Шестьсот лет до девятнадцати

Пролог,

в котором Вивьель узнаёт, что не всё приснившееся – сон

– И почём нынче королевская честь?

– Говорят, что у них на самом деле всё серьёзно и союз не только политический, но и любовный.

Вивьель услышал разговор краем уха, но даже не повернулся в сторону говорящих, продолжая лениво рассматривать зал, в котором веселилась вся высшая знать Королевства Цунтар.

Разодетые в роскошные платья и камзолы, одни аристократы танцевали, другие сидели на диванах и общались, третьи стояли неподалёку от столов со всевозможными закусками… Всё это было привычно: сын лорда Азраэля, молодой граф Вивьель Сансонет Дар, участвовал в подобных балах далеко не в первый раз.

Только в последние годы, благодаря разработкам учёных-фатумов, королевский дворец освещался не свечами и масляными лампами, а небольшими безвоздушными светильниками, в которых искрилась анлирная энергия. Поэтому в зале было светло, свежо от приоткрытых окон и уютно.

Разговор за его спиной продолжался, и юноша задумался: сколько ещё подобных бесед он услышит? Не далее как вчера, давно вдовый король объявил о помолвке с королевой небольшого государства на севере и последующем союзе. Новость расстроила незамужних дам, мечтающих о титуле королевы, а ещё вызвала ворох слухов, сплетен, предположений…

Вивьель к этому привык. Несмотря на то что выглядел он на восемнадцать, его истинный возраст исчислялся почти шестью сотнями. Он видел многое, знал ещё больше и, разумеется, всё это скрывал от людей. Вивьель был фатумом. В королевстве фатумов знали, как давних гостей с далёкого погибшего острова. Они славились идеальной красотой, белыми, отливающими лёгкой синевой волосами, глазами цвета неба или стали – и нечеловеческой сутью. Очень долгая жизнь, очень высокие способности к регенерации, сила и скорость, недоступная обычному человеку – это было то, что отличало фатумов от людей. А ещё клятва, данная нескольким аристократическим семьям, которые спасли всю их расу от гибели, забрав с собой с гибнущего острова.

Это была очень красивая и проникновенная история, позволившая фатумам поселиться в королевстве и за триста лет завоевать расположение знати и зажиточных торговцев королевства Цунтар. Фатумов почти все обожали, боготворили, доверяли им самое сокровенное: свои жизни. А они смиренно исполняли приказы людей и «знали своё место». Конечно, когда сами не изображали людей.

Сейчас юноша скрывал свою суть, как и последние три года, начиная с того дня, когда его отец, лорд Азраэль, представил его ко двору. Идеальные белые волосы были спрятаны краской, сделавшей их русыми, а немного грима сгладило слишком совершенные для человека черты лица. Вивьель готовился через несколько десятков лет стать хозяином Поместья: единственного поставщика фатумов в королевстве.

Вивьель тихонько улыбнулся своим мыслям, потом нашёл взглядом принца. Рудолт громко смеялся в окружении молоденьких дебютанток, и компания ему точно не требовалась. Граф Сансонет Дар, поразмыслив, решил отправиться спать: завтра у него будет трудный день. Предстоит вместе с отцом и королём встретить послов из Южной Империи, а это задачка не из лёгких…

Оказавшись в просторных и дорого убранных комнатах, Вивьель привычно разделся, не вызывая слуг, также привычно принял горячий душ (это было второе невероятно удобное новшество, за которое фатум был благодарен соплеменникам-учёным) и лёг в постель. Некоторое время раздумывал, не почитать ли роман, начатый вчера, но потом решил, что хороший сон важнее, и, мысленно обменявшись последними новостями с другими фатумами, закрыл глаза.

Сон пришёл неожиданно быстро: он словно провалился в чужую комнату, убранную не хуже той, в которой ночевал. В свете странных, висящих прямо в воздухе небольших шаров, на кровати сидел юноша. У него были светлые, чуть вьющиеся волосы, длиной до лопаток, хорошая, гармоничная фигура, скуластое лицо, не лишённое красоты (на вкус Вивьеля слишком простой и человечной) и светлые глаза, цвет которых фатум не сумел определить. Юноша сидел в одной сорочке, сложив ноги и делая странные пассы руками, что-то тихо бормоча.

Жесты были выверенные, чёткие, но он постоянно сбивался, отчего раздражался. Молодой человек то и дело смотрел в толстый фолиант, лежащий у него на коленях, повторял жест и снова сбивался. Вивьелю стало интересно, чего же неизвестный хочет добиться, но ему оставалось только наблюдать за разворачивающимся действом. Фатумы были невероятно любопытны и охочи до знаний, поэтому наблюдение тоже доставляло Вивьелю удовольствие.

В дверь комнаты негромко постучали, и хорошо поставленный мужской голос произнёс:

– Лард Кэссиан, у вас завтра начинается учебный год, на первые занятия в Академию опаздывать не рекомендуется, а вы до сих пор не спите.

– Да, Мавентроуп, спасибо, – юноша нехотя встал, положил книгу на стол, стянул с себя сорочку и вернулся в постель. Один за другим погасли шары, повинуясь движениям юноши, а затем он нахмурился и снова повторил пасс рукой. Только теперь почти правильно.

Почти.

Вивьель вздрогнул, когда осознал, что сидит на постели, перед ним та самая комната из сна.

И нет ни одного голоса сородичей в сознании.

1 глава,

в которой чудеса разбавляются жестокой реальностью

Навалились воспоминания – чужие, этого юноши Кэссиана, который…

Вивьель схватился за голову, тихонько застонав – человеческое тело с трудом принимало в себя новую память. Он сжался, пытаясь переварить, разложить по полочкам часть того, что знал Кэссиан, уложить это в голове и стараясь понять, где он оказался, как оказался и, главное, что ему теперь делать? Накатил ужас: он теперь человек?! Добавился восторг: в этом мире, оказывается, есть некая сила, именуемая магией, и он ею владеет.

Немного радости – люди-волшебники живут дольше обычных, а ему всего девятнадцать…

Но он человек!

Нет больше бесконечно долгой жизни, привычной силы, скорости, регенерации… И, главное, нет больше никого из фатумов вокруг. А значит, и мысленной связи, в которой он был всегда. Эту тайну фатумы тщательно скрывали от людей, создавая только персональные связи «фатум-хозяин», но Вивьель с самого рождения всегда был в «сети». Даже если «сеть» была только из двоих-троих сородичей.

Паника захватила, закрутила, заставляя судорожно вздохнуть, но почти сразу Вивьель взял себя в руки: он уже здесь. Его дух неведомым образом затянуло в тело молодого человека из другого мира.

Значит, нужно разобраться в том, что это за мир и вернуться домой.

И, желательно, в своё же тело.

Юноша лёг на подушки, накрылся одеялом и закрыл глаза. Завтра действительно первый день в Академии в новом учебном году. Память пока была отрывистой, очень зыбкой, но в ответ на мысленные вопросы появлялись ответы – лёгкие, словно дымка.

Их нельзя было спугнуть, нужно было притаиться и впитывать воспоминания, словно дым от горячего блюда. Вот предыдущие годы жизни Кэссиана: частные учителя с шести лет, школа с десяти. Как только открылись способности – перевод в специальный класс, с тринадцати – Академия. Через два года ему предстоит её закончить. Друзья – лишь имена и лица, без подробностей. Какие-то встречи, вечеринки, чужие книги.

К счастью, язык Вивьель осознал сразу, и это не будет проблемой. Но что теперь делать?

Сыграть этого юношу? Выглядеть молодо ему привычно, но это чужой характер…

Или мягко измениться до привычного состояния?

Фатум медленно проваливался в сон: этому телу нужно отдыхать чаще и больше. Вот Вивьель и даст ему отдых, прежде чем наступит завтра…

Заодно и себе выиграет небольшую передышку.

Кто знает: может, во сне его просто затянет обратно в его тело? И он проснётся во дворце короля Цунтара и отправится на встречу с посланниками Империи Тар-Калад?

Утро ворвалось ярким светом, просочившимся через щели в тяжёлых портьерах, щебетом птиц за приоткрытым для свежего воздуха окном и пониманием, что он остался тут: в теле человека Кэссиана, ларда Элеррой, будущего каунтера Бравари. Чужие определения появились в голове, и Вивьель соотнёс их с привычными словами, переводя в привычные же термины, чтобы немного прийти в себя.

Забавное было совпадение. Лард – то же самое, что лорд – обращение к титулованной особе. Каунтер – граф? Скорее всего, да, именно граф. Бравари – название страны, в которой он оказался.

Часы на камине показали около семи утра. Вивьель сел на постели, потом встал, пройдясь по гладкому паркетному полу, приятно холодившему ступни, привыкая к совсем другим ощущениям от тела. Самое время выстроить для себя первичное понимание этого мира, чтобы не заронить даже тень подозрения среди родственников.

До отправления в Академию оставалось два с половиной часа: в первый день занятия начинались в десять. Потом, как только появится расписание, придётся выдвигаться раньше…

Вивьель даже порадовался, что придётся провести время среди студентов – он сможет узнать массу интересного в библиотеке, не привлекая лишнего внимания.

Юноша сел в кресло, прикрыл глаза, проваливаясь в привычную медитацию, знакомую всем фатумам, и начал разбираться в том, что уже знал, благодаря памяти Кэссиана.

Итак, мир называется Гларион, страна – Бравари, город, в котором он находится и одновременно столица – Визар. Язык – единый во всём цивилизованном мире, что, несомненно, удобно. Карта мира чем-то похожа на ту, что висела на стене в кабинете отца. Это было забавно. Правда, вместо одного длинного материка слева от большого, тут почему-то их два, соединённые тонким перешейком. А он сам не в Цунтаре, что находится в середине «левого верхнего» материка, а на самом большом справа. И стран на нём – очень много. И мелких на левой части, и более крупных – в середине и на правой. Придётся потом ещё и в политике разбираться…

В мире есть волшебство, магия, и часть людей может её использовать. Те, кто пользуются магией сознательно и создают практически всё, что может пригодиться в жизни и в работе, называют себя майри – волшебники.

Есть чародеи – майни. Это люди, обладающие стихийной, случайной магией. Их волшебники забирают к себе (обычно детей), и многие аристократические семьи дают майни свои фамилии и обучают их, создавая волшебников. Это было понятно и практично, с точки зрения Вивьеля: приток новой крови к аристократам позволял избежать лишнего кровосмешения и при этом оставлял волшебство внутри аристократии. Значит, умение применять магию в этом мире – в основном удел определённого высоко стоящего круга лиц? К которому он, к счастью, относится.

Осталось вспомнить, как это делается.

Теперь предстояло соотнести последнее название, относящееся к тем, кто тоже мог владеть магией. Больше всего звучание и значение Вивьелю напомнило слово «колдун».

Дрэйд.

Отщепенцы, преследуемые законом и лично отцом Кэссиана. Те, кто враждуют с волшебниками и соблазняют чародеев перейти к ним. А ещё некоторые дрэйдэ умеют обращаться в животных.

Вот это уже было любопытно: фатумы в своей стране подозревали, что иногда животные слишком разумно себя ведут и, возможно, тоже являются оборотнями, как и медоеды с далёкого материка по ту сторону океана. Здесь же оборотни действительно существовали, и Вивьель желал исследовать подробнее этот феномен.

Итак, майри, майни и дрэйдэ – три ветви людей, использующих магическую энергию. Майри и дрэйдэ – враги, причём практически кровные. Майни обречены стать майри, а дрэйдэ стоят преследуемым особняком. Фатум вслух произносил эти слова на местном языке, чтобы окончательно соотнести с восприятием их особенностей.

Он ещё подумает об этом позднее. Сейчас ему предстоял завтрак в кругу семьи.

Память легко подкинула образы. Отец, на которого Кэссиан стремился быть похожим: Дариан Элеррой. Серьёзный мужчина с холодным взглядом. Работает в Министерстве Регулирования Агрессии Колдовства на посту заместителя министра, ответственного за поимку колдунов и суд над ними. Дрэйдэ судили строго, и почти все суды заканчивались смертным приговором.

Мать – Ровена Ринало, стройная, строгая красивая женщина, долгое время занимавшаяся наукой, изучающей магию и способы прохода через пространство. Однако едва Кэссиану исполнилось одиннадцать, она ушла работать в банковскую сферу, чтобы обеспечивать семью наравне с мужем. Многие считали Ровену гением не только в науке, но и в части финансов – она уверенно руководила своими отделами в банке. Поговаривали, что из неё вышел бы лучший министр финансов за последнее десятилетие. Пока что этот пост занимал брюзгливый Леор Фитнерд, и его не любили ни аристократы, ни простой народ.

Сестра: Клеонея Элеррой. Младшая, неродная, как раз майна, взятая из семьи фермеров три года назад. Сейчас ей было тринадцать, и её ждал первый год в Академии. Ровена девочку искренне любила, между ними была достаточно прочная связь, а вот Дариан относился к ребёнку настороженно и отстранённо. Кэссиан так же.

Интересно, почему?

В памяти Кэссиана Вивьель нашёл, что девочка была очень стеснительная, скромная, тянущаяся к теплу, ведь ей пришлось разлучиться с родной семьёй, и фатум не видел смысла продолжать игнорирование названой сестры.

Он закончил поверхностное изучение семьи, встал с кресла, наскоро принял душ и вызвал слугу. Дождался его прихода и старательно подражая манере говора Кэссиана, дал указания. Когда слуга ушёл, Вивьель переоделся из халата в подходящую одежду и отправился в зал, где можно было немного потренироваться.

Фатуму хотелось понять, на что он может рассчитывать в своём новом теле? Скорость, сила, выносливость – ему нужно было выяснить пределы возможностей, чтобы не попасть впросак.

К счастью, в зале было совершенно пусто.

– Не переживай, Клео, – голос Ровены был неизменно мягким, когда она обращалась к девочке, – всё будет хорошо. Ты прекрасно знаешь всё, что должна знать, и получила своё место в Академии заслуженно.

Девочка только кивнула. Она оказалась действительно такой, какой её знал Кэссиан, но Вивьель предпочитал во всём убедиться лично. Одно дело – чужие воспоминания, другое – как эти люди себя ведут.

Кроме того, Кэссиан не был в достаточной степени наблюдателен, да и память всегда припорошена временем, отчего можно серьёзно обмануться.

За завтраком юноша незаметно, но очень внимательно следил за всем происходящим. К счастью, манеры ведения светского семейного диалога, как и этикет, оказались достаточно сходными, чтобы Вивьелю не пришлось смущаться или пытаться повторить незнакомые жесты.

Дариан на беседы женщин внимания не обращал.

Отца Кэссиан запомнил и воспринимал намного лучше. Высокий, широкоплечий, прекрасно сложённый мужчина с русыми волосами, в которых пробивается седина. Тёмные синие глаза смотрят на всё с подозрением, холодностью и лёгким пренебрежением. Аккуратные усы и короткая ухоженная бородка, выбритая по последней столичной моде, добавляли серьёзности, и совсем неудивительно, что в присутствии Дариана робели все, кроме, пожалуй, Ровены.

Ровена же вызвала в Вивьеле огромный интерес. Если Дариан был прям, как двуручный меч, и все его хитрости можно было бы отнести к «военным играм», то Ровена была «железной рукой в мягкой перчатке». Умная, внимательная, строгая, прекрасно умеющая подстроиться под любой тип беседы и, в то же время очень аккуратная в общении с приёмной дочерью, ласковая и искренняя любящая мать. Вивьель при всём своём опыте общения с людьми самого разного круга, признал, что Ровена – редкая птица. Таких женщин нужно беречь и ни в коем случае не терять. Впрочем, Дариан это знал, и самые тёплые взгляды и слова доставались жене.

Фатума не удивляла любовь в семье, он видел самые разные пары за долгую жизнь, однако, было приятно, что Кэссиану (а теперь – ему) удалось встретиться с этим лично.

Клео же старалась вообще ничего не говорить за завтраком. С одной стороны, это было связано с ожиданием первого дня в Академии, а с другой – с присутствием за столом Дариана. И, пожалуй, Кэссиана. Хотя к «брату» она относилась проще, чем к «отцу». Но сам Кэссиан не стремился контактировать с девочкой. Нужно будет это исправить после завтрака, тем более что, посланный за покупкой слуга вернулся.

– Ты подготовился к занятиям, Кэссиан?

– Да, отец, – Вивьель кивнул чётко выверенным движением и посмотрел на Дариана.

Припомнил, как Кэссиан тренировался в магии перед сном, как ошибся, призвав в своё тело фатума, и в глубине души поморщился. Лучше бы отпрыск Элеррой просто лёг спать вместо подготовки и попытки выучить что-то заранее, без наблюдения наставников.

С другой стороны, Вивьель не оказался бы в этом мире и не получил бы возможность узнать что-то новое. Юноша подавил последующие рассуждения, особенно о том, что он – один из Старейшин фатумов и его место точно не здесь. Конечно, лорд Азраэль справится без него, да и Старейшин всего восемь, но потеря каждого – это удар по семье.

Не думать об этом. Не сейчас. Не здесь.

– Хорошо, – Дариан встал. – Ровена, я сегодня вернусь очень поздно, не ждите к ужину.

– Как скажешь, – женщина кивнула, – у меня встреча с Нортигеном, так что дети будут ужинать в одиночестве.

– Не думаю, что это проблема, – пожал плечами Дариан. Клео едва заметно насупилась, смотря, как лард Элеррой покидает столовую. Едва он закрыл за собой дверь, девочка выдохнула, но в присутствии Кэссиана не рисковала полностью расслабиться.

Вивьель позвал слугу, приказав принести заказ. Когда парень внёс в столовую бумажный пакет с фирменным узором одного из модных магазинов, Ровена приподняла бровь, показывая заинтересованность. Клео только кинула короткий взгляд. Фатум видел, что ей очень интересно, но она не рискует показывать свои эмоции.

Он взял пакет, отпустил слугу и, поднявшись, подошёл к Клео, протягивая ей подарок:

– Чтобы хорошо провести первый день в Академии.

Девочка вздрогнула, Ровена удивлённо хмыкнула и подбодрила её:

– Давай посмотрим, что там?

Клео кивнула. Взяла подарок, осторожно глядя в пакет. Потом достала коробку в тех же фирменных цветах, отодвинула тарелки, положила её на стол, открывая. И замерла, разглядывая набор, состоящий из карандашей, ручек, ножниц и прочих полезных мелочей. Все предметы были выполнены в едином стиле, с бежево-зелёным цветочным орнаментом. Отдельно лежал шёлковый пенал с такими же узорами.

– Это… Мне? – выдохнула она. Вивьель прекрасно знал, что девочка недавно ездила с Ровеной покупать всё к учёбе. Кэссиан мельком видел эти покупки: там было всё полезное, но ничего особенного и уникального. То ли Ровена не сочла нужным, то ли Клео постеснялась просить. В любом случае он сделал подарок, в котором видел и пользу, и возможность немного сблизиться с Клео.

– Да, – он улыбнулся, – я вспомнил, что, когда видел этот набор, сразу подумал о тебе. Кроме того, с приятными утренними впечатлениями гораздо проще идти в новое, незнакомое место.

– Спасибо… – Клео провела пальцами по шёлку пенала, потом всё упаковала обратно и умчалась к себе, чтобы в одиночестве рассмотреть новое сокровище. Ровена некоторое время смотрела на сына, затем кивнула:

– Ты молодец. Но я удивлена.

– Я знаю, – неожиданно кивнул Вивьель, вставая, – простите, лайри Ровена, мне нужно собираться.

Фатум вышел из столовой, спиной чувствуя взгляд женщины. Возможно, именно ей он сможет в итоге открыться? Она казалась достаточно мудрой, чтобы суметь это принять.

Вивьель остановился около странной конструкции, которую, как он помнил, волшебники использовали для перемещения. Это было что-то приземистое, с тремя колёсами, круглым рулём и двумя сидениями – одно позади другого. Тонкий каркас обрисовывал вокруг сидений и руля форму, напоминающую вытянутое овальное семечко. Вся конструкция выглядела как произведение искусства, но…

Вивьель знал из памяти Кэссиана, что это называется «мобиль» и с помощью его можно летать по воздуху, а в движение оно приводится благодаря магической силе водителя. Чтобы ею управлять, нужно было учиться… Кэссиан – умел.

Вивьель пока не знал, что ему с этим способом передвижения делать. К счастью, в семье был и менее магический транспорт.

Юноша прошёл мимо конструкции и сел на заднее сидение устройства, которое здесь называли «машиной», но она управлялась простым человеком. Была достаточно широкой и удобной – как карета. Рядом, у другого окна пристроилась Клеонея. Она держала свой портфель на коленях, иногда поглядывала на брата, когда думала, что он не видит. Вивьель же пока старался осмотреться в городе, отмечая всё, что могло бы ему пригодиться в будущем. И, разумеется, выясняя, как здесь, в другом мире, в другой стране всё устроено.

Как ни странно, различий оказалось намного меньше, чем фатум подсознательно ждал. Мир был похож на родной – и очертаниями материков, и даже этносами, не говоря уже о привычных межличностных отношениях. Только здесь была магия и год примерно на двести лет вперёд от того, к чему привык Вивьель. Именно магия и множество механических устройств и, как их тут называли «электрических», означавшее то же самое, что и «анлирные» в мире фатума – всё это было удивительным. А дома, улицы, сами люди, общение между ними и прочее, прочее не казались чуждыми. Немного другая архитектура – так и в родном мире в каждой стране она была своя. Иная мода? Возможно, но волшебники и аристократы (а чаще всего эти понятия были взаимозаменяемыми) одевались роскошно, в практически знакомом юноше стиле. Прочие люди предпочитали более практичную одежду: когда ты не можешь зачаровать пышное платье, чтобы оно не пачкалось или в нём не было излишне жарко, проще надеть что-то более подходящее. Широкие, просторные улицы, стенды с новостями, рекламой, афишами. Вычурные вывески с названиями магазинов.

Красиво, интересно, вдохновляюще: многие изобретения Вивьель хотел бы запомнить и поделиться ими с соплеменниками. При мысли, что он совершенно не знает, как ему попасть обратно домой, сделалось тоскливо, и фатум запретил себе об этом думать. Он посмотрел на Клео, а та, не успев спрятать интерес, смутилась, опустила глаза. Потом спросила:

– Это Ровена тебе посоветовала сделать мне подарок?

– Нет, она тоже удивилась.

Вивьель решил, что не хочет прикидываться Кэссианом, а потому не стремился подражать его манере общения. Говорил он негромко и был уверен, что водитель ничего не услышит.

Это было тоже очень интересно: он вспоминал и использовал чужие слова походя, мельком, они просто появлялись в нужный момент, и он понимал их значение, но в мире самого Вивьеля водителей не было. Фатум мысленно сделал себе заметку подумать об этом.

– Тогда зачем?

– Чтобы сделать тебе приятное, – тот пожал плечами. – Мне кажется, несправедливым то, что ты живёшь с нами так давно, а до сих пор чувствуешь себя чужой.

Клео отвернулась, ничего не ответив. А потом тихонько вздохнула, потому что они миновали главные ворота Академии. Приближался момент, которого Вивьель опасался.

Вот только ему никто не подарит канцелярский набор, чтобы подбодрить. Придётся справляться самому.

Первая встреча с однокурсниками прошла, на взгляд фатума, вполне сносно: он всех верно «узнал» по именам и внешности, подхватил нужный тон, перекинулся ничего не значащими фразами и вместе с ними дошёл до нужного зала, попутно рассматривая саму Академию.

Это оказалось не одно, а несколько монументальных зданий, окружённых просторными парками с фонтанами, статуями, беседками и лавочками. Сами здания, выкрашенные в бежевый цвет, были удивительно безликими; только яркие коричнево-красные крыши и высокие широкие окна с прозрачными стёклами, отражающие яркое голубое небо, выделяли их на фоне зелени парков. В общем, об Академии снаружи у Вивьеля сложилось приятное впечатление.

Внутри всё оказалось менее безликим: гладкий паркет, деревянные панели на стенах, позолота на ручках тяжёлых высоких дверей, статуи, картины и снова – много-много света. Магического и электрического. Никаких полутёмных помещений, таинственных залов. Академия Научных и Магических Изысканий выглядела как хорошо продуманная высшая школа, в стенах которой приятно учиться. Аудитории были небольшие, как Вивьель успел подсмотреть, по пути в нужную. В каждой стояла широкая, во всю стену доска, слегка мерцающая магией, широкая, высокая трибуна, рядом – удобный стол для лектора и через небольшое расстояние – парты для студентов. Каждый ряд выше предыдущего, чтобы всем было видно происходящее. Вивьель мысленно запомнил несколько интересных решений, потом осознал, что, возможно, вернуться домой не сумеет и поделиться знаниями – тоже. Но тут же отмёл эти мысли в сторону.