Шестнадцать

Использована фотография автора Alberto Andrei Rosu «Young man half soccer player half bussiness man. In a city and soccer fiel» с сайта www.shutterstock.com

Гудящий, как

пчелиный рой,

Слетевший с боинга

Или с Фалькона,

Авиационный мотор

Выбегает в коридор

И, как пустой пустяк,

Легко

Несет с собой

крик вой и ор.

Нервный тик –

Тишине смертный приговор.

В воздухе затор

Встал и завис.

Он на любителя,

Без предохранителя передернут затвор –

Работа для телохранителя

Есть до сих пор:

Охранять себя и других,

Несущихся в апорт,

На таран в лоб,

Клан на клан,

Хлоп хлоп,

Оживший ТОР.

Или на абордаж

Ловят кураж,

Соприкасаясь борт о борт,

Все содрогая,

Не теряя темпа,

Пришпоривая без шпор,

Кто быстрее, как будто

На спор.

В толпе конкурент,

Компетитор,

Своих криков композитор,

Сам себе автор

И репетитор.

Размножая возбуждение

Через тысячи спор,

Проникающих в тысячи открытых настежь пор,

Дикие, как с гор,

Мимо дверей,

Не попадая в их створ,

Стая зверей

Разных мастей, родов и пород

Тесно, как банка коллекции шпрот.

Шум через развороченный рот.

Бутылка, где джин

Вышел, не используя штопор..

Тормоза, стертый ступор,

Никого не видящий в упор.

От напряжения сгоревший рупор,

Индейское племя,

Войны, доставшие топор

И стая собак

Без страха на томагавк.

Гав, как лай,

По ихнему гавк,

Очередной лайфхак,

Летящий погром

Логике и смыслам наперекор.

Не природного происхождения гром

И молчание живьём в гроб,

Как беглые арестанты,

В одежде школьных роб,

Забывшие иной гардероб.

Сосновый, падающий

Под звуки бензопил, бор.

И весь хор

В школьный двор

Заведения учебного.

Крайне точки, прорвав запор,

На псевдопростор

Заведения Директор.

Главный прокурор

На расправу скор,

Словно породистый Трезор,

Охраняющий стратегический порт

В пролив Трабзонспор.

Лучше ракеты баллистической

Олигарх месторождения Самотлор.

Ты – его единственное

И местоимение и глагол.

Бодрый вид,

Ясный взор,

Видящий через косогор,

Из тёмных штор

Палец маркер и курсор.

Всех бегущих аудитор,

Изгоняющий бесов из школ,

Покоряющий, словно факир, кобр,

Ко всем своим – добр,

К чужим – зол,

Строящий плотину на пути

Потоков ненужных бобр.

И войско, и СОБР,

Главный барон,

Контролирующий гуглящий табор,

Признающий только отл и хор.

Для девочек как для невесток свёкор,

Для мальчиков

Тренер трека-шор. –

Отбор в очередной СДЮСШОР.

По сочетанию хромосом,

Превративший мечтания

В набор Содом и гомор.

Все начинания …

Дальше по кругу

Просто повтор.

ОК

Стоит лужок,

Лежит Колосок –

Пшеницы сынок.

Дом его – стог.

В нем сверчок

Лениво замолк.

Его молчок,

Как занемог.

Щекочет висок

Соломинка в бок.

Я – лежебока

У меня все ОК.

Не заденет шок.

Корабль свой в док

Завёл морячок,

За плечи мешок

С надписью ОК.

Напосошок

Грога глоток,

Всего полтешок,

И под шумок

Бежать за порог.

Молодой старичок,

Не белеет висок,

Ещё самый сок.

Ослаб, как шнурок.

Лапшой размок,

Опущенной в вог.

Там – артишок.

Приготовлен? ОК!

И не нужен кок.

Без стаи волк

К себе не строг,

Пережил восторг,

Вырван, как клок,

На дно залёг.

Снова все ОК.

И каков прок

От пинающих ног?

Согнут, как рог,

Без влаги исток.

В продаже, как сток,

Словно злой рок.

День в стиле ОК.

Со мною игрок

Ему невдомек

Зажечь огонёк,

Раздуть уголёк,

Не напряг пупок,

Потому не смог

Оставаться ОК.

Двенадцать о’clock,

Знакомый стишок,

Александр Блок

Усвоил урок –

Оценка ОК.

В две силы

Жила – проводок

Скручен в моток,

Оборвался ток,

Эмоциям блок,

Не подхватит поток,

Не спугнет курок.

День мой – сурок,

Повторяется срок.

Заплачен оброк –

Жизни налог.

Отчекинил ОК.

Мой потолок

Себя превозмог.

Время в залог,

В горле комок,

На губах замок.

С губ плевок

Упал, как шлепок,

Не попав в платок

С вензелем ОК.

Прервал монолог,

Диалог – одинок.

Где между строк

Слышится ОК.

БЛАТНОЙ РЭПЧИК

Не замереть, не разлюбить и тихо не уйти,

Не скрыть эмоций и не облажаться,

Так трудно видеть, как ты не крути,

Что начала с другими ты общаться.

Твои улыбки для лохов вокруг,

Подписчики резвятся, как креветки,

И лайки этих похотливых сук,

Среди которых даже малолетки.

А я страдал, стирая все моменты,

Из наших очень бурных отношений.

Я вижу эти грязные комменты,

Меня воротит от твоих сношений.

Теперь есть хайп, но в нем нет места мне.

Я занял в морге скромную каталку,

И чтоб ты не гадала на судьбе,

Я подкупил известную гадалку.

Она в твоих ладонях не увидит, знаешь,

Морщинок, где семья и были б наши дети.

Я знаю, что пока ты не врубаешь,

Тебе одной ну точно мало светит.

Я был не просто парень со двора,

Не просто беспредельщик на калине,

Увидишь – зря меня ты прогнала,

Я снова в шоколаде с запахом ванили.

БЕЛОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ

Ветры переменные несут меня,

Отматываю километры я постоянные

И съедаю расстояния.

Тут есть какая-то ассиметрия

В темах для настроения,

Чтоб продолжать движение.

Не добиваясь намеченного.

С вопросами не отвеченными

И пунктами не обозначенными

На картах и в путеводителях.

В нелогичных своих путешествиях.

Шаги мои, как нашествия, в места,

Где появляюсь я,

Не предупредив заблаговременно.

Без отметки в листах ожидания.

Без брони на часть пространства.

По своему усмотрению.

ОДА МОЕЙ ЖЕНЩИНЕ

Одна она. Утверждение – Верное.

Слезы ее – мои эмоции, которые не рассказал,

Не дочувствовал, не произнёс и не проявил вовремя.

Улыбка ее – мой смех не выраженный.

Взгляд – это взор не очерченный,

Который не открыл ей в ожидании,

Что я ее поддерживаю.

И думаю про неё, как про женщину,

Которой обязан рождением тех, кто меня продолжение.

И попадал параллельно я в смысловые ограничения.

Каждый раз на свой выбор оглядываясь.

Через время и его измерения,

Которые когда то проявятся.

И может ее порадуют,

Что все так банально, как в детском садике.

Когда верят в светлое, вечное

Как будто оно останется,

Когда все вокруг изменится

Для тех, кто снаружи находится.

Но я внутри моей женщины.

Она ещё та же, девочка.

А я пропадаю в боях за какие-то мужские ценности.

Сохраняю с ней равновесие.

Балансирую с бытом и верностью.

Играюсь без понимания,

Что все уже состоялось

И скорее всего не изменится.

И счастьем это называется –

Быть навсегда с этой женщиной…

В СОАВТОРСТВЕ С МАРИЕЙ Т. -1

Ничего во мне нет от безумного в полнолуние зверя,

Не назвать меня коварным из триллеров подлецом.

Я себе на допросах с детектором лжи не верю,

Слишком знаю зафиксированное в акаунтах лицо.

И, когда подобно ученику Рембрандта, сам себя рисую,

Получается, что не добавил бездарно ничего,

Словно с зеркалом вставленным в перископ говорю я,

Осознавая, что в реальности нет и его.

Как подводную лодку секретную, взгляд опускаю в воду,

Пусть она у стапелей моего обитания мутна,

Результат принимаю, держа дыхание ровно,

Лишь за то, что это освящённая в доме родном вода.

Узнавать легко себя в этой главной для меня воде,

Чтоб не стать субмариной, принимавшей неравный с конвоем бой,

Как бежать от себя одного к другому себе,

Как стоять за самим собой в затылок, словно изгой.

Как считать единицей сложные цифры, типа миллион сто сорок,

Выбирая единый для моторов моих мерный такт,

Как стараться спать с кем-то, кто слишком дорог,

Чтоб сблизиться с ним на узел или на шаг,

Кто далек, чтоб назваться: «тот свой» и не чужой, кто

Только делит с тобой одного пространства постель.

Словно в камни мечом джидая я воткнут,

Но я чувствую боль философских души камней.

Я стою в ожидании разрешения причалить снова,

У себя я всегда в не ипотечном за родное жилище долгу.

Знать, как надо – не быть беспечно слегка готовым,

И не сделать ложных манёвров назло врагу.

Пусть себя не считаю по силе всем сильным равным,

Мысль точу, как кухонный нож упрямо одну,

Что с рождения стал для себя неправым,

И спасу захлебнувшуюся от времени вину,

Пусть из лет состоящая верная свита

Остудила перегретый движением корпус и пыл -

Проще тупо стерпеть без сомнений обиду,

На того, кем когда-то скорее всего ты был.

В СОАВТОРСТВЕ С МАРИЕЙ Т. -2

Бог – астронавт.

Он чёрный белый или китаец.

Не важно это и по смыслу не имеет значения.

Он идет по космосу, который называют ещё и раем

Смотрит на галактики дыры латает.

Следит, в порядке ли черные звезды.

Контролируя пульсары и карлики,

Чтоб не смотрелись слишком зловеще и мрачно.

Он ощущает что созданное им противоречиво и неоднозначно.

Мысли в нем просыпаются:

"Как я сделал это? Каким хитрым способом?

В каком настроения созидал я подобное миростроение.

Для любого Гауди архитектора смесь форм здесь и столпотворение,

А я при этом ни разу не накосячил

Почему я не помню? Почему сложилось удачно?.."

Он сидел на Сатурне.

Не дождался обеда.

А на обед были роллы и морская капуста.

Сказал: «До свидания, земля. Чтоб тебе было пусто»

Вышел покурить у туманности андромеды,

И снова вернулся на борт корабля.

Откуда он только взялся, если в начале его и не было....

СЕЗОННОЕ

У меня с зимой ещё с детства почему-то не заладилось,

Я плохо холод переносил с рождения,

С тех пор ничего во мне не исправилось:

Снег, мороз по-прежнему не вызывают восхищения.

Сейчас даже сосульки никто не грызёт,

В валенках по льду и дурак не катается,

Круглый год продаётся разноцветный фруктовый лёд

И в кроссовки зимние на тонкий носок все обуваются.

Раньше было в избытке этой зимы,

Поэтому я в транс переждать ее входил на полгода.

Теперь это смесь поздней осени и ранней весны,

И ты просто терпишь насморк природы,

Тупо смотришь как скрюченный наст потеет,

От обилия соли и грязных намеков.

Надеясь на то, что сейчас приедет могучий грейдер

И вместе с настом насильно побреет дороги.

Это месиво – просто баланс зимы и потуг ее итоги.

И год лучше с весны начинать,

И делать это как можно скорее.

Пусть сжалится космос и наши верхние боги,

Прописав на год курс весны от зимы диареи.

СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК. ВАЛЕРИЙ БРЮСОВ. ПОДРАЖАНИЕ

Каждое из дней и утр

Дарит новый перламутр.

Небеса и облака

Вновь свисают с высока

У седого у виска.

Кажется, зима близка.

В чёрной пашне

похоронен

Лист осенний.

Он спокоен.

Серь и синь –

Цвета прощанья.

Траур осени – сознанье

Неминуемой зимы

СЕРЕБРЯНЫЙ ВЕК. ПОДРАЖАНИЕ. МАЯКОВСКИЙ ПРОТИВ ГНОЙНОГО

Послушайте все.

Нет, посмотрите,

Как тонут в словах батлореперы

И любят они слово насрите.

В славы лучах горят, как кометы.

Они надрываются злобой друг к другу,

Пытаясь подняться, унизив другого.

Нынче зовётся это эстетикой

Нового русского быдлотного слова,

И, кажется, что под лучами софитов

Им не страшны сопли и слезы.

Кажется им, что стали крутыми,

Греются хайпами от неофитов.

Слушайте их и, глаза закатив,

Жадно смотрите,

пожирая ланчи.

И ржите от щекотухи подмышками,

Что порождают их панчи.

Ловите головами пустыми,

Рот забив.

Ведь если такие сейчас

Восхищают нас звезды,

Мы такие вот человеки,

И это все что нам нужно

ОСЕННЕЕ 1.

Какими слабыми оказались листья

Недолго жёлтыми продержались.

Порочными были их с деревьями узы,

Поэтому с ними тихо расстались.

И злобные ветры рвали на части

Смелых из них, что не сдавались,

Цепляясь за ветвей сухие запястья.

Природа – судьбы неумолимость,

В этом и есть смертельное счастье.

ОСЕННЕЕ 2.

Овдовевшие стоги сена,

Задремавшие вдоль дороги,

Их обвисшие слабые члены,

Сединой покрытые стены,

Недотроги до первого снега

Ждут гостей на пороге.

В серожелтых глазах смятение

От холодного взора гостя.

ОКОЛОФУТБОЛЬНЫЙ РЭПЧИК

А у нас и игра такая околофутбольная.

И 8 голов арабам и египтянам не говорят, что мы сборная.

Наша тактика не упорная.

Она спорная.

И если Антипаста в Италии все, что без макарон,

То в футболе есть термин АВТОБУС

И его синоним – Антифутбол.

Они точно исключают игру и, в принципе, гол.

Ещё до начала всех игр можно было подводить итог.

Наша сборная была в списке явный АНДЕРДОГ.

Мы высадили на газон десант из 11 пар ног,

Но по футбольному большинство из них ДЕРЕВО.

Так называется не бегающий игрок,

И это дерево произведёт хлопок.

А из него родим мы ВАТУ,

На это точно способны ребята.

Ещё они способны быть твёрдыми, как БЕТОН.

И всю игру построить из баррикад и оборон.

Интуитивно русский болельщик обходит позор.

Потому выбирает позицию ГЛОР.

Она изначально рассчитана на победу сильных,

И в этом метаморфоза.

Поэтому на наших шеях и воротах чужих сборных РОЗА.

Если кто из вас не понял нафиг –

Так всегда назывался болельщиков шарфик.

И вообще, какой шарфик – похер.

Нет, у нас показать на поле свой ПОКЕР,

Который выйдет на замену,

И порубает всех на Тартар или Карпаччо,

Стиль русских, я говорил, Бетон Вата автобус.

Романтичнее сказать КАСТЕНАЧЧО.

ПОСВЯЩНИЕ

ХАРВИ ВАНШТЕЙНУ И ЖЕРТВАМ ГОЛЛИВУДА

В памяти каждой голивудской звезды

Много осталось от мук их ..зды.

Она однозначно все

ПОМНИТ.

Все увидели слезы Шарлиз Терон,

В жизни ее был Декамерон.

Он был многократно,

Поэтому она все

ПОМНИТ.

24 просьбы сделать минет

Вспомнила милая Пелтроу Гвинет.

Такое забыть невозможно.

Гвинет его не забудет.

В красках, цветах все

ПОМНИТ.

И этот липкий Ванштейна взгляд,

Сальный с намеками на виноград.

Немолодой уж, но злопамятный зад,

Чьею хозяйкой является Джад,

Кто б сомневался Эшли все

ПОМНИТ.

Слезы в глазах Анджелины Джоли,

Портман на пару ревет Натали,

Все их хотели и все их могли,

Все приставали и нещадно е.ли.

Звезды такого никогда не простят. Звезды все

ПОМНЯТ.

Мы их позабудем, они пропадут,

В кино перестанут сниматься.

Скорей всего тихо и скромно умрут.

Не с кем вдруг станет е…ться.

ДОНБАСС В КАЖДОМ

В каждом из нас живет свой Донбасс,

Где какая-то часть

С остальным не согласна.

Воюем с собою внутри мы под час,

Хоть усилия эти порою напрасны.

Бесполезны атаки, когда сам на себя,

Не прорвать оборону упрямства.

Свои раны войны в себе бередя,

Забывая про память и братство.

Ты из кухонь души

Выбегаешь с ружьем,

Прекращая застольные споры,

Но какая-то часть все равно за столом

Ведёт мирно с собой разговоры,

Свои окна любви закрыв на засов,

Переклеив крестом их полотна,

Ты взрываешь дороги и сотни мостов,

Но внутри все равно беспокойно.

Ты, как снайпер в засаде, притих и готов

Поразить цель, к которой стремился,

Но в итоге на фронте опять самострел

Твоей части, с которой смирился.

Тогда танки сомнений ты быстро завёл,

Бросил в бой, чтобы куда-то прорваться,

Но тебя генерал, тот, что Ты, вдруг подвёл,

Сам себе начиная сдаваться.

Этот флаг появился,

Был бел он и чист,

Но себе не привык подчиняться.

Ультиматум объявлен. Но бой у границ,

Где с собою любимым расстался

МОНИТОРИНГ ВЕТРА. МНЕНИЕ ОБЫВАТЕЛЯ

Зачем тратить бабки на мониторинг ветра,

Я его вам бесплатно обосную.

Как то в Смоленске сорвало шляпу мою из фетра,

Значит, там охрененно дует.

Так же помню, когда молодым я был,

Я под Калугой бабу на холме драл,

Там, е мое, такой ветер выл,

Что гондон с члена слетал.

А в подворотне в Перми ссал по нужде,

И ветер мне шпарил в лицо,

Вся морда моя оказалась в моче,

Но потенциал порывов зато налицо.

Я старательно опыт в блокнот заносил,

Не жалея ни сил, ни лет.

Готов недорого его передать

И сьекономить бюджет.

В эксперты меня пора записать

И заплатить мне аванс.

При оценке ветра остаётся одно –

Против примет не ссать.

ПОСВЯЩЕНИЕ ВЕЛИМИРУ ХЛЕБНИКОВУ

Заиграй игра,

Заблудились слова,

Мне и никому

Не дожить до ста.

Даже если ни в грамм –

Это сердца кровоточащий шрам.

Ща не против,

Мне б в Инстаграм,

Если только это не игра.

Загуляй. Побегай и загугли,

Лайкни жаркий пост, как угли.

Мысли в голове распухли,

Мозг икрой становиться рыбьей,

Вот, вот разум рухнет,

Но лакаю жадно я

Снимки чужих жизней,

Словно пес вселенной.

Беспородный,

И бродячий символ.

МЕЖСЕЗОННОЕ

Норвежское лето, как русская осень,

В Москве жарит солнце родом из Осло,

Рейкьявик теперь ощущаешь в Рязани,

Тропический дождь зарядил на Кубани,

Танцует кадриль под Тулой торнадо,

Сибирь превращается в штат Колорадо.

Во всем виноваты корейцы и Трамп,

И спутник корейский ударил по нам,

Но мы не сдаемся назло катаклизмам,

Живем мы всю жизнь с одним афоризмом,

Мы помним все с детства, как пела нам мать

Про то, что должны мы все принимать,

Что нет у природы погоды плохой,

Всегда хороши и стужа, и зной.

И даже когда не будет времен

У русского года, то мы не всплакнем,

Посадим под зиму, зимою сожнем,

Научимся спать в воде и в снегу,

Сжав русский плавник, не сдадимся врагу