Пропавший племянник

– Можете не беспокоиться – нить поисков в надежных руках. – С такими напутственными словами Дарий проводил Ругшина Сатхаганараманала к выходу.

Закрыв за ним дверь, гном покрутил в руках визитную карточку. На одной стороне была изображена здоровенная курица, а на другой было написано: «Ругшин Сатхаганараманал. Владелец птичьей фермы. Наши пестрые несушки – лучшие несушки во всем Мире. Оптовым заказчикам – скидки». И адрес.

– Надо же. Владелец птичьей фермы. Интересно, Квинт об этом знает? Эх, зря я не спросил, откуда в Лориторе взялась эльфийская кровь. Хотя, может, и к лучшему, что не спросил. А то вдруг бы этот грозный человек обиделся? Я не всегда хорошо разбираюсь в людях.

Дарий решил, что до прихода Криона он еще успеет рассказать обо всем Феликсу. Ежику небось совсем скучно без Квинта. Гном взял на кухне свежую морковку, чтобы задобрить ежа, и пошел наверх.

В это время Крион Кайзер усиленно делал покупки. Цены на цветы Моадика опять, к его неудовольствию, сильно подскочили. Виноваты были в этом мятежники, засевшие на самом острие Кинжального материка, хотя, по правде сказать, это был и не настоящий материк, а так, одно название. Просто очень большой остров. Цветы Моадика, необходимые техномагам в качестве связующего звена для различных компонентов магических зелий, росли только в тех местах. Войска уже два раза выбивали мятежников из их логова, но те непостижимым образом перегруппировывались, собирались с силами и снова уходили к себе. Лезвие материка – это горы, сильно поросшие лесом. Идеальное укрытие для мятежников. Желающих собирать растения на их территории находилось мало – иногда мятежники становились бандитами и грабили торговцев, чтобы свести концы с концами, и поэтому цены на рынке магических компонентов за год менялись уже раз пять, с каждым разом становясь все выше и выше. Кое-кто сумел сколотить приличное состояние, закупив партию цветов Моадика до мятежа и теперь потихоньку выбрасывая их на рынок. К сожалению, Крион не был в их числе, а обойтись без цветов он не мог. Тем более теперь, когда он вошел в десятку лучших техномагов Мира. Или, если быть чуть-чуть скромнее, Фара, но так как Фар – большой город, то это тоже не так уж плохо. В общем, Крион потратил на эти дорогостоящие растения почти все деньги Дария. Еще он приобрел по дешевке кусочек сушеного щупальца левиафана, баночку с мягким фосфором, стружку назала и флакончик живой воды. Пух звездного зайца, свинец, клыки бабочки и сушеные волнистые водоросли он положил в сумку, а остальное рассовал по карманам. Карманы, как и сумка, были заговоренные, и ни один воришка при всем желании не смог бы из них что-нибудь стащить. Хотя красть у Криона никто и не пытался. Гигантский рост, серебряная маска и заостренные уши внушали невольное уважение. Криминальный мир предпочитал с такими не связываться, а то себе дороже выйдет. Подвернешься под горячую руку и будешь потом всю жизнь квакать или хрюкать в новом облике.

Торговые Ряды, по которым шел Крион, были всегда самым шумным местом в столице. Народу – тьма тьмущая, и все спешат: одни продать, пока товар совсем не испортился, другие купить, пока то, что они хотят купить, еще не испортилось окончательно и не стало дурно пахнуть. Еще бы, при такой-то жаре! Лето ведь в разгаре. Мельтешение людей раздражало техномага, хорошо еще, что его рост позволял ему смотреть поверх голов и свободно дышать. Крион порадовался, что Дарий остался дома: он представлял, каково было бы гному пробиваться сквозь эту толпу.

Палатки сменялись магазинчиками, за ними шли лотки, и снова палатки. Крион умудрился оказаться в самом центре Торговых Рядов и теперь еле-еле продвигался к ближайшему выходу. Когда он наконец выбрался из этого шумного и душного плена, у него совсем не осталось сил. Восстановить их он решил в трактире под названием «Громовой молот». Крион вошел в небольшой прохладный зал, битком набитый посетителями, с трудом отыскал свободное место и сел. Тотчас к нему подскочил хозяин – широкоплечий гном (покажите мне не широкоплечего гнома, ну хоть одного!). Гном скользнул по лицу и одежде техномага проницательным взглядом, проверяя на всякий случай его платежеспособность. По всей видимости, осмотр его удовлетворил.

– Что будете заказывать?

– Лимонад со льдом и без сахара, пожалуйста.

– Лимонад закончился. Жарко очень, сами понимаете. Не успеваем готовить. Может, вам принести фруктовый чай? Со льдом, разумеется. Лед нам поставляют с самих Синих Пиков. Высочайшего качества.

– Несите. Еще пирожное с заварным кремом. К чаю. – Восстанавливать силы нужно основательно, подумал Крион.

– Одну минутку, – сказал гном и скрылся из виду.

Через тридцать секунд перед техномагом стояла чашка чаю со льдом и свежее пирожное. В том, что оно именно свежее, он убедился мгновение спустя.

– Надо будет запомнить это место, – с набитым ртом сказал техномаг сам себе, – скорость здешнего обслуживания просто потрясает воображение. Да и атмосфера ничего, довольно приятная. Даже драк нет. Хотя, может быть, я слишком рано пришел.

Впереди Криона сидел какой-то человек, обедал и читал свежий выпуск «Рупора Фара». Техномагу было хорошо видно ненаглядную рекламу Агентства Поиска, которую Дарий поместил в газету. Но человек не отвлекался на рекламу – он читал анекдоты.

Если к нам толпой не повалят клиенты в ближайшие две недели, то на рекламе, как таковой, можно ставить крест, констатировал Крион. Большой и жирный.

Крион допил чай и попросил счет. Расплатившись, он вышел на улицу. Жара сразу же набросилась на него со всех сторон. Ему пора было идти домой, а потом на тренировочное поле, но туда он собирался отправиться после шести, когда температура немного спадет. Из «Громового молота» выскочил гном-подросток и бегом направился к Криону. Очевидно, это был сын хозяина – внешнее сходство налицо. В руке у него была сумка техномага.

– Это ваша?! – полуутвердительно спросил он.

– Ой! Моя. Извините за беспокойство, – ответил Крион и забрал у него сумку.

Он и не заметил, что вышел без нее.

– Висела на стуле. Не забывайте ее больше, а то никогда свою сумку не увидите. Всего хорошего, – сказал гном и убежал обратно.

– Нет, положительно «Громовой молот» – уникальное место. Даже сумку вернули. Надо будет обязательно рассказать об этом трактире Квинту, когда он вернется. А я растяпа, – грустно заключил Крион, – в Мире нельзя полагаться на честных трактирщиков, а то быстро окажешься без вещей и без денег. Один раз повезло, но это, скорее, исключение, чем правило. Удача может и отвернуться. Нужно собраться и не страдать рассеянностью.

И после такого грозного напутствия самому себе техномаг зашагал домой.

Доктор Красс посмотрел на дело рук своих и довольно улыбнулся. Фокс немного прошелся по комнате, с опаской наступая на больную ногу. Вернее, на бывшую больную ногу. Теперь его нижняя конечность была вполне здорова.

– Хорошо быть гномом, – сказал врач, – человеку бы понадобился целый месяц, чтобы поправиться.

– Да, не жалуюсь, – ответил Фокс – Мне теперь можно прыгать, бегать и тому подобное?

– Можешь ходить, но чтобы никаких лишних перегрузок и тем более прыжков не было. Воздержись от этого хотя бы еще одну неделю, – строго сказал врач. – Будет лучше всего, если ты обеспечишь и себе, и своим ногам самый щадящий режим. Ты же не хочешь снова стать моим пациентом? – Доктор Красс вопросительно приподнял левую бровь.

– Боже упаси. – Фокс заметно содрогнулся. – Слушать, как хрустят твои собственные кости? Нет уж, увольте.

– Вот и отлично. Всего хорошего.

Квинт расплатился с доктором, и тот ушел. Гном чуть-чуть поплясал – из вредности, назло доктору – и сел на кровать. Танцор из него все равно был неважный.

– Что теперь? – спросил он Квинта.

– Завтра с утра пойдем в деревню, в эти самые Холмы. Втроем. А Ласковые они или нет – разберемся на месте. Сегодня идти нет смысла – уже слишком поздно.

– Ясно, – гном вздохнул, – я, правда, сожалею, что вы из-за меня потеряли столько времени и денег.

– Да ладно. Ты же у нас жертва обстоятельств. Я смотрю, ты с Эриком хорошо ладишь.

– Да вроде все нормально. – Гном рассеянно потрепал бороду. – А что, что-то не так?

– Да нет, ничего. Просто мне нужно каждый месяц сдавать Патрулю Города отчет-характеристику об одном хорошо тебе известном преступнике Единого закона. В ней необходимо подробно изложить, как он наставляется на путь истинный.

– А я наставляюсь? – спросил Фокс.

– Тебе виднее. За старое приняться не хочешь?

Гном отрицательно покачал головой.

– Значит, ты еще не потерян для общества. Или общество для тебя – это еще с какой стороны посмотреть.

– Агентство Поиска благотворно на меня повлияло, – со смиренным видом сказал Фокс.

– Не только на тебя. По-моему, мы благотворно повлияли и на некоего Ролта, – сказал Квинт и подышал на свой золотой перстень. – Если я не чувствую покалывания в пальце, значит, он не нарушил своей клятвы.

– А что случается с тем, кто поклялся на твоем перстне и нарушил данную клятву? – поинтересовался гном.

– Хм. С ним случается смерть на месте. Человека просто разрывает на кусочки. Очень мелкие.

– Человека… А гнома?

– Гнома тоже. Что, страшно?

– Страшно, – уважительно сказал Фокс – А это правда?

– Понятия не имею. – Квинт загадочно улыбнулся. – Во всяком случае, желающих проверить мою правдивость еще не находилось.

В комнату вошел Эрик. Он был очень бледен и обеими руками держался за голову. Квинт встревоженно подскочил к нему.

– Что случилось?

– Опять начинается. Кто-то настойчиво твердит мне, что жизнь – отвратительная штука и меня все предали. Но ведь это неправда? – совершенно убитым голосом спросил Эрик

– Неправда, неправда. Успокойся. Оберег Одинокого Чародея на тебе? – на всякий случай спросил Квинт.

Эрик пошарил у себя на груди. Глаза его округлились от удивления.

– Его нет. Наверное, я оставил его в ванной, когда мылся.

Квинт посмотрел на Фокса. Тот все понял и побежал в ванную за амулетом. Эрик ничком бросился на кровать и спрятал голову под подушку. Гном вернулся через минуту, победоносно сжимая в руке золотую пластинку.

– Еле достал, – проворчал он, – этот оберег лежал на самой верхней полке. Рядом с шампунем.

Квинт извлек страдающего Эрика из-под подушки и надел ему на шею амулет, плотно прижав его к груди. Бедолаге сразу полегчало. Во всяком случае, он перестал дышать как загнанная лошадь. Гном налил из кувшина стакан воды и протянул Эрику.

– Спасибо. – Эрик с жадностью осушил стакан. – Как это все неприятно, вы бы только знали… Этот голос…

– Чтоб больше оберег не снимал! Ты стал слишком восприимчивым. Со мной-то вон все в порядке.

– Со мной тоже, – доложил Фокс.

– Значит, эта дрянь действует только на тебя. Кстати, а на что это было похоже? Расскажи поподробнее, чтобы мы в случае чего смогли вовремя распознать этот голос.

– Не знаю, когда это точно началось. Может быть, час назад. Вряд ли раньше. А голос… – Эрик задумался. – Как будто звучат твои мысли, но с другой интонацией. Его не сразу и обнаружишь. Он вмешивается постепенно: сначала одно слово, затем несколько, а потом ты и сам точно не знаешь когда – думаешь только то, что тебе навязывают. Вот так это и происходит, .

– Скверно, – констатировал Квинт. – А как ты догадался, что на тебя воздействуют извне?

– Тут есть одна маленькая особенность. Чужие мысли, или голос, имеют привычку повторять одно и то же. В смысле – озвучат несколько предложений и начинают сначала. Ну, например: «Все так мрачно и невыразимо грустно. Кругом предательство и ложь. Никому нельзя доверять и ни на кого нельзя положиться, и, что бы ты ни делал, не вырваться из круга, где серая печаль томится. И выход только в смерти, что успокоит тебя. Все так мрачно и невыразимо грустно…» И так далее, и так далее. По новому кругу. Когда я раз в десятый прослушал эту пластинку, то понял, что что-то не так. Появились сомнения, и сразу же вернулась способность независимо мыслить. А голос остался, как бы это поточнее сказать, за кадром.

– То есть ты его все еще слышишь, но прыгать из окна уже не собираешься, чтобы найти «выход только в смерти, что успокоит тебя».

– Да, ты все верно понял.

– Предлагаю этой ночью лечь спать всем в одной комнате. Думаю, мы расположимся в моей – она просторнее, чем ваши. – Квинт повернулся к Фоксу. – И никаких ночных прогулок по лестницам.

– Да, я понял. Только мне не понятно, где мы будем спать? Там же всего одна кровать, не так ли?

– Она довольно широкая, на ней с легкостью поместятся два человека. Еще один ляжет на полу на одеяла. Это небольшая плата за безопасность.

– Считаешь, что будет жаркая ночь? – Эрик в задумчивости прошелся по комнате. – Разделаться с каждым по отдельности намного легче.

– Именно поэтому никому не разбегаться. Примем меры. Я припас на всякий случай несколько козырных тузов в рукаве.

– Вооружимся до зубов? – Фокс встал. – Я могу принести ножи с кухни.

– Не стоит, еще порежемся. Да и Зеллес будет против. – Судя по всему, Эрик вполне пришел в себя.

– Захватите ваши одеяла и пойдемте ко мне. До наступления темноты осталось всего пара часов, а надо еще как следует подготовиться к приходу непрошеных гостей. – В том, что они будут, начальник Агентства не сомневался.

– А ужин? – Гном выглядел очень несчастным.

Квинт критически посмотрел на него. Но что поделаешь, ужин – дело святое.

– Возьмем с собой наверх. Какая разница, где его есть? Я за ним как раз схожу, пока вы тут с одеялами разберетесь.

Квинт пошел вымогать у Зеллеса ужин на три персоны и поднос, чтобы унести все за один раз. Вымогательство было успешным. Квинт вернулся тяжело груженным, зорко смотря себе под ноги. Посреди его комнаты возвышалась гора одеял, сваленных в кучу.

– Нет, так не пойдет, – сказал Квинт, ставя поднос на маленький столик в углу. – Сложите их как полагается. Кому-то ведь придется на них спать. Пока не закончите – никакого ужина.

Одеяла были сложены в мгновение ока. Они сели на них, скрестив по-турецки ноги. Поднос поставили посередине. Сегодня Зеллес решил никаких кулинарных шедевров не изобретать. Сотрудникам Агентства Поиска пришлось ограничиться тривиальным жарким в горшочке, легким овощным салатом и баночкой паштета. Слава богам, вкусовые качества блюд трактирщика оставались на прежней высоте. Горшочки, салатница и баночка из-под паштета были вылизаны дочиста. Фокс со вздохом прошелся глазами по пустому подносу. Он бы с удовольствием съел еще что-нибудь. Эрик посмотрел на него и тяжело вздохнул приятелю в тон.

Квинт решил не обращать внимания на это провокационное сотрясание атмосферы и принялся за дело. Прежде всего он отправил гнома и Эрика на кровать: чтобы те не путались под ногами. Затем достал сумку и принялся в ней копаться. Чего там только не было! Пришлось вытряхнуть часть содержимого на одеяло, чтобы хоть как-то разобраться. Квинт осторожно достал три маленьких флакончика с тягучей красной жидкостью. Два он протянул друзьям, а один оставил себе.

– Обращайтесь с ними крайне бережно. Если верить Криону, то они телепортируют разбившего флакон на сто-двести метров. Нужно просто кинуть склянку себе под ноги.

– Телепортируют куда? Вверх или в сторону? – на всякий случай поинтересовался Эрик.

– Если честно, то я не спросил, – признался Квинт, – так что не разбивайте флакон без нужды.

Эрик представил, как он парит где-то в ста метрах над землей, и решил, что не будет прибегать к услугам флакона ни при каких обстоятельствах.

– А вот эти квадратные камешки повесьте на шею.

– Что это? – Фокс с подозрением уставился на прозрачный, синеватого цвета кубик.

– Охранители. У них истекает срок годности, но, судя по цвету, они еще вполне пригодны. Их выбрасывают, лишь когда они побелеют.

– Они не опасны?

– Нет. Охранители полезны. На каждом из камней написано определенное слово – это имя камня. Стоит его громко сказать, как вас на пять минут накроет силовым полем, предохраняющим от всяких неприятностей. Неужели вы никогда раньше не слышали об Охранителях? Эрик, ты же столько времени живешь под одной крышей с техномагом!

– А почему ты их нам не дал раньше?

– У них есть один существенный недостаток – они долго копят свою силу. Как правило, несколько дней. Потому-то я и не хотел доставать их раньше времени.

– Это один из твоих козырных тузов?

– Да. И не последний, – таинственно пообещал Квинт.

– Я не могу прочитать, что тут написано! – пожаловался Фокс.

Эрик проверил, в чем дело, и захихикал:

– А ты камень переверни. Ты же держишь его вверх тормашками.

– Точно, – сконфуженно буркнул гном. – Тут написано…

– Стой! Ну кому я только что говорил? Не произноси имя камня вслух. Высвободишь силу Охранителя раньше времени, и он станет бесполезным, – сердито сказал Квинт.

Гном был готов провалиться сквозь землю, но, так как сделать это было довольно затруднительно, он ограничился тем, что перевел разговор на другую тему:

– А кто будет спать на полу? Уже наступила ночь, и я был бы не против назначить свидание своему одеялу. – В доказательство своих слов он зажег лампу.

Тотчас стало светло, как в полдень, и на свет лампы в один миг налетели тучи мошек из раскрытого окна. Остается только удивляться проворству, с которым они атаковали огонек. Запахло жареными бабочками. Эрик поспешно закрыл окно. Он не любил делить жилье, а тем более спальню, с насекомыми. Никто и не заметил, как сумерки сменились бархатом ночи. За городом замена света тьмой происходит стремительно, без лишних проволочек.

– На кровать ляжешь ты и Эрик, – обратился Квинт к гному.

– А я думал, что…

– Мало ли что ты думал, – перебил его Квинт. – Если я положу тебя на пол, то меня обвинят в расовой дискриминации. Мол, ущемляю права гномов. Так что будешь лежать на кровати как миленький. Тем более что ты все равно не занимаешь много места.

– А почему на одеялах не я?! – возмутился Эрик.

– Ты у нас в последнее время какой-то болезненный, – пояснил ему Квинт. – И вообще решения начальства не обсуждаются. Я вот, например, не думаю, что нам сегодня удастся поспать.

– А что нам помешает? У нас ведь такая сильная магическая защита.

– Будем сражаться с темными силами Зла. До самого утра. Ложимся спать одетыми, мало ли что…

– Ты оптимист, – проворчал Эрик, забираясь в кровать. – Чур, я сплю у стенки, – предупредил он гнома. – А ты, Квинт, мучайся себе на твердом полу.

– Он совсем не твердый. Знал бы ты, на чем мне приходилось спать до того, как я попал в этот Мир, ты бы содрогнулся от ужаса. Стог соломы был для меня царским ложем. Когда ты пятый ребенок в семье потомственного младшего переписчика свитков, то особенно выбирать не приходится.

– Верю. Действительно ужасно. Фокс, поклянись, что не будешь лягаться.

– Обещаю, только ты тоже мне пообещай…

Квинт вздохнул, слушая, как они препираются. Ну прямо дети, честное слово.

– Может, еще и меч между собой положите?

– Какой меч? Зачем? – не понял Эрик.

– Я слышал, что если рыцарю приходилось делить ложе с прекрасной девой, то он клал свой меч посередине, чтобы не дай бог не соблазниться ее красотой.

– Тьфу ты! Ну тебя, Квинт! – обиделся Эрик. – Дурацкая шутка!

– Это кто тут дева? – грозно спросил Фокс. – Я, что ли?

– Это просто такая старая средневековая история. Не берите в голову. Ничего личного.

Квинт достал карандаш размером с мизинец и принялся чертить им таинственные символы на полу перед входом.

– Хочешь защитить наше жилище, – понял Эрик. – А откуда ты знаешь Знаки? Неужели выучил их на память?

– Ага, мечтай больше! – Квинт помахал перед ним бумажкой со Знаками. – Примитивно переписываю с листочка, который мне передал Крион.

– Только не напутай ничего! – встревожился Эрик. – А то нам будет плохо. Вдруг у тебя получится Знак Призывания, и к нам слетятся все привидения округи.

– А их здесь немало, – содрогнувшись, вставил Фокс, вспомнив, что творилось на празднике Урожая.

Квинт махнул рукой на их предостережения и принялся за окно.

– Зеллес убьет меня, когда увидит это художество, – сказал он, когда закончил работу. – И будет совершенно прав.

Все стекло было разрисовано загадочными черными узорами.

– Он ведь смоется, – успокоил его Эрик, имея в виду след от карандаша.

– С трудом. – Квинт покачал головой. – Ну да ладно. Флаконы не разбили? Охранители не потеряли?

– Нет! – дружно ответили обитатели кровати.

– Тогда спать. – И Квинт задул лампу.

Стало темно, но не тихо. Ночные насекомые решили устроить настоящий симфонический концерт с вариациями. Их старания были отчетливо слышны даже при закрытом окне. Квинт беспокойно ворочался на полу. Он чувствовал себя ответственным за происходящее – как-никак начальник. И именно поэтому он решил расположиться на твердом, хотя и покрытом одеялами полу, – это был отличный наблюдательный пункт. Эрик и Фокс заснули моментально. Можно было подумать, что из обоих вытащили батарейки.

Квинт решил считать овечек. Ведь ни для кого не секрет, что это лучший способ из всех известных людям для борьбы со сном. Каждую овечку он заставлял два раза проблеять и прыгнуть через невысокий заборчик. Некоторые отказывались прыгать и с позором убегали, тряся черными хвостиками. На две тысячи шестой овечке насекомые за окном смолкли. Как показалось Квинту, подозрительно единодушно. Квинт Насторожился: он ощущал, что происходит что-то неладное. По коже пробежали мурашки. Некоторые из них были довольно крупными. На улице было очень тревожно, казалось, что от напряжения даже воздух звенит.

– Черт! Сейчас наверняка полночь! – тихонько выругался Квинт.

Он больше не мог выносить зловещую тишину за окном и негромко позвал гнома:

– Фокс! – И осторожно потряс его за плечо.

Гном проснулся немедленно.

– Что случилось? – прошептал он.

– По-моему, к нам гости. Разбуди Эрика.

– Я все слышал. – Оказывается, Эрик уже проснулся.

– Вы не находите, что стало слишком тихо?

– Как будто хищник замер перед прыжком, – выразил свои ощущения .Эрик. И нащупал на груди Охранитель. Так, на всякий случай.

– Может, зажжем свет? – прошептал Фокс.

– Думаешь? Тогда оно будет знать, что мы не спим.

– Зато станет не так страшно. К тому же свет отпугивает нечистую силу.

– Хорошо. – И Квинт зажег лампу.

Эрик и Фокс подвинулись, чтобы Квинт с лампой и с сумкой забрался к ним на кровать. В сумке что-то позвякивало. Все трое стали пристально изучать комнату: не притаилось ли за столиком или ковром Зло? Зла нигде не было видно. Наконец Квинт решился:

– Я пойду посмотрю, что там за окном.

– Может, не стоит?

Квинт не ответил. Он передал Эрику лампу и направился к окну. За окном было все так же тихо и темно.

– Я ничего не вижу.

– А что ты там надеялся увидеть? Чудовище? – Эрик нервно хихикнул.

Внезапно он почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд.

– Ох, – в это же мгновение Фокс испуганно схватил Эрика за руку, – за нами следят! Я чувствую!

– Кто? – Квинт обернулся: бледный, волосы взъерошены, в глазах горит неугасимый огонь бесстрашия – красота, да и только.

– Давайте уйдем отсюда поскорее. Я больше не выдержу. У меня скоро будет сердечный приступ от перенапряжения. – Эрик вытер рукавом влажное от пота лицо.

– Нам некуда идти, ты же знаешь. Хотя мне тоже здешняя атмосфера не нравится.

– Ой-ой-ой. Смотрите! – закричал гном, тыча пальцем куда-то в стену.

– Что там, Фокс? Что ты видел? – Квинт отпрыгнул от стены как можно дальше.

– Она живая! Мамочка! Она дышит и дергается! – Фокс в одной руке крепко держал Охранитель, а другой нащупывал телепортационный флакончик.

Точно, сначала одна стена нервно задвигалась, а за ней и другие. По ним пробегала крупная рябь, словно по воде. Из стен показались огромные волосатые лапы. Друзья уже стояли посередине комнаты, прижавшись спинами друг к другу.

– Карадрик! – выкрикнул Квинт имя камня. Его примеру последовали остальные.

– Дорамас! – крикнул Фокс.

– Гаррован! – Эрик невольно взвизгнул, видя, что одна из волосатых лап тянется к нему.

Камни вспыхнули, высвобождая сокрытую в них силу. Теперь сотрудники Агентства были надежно окружены непроницаемым защитным полем. Лапы неизвестного происхождения немного пошарили вокруг, но, натыкаясь каждый раз на невидимую преграду, с рычанием убрались.

– Камни действуют! – обрадовался Фокс.

Его голос заглушил скрежет – из стен на них полезли мохнатые пауки, каждый размером с крупного пещерного медведя. Многочисленные паучьи глаза отражали свет лампы, как маленькие зеркала. Вид у пауков был очень голодный. Лампа в руке Квинта предательски задрожала. Он не знал, как надолго хватит сил у Охранителей. Эрик готов был грохнуться в обморок: больше всего на этом свете он боялся пауков. Он их не переносил с самого раннего детства.