-то больше. Основная масса пока держится вместе, но точных чисел у нас нет.

Арвен, до этого молчавший возле стены, подошёл к столу.

— Рассредоточились.

— Да, магистр, — ответил Талион.

Арвен посмотрел на красные отметки.

— Это хорошо.

Броди поднял голову.

Макриман тоже.

Кай заметил их реакцию.

— Для нас, — пояснил он.

Арвен ничего добавлять не стал.

Кай снова посмотрел на Макримана.

— Вы приехали просить помощи?

Дуглас не стал юлить.

— Да.

— Морвейн приказал?

— Морвейн отправил нас именно к тебе. Но идея была наша. После поражения у него хватает забот, чтобы не гоняться за слухами. Талион сказал, что если слух правда, тебя нельзя игнорировать.

Талион кивнул.

— При Гримфорде ты сделал больше, чем должен был уметь человек с твоим опытом.

Орвин посмотрел на Арвена, потом на двух рыцарей смерти.

Кай не улыбнулся.

— Что именно вы хотите?

Макриман ответил после короткой паузы:

— Помощи, если согласишься. Совета, если нет. Морвейн пытается понять, как воевать дальше. Открытого сражения мы сейчас не выдержим. Сидеть в Бранвике тоже нельзя — Империя просто стянет туда ударный кулак и прихлопнет всех.

Кай медленно провёл ладонью по карте.

— А люди?

Макриман посмотрел на него.

— Какие?

— Не солдаты.

На несколько секунд никто не ответил.

И Каю уже не понравилась эта пауза.

Броди сказал:

— Уходят.

— Из занятых земель?

— Не только. Из тех, куда легионы ещё даже не пришли. Люди видят, куда движется война, и не ждут.

— Сколько?

Макриман выдохнул.

— Десятки тысяч уже снялись с мест.

Фредерик перестал перебирать лежавшие возле него бумаги.

— Десятки тысяч?

— По всему Пограничью, — уточнил Броди. — Не сюда одной дорогой. Кто-то идёт к родне, кто-то к Бранвику, кто-то дальше на запад. Часть прячется по лесам. Но люди уже знают, что дорога через Вальден пока свободна.

— И что здесь сменился хозяин, — добавил Талион. — Купцы разносят новости быстрее гонцов.

Фредерик нахмурился.

— Сколько может прийти сюда?

— Не знаю, — сказал Броди. — Тысячи. Может, больше.

— Они хоть не с одной рубахой бегут?

— Многие успели уйти заранее, — ответил Макриман. — Телеги, зерно, скот, инструмент, деньги. У кого было время, тот забирал всё, что мог увезти. Хуже тем, кто бежал уже от легионов.

Фредерик медленно кивнул. Кай видел, как его мысли уже ушли далеко вперёд: не к самим людям, а к повозкам, воде, зерну и местам под лагеря.

— Принять несколько тысяч можно, — сказал Фредерик. — Десять — уже проблема. Если больше…

— Примем, — сказал Кай.

Фредерик посмотрел на него.

— Я не сказал, что нельзя. Я сказал — проблема.

— Решим.

— Тогда решать надо сегодня.

Даен, стоявшая возле двери, вмешалась:

— И не только где их положить. Если тысячам людей дать поставить телеги где попало, через неделю получите болезнь.

Фредерик кивнул.

— Вода отдельно. Скот отдельно. Выгребные ямы сразу. Больных не смешивать со всеми.

Кай посмотрел на него.

— Начинай.

Фредерик понял.

— Свободных зомби на лес?

— Да. Скелетов — на расчистку и земляные работы. Сначала навесы и длинные бараки. Работать ночью тоже.

Даен добавила:

— И место под лекарский двор.

— Сделаем.

Макриман всё это время молча наблюдал за ними.

Потом нагнулся, вытащил из дорожной сумки тяжёлый мешок и положил на стол.

Монеты внутри глухо звякнули.

Фредерик сразу посмотрел туда.

— Вот теперь разговор становится интереснее.

Макриман развязал шнурок.

Внутри было золото.

— Морвейн дал на продовольствие.

Кай нахмурился.

— Для армии?

— Для тех, кого армия уже не может кормить. Он сказал: если согласишься принимать людей, передать тебе на закупку припасов. Если откажешься — купить самим и везти к Бранвику.

Кай посмотрел на мешок.

— Значит, он предполагал, что сюда пойдут беженцы.

— Он предполагает худшее. Поэтому пока ещё жив.

Кай повернулся к Фредерику.

— Позови старосту посада.

Фредерик не стал спрашивать зачем.

Через несколько минут в погреб вошёл мужчина лет пятидесяти, которого Кай видел на первых собраниях после смерти Рейнара. До войны тот занимался городскими складами и хорошо знал торговые дороги.

Он остановился у двери.

— Владетель?

Кай указал на золото.

— Завтра с рассветом поедешь к гномам.

Староста перевёл взгляд на мешок.

— С чем?

— С ним.

— А обратно?

— С зерном.

Теперь староста понял.

Кай продолжил:

— Зерно, мука, соль, крупа. Всё, что можно купить большими партиями и долго хранить. Если цена будет выше обычной — торгуйся, но не трать на это три дня. Нам важнее привезти быстро.

— Сколько брать?

— Сколько сможешь найти.

Староста ещё раз посмотрел на мешок.

— На такое понадобится большой обоз.

— Возьмёшь наши свободные телеги. Если не хватит — наймёшь там.

Фредерик сказал:

— Я дам двадцать своих.

Кай покачал головой.

— Двадцать твоих и десять местных конных.

— Тридцать человек ради зерна?

— Ради золота, которое повезёт староста по дороге, где сейчас война.

Фредерик подумал.

— Справедливо.

Кай снова обратился к старосте:

— Ничего не отбирать. Ни у гномов, ни у купцов по дороге. Покупаете.

— Понял.

— И узнай, что ещё могут поставить в ближайшие недели. Не только еду. Полотно, лекарства, инструмент.

Староста взял мешок обеими руками и сразу оценил вес.

— Я возьму двух счетоводов.

Фредерик усмехнулся.

— Бери трёх. Гномы любят цифры сильнее людей.

Староста кивнул и вышел.

Когда дверь закрылась, в комнате на несколько мгновений стало тихо.

Кай посмотрел на карту.

Ещё утром здесь лежал маршрут в орочьи земли.

Обоз был готов.

Люди были готовы.

Завтра он должен был наконец отправиться за Веленой.

Теперь мертвецы уже шли рубить лес для чужих семей, а тридцать вооружённых людей собирались везти золото Морвейна за гномьим зерном.

Кай ещё некоторое время смотрел на карту.

Потом сказал:

— Завтра я должен был уехать.

Броди поднял глаза.

— Куда?

— К оркам.

В комнате стало тише.

Макриман нахмурился.

— Зачем?

Кай помедлил всего мгновение.

— Год назад они забрали мою мать. Я всё это время её ищу.

Никто не перебил.

— Я наконец собрал людей, припасы, всё подготовил. Завтра собирался выступать.

Броди медленно кивнул.

Теперь причина колебаний была понятна без дополнительных объяснений.

— Плохое время мы выбрали, — сказал Макриман.

— Вы его не выбирали.

Кай опустил взгляд на красные отметки Империи.

— Если я всё-таки уеду, что будет с Морвейном?

Броди потёр бороду.

— Не знаю. И врать не стану. Он пока держит людей и Бранвик. Армия ещё есть. Но после последнего поражения мы уже не можем позволить себе ещё одно такое.

— Сколько он продержится?

— Может неделю. Может месяц. Может завтра имперцы сделают что-нибудь, чего мы не ждём.

Кай кивнул.

Именно такого ответа он и ожидал.

Не «без тебя мы погибнем».

Не попытки заставить его чувствовать себя последней надеждой.

Просто правда.

— Ты хочешь, чтобы я помог?

— Да.

Броди ответил без паузы.

— Но уговаривать тебя оставить мать я не буду.

Фредерик, стоявший у края стола, хмыкнул.

— А я буду.

Кай посмотрел на него.

— Не уговаривать, — поправился Фредерик. — Напоминать очевидное.

Он ткнул пальцем в карту.

— Если Морвейн проиграет, между легионами и нами почти ничего не останется. Они сейчас берут города один за другим. Рано или поздно дойдут и сюда.

— Не обязательно.

— Конечно. Император может внезапно решить, что владетель-некромант с армией мертвецов ему совершенно неинтересен.

Сангвин негромко добавил:

— И вампир.

Фредерик бросил на него взгляд.

— Про тебя я намеренно молчал. Картина и без того достаточно плохая.

Напряжение на мгновение ослабло.

Кай повернулся к Фобосу.

— А ты что думаешь?

— Не идти.

— К Морвейну?

— Да.

— Почему?

— Там вас могут убить.

Кай помолчал.

— У орков тоже могут.

— Тогда не идти и к оркам.

Дэймос повернул голову к брату.

— Владыка ищет мать.

— Я знаю.

— Если он останется здесь, а она погибнет за это время, ему будет не легче от того, что он жив.

Фобос ответил не сразу.

— Но он будет жив.

Дэймос посмотрел на него.

— Для тебя это главное.

— Да.

— Для него — нет.

Фобос замолчал.

Кай отвёл взгляд.

Сангвин заговорил следующим:

— Владыка, любое решение будет иметь цену. Империя и Церковь уже знают, кто вы. Но пока для них вы — опасный некромант, которого нужно найти. Если мы начнём уничтожать легионы, всё изменится. Тогда против нас будут действовать уже не как против беглеца или отдельного мага, а как против армии.

— Ты против?

— Я лишь предлагаю не забывать, что после первой уничтоженной вами имперской части охотников станет больше.

— С этим я уже смирился.

Кай посмотрел на Арвена.

— А ты?

Лич до этого стоял чуть в стороне от стола, молча слушая остальных.

— Идти.

— К оркам?

— На войну.

Кай нахмурился.

— Ты последние две недели торопил меня в степь.

— И продолжаю торопить.

— Тогда почему предлагаешь потерять ещё время?

Арвен подошёл к карте.

— Потому что ты всё ещё думаешь, будто готов.

— У нас семь тысяч скелетов, около тысячи зомби, четыре сотни гончих, пять трупоголемов и два рыцаря смерти.

— У нас, — повторил Арвен. — Наконец-то ты выбрал правильное слово.

Кай посмотрел на него.

— Пять тысяч этих скелетов поднял я. Почти всех зомби — тоже я. Ты смотришь на двор, видишь тысячи мёртвых и уже начинаешь привыкать к мысли, что это твоя армия.

— Она выполняет мои приказы.

— Сейчас я говорю не о командовании.

Арвен положил длинные костяные пальцы на край стола.

— Если завтра меня не станет, сколько из этой армии ты восстановишь после первого серьёзного сражения?

Кай не ответил.

— Вот именно. Ты научился управлять большим числом мертвецов. Хорошо. Но большая часть твоего войска существует потому, что рядом оказался некромант, который знал это искусство ещё три тысячи лет назад.

— Если хочешь закончить так же, как большинство некромантов прошлого, можешь начать прямо сегодня.

Кай прищурился.

Арвен взял с края карты несколько фишек.

— Твоя армия велика числом и примитивна по устройству. Семь тысяч скелетов. Ты считаешь это силой?

— А разве нет?

— Пока напротив обычные солдаты — да.

Лич повернул череп к Орвину.

— Потом приходит хороший пиромант и бросает в плотный строй огненный шар.

Орвин, до этого полулежавший на скамье, заметно оживился.

— Смотря какой шар.

— Хороший.

— Тогда да.

— Или шаман призывает молнию, — продолжил Арвен. — Один удачный удар по плотному строю, и несколько десятков твоих скелетов уже ничего не стоят. Ещё несколько заклинаний — и сотни. Кость горит, ломается, разлетается. У неё нет плоти, которая примет часть удара. Нет массы. Нет запаса прочности.

Кай посмотрел на расставленные фишки.

— Значит, зомби.

— Значит, ты наконец начинаешь думать.

Арвен поставил рядом другую фишку.

— Свежий зомби крепче. У него остались мышцы, сухожилия, плоть. Он тяжелее. Его сложнее остановить одним ударом.

— Я умею поднимать зомби.

— Ты умеешь поднимать зомби. Тебе надо научиться поднимать армию.

— Сто тел после боя может поднять ремесленник. Тысячу за короткое время — уже хороший некромант. Десять тысяч прежде, чем противник успел вывезти или сжечь погибших, — это совсем другой уровень искусства.

Он постучал пальцем по красным отметкам Империи.

— Представь большое сражение. На поле остаётся двадцать тысяч мёртвых легионеров.

Броди невольно посмотрел на него.

Арвен продолжил:

— Вчера они шли под красными знамёнами. Сегодня ночью ты поднимаешь их. А утром остатки имперской армии видят, как к ним идут люди, с которыми они ещё вчера стояли в одном строю.

В комнате стало тихо.

— Я не удержу двадцать тысяч, — сказал Кай.