Будешь моей невестой

Глава 1. Падения и совпадения.

Маргарита.

— Тебе это нравится? — возмущённо шипит Екатерина Леонидовна. — Нервы нам с отцом трепать нравится, да?! Не понимаю, как ты могла родиться от моего мужа! Ты явно не в его породу! Безответственная и сумасбродная! Ладно, можно понять, что выдумала себе жениха — это от безысходности делают некоторые невостребованные, но как ты могла ударить Мирослава? Он — идеальная партия для тебя, лучше тебе не найти за всю свою никчёмную жизнь. Я столько сил приложила, чтобы тебя пристроить, а ты всю семью под монастырь подвела! Вся в мать! Ни капли благоразумия и благодарности!

Я стояла и слушала всё это безобразие. И не могла вымолвить ни слова. Обычно же всё наоборот, мой словарный запас позволяет мне ответить на любой вопрос и даже без вопросов могу речь толкнуть часа на два. А тут молчу, глотая обиду вместе со жгучими слезами.

— Ты перешла все границы, Маргарита! И будет справедливо, если ты за это ответишь, хотя ничего уже не исправит сегодняшний позор, который ты обрушила на нашу голову! — Екатерина Леонидовна была очень сердита. — Ты отправишься в дом своей матери! Я не хочу, чтобы мои дочери брали пример с тебя. С отцом я уже поговорила и он теперь, конечно же, — женщина выпучила глаза, — согласен, что тебе нужно жить отдельно. Достаточно я настрадалась с тобой, хватит!

Мачеха зло фыркнула и ещё раз гневно на меня посмотрела, а затем резко развернулась и зашагала в зал ресторана. Там её ждали муж и дети, семья. А я не семья, я помеха, которая имеет наглость не соглашаться с планами этой женщины. И планы у неё просты — избавиться от меня и ещё и заработать на этом.

А попросту — Екатерина Леонидовна хотела меня продать богатому наследнику, у которого есть всё, но совершенно отсутствует совесть и человечность. Да что уж там, он просто садист, уверенный в своей полной безнаказанности.

Но кому интересно, что случилось в действительности, и почему мне пришлось поступить так, как поступила я?

Я сдавленно вздыхаю и сдерживаю слёзы, которые застилают мне глаза. Ничего перед собой не вижу, всё размыто пеленой влаги. Длинное платье путается, и я пытаюсь дрожащими руками подтянуть его вверх, чтобы сделать хоть несколько шагов в сторону от места своей казни.

Рыдания давят грудь, но я не даю им прорваться. Выйти отсюда зарёванной, значит дать мачехе повод порадоваться, а я лучше скорпиона взасос поцелую, чем дам Екатерине торжествовать, хоть в мелочах. Она всю мою жизнь перемолола, стёрла, словно и не было её вовсе до женитьбы отца на Екатерине. Из него она сделала безвольного слепца, а вот со мной у неё случилась проблема.

Я, в отличие от отца, видела настоящую сущность мачехи, и она это понимала. Понимала и боялась. Но, имея власть, пыталась от меня избавиться. Любые способы для этого не годились, ведь отец меня всё-таки любил, и открыто вредить мне Екатерина не решалась.

Но кто ей мог помешать вредить мне, маскируя это заботой? Это же классика — всё представить как благо, но в реальности пытаться избавиться от ненавистной падчерицы. Сюжет просто сказочный, только принца нет.

Я нервно хихикаю над своими мыслями и пытаюсь восстановить дыхание, чтобы вернуться к столу. Мне, естественно, делать этого очень не хочется, но другого выхода нет. Я не могу вечно сидеть в этом тёмном коридоре ресторана.

Делаю шаг вперёд и понимаю, что сейчас упаду — тонкий каблук всё же вцепился в подол моего длинного блестящего платья. Пытаюсь, практически на лету, освободить ногу, но безрезультатно.

Что ж, смиряюсь с падением и пробую хоть как-то сгруппироваться, чтобы скорой помощи не пришлось вновь приезжать в этот несчастный ресторан.

Моё лицо зависает прямо над полом, я вижу ворс ковра у самого носа, а потом плавно плыву вверх и вот — я снова на ногах, но спиной прижата к мужскому телу. Крепкая рука уверенно держит меня за талию, я ощущаю горячее ровное дыхание на моей щеке, и в нём явно слышны ноты мяты и лимона.

— Цела? — озабоченно спрашивает низкий мужской голос.

— Ага… в смысле… да… — пытаюсь развернуться, чтобы увидеть, что это за рыцарь такой, свежий и сильный, спас меня от расквашивания носа.

Но повернуться получается не сразу.

Пару секунд я в полной мере ощущаю, что значит быть прижатой к сильному мужскому телу. Жар приливает к щекам, потом волнами расходится по всему телу, затапливая все уголки.

Когда мне удаётся развернуться, то приходится задрать голову, чтобы увидеть, кто меня держит в руках. Да уж, мужчина имеет все шансы быть самым эффектным в этом ресторане. И не только в ресторане.

Но что-то мне подсказывает, что ему на это плевать, очень уж расслабленно выглядит этот темноволосый красавец. Расслабленно и уверенно. Ему явно за тридцать, высокий, фигура не качка, но мощная, следит за собой, хотя небрежная щетина немного вызывающа, но делает его окончательно неотразимым.

Пока я сканирую мужчину, слышу голоса идущих к нам людей. И эти люди — Екатерина и… мой отец. Вот змея, не утерпела до дома! Здесь решила гильотину свою включить.

У меня падает всё внутри, мне совсем не хочется, чтобы кто-то мог увидеть наши семейные сцены, а ещё отца жаль, и себя жаль. Сейчас снова мачеха начнёт меня укорять, отцу описывать, какая я недостойная и неблагодарная дочь. Будет обзывать меня обманщицей, лгуньей.

Опускаю голову и пытаюсь выбраться из мужских рук.

— Спасибо, — говорю слегка сдавленно, — но сейчас прошу меня отпустить. Пожалуйста.

Но меня отпускать не собираются, наоборот, перемещают куда-то под руку, обнимают крепче и разворачиваются вместе со мной навстречу появившимся отцу и мачехе.

Потом я ощущаю горячий шёпот у уха.

— Если что, я Тимофей.

Дорогие читатели! Рада видеть Вас в истории Маргариты и Тимофея!

Глава 2. Театр отдыхает.

Маргарита.

— Григорий, не будь таким наивным! Она вертит тобой… — мачеха не успевает договорить, так как замечает меня в обнимку с Тимофеем.

Деваться мне уже некуда, и я решаю плыть по течению, ориентироваться по обстоятельствам. Главное, чтобы не продолжился скандал и мачеха не смогла довести отца до сердечного приступа, что вполне вероятно, — она мастерица доставать людей.

Не то чтобы у отца слабое сердце, но нервы у него точно не в лучшем виде после сегодняшнего инцидента с Мирославом. Я не хочу огорчать его новыми разборками, хотя вины моей нет никакой.

Тимофей очень естественно и весьма крепко обнимает меня за плечи, даже слегка поглаживает ладонью плечо, словно пытается успокоить.

Отец и мачеха уже молча подходят к нам. Катерина пучит ярко накрашенные глаза так, что боюсь, как бы они не выпали на плиточный пол под ногами. Отец хмурится, но выглядит не очень рассерженным. Наличие, чего уж там, очень привлекательного мужчины в обнимку со мной производит нейтрализующее действие на мачеху.

Она молчит и не может оторвать глаз от Тимофея. Это редкое явление, мачеху сложно удивить и обескуражить, а тут она просто онемела, словно приведение перед ней, а не мужчина.

А то, что этот мужчина обнимает меня, окончательно добило Катерину: она в принципе считает меня недостойной мужского внимания, а тут такой впечатляющий экземпляр рядом со мной. У мачехи мозг и сломался.

— Здравствуйте, Григорий Петрович! — бодро приветствует Тимофей отца, нарушая напряжённую тишину.

Я поднимаю глаза на моего обнимателя, стараясь не сильно удивляться тому, что он знает, как зовут моего отца.

Тимофей улыбается и протягивает руку отцу для приветствия, и тот в ответ её пожимает, хотя и выглядит растерянным и явно не может понять, кто это перед ним.

А Тимофей тут же переводит взгляд на Катерину и улыбается ей так, что она покрывается красными пятнами то ли от смущения, то ли от шока.

— Добрый вечер, Екатерина Леонидовна! Жаль, что я немного опоздал и не успел к началу вашего праздника, — мужчина поворачивает голову и смотрит на меня, словно я должна подтвердить его слова. — Маргарита, к сожалению, не успела вам сказать, что меня задержало важное дело. Я отвозил маму к ветеринару. — Катерина снова выпучивает глаза, а Тимофей тихо смеётся. — Естественно, не маму, а её собаку. Коржика. Маргарита знает, что у него проблемы с желудком, а в этот раз пришлось к врачу обратиться.

Меня просто потряхивает от смеха, который я пытаюсь сдержать. Значит, я с Коржиком знакома и мамой этого Аполлона? При этом категорически не понимаю, откуда взялся сам Тимофей и что он за спектакль здесь устроил.

— Коржик будет здоров, я надеюсь? — а вот и Катерина пришла в себя. И включила свою винирную улыбку, от которой в тёмном коридоре аж светлее становится.

Тимофей блеснул глазами и крепче прижал меня к себе.

— Да, всё в порядке. — мужчина перевёл взгляд на отца. — Простите, я так и не представился. Тимофей Кузнецов.

Тимофей не стал уточнять, кто он и в каких отношениях со мной, хотя в глазах мачехи я читала жгучий интерес. Она явно не могла понять, каким образом я оказалась рядом с таким шикарным взрослым мужчиной.

— Что ж, хорошо хоть мы увидели вас вместе, а то бы и не знали, что у нашей Маргариты действительно есть молодой человек, — отец пытался пошутить.

— Мы как раз шли к вам. Маргарита мне сказала, что сегодня у вас праздник. — Тимофей не знал, что мы отмечаем в ресторане, и таким образом пытался узнать информацию.

— Да! Сегодня ровно десять лет со дня нашей с Григорием свадьбы! — Катерина восторженно взмахнула руками. — Очень радостно, что именно сегодня вы смогли, наконец-то, встретиться с нами. — Мачеха зыркнула на меня. — Рита такая скрытная. Ничего нам про вас не рассказывала.

Отец пригласил Тимофея к столу, и мы двинулись в зал. При входе я остановилась и, убедившись, что отец с Катериной отошли достаточно, повернулась к Тимофею.

— Зачем вы это сделали? — вполголоса спросила я.

Тимофей пожал плечами.

— Точного ответа нет, — усмехнулся, — считайте это минутным порывом. Я слышал ваш разговор с Екатериной и решил, что вам нужна помощь.

— Вот так просто? — смотрю недоверчиво. — И часто вы так помогаете незнакомым девушкам?

— Никогда, — уже серьёзно отвечает мужчина.

И я замечаю, что настроение моего спасителя резко меняется.

— Вы хотите уйти? — сама не понимаю, как эти слова из меня успевают выскочить, но чувствую себя неуютно. Получается, я испугалась, что он сейчас уйдёт, и Тимофей это понял.

— Нет, сегодня не уйду. — проводит рукой по тёмным волосам, нарушая очень стильную стрижку. — Сегодня, Маргарита, мы сыграем спектакль до конца. Считайте это моим желанием, капризом, как хотите. Но это только сегодня вечером.

Глава 3. Шоу продолжается.

Маргарита.

За столом гости уже находятся в состоянии довольно весёлом, никто особо себя не сдерживает, пьют, едят в своё удовольствие. Я удивляюсь всегда, как эти чопорные в начале вечера люди, после нескольких бокалов, превращаются в нечто неприглядное. Не все, конечно, но большинство. И языки им плохо контролировать удается и действия. Яркий пример Мирослав.

Бррр… Не хочу вспоминать. Хотя мой совершенно трезвый мозг понимает — ситуация ещё не завершилась. Но подумаю об этом позже, сейчас нужно собраться и показательно сыграть свою роль. Все последствия будут потом, тогда и будем разбираться.

— Тимофей, присаживайтесь рядом с нами, — отец включил гостеприимство, явно оценив возможную «стоимость» моего случайного кавалера. — Дорогие гости, сегодня с нами молодой человек моей дочери, Тимофей Кузнецов. Прошу принять в наш тёплый круг общения. — обратился к гостям, которые в ответ восторженно загудели.

Папа явно выпил лишнего, он это делает очень редко, но всегда становится сентиментальным и поэтичным, чем ввергает окружающих в большое изумление. Но сейчас это даже хорошо, иначе трезвый отец мог наломать дров после инцидента с Мирославом.

— Ты слишком уж зажата, Маргарита. Это может вызвать вопросы, — Тимофей тихо говорит мне на ухо. — Мне это неважно, но посмотри на Екатерину Леонидовну, она глаз с нас не сводит.

Действительно, мачеха просто впилась в нас глазами. И назвать этот взгляд добрым никак нельзя.

Я пытаюсь расслабиться и даже насладиться спектаклем, который Тимофей решил сыграть со мной. И пусть с его стороны это только жалость и внезапный приступ своеобразной благотворительности. Пусть так, но сегодня он действительно спас меня от очень неприятного скандала.

Понимаю, что это только сегодня, и завтра мне придется встретиться лицом к лицу с реальностью. Но до завтра отец может немного остыть и мачеха тоже, и тогда меня могут не казнить, а просто дать пожизненное наказание, или даже мне удастся объяснить отцу причины произошедшего сегодня с Мирославом.

— Опять ушла в себя? — Тимофей слегка толкнул меня локтем. — С нас тост просят. Сама скажешь?

Я растерянно уставилась на Кузнецова, и он явно понял, что желания поздравлять мачеху и отца у меня нет.

— Позвольте я скажу тост от нас с Маргаритой, — заговорил Тимофей, поднимаясь со стула.

Поздравление было незамысловатым, но очень душевным, гости расплылись в улыбках, согласно кивая. Я отметила, что язык у Кузнецова явно хорошо подвешен, выдавая человека, который имеет хорошее образование и немалый опыт общения.

Отец и мачеха поблагодарили Тимофея, и он вновь сел рядом со мной.

Я не знала, нужно ли мне о чем-то говорить с мужчиной рядом или достаточно просто сидеть рядом и выдавливать из себя улыбки. Кузнецов же цедил минералку из фужера для шампанского и с нейтральным выражением лица слушал пустую болтовню гостя, сидящего рядом с нами.

В какой-то момент заиграла приятная музыка, и Тимофей решительно поставил минералку на стол и взял меня за руку, безвольно лежащую на коленях.

— Потанцуешь со мной? — спросил меня.

Я словно очнулась и удивленно посмотрела на наши соединенные руки, а потом на мужчину рядом. Согласно кивнула, и мы пошли на свободную площадку для танцев.

Кроме нас там было только одна пара, кто-то из гостей праздника.

— Хорошо, что гости и твой отец употребили с избытком, иначе они бы нас сразу раскусили. Благодаря тебе, Маргарита, — мужчина шептал мне прямо на ухо, нежно обнимая за талию.

Я не сразу поняла, что Тимофей меня практически обвиняет в плохой игре. Его руки на талии и горячее дыхание у виска лишили меня части разума, я совсем запуталась в ощущениях, сердиться ли мне или продолжить наслаждаться объятиями мужчины.

Не так часто бывает настолько приятно, когда чувствуешь горячее твердое тело рядом с собой, мужское тело, которое плавно качает тебя в такт музыке. Честно говоря, так, как сейчас, я себя и не чувствовала никогда. Этот незнакомец оказался первым, кто заставляет меня по-настоящему наслаждаться объятиями, танцем.

— Вот теперь ты играешь хорошо, — вновь слышу голос Тимофея, — твоя мачеха готова лопнуть от злости, глядя на нас. Молодец, Маргарита.

Я на секунду замираю, и мы сбиваемся с ритма.

— Что с тобой?

— Все нормально, — отвечаю поспешно.

А ничего не нормально, я млею от объятий, а меня хвалят за хорошую игру. Катерина злится, что мне совсем не на руку, хотя я всегда буду раздражать мачеху и нет смысла пытаться умасливать её.

Вдруг чувствую вибрацию у правого бедра, вероятно, телефон Тимофея стоит на беззвучном режиме и просто гудит между нами. Мужчина чуть отстранился и вытащил телефон из кармана, быстро мазнул взглядом по экрану и выключил.

— Вам… тебе нужно уходить? — спросила я, сбиваясь в обращении к Тимофею.

Мне непонятно, как обращаться к нему наедине, смущаюсь «тыкать», а «выкать» как-то смешно, он всё-таки в роли моего молодого человека здесь. Делаю над собой усилие и говорю увереннее.

— Спасибо, что помог мне, но если тебе нужно идти, то никаких проблем, иди.

Руки мужчины сжались крепче, и одна из них скользнула по спине и притянула меня ещё ближе.

— Благородная, добрая, красивая девочка, — Тимофей рокотал у меня над ухом, — как же ты объяснишь мой уход? Скажешь, что меня вызвали на работу? Или что Коржику стало хуже? А?

Меня окатило жаркой волной, стало трудно дышать, и я слегка толкнула мужчину, пытаясь отлепиться от этой горячей горы мышц.

— Вы меня задушите! — шиплю я, автоматически переходя на «вы» и стараясь не вызвать у зрителей подозрений моими действиями. — Если вам, уважаемый Тимофей Кузнецов, пора домой, то спокойно отправляйтесь. И не нужно ерничать, вы сами вызвались помогать, я не просила!

Чувствую, как ослабла хватка моего партнёра по танцам, теперь мы плавно двигаемся под музыку, почти не прижимаясь друг к другу. Я глубоко вздохнула в ожидании ответа.

— Прости. Я и правда лезу, куда не просили, — вполне искренне проговорил мужчина, — Предлагаю дотанцевать и уехать.

— Уехать? — я удивилась. — Куда?

— Коржика проведать. Шучу, — усмехается. — Покатаемся немного и верну тебя домой. Гости ваши уже так пропитались алкоголем, что и не заметят нашего исчезновения. Или ты получаешь удовольствие от общения с семьёй и гостями и хочешь остаться? — вопрос был задан без тени смеха.

— Нет, не хочу оставаться, но и ехать с незнакомцем тоже не хочу, — выпалила сразу.

— Имя знаешь моё, можешь в интернет заглянуть, кто я и что.

Колебалась я минуту, а потом почти смело ответила.

— Поехали!

Глава 4. Не моя жизнь.

Маргарита.

Тимофей встал и спокойно подошёл к моему отцу, что-то прошептал ему на ухо, а потом обаятельно улыбнулся Катерине. Я смотрела на всё это, как на кино, не веря в происходящее.

Оказывается, наличие мужчины рядом даёт преимущества, хотя и обидно — как легко отец кивнул головой, явно отпуская нас по одному слову Тимофея, а будь я одна, сидела бы как миленькая до конца этого застолья. Отец тоже сказал что-то Кузнецову и пожал ему руку.

Меня бы ни за что не отпустили, ещё бы и выговор сделали за безразличие к семье, и так далее, и тому подобное. Такой опыт имеется. А с мужчиной, который показался отцу перспективным, — пожалуйста, поезжай, Маргарита, куда угодно. Никакой тревоги за меня ни у отца, ни у Катерины нет.

Я встаю из-за стола и иду навстречу Тимофею, радуясь возможности уйти с этого праздника, который для меня — сплошное мучение.

— Мы можем ехать, — вполголоса сообщает Кузнецов. — Твои родственники отпустили тебя со мной, — приподнимает брови. — Что логично, ведь они думают, что мы встречаемся.

Я хлопаю глазами, пытаясь объяснить ситуацию.

— Да, я им сказала… сказала, что у меня есть парень.

— Ладно, пошли, — берёт меня под руку. — Побуду сегодня добрым феем, вернее твоим парнем, хотя из этой категории я вышел лет десять назад.

Я взглянула на мужчину рядом, пока шагала за ним к выходу. Он действительно теперь показался мне постарше, чем я думала. Да какая разница? Один вечер — и мы больше друг друга не увидим.

На стоянке Кузнецов тянет меня к вполне обычному авто — явно недорогое транспортное средство выглядит сильно поношенным. Я замираю. Не сходится как-то внешность и такая машина. Может, он маньяк, крадущий девушек из ресторанов?

Тимофей смотрит на меня над крышей автомобиля и вопросительно хмурит брови.

— Ну что, золотая молодёжь, транспорт не подходит? — в глазах блеснула едва ли не брезгливость. — Карета из тыквы сегодня, так что садись. Покатаемся и отвезу тебя домой.

Мужчина ловко запрыгивает на водительское сиденье. Я колеблюсь секунду и всё же открываю пассажирскую дверь. Сажусь и пытаюсь пристегнуть ремень безопасности, но никак не получается его защёлкнуть.

Тимофей накрывает своей рукой мою, держащую край ремня, и уверенно направляет его в паз. Одно движение — и всё получилось, а моя кисть словно в кипяток попала: ладонь мужчины очень горячая, сухая, кожа местами грубая.

Выдыхаю и удобнее усаживаюсь, «обожжённую» руку прячу под сумочку. Кузнецов пристально смотрит на меня пару секунд, но потом отворачивается и заводит машину.

— Куда едем? — задаю вопрос.

— А не поздно спрашиваешь? — щёлкает блокировка дверей, и машина резко трогается с места.

Мне становится неуютно от этого звука. Поворачиваю голову к водителю и снова спрашиваю:

— Куда мы едем?

Голос звучит неуверенно. Тимофей скользит взглядом по зеркалам и выруливает со стоянки. Молчит и вновь пытается разглядеть что-то в зеркале, потом газует, и мы выезжаем на трассу.

— Ты часто так с незнакомыми мужиками уезжаешь? — вопрос вместо ответа.

Я округляю глаза от возмущения и поворачиваюсь к водителю.

— Не ваше дело! Отвезите меня домой, как и обещали, — меня слегка трясёт.

Тимофей зыркнул на меня и усмехнулся.

— Я же обещал, что отвезу, — пауза, — но после того, как покатаемся.

Меня уже не трясёт, а колотит просто, слёзы близко, мне стало действительно страшно.

— Куда вы меня везёте? — уже визгливо спрашиваю.

Кузнецов молчит и спокойно рулит. Я замираю, вжавшись в сиденье, глотаю слёзы и лихорадочно соображаю, что мне делать. Выходит, мой спаситель оказался преступником? Наивно думать, что ему нужно со мной на этой колымаге кататься, — не это нужно мужчинам, если рядом девушка. Боже, во что я вляпалась?!

Тимофей сбавляет скорость, и мы мчимся уже по просёлочной дороге — мелькают редкие деревья, потом вижу лес и ряд домов на небольшом холме. Дома меня успокаивают, дома — это люди, там я смогу кричать, и хоть кто-нибудь может меня услышать.

Но мы проехали вдоль домов и вновь заехали в безлюдный лес. Я ни жива ни мертва, дышу тихонько, едва впускаю воздух в лёгкие.

— Испугалась? — в голосе Кузнецова прозвучало холодное веселье.

— А должна? — выдавила с трудом.

— Должна, в этом вся суть нашей прогулки, — и продолжил молча вести машину.

Я украдкой присматриваюсь к мужчине рядом, в попытке обнаружить признаки… не знаю чего… маньячества? Злости, похоти? Ничего не обнаружив, вновь слежу за дорогой, сжимая руки так, что уже пятна от ногтей на ладонях остались.

Ругаю себя за доверчивость и глупость — сама же в машину неизвестно к кому села, дура! Из-за инцидента с Мирославом и скандала с Катериной я совсем расклеилась. Стоило Тимофею меня приобнять — и я вообще размякла. Сейчас понимаю, что мне всегда хотелось, чтобы меня кто-то защитил, спас от этой ненормальной мачехи, безразличия отца, зависимости от семьи.

Но теперь, если всё закончится хорошо, я сама буду строить свою жизнь и сама буду защищать себя, — больше никаких помощников, хватит.

Проходит минут пятнадцать, и мы оказываемся у большой дороги, снова вливаемся в поток машин. Я разглядываю указатели на дороге, хочу запомнить, куда меня везут.

С удивлением понимаю, что дорога мне знакома. А в следующие полчаса я уже уверена, что мы едем в наш посёлок, туда, где находится дом отца. Это принесло невероятное облегчение, меня затопило им по самые уши. Особенно когда мы въехали на территорию посёлка.

— Вы знаете, где мой дом? — решаю я, наконец, подать голос.

— Отец твой адрес дал, — невозмутимо произнёс мой водитель-маньяк.

— А зачем вы меня напугали?! — нервы всё же сдали. — Для чего этот спектакль? Я едва с ума не сошла, пока мы по лесу ехали!

— Это был урок, — Тимофей остановился на развилке дорог. — Куда дальше, принцесса? — смотрит на меня с улыбкой.

— Никуда! — восклицаю, дёргая ручку двери. — Сама дойду! Откройте дверь! — поворачиваюсь к Кузнецову и с яростью смотрю ему в глаза. — Снимите блокировку сейчас же!

Тимофей спокойно щёлкнул кнопкой, и дверь распахнулась. Я дёргаюсь, чтобы выйти, но неуклюже повисаю на ремне безопасности — совсем про него забыла. Трепыхаюсь, верчусь, пытаюсь одновременно выйти и расстегнуть ремень, слёзы уже текут вовсю — совсем от стресса потеряла контроль над эмоциями и действиями.

Я не просто плачу, а рыдаю, мне так горько, что никому нет дела до меня, всем всё равно, что со мной, всем плевать на меня и мою жизнь. Мама давно мертва, Катерина с отцом почти продали меня богатенькому извращенцу, а незнакомый красивый мужик решил мне урок преподать, хотя не знает обо мне ничего.

Дёргаю ремень и чувствую, как большая ладонь накрыла мою трясущуюся руку и, уверенно сжав холодные пальцы, открыла замок. Я сию же секунду вылетаю из машины и лечу к дому, благо до него осталось пару коттеджей.

На бегу вынимаю ключ и прикладываю его к электронному замку, забегаю за забор. Захлопнув калитку, опускаюсь прямо на плиточную дорожку. Меня за кустами не видно, и я хочу поплакать здесь, чтобы прислуга не видела, иначе доложат мачехе.