Путь некроманта: Выбор

— Сейчас.

Арвен ткнул пальцем ему в грудь.

— Поэтому расширяй резерв. Учись работать с накопителями. Уменьшай расход маны на каждую связь. Учись поднимать быстро. Учись удерживать больше существ без того, чтобы половина твоего сознания уходила только на то, чтобы они продолжали стоять.

Кай задумался.

Арвен взял несколько красных фишек и одну за другой начал передвигать их на другую сторону карты.

— Обычный полководец теряет две тысячи солдат и убивает четыре тысячи врагов. После боя у него стало на две тысячи меньше людей.

Он передвинул следующую фишку.

— Некромант теряет две тысячи мертвецов, убивает четыре тысячи врагов и смотрит, сколько из этих четырёх тысяч можно снова поставить на ноги.

Ещё одна красная фишка оказалась на стороне Кая.

— Даже если пригодна половина, ты уже восстановил свои потери.

— Если тела остались нам, — заметил Талион.

— Разумеется.

Арвен кивнул.

— Поэтому поле боя важно не только живым.

Он снова посмотрел на Кая.

— И вот тогда твоя арифметика становится совсем другой. Империя теряет солдат безвозвратно. Твои потери возвращаются.

Макриман нахмурился.

— Звучит так, будто войну с некромантом невозможно выиграть.

— Возможно. Иначе мир давно принадлежал бы нам.

Орвин усмехнулся.

— Хоть что-то обнадёживает.

— Я ещё не закончил.

Арвен поставил красные фишки обратно.

— Имперцы не идиоты. После первого же раза поймут, что происходит. Начнут увозить погибших. Сжигать тела. Разрубать их. Ставить клириков возле полей. Тратить масло, телеги, охрану и магию на тех, кто уже умер.

— То есть преимущество исчезнет, — сказал Кай.

— Нет. Они просто начнут за него платить.

Арвен провёл пальцем по карте.

— Каждая телега, которая везёт труп, не везёт зерно. Каждый десяток солдат, который охраняет мёртвых, не стоит в строю. Каждый клирик, которого поставили мешать тебе, не лечит живых. Даже когда ты не поднял ни одного тела, сама угроза заставляет врага расходовать силы.

Талион медленно кивнул.

— Логично.

— Это всего лишь количество, — сказал Арвен. — А у тебя есть проблема похуже.

— Какая?

— Ты строишь армию из нескольких одинаковых инструментов.

Кай нахмурился.

Арвен указал на карту.

— Семь тысяч скелетов. Тысяча зомби. Четыре сотни гончих. Пять трупоголемов. Два рыцаря смерти, которых ты пока даже не умеешь создавать заново.

— По-моему, уже немало.

— Для толпы — да. Для армии — нет.

Арвен взял несколько разных фишек.

— Где твоя тяжёлая пехота?

Поставил первую.

— Где стрелки?

Вторую.

— Где конница?

Третью.

— Где существа для штурма стен? Для боя в лесу? Для борьбы с магами?

Кай молчал.

— Гончие быстры, — продолжил Арвен. — Хорошо. Но они не возьмут крепостную стену. Трупоголемы сильны и способны проломить строй, но их пять. Рыцари смерти могут выполнить почти любую задачу, но их двое, и бросать их на каждую проблему может только идиот.

Арвен поставил перед условным городом фишку всадника.

— Можно иметь лучшую конницу в мире. На открытом поле она уничтожит противника.

Он постучал пальцем по нарисованной стене.

— А сюда лошадь не полезет.

Кай усмехнулся.

— Это я понимаю.

— Ты понимаешь пример. Я хочу, чтобы ты понял принцип.

Арвен собрал несколько фишек вместе.

— Войско должно быть разным. Пехота держит строй. Стрелки бьют издали. Конница обходит и преследует. Тяжёлые формы ломают построение. Осадные — стены. Малые и быстрые ищут врага и передают сведения. Специализированные существа уничтожают то, против чего обычные бесполезны.

Он посмотрел на Орвина.

— Если у противника есть пироманты, разумный некромант рано или поздно должен создать форму, которая плохо горит.

Орвин чуть приподнял бровь.

Кай посмотрел на Арвена.

— Такие формы существовали?

— Сотни.

— И куда они делись?

— Вместе с теми, кто умел их создавать.

Арвен некоторое время молча смотрел на расставленные по карте фишки.

— Знаешь, ученик, что всегда было главной слабостью некромантов?

Кай усмехнулся.

— Судя по тому, сколько их осталось, вариантов много.

— Они слишком дорожили тем, что уже умели.

Кай нахмурился.

Арвен продолжил:

— Хороший некромант находил удачный ритуал и совершенствовал его десятилетиями. Делал скелета крепче. Зомби — послушнее. Связь — устойчивее. Снижался расход маны, улучшался контроль. Всё это полезно.

Он постучал пальцем по столу.

— Но редко кто задавал другой вопрос: а нужен ли мне вообще ещё один улучшенный скелет?

Талион посмотрел на лича внимательнее.

— Мастера хранили свои открытия, — продолжил Арвен. — Ученик получал от учителя то, что тот считал достойным передачи. Новый ритуал мог умереть вместе с одним человеком. А неудачные опыты считались позором или пустой тратой времени.

— И ты с этим не согласен? — спросил Кай.

— Категорически.

Арвен указал на Дэймоса и Фобоса.

— Рыцарь смерти появился не потому, что кто-то ещё сто лет улучшал обычного мертвеца. Кому-то понадобился воин, способный сохранить разум, память, мастерство и действовать без постоянного указания хозяина. И этот кто-то попытался создать его.

Он перевёл взгляд на Кая.

— Большинство подобных попыток заканчивались ничем. Некоторые — смертью создателя. Но одна удачная попытка давала миру совершенно новую форму нежизни.

Арвен поднял палец.

— Так появились существа, которых позднее назвали банши. Не улучшенные зомби. Не особенно хорошие скелеты. Другая идея. Другая задача. Другая форма.

Кай невольно посмотрел на рыцарей смерти.

— И твой учитель этим занимался?

На мгновение Арвен замолчал.

— Постоянно.

В голосе лича исчезла привычная насмешка.

— Он мог потратить месяц на существо, которое после создания проживало десять минут. Мог уничтожить результат собственными руками через несколько секунд, потому что сразу видел: ошибка неисправима. А потом брал то, что узнал, и начинал заново.

— Звучит опасно.

— Так и было.

Арвен пожал плечами.

— Зато он создавал то, чего до него не существовало.

Кай немного помолчал.

— Например?

— Некропауков.

Орвин, до этого выглядевший откровенно уставшим, поднял голову.

— Пауков?

Арвен проигнорировал тон.

— Форм было несколько. Малые использовались для разведки и проникали туда, куда человек не пролезет. Более крупные могли карабкаться по каменным стенам, переносить груз, вытаскивать тела с поля. Были и боевые разновидности.

— Насколько крупные? — спросил Орвин.

Арвен посмотрел на него.

— Достаточно крупные.

Кай невольно усмехнулся.

Арвен снова повернулся к нему.

— Были существа для подкопов. Для боя в тесных проходах. Для преследования. Для переноски других мертвецов. Некоторые оказались полезны. Некоторые — совершенно бесполезны. Некоторые пришлось уничтожить прежде, чем они успели выбраться из лаборатории.

— И всё это ты предлагаешь повторить?

— Нет. Я предлагаю понять принцип.

Арвен наклонился над столом.

— Не существует совершенного мертвеца, ученик. Потому что не существует одной задачи.

Он взял фишку скелета.

— Это дешёвая пехота.

Поставил рядом другую.

— Зомби прочнее.

Ещё одну.

— Гончая быстрее.

Затем кивнул в сторону двора.

— Трупоголем способен проломить строй или ворота.

Наконец его взгляд остановился на Дэймосе и Фобосе.

— А они могут думать и принимать решения без тебя.

Арвен развёл фишки в разные стороны.

— И всё равно этого мало.

Арвен помолчал, затем добавил:

— И не пойми меня неправильно, ученик. Количество тоже имеет значение. Семь тысяч скелетов и семьдесят тысяч скелетов — это совершенно разные армии. Как два рыцаря смерти и две сотни.

Он провёл пальцем по карте.

— Нас здесь четверо магов. Ты, я, Талион и Орвин. Каждый из нас способен сделать то, чего не сделает сотня обычных солдат. И что с того?

Орвин нахмурился.

— У Империи магов сотни.

— Именно. Пока эта война для них одна из многих, сюда присылают часть. Если мы начнём уничтожать легионы один за другим, они пришлют больше.

Арвен кивнул в сторону Дэймоса и Фобоса.

— Один рыцарь смерти может стоить десяти паладинов.

Дэймос спокойно произнёс:

— Возможно.

— А в Ордене их около пяти тысяч, — продолжил Арвен. — Понимаешь разницу? Даже если на каждого из вас потребуется десять паладинов, у Империи найдутся эти десять. И следующие десять тоже.

Кай посмотрел на карту.

— А легионы?

— Если собрать всё, что Империя способна выставить, — сотни тысяч солдат. Около полумиллиона.

Арвен выпрямился.

— Поэтому тебе нужны и новые формы, и больший резерв, и больше мертвецов. Не восемь тысяч. Десятки тысяч. Потом — ещё больше.

Он сдвинул несколько красных фишек по одной, не позволяя им соединиться.

— А пока у тебя их нет, твоя единственная разумная стратегия — не дать Империи собрать все эти числа в одном месте.

Кай посмотрел на разделённые фишки.

— Бить по частям.

— Наконец-то.

Арвен ткнул в одну из них.

— Один легион можно уничтожить. Три — при правильных условиях. Десять уже заставят тебя искать совсем другой ответ.

До сих пор рост собственной силы Кай почти всегда измерял числами: сколько маны осталось, сколько мертвецов способен удерживать, сколько тел сможет поднять после боя.

Арвен предлагал измерять её иначе.

Не сколько.

А что именно.

Кай снова посмотрел на карту.

Семь тысяч скелетов.

Около тысячи зомби.

Четыре сотни гончих.

Пять трупоголемов.

Два рыцаря смерти.

Впервые это выглядело не огромной армией.

А первым набором инструментов.

— И ты хочешь, чтобы я начал создавать новые формы прямо во время войны?

— А когда ещё?

— Например, когда вокруг меня не пытаются убить десятки тысяч людей.

Арвен указал на красные отметки Империи.

— Война очень быстро объясняет, что полезно на самом деле.

Он провёл когтем вдоль карты.

— Боевые маги покажут тебе, насколько уязвима твоя пехота. Кавалерия — где не хватает тяжёлых форм. Крепости — чего стоит армия без средств штурма. Разведчики научат тебя ценить собственных разведчиков. Клирики заставят искать способы защищать связь с мёртвыми.

Арвен выпрямился.

— Каждый бой задаёт вопрос. Если ты пережил его, твоя задача — вернуться к следующему уже с ответом.

Несколько мгновений Кай молчал.

Потом спросил:

— Допустим. У Морвейна двенадцать тысяч человек. У меня около восьми тысяч обычной нежити. А у Империи легионов столько, что мы даже не знаем точного числа. Что ты предлагаешь?

Арвен взял одну красную фишку и отодвинул её в сторону.

— Они рассредоточиваются. Значит, будут отдельные гарнизоны, колонны, отряды снабжения, легионы на марше.

Он поставил рядом ещё две.

— Где-то один. Где-то два. Где-то три.

— Три легиона — это больше десяти тысяч солдат.

— Значит, первый раз выберешь один.

Арвен передвинул красную фишку к центру карты.

— Находишь изолированную часть. Лишаешь её магов и клириков. Разбиваешь. Поднимаешь тех, кого можешь использовать. После этого ищешь следующую.

Он передвинул фишку на сторону Кая.

— И снова.

Ещё одну.

— И снова.

Броди смотрел на карту всё мрачнее.

— Они быстро поймут, что мы делаем.

— Отлично, — сказал Арвен. — Значит, начнут ошибаться по-новому.

Кай взглянул на него.

— В смысле?

— Стянут войска вместе — перестанут занимать территорию. Оставят их рассеянными — дадут нам отдельные цели. Усилят каждый легион магами — ослабят другие места. Начнут охранять магов — значит, меньше людей останется на других задачах.

Арвен развёл руками.

— Война всегда заставляет выбирать.

Кай вспомнил, сколько раз слышал почти то же самое за последние месяцы.

Только теперь выбор становился не его одного.

Талион провёл пальцем вдоль имперских отметок.

— Всё равно главная проблема — маги.

— И клирики, — сказал Арвен.

— До того, как основная масса нежити вступит в бой, — продолжил Талион. — Иначе они будут выжигать её быстрее, чем Кай успеет поднять новую.

Сангвин, до этого молчавший, чуть наклонил голову.

— Маги ведь иногда спят?

Орвин посмотрел на него.

— Иногда.

— Отлично.

— Мне уже не нравится, как вы это сказали.

Сангвин слегка улыбнулся.

— Вам и не должно.

Арвен постучал пальцем по карте.

— Вот об этом я и говорю, ученик. Ты думаешь слишком прямо. Видишь армию и спрашиваешь, сколько солдат нужно, чтобы победить её.

Он посмотрел на Кая.

— Некромант должен задавать другой вопрос.

— Какой?

— Что нужно убрать, чтобы эта армия перестала быть армией.

Кай задержал взгляд на красных фишках.

Маги.

Клирики.

Командиры.

Связь.

Обозы.

А потом — тысячи обычных солдат, против которых мёртвые имели совсем другие преимущества.

— Рано или поздно, — продолжил Арвен, — либо ты научишься расти быстрее, чем враг учится бороться с тобой…

Он сдвинул ещё одну красную фишку на сторону Кая.

— …либо умрёшь.

Орвин тихо выдохнул.

— Умеете вы вдохновлять, магистр.

— Я обучаю некроманта, а не убаюкиваю ребёнка.

Кай ещё некоторое время смотрел на карту.

Потом отодвинулся от стола.

— До утра.

Макриман поднял голову.

— Что?

— Ответ дам утром.

Кай посмотрел на Броди, потом на остальных.

— Я услышал вас. И понимаю, что происходит с Пограничьем.

Он помолчал.

— Но завтра я должен был ехать искать мать. Я не решу за пять минут, что снова откладываю её ради чужой войны.

Никто не ответил.

Даже Арвен на этот раз не стал спорить.

Броди хотел что-то сказать, но остановился.

Совет закончился далеко за полдень, но разошлись не сразу.

Фредерик принёс карту самого владения, поверх карты Пограничья, и следующие полчаса они уже говорили не о легионах, а о куда более приземлённых вещах: дорогах, колодцах, амбарах и людях, которые в ближайшие дни могли хлынуть сюда тысячами.

Отсидеться в замке Кай не захотел.

Через час они выехали за стены.

Фредерик взял с собой двух местных старост и начальника стражи. Даен поехала тоже — после первых слов о десятках тысяч беженцев она заявила, что если мужчины опять вспомнят о больных только после того, как те начнут умирать, то лечить она будет уже самих мужчин. Броди и Макриман присоединились: оба лучше остальных представляли, с каких дорог пойдёт основной поток.

Талиона Кай оставил отдыхать. Орвина Даен вообще отказалась выпускать из замка, пока не осмотрит его ногу.

Первым объехали ближайшее к восточному тракту село.

За последние две недели здесь уже успели поправить старый общественный амбар и расчистить площадь возле мельницы. Теперь Фредерик собирался превратить свободное поле за домами во временный лагерь.

Кай остановил лошадь на краю поля.

— Сколько здесь поместится?

Один из старост прищурился, примеряясь взглядом.

— Если тесно — тысячи две. Может, больше. Но скот тогда придётся гнать дальше, за ручей.

— Иначе воду загадят.

Фредерик кивнул.

— Скот за ручей. Люди здесь. Колодца мало.

— Есть ещё старый, — сказал староста. — За кузницей. Его лет пять не чистили.

Кай посмотрел на Фредерика.

Тот уже делал пометку.

— Почистим сегодня.

У старосты дёрнулся уголок рта, но спорить он не стал. За последние недели местные постепенно привыкали, что при новом владетеле мёртвые могли заниматься тем, ради чего раньше требовалось созывать половину деревни.

Они поехали дальше.

К вечеру Кай уже перестал считать поля, сараи и пустующие участки, которые ему показывали.

В одном месте можно было поставить несколько десятков длинных навесов. В другом — разместить скот. У третьей деревни сохранился большой амбар, когда-то принадлежавший Рейнару. Фредерик предложил открыть его под общий склад. Староста попросил оставить часть помещения под семенное зерно, и Кай согласился сразу: съесть весной то, что должно быть посеяно, было слишком простым способом пережить одну беду и получить следующую.

Почти везде уже работала нежить.

Зомби валили лес и таскали брёвна. Скелеты копали канавы, очищали заросшие колодцы, вытаскивали из старых сараев сгнившие доски. Живые плотники размечали будущие бараки, ругались между собой из-за размеров и заставляли мертвецов перетаскивать брёвна с места на место, когда сами ошибались.

Кай несколько раз ловил себя на странной мысли.

Ещё недавно он поднимал мёртвых, чтобы они убивали.

Теперь тысячи мертвецов готовили место для тех, кто спасался от войны.

На последней остановке их нагнала первая небольшая группа беженцев.

Всего семь телег.

Никакой толпы оборванцев.

Обычные семьи, которые успели собраться прежде, чем война дошла до домов. На повозках лежали мешки с зерном, сундуки, инструменты, постель, посуда. За одной телегой тащилась корова, к другой были привязаны три овцы. Мужчина лет сорока вёз сразу две бочки муки и всю дорогу держал под рукой старое копьё.

Люди настороженно смотрели на нежить.

Ещё настороженнее — на Кая.

Но никто не развернулся.

Староста поговорил с ними, показал, где поставить телеги на ночь, объяснил, что за место денег не берут, а утром их запишут и решат, где поселить дальше.

Фредерик наблюдал за этим несколько минут.

— Завтра таких будет не семь.

— Знаю.

— Через три дня здесь начнётся веселье.

Они вернулись в замок уже в темноте.

К тому времени Кай едва чувствовал спину.

Утром он обсуждал, как уничтожать легионы.

Весь день — где копать новые отхожие ямы.

Почему-то второе вымотало сильнее.

В комнате горела одна свеча.

Салира ещё не спала.

Она сидела на кровати, прислонившись спиной к стене, и что-то читала. Услышав дверь, закрыла книгу, заложив страницу пальцем.

— Я уже начала думать, что ты решил объехать всё владение за один день.

Кай снял плащ.

— Почти получилось.

— По лицу вижу.

Он сел на край кровати и несколько секунд просто сидел, растирая ладонью шею.

Салира отложила книгу.

— Как всё прошло?

— Плохо.

Она напряглась.

Кай лёг и уставился в потолок.

Салира придвинулась к нему, устроилась рядом, положив голову ему на плечо.

Он рассказал ей всё спокойно, без попытки пересказать весь совет слово в слово.

Крейн погиб. Вейр перешёл к Империи. У Морвейна осталось чуть больше двенадцати тысяч людей. Легионы расходятся по Пограничью и берут города один за другим. Десятки тысяч мирных уже покидают дома.

Потом рассказал об Арвене и его предложении.

Салира слушала, не перебивая.

Когда Кай закончил, она долго молчала.

— Ты ведь уже решил.

Это не было вопросом.

Кай повернул голову к ней.

— Почему думаешь?

— Потому что иначе ты сейчас доказывал бы мне, почему должен ехать к оркам.

Он усмехнулся.

— Настолько хорошо меня знаешь?

— К сожалению.

Салира улыбнулась, но почти сразу стала серьёзной.

Кай провёл пальцами по её волосам.

— Я всё ещё хочу ехать за мамой.

— Я знаю.

— Больше всего на свете.

— Знаю.

Кай смотрел в темноту за окном.

— Самое мерзкое, что Арвен прав. Если сейчас уйти, я всё равно не перестану думать о Пограничье. А если останусь и с матерью за это время что-нибудь случится...

Он замолчал.

Салира крепче прижалась к нему.

— Тогда ты будешь винить себя.

— Да.

— И если уедешь, а здесь всё рухнет, тоже будешь.

— Да.

— Плохой выбор.

Кай тихо рассмеялся.

— Вот поэтому тебя и люблю. Сразу становится легче.

Она приподнялась и посмотрела ему в глаза.

Несколько мгновений она молчала, потом тихо сказала:

— Я волнуюсь за тебя.

Теперь в её голосе совсем не осталось улыбки.

— При Гримфорде ты чуть не погиб. Потом инквизиторы. Потом Арвен. Потом Вальден. И каждый раз ты находишь что-нибудь ещё опаснее.

Кай положил ладонь ей на щёку.

— На этот раз хотя бы не один.

— Очень успокаивает. Ты поведёшь с собой несколько тысяч мертвецов на несколько десятков тысяч живых.

— Когда ты так говоришь, действительно звучит хуже.

Салира накрыла его руку своей.

— Просто будь осторожен.

— Хорошо.

Она явно не поверила полностью, но другого обещания он дать не мог.

— Ты останешься здесь, — сказал Кай. — Поможешь Даен. Людей будет очень много, а лекарей мало. Фредерик займётся всем остальным.

— Я и не собиралась ехать на войну.

— Хорошо.

— Хотя теперь хочется просто назло.

— Даже не думай.

Салира всё-таки улыбнулась.

Кай обнял её.

— Присмотри здесь за всем.

Через несколько секунд Кай добавил:

— Я вернусь.

— Я люблю тебя, — сказала Салира.

Без пафоса.

Просто потому, что хотела сказать сейчас.

Кай прижал её ближе.

— И я тебя люблю.

Несколько дней назад он сказал Даен, что вернёт мать, а потом женится на её дочери.

Тогда будущее казалось почти последовательностью простых действий: найти Велену, вернуться, жениться на Салире и наконец начать жить.

Теперь первый шаг снова отодвигался.

Кай ненавидел себя за это.

И всё равно уже знал, что утром скажет Броди.

Салира уснула раньше него.

Кай ещё долго лежал рядом и слушал ночной стук топоров.

Мёртвые работали и в темноте.

Утром Макриман получил ответ первым.

Кай нашёл его во внешнем дворе, где пограничники седлали лошадей. Дуглас собирался возвращаться к Морвейну в любом случае: две сотни всадников были слишком нужны барону, чтобы ещё один день держать их в Вальдене.

— Скажешь Морвейну, что мы идём, — сказал Кай.

Макриман затянул подпругу и только после этого посмотрел на него.

Дуглас помолчал, затем кивнул.

— Когда ждать?

— Выйдем после полудня. Если дороги не подведут — через три дня будем у Бранвика.

— Я предупрежу.

Броди подошёл к ним.

— Я остаюсь.

Макриман не удивился.

— Знаю.

— Талион и Орвин тоже.

Макриман протянул Каю руку.

— Увидимся у Бранвика.

Кай сжал её.

— На этот раз постарайся не оставаться последним.

Дуглас криво усмехнулся.

— А ты на этот раз попробуй приехать туда, куда тебе сказали.

На этом они расстались.

Через четверть часа две сотни пограничных всадников ушли к Бранвику.

Остаток утра Кай провёл с Фредериком.

Теперь разговор шёл уже без карт войны.

Перед ними лежали списки людей, запасов и нежити.

— Триста скелетов оставляю здесь, — сказал Кай. — Сто зомби и двадцать гончих.

Фредерик поднял глаза.

— Не мало?

— Для войны — мало. Для владения, где есть ещё живая стража и твои люди, хватит.

Кай провёл пальцем по списку.

— Скелеты — ворота, стены и патрули вокруг лагерей. Простые приказы я им оставлю. Зомби пусть продолжают стройку и тяжёлые работы. Гончих распределите по дорогам вместе с живыми патрулями.

— Ещё тренировки.

Фредерик скривился.

— Какие?

— Стража должна привыкать действовать рядом с мёртвыми. Пока спокойно. Кто где стоит, как пропускать скелетов через строй, как не лезть под удар, если они получили приказ атаковать. Когда вернусь, проверю.

Фредерик посмотрел на него подозрительно.

— Ты начинаешь говорить как Арвен.

— Что ещё?

— Гномы.

— Зерно уже покупаем.

— Не только зерно. Один обоз ничего не решит.

Кай отодвинул список.

— Узнай, что им нужно от нас постоянно. Лес, уголь, кожи, зерно — что угодно, что мы действительно можем поставлять. Ничего заранее не обещай. Мне нужен нормальный обмен, а не ситуация, когда золото кончится и вместе с ним закончится еда.

Фредерик кивнул уже серьёзнее.

— Это можно.

— И съезди в соседнее баронство.

— Сам?

— Когда здесь станет чуть спокойнее. Там война пока не дошла до каждого двора. Узнай, что они готовы продавать, что покупать и готовы ли вообще держать дорогу открытой.

— А если барон решит, что некромант по соседству ему не нравится?

— Тогда напомни, что некромант платит золотом, а ещё о том, что некромант может стать бароном.

Фредерик усмехнулся.

— Дипломатия у тебя становится лучше.

— Я понял. За владение не беспокойся.

Кай посмотрел на него.

Ещё несколько месяцев назад он не доверил бы этому человеку даже кошелёк.