Нас не существует

Глава 1

Знакомство

На смену дневной духоте пришла прохлада сумерек. Вдалеке слышался надрывный вой дворовых собак. От порывов ветра шелестела листва да скрипели несмазанные петли ворот. Лес обступал со всех сторон плотным кольцом.

– Давай же! – шипел Дима.

– Не получается! – пыхтела в ответ Наташа.

– Трудно, что ли?!

– Сам бы попробовал!

– Я попробовал! А вот ты не можешь!

Так они и переругивались, пока Наташа подтягивалась на проржавевших погнутых прутьях, чтобы влезть наверх. С другой стороны забора поджидал пританцовывающий от нетерпения Дима.

Наконец, ноги нащупали опору, и Наташа, ругая весь белый свет, смогла усесться на ограде, словно наездница на лошади. Она мельком глянула на кажущуюся недосягаемой землю и судорожно вцепилась пальцами в перекладину.

– Надолго застряла? – Дима скрестил руки на груди. – Слезай.

– Высоко, – захныкала Наташа.

– Ну!

– Не могу.

– Тогда сиди, сколько влезет, – фыркнул он, делая шаг в сторону.

Та взвыла от паники и неловко перевалилась через забор, приземлилась в заросли репейника. Колючие стебли с радостью приняли гостью в объятия. Дима с тяжким вздохом помог ей выбраться.

– Ну, ты и неуклюжая! Стоило бояться?

– Не знаю, – призналась Наташа. – Наверное, нет.

– Значит, обратно пролезешь без проблем. – Дима жуликовато подмигнул подружке.

Мысленно Наташа ужаснулась, но виду не подала. Тем временем Дима включил фонарик. По освещенной дорожке они прошли к двухэтажному зданию. То сиротливо стояло посреди пустыря. Призывно грохотала разбухшая от дождей входная дверь. В окнах зияли дыры. Козырек крыльца порос пушистым мхом. Под ногами попадались камешки и хрустели осколки стекла. Наташа трепетала сильнее с каждым новым шагом.

– Может, не надо? – спросила она у крыльца.

– Трусиха, – заключил Дима.

Сам он держался храбро, возможно, из-за того, что в руках его был фонарь – таким и прибить несложно, – а может, потому, что здесь часто бывали местные мальчишки и травили страшилки под треск костерка. Правда, раньше Дима сюда не ходил – побаивался. Но год назад, почувствовав себя взрослым и отважным, он рискнул познакомиться с местной достопримечательностью. Побродил по комнатам, засунул нос во все щели. Ничего особенного. Дом только казался пугающим, а на деле был обыкновенной покинутой развалиной. Дима был очень разочарован этим открытием.

Наташа не догадывалась о подвигах друга. Когда тот предложил посидеть в «заброшенной больнице», она испугалась, но согласилась. Очень хотелось новых ощущений, а то в городе их чрезвычайно мало. Дом да школа, школа да дом. Скука смертная!

А здесь, в деревне Камелево, каждый шорох звучал иначе. И дремучий лес словно выбрался из сказок: густой, темный, мрачный. Не хватало только сурового старичка-лешего, окидывающего путников недобрым взором.

Разумеется, старая больница представлялась чем-то сверхъестественным. Ведь так и начинаются ужастики: глухая местность, скрип петель, завывание волков. Последних не водилось, но собаки тоже завывали до нехватки воздуха в груди.

– Говорят, рядом с ней частенько пропадают люди, – уверял Дима, приглашая осмотреть больницу.

– И не находятся? – глупо бормотала Наташа, у которой блестели от любопытства глаза.

– Не-а. Гиблое место, – и весело спросил: – Ну что, пойдем?

– Ага. – Наташа мужественно кивнула и ушла собираться.

Но теперь, когда больница находилась совсем рядом, былой задор пропал. За несколько минут окончательно стемнело, словно на небо опустили покрывало. Завывал пронзительный ветер, который забирался под тоненькую рубашку, трепал волосы и будто бы даже рассеивал свет фонарика. Жуть, одним словом.

Дима распахнул дверь и, издеваясь, пропустил испуганную подругу впереди себя.

– Аккуратнее, – назидательно проворчал он, когда Наташа ударилась о притащенное кем-то полено, и, чтобы нагнать ужаса, добавил: – А то духов разбудишь.

– К-кого?! – пролепетала Наташа.

– Умерших, Наташка, умерших. Тут, говорят, в пятидесятые годы людей… того…

– Чего – того?

Она насупила веснушчатый носик.

Дима направил фонарик себе в лицо, мастерски изобразил жуткую гримасу. И глаза чудаковато скосил – в разные стороны. Наташа задрожала. Ночная вылазка нравилась ей все меньше.

Дома с утра будут ждать блинчики со сметаной, а она… Вдруг она не вернется к ним? Так и сгинет то ли от страха, то ли от чьих-то острых зубов. Никто и не узнает, куда подевалась невысокая рыжеволосая девочка. А все из-за чего? Из-за собственной глупости!

Нет, нельзя так.

Наташа на пятках развернулась к выходу.

– Я пойду!

– Только попробуй. – Дима преградил путь. – Назад дороги не найдешь, а я уходить не планирую – мы собирались пожарить шашлыки. Забыла?

Он похлопал по рюкзаку за спиной. В том лежали шампуры, маринованная курица, убранная в пакетик заботливой бабушкой Наташи, несколько огурцов и прочие, менее интересные предметы.

Мангал давно установила в одной из комнат деревенская ребятня.

– Не останавливай меня!

– А ты не трусь! – передразнил подругу Дима. – Идем. Нечего бояться. У нас есть свечи, фонарь, ножик. Уж защищу тебя от врагов.

«Да, только не от духов», – невесело подумала Наташа, но Дима схватил ее за ладошку и силой потащил вглубь коридора, а затем практически впихнул в небольшую комнатушку.

Разбитые окна в ней снаружи были забиты досками. За спиной почудился чей-то взгляд. Густая тьма застилала глаза, словно ребята очутились в пустоте. Убедилась в обратном Наташа уже тогда, когда споткнулась обо что-то железное – по дребезжанию предмета и довольному вскрику Димы стало ясно, что она не только нашла, но и уронила мангал.

Друг торжественно вручил ей фонарик и, пока Наташа усаживалась на старую кровать с торчащими пружинами, поджег свечи выкраденной у отца зажигалкой.

– Нельзя так, – ворчала Наташа, обняв руками худые коленки. – Люди тут страдали, а мы шашлыками балуемся.

– И что? Нам тоже страдать? – рассудил Дима. – Ай! Обжегся!

Он подул на кончик пальца.

– Это тебе духи мстят, – заметила Наташа. – Не играйся с ними.

– Эй, духи! – хохотнул Дима. – Я вас не боюсь! Поняли?

Произвести впечатление на наивную тринадцатилетнюю Наташу было делом несложным, поэтому теперь она завороженно рассматривала друга – экий храбрец! – а Дима того и добивался. Он любил бахвалиться перед подругой любой мелочью: и дыхание задерживал на несколько минут, и по деревьям лазал, и на спор речку переплывал.

– Поняли! – раздался ехидный голос.

Наташа от неожиданности подпрыгнула на кровати. Дима едва не выронил из рук горящую свечку. Мужества в нем резко поубавилось.

– Ты кто такой? – как можно спокойнее спросил он, обращаясь к дверному проему.

– Дух, кто ж еще, – продолжал язвить голос.

– Настоящий? – пискнула Наташа.

– Ага.

И тут на пороге появился сам «дух». Высокий, худой, светловолосый мальчишка, щурящийся от направленного на него Наташей луча фонарика. На вид он был возраста Димы: лет пятнадцать-шестнадцать, не больше. Рубашка на нем топорщилась и была мятая настолько, будто никогда не видела утюга. Незнакомец громко зевнул, точно его разбудили после вековой спячки.

– Ну и кто потревожил мою обитель? – с вызовом вопросил он.

– Извините нас, дух.

Дима недобро глянул на подругу.

– Дурында, он такой же дух, как мы с тобой. Эй, ты, зачем притащился сюда на ночь глядя?

– Шашлыки собираетесь жарить? – вместо ответа полюбопытствовал «дух», потирая ладони.

– Угу, – хмуро согласился Дима.

– Значит, я притащился за шашлыками. Угостите?

– Нет, – начал было Дима, – самим не хватит…

– Разумеется, хватит, – перебила его Наташа, верно рассудившая, что два защитника лучше, чем один. – Вместе веселее будет. Я, кстати, Наташа. А это – Дима.

– Приятно познакомиться. Кир.

И новый знакомый расплылся в довольной улыбке.

Глава 2

Кто такие духи?

Наступил новый день. Такой же знойный, как и предыдущий. Все так же шел сериал по телевизору, и бабушка все так же протирала уголки глаз платочком в особо трогательных моментах. Может, за несколько часов ничего не изменилось?

С этой мыслью Наташа уселась делиться переживаниями минувшего дня с дневником. Он велся ею с начальных классов и был лучшим другом, который знал абсолютно все. Она никогда не выкидывала исписанные тетради, а убирала их на полку. Через несколько лет кроме старых ежедневников там больше ничего не помещалось. Мама все порывалась выбросить их или сдать в макулатуру, но Наташа не позволяла. Это память! А вдруг ей захочется на старости лет перечитать переживания юности? Кто знает ее, эту старость лет?

Училась Наташа в меру хорошо. «В меру» – то есть особо знаниями не блистала, но из класса в класс переваливалась. В литературе более-менее разбиралась: с детства перечитала множество мифов, сказок, сворованных у мамы любовных романов. А в математике, химии, физике даже не «плавала», а тонула как топор. Только изредка невнятно булькала при ответах у доски.

Наташа почесала кончиком ручки затылок и начала писать.

…Кир сразу влился в компанию. Чахлый огонек с его помощью раздулся в целое пламя. С Димкой они немножко поспорили о том, как насаживать мясо на шампуры, но быстро остыли.

Сам он был, очевидно, из городских – Наташа так и не поняла, откуда точно, – но приехал в Камелево не на каникулы, а «просто так».

– Ты учишься? – уточнила Наташа.

– В… десятом классе, – помедлив, ответил Кир.

С сентября Дима шел в девятый, поэтому казался семикласснице Наташе стариканом. Она с трудом представляла, как доживет до поры жутких выпускных экзаменов, зато ждала, когда наконец-то сможет цокать шпильками по коридорам школы – все девятиклассницы носили высокий каблук, и их никто не называл «слишком маленькой для таких туфель».

– Ничего себе! – воскликнула Наташа. – А по тебе и не скажешь!

– Да ничего особенного, – пробурчал Дима, подперев щеку кулаком. – И я бы так мог, если бы четвертый класс пропустил.

– А я просто в семь лет пошел. Вот и считайте.

Наташа считать не стала, поверила на слово. Она со старшеклассниками не ладила – стеснялась. Дима – дело другое, они дружили с младенчества. Поэтому Кир показался особенно привлекательным. Взрослый, симпатичный, но свойский, без выпендрежа – много ли таких?

– Чем занимаешься в свободное время? – ледяным тоном спросил Дима.

Кир откусил кусок от куриной грудки. На рубашку капнул жир, но новый знакомый не обратил на оплошность никакого внимания.

– А… По мелочам, – сказал он, вытирая губы уголком рукава. – Читаю много. Иногда наблюдаю за разными существами.

– Животными? – Наташа подалась вперед.

Дима привычным движением отодвинул подругу обратно, иначе бы та непременно угодила длинными волосами в мангал. Это случалось при каждой вылазке на шашлыки: не пряди опалит, так бровей едва не лишится. Новые ожоги, ссадины, царапины появлялись на ней с поразительной частотой, и каждый раз Наташа оправдывалась, что не представляет, откуда они взялись. Диме ответ казался очевидным.

– Не совсем. За мифическими, описанными в так называемых легендах и суевериях, – в тоне проскочили учительские нотки, но только на мгновение.

Все. С той секунды Кир превратился в героя. Без коня и шпаги, но и так сошло на ура. Наташа слушала его, раскрыв рот и забывая жевать.

– А где ты их берешь? – допытывалась она. – Придумываешь?

– Нахожу. – Кир развел руками.

– Настоящих?! Где?!

– На болотах, заброшенных кладбищах, в лесах.

– Ага, – оскалился Дима, – ты еще скажи, будто встречался с зелеными человечками.

– Нет, зато видел настоящего водяного.

– Утопленника-то? – измывался Дима, поигрывая в пальцах зажигалкой. – Синюшный, оплывший?

– Помолчи! – Наташа ткнула друга локтем в бок и расплылась в сладкой улыбке. – Кир, рассказывай дальше.

– Рассказывать скучно, – тот скривился. – Нужно смотреть.

Дима восторжествовал: дескать, конечно, этот зазнайка двух слов связать не может. Он, Дима, пятнадцать лет прожил в деревне и ничего мистического не встречал. А уж выдумывать каждый горазд: нереальное тем и хорошо, что доказать его отсутствие невозможно.

– Так показал бы, – намекнул он.

– Зачем? – Кир удивился. – Ты ж все равно не веришь.

– А мне? – отозвалась Наташа, смущенно комкая салфетку.

– Не уверен, есть ли смысл. В чудеса или веришь по-настоящему, или не веришь вовсе.

Наташа задумалась. Она не слишком-то доверяла байкам, но боялась их. И ночами по квартире страшилась ходить – казалось, что из-за угла выскочит разъяренный монстр. Пятки никогда не высовывала из-под одеяла – оттяпают. А уж силуэты предметов во тьме словно надвигались ужасающими громадами. Мама называла это самовнушением.

– Наверное, я по-настоящему верю…

Дима обреченно застонал.

– Да? – обрадовался Кир, завидев в глазах Наташи искорку.

– Ага. А существа эти – они добрые?

– Всякие бывают. Встречаются и те, кого не мешало бы прогнать взашей. Кикиморы, например, детей воруют из кроваток. Случаются дружелюбные, типа русалок. И просто вредные.

Кир забросил в потухающий костерок несколько отсыревших поленьев – других не было. Те разгорались нехотя. Чадило, в воздухе поселился запах гари. Глаза заслезились, запершило в горле. Огонь запылал только после того, как мальчишки накидали в мангал листы газеты.

В разрушенном доме гулял сквозняк. Стучали оконные рамы. Наташа вдруг сделалось зябко, и она протянула ладошки к язычкам пламени. По позвоночнику то и дело пробегала волна мурашек. Дима сжалился и вручил подружке свою куртку. Укутанная девочка стала напоминать нахохлившегося воробушка, снаружи торчала одна только голова.

– Так зачем ты изучаешь существ?

– Сложно объяснить, честно. Если хотите, могу рассказать, что я забыл в больнице.

– Нет, – ухмыльнулся Дима.

– Конечно! – опровергла его слова Наташа.

Но Кир замолчал. Поджал губы, пальцы тревожно постучали по напольной плитке, взгляд скользнул по комнате. Дима нарочито громко выдохнул.

– Как бы объяснить понятнее, – неуверенно начал Кир. – Таш, ты слышала о духах?

– Разумеется.

Однажды она наткнулась в Интернете на заметку с фотографиями привидений. Тряслась, но разглядывала расплывчатые тени, вчитывалась в краткие описания. Более всего поразила черно-белая картинка, на которой стоял призрак кудрявой девочки, похожий на фарфоровую куклу, в коротком пышном платьице. У ребенка были настолько пустые глаза, что Наташа незамедлительно закрыла сайт, пообещав никогда больше не заниматься ерундой.

«Это только монтаж», – убеждала она себя.

Но, возможно, Интернет не лгал?

– Тогда понимаешь, что они бывают разные. И лесные, и водяные, и летучие, и домашние, – загибал он пальцы. – Некоторые из них привязаны к месту обитания, другие могут находиться где угодно. Некоторых можно пощупать, другие бесплотны.

Наташа закивала под недоброе молчание позабытого всеми Димы.

– А здесь, в этой больнице, заточена душа женщины. Таких призраков называют вытьями.

– Кто это?

– Дух непогребенных костей, – пояснил Кир так, будто объяснял нерадивому ученику азы математики. – Убитый и не похороненный.

В горле Наташи застрял саднящий комочек. Дыхание перехватило, а слух обострился, теперь она могла «различить» чей-то шепот вдалеке – или то был только шелест бумаги? Наташа машинально прижалась к плечу угрюмого Димы.

– Зачем ты ее пугаешь? – приобняв подругу, окрысился тот. – Она же в обморок грохнется.

– Сама попросила. Могу не продолжать.

– Нет уж. – Наташа замотала головой. – Я до утра не усну, промаюсь от любопытства. И что? Кто она? Откуда ты узнал о ней?

– Дима, не замечал, будто по ночам кто-то воет? – вопросом на вопрос ответил Кир.

Дима озадаченно прищурился, но не упустил возможности посмеяться над новым знакомым.

– У нас постоянно кто-то воет. То волки в лесах, то собаки в будках. Людка вчера выла – ее муженек пьяным пришел. И муженек выл – когда женушка его била по хребту ведром.

Наташа хихикнула в кулак и стянула с шампура последнее куриное крылышко. От нервных переживаний она всегда хотела есть.

– Нет, дух воет иначе: нудно, гулко, на одной ноте. Словно от боли. Знакомо?

– Предпочитаю не прислушиваться к привидениям.

– Зря, потому что так разговаривает вытья. И ее кости находятся где-то в больнице. Если верить легендам – а я им верю, – завывая, она просит похоронить ее.

– Тогда почему… она не кричит сейчас? – Наташа почувствовала, как сердце уходит в пятки, и обернулась. Позади никого не оказалось.

– Чует наше присутствие.

– Так и орала бы во всю глотку, – в очередной раз встрял Дима. – Авось помогли бы. А так ею только неразумных детей пугать. Вроде есть, а вроде услышишь ее ночью, в три часа, направив левое ухо на восток. Тьфу. Лично я ее не вижу.

– И не увидишь. – Кир палочкой поворошил угольки. – Вы ее здорово напугали. Начали вопить с порога. Вылезет она, как же. Духа сегодня не найти, поэтому я пришел к вам – хотя бы пообщались.

Наташа украдкой посмотрела на нового знакомого. Неужели он собирался закапывать кости умершего человека? Храбрый поступок заслуживал уважения.

Интересно, как выглядел дух? Богатая фантазия изобразила молодую женщину с мертвенно-бледным лицом. Вместо глаз – провалы. Длинные волосы волнами спадают с осунувшихся плеч. Одета, разумеется, в белое платье невесты – в фильмах призраки показывались именно такими. А еще у них обязательно имелось желание отомстить бывшим возлюбленным, друзьям, случайно подвернувшимся людям, потревожившим их покой…

От выдуманного захотелось спрятаться куда подальше. Как назло, вдали с грохотом ударилась створка двери о косяк. Наташа вскрикнула и в момент запрыгнула Диме на колени.

– Ну вот, напугал девчонку. – Тот еле отцепил от себя подругу. – Все, идем, нечего слушать всякий бред. А то и правда не уснешь ночью.

– Я не хочу спать.

– А придется. Да отпусти меня! Я никуда не денусь! – и пробурчал чуть слышно: – Хотя не отказался бы.

Начались сборы. Наташа до сих пор тряслась, зуб на зуб не попадал от дрожи. Что брала в руки, тут же роняла обратно на пол. Она, словно заведенная кукла, постоянно оглядывалась.

Кир только ухмылялся, наблюдая, как Дима по-хозяйски тушит свечи, заливает угли водой и заворачивает шампуры в пакет.

– Эй, Таш, – окликнул Кир, когда она уже вышла за порог, – если захочешь посмотреть на вытью, то приходи: буду ждать тебя завтра около ворот больницы. Часов в восемь вечера.

– Угу, – безразлично промычала одуревшая от страха Наташа. – До встречи.

Кир улыбнулся.

Обратно друзья шли молча. Наташу пугал и непроглядный лес, и ухающие совы, и слабо различимый шепоток листвы, и малейшее дуновение ветра. Дима брюзжал, что незачем слушать всякие бредни, а уж тем более – верить им. Но Наташа безоговорочно поверила Киру.

Невдалеке показались крыши деревенских домов.

Несколько развилок, длиннющая пустая улочка, пять поворотов, за которыми скрывалась пугающая неизвестность – и до родного порога пара шагов. Наташа добралась до калитки и впорхнула во двор. Дима напоследок помахал рукой и побрел к себе.

Ужинать или умываться девочка не стала – трусила разгуливать по неосвещенным комнатам, – поэтому сразу улеглась в кровать, где долго ворочалась, плотно кутаясь в одеяло. Что, как в детстве, должно было уберечь от всякой нечисти. Наверное, уберегало – иначе почему ни один монстр в течение тринадцати лет не добрался до лакомой добычи? Или им просто не нравились костлявые девочки?

В стенах скреблись мыши. На веранде что-то упало и с дребезжанием покатилось по полу. Следом послышалась дедушкина ругань – кое-кто опять забыл об обещании не объедать семью после полуночи.

Сердце вырывалось из груди при каждом шорохе. Но вскоре на подушку забрался прикормленный бабушкой кот. Он терся мордашкой о щеку, мелодично мурлыкал в самое ухо. Наташа успокоилась.

И вообще! Если поверишь во всякие страшилки, то поседеешь. Будешь думать, искать скрытые знаки – одним словом, свихнешься.

«Наверняка обманул, – с облегчением подумала она. – Специально запугал».

Так решила Наташа, окончательно разомлев на волнах усталости.

Веки слипались, тело обмякло, двинуть рукой или ногой стало невозможно. Но перед тем моментом, когда явь сменилась забытьем, по деревне разнесся пронзительный вой, ничуть не похожий на собачий. Он одной долгой нотой пробрал до костей не хуже зимнего мороза.

Повезло, что Наташу с головой накрыла волна сна.

Глава 3

Сомнительная затея

За окном текла размеренная деревенская жизнь. Баба Мура веником гоняла с участка отожравшихся ворон, а те лениво перебирались с ветки яблони на покосившееся пугало. Дядя Сережа в растянутых штанах и грязной майке, заложив руки за спину, наматывал круги по улочке – искал нарушения, на которые потом мог бы донести правлению. Три чумазых карапуза с наслаждением бросались в прохожих комьями грязи.

Дом наполнился запахом свежей выпечки. Голодная Наташа сглатывала слюну, но выходить из комнаты ленилась – что называется, приросла к стулу.

«Стоит ли идти в больницу? Если сказанное Киром – неправда, то ничего не потеряю. Ну, посмеется над наивной дурочкой, а после забудет. Но вдруг духи существуют?» – размышляла она, вырисовывая на полях тетради загогулины, которые то напоминали человеческие очертания, то превращались в спирали.

Нового знакомого Наташа побаивалась. Кто он такой? Ему аж шестнадцать лет, он где-то живет и зачем-то приезжает в Камелево. Вдруг Кир самый настоящий убийца или маньяк?

А если его разыскивает полиция? И за сведения о местонахождении преступника дают приличную сумму, которой так не хватает на новые сапожки?

«Ага, конечно, – резко оборвала мечты Наташа. – Уши-то развесила. А заодно он окажется рыцарем, потерянным принцем или бессмертным существом. И за то, что ты не выдашь его властям, увезет тебя на край света».

Впрочем, в книгах случалось именно так. О дырявой зимней обуви героини почему-то не задумывались и выдавать злодеев властям не спешили. Никакой осторожности! Ведь герой мог оказаться плохим и ударить даму сердца дубиной по голове.

«Может, взять с собой Диму?» – промелькнула разумная мысль, которую Наташа сразу отклонила.

Тот целый день будет ныть, как ему скучно, и глумиться над доверчивой подругой. Она справится сама. Если призраки – быль, то утрет Диме нос. Если нет – он и не узнает.

– Решено, – вздохнула Наташа, – иду.

Она убрала тетрадку в ящик стола, наскоро расчесалась – кажется, такая прическа называлась «художественным беспорядком» – и переоделась в чистые шорты с футболкой, а затем пошла завтракать на кухню, где уже давно гремела посудой хозяйственная бабушка.

Бабушка Наташе досталась необычная. Во-первых, у Раисы Петровны не было проблем со здоровьем, а если что и болело – она упорно молчала (в отличие от остальных старушек, у которых то ныли колени, то гудело в спине). Во-вторых, передвигалась она исключительно быстрым шагом, частенько напевала под нос новомодные мотивы, услышанные по радио, и была неплохо продвинута в молодежных тенденциях. А в-третьих, Наташа считала бабушку чуть ли не лучшей подружкой.

– Доброе утро, ребенок, – лучисто улыбнулась Раиса Петровна, расставляя перед внучкой тарелки с ароматными блинами, густой сметаной, малиновым вареньем и прочими лакомствами.

– Я не ребенок, – попробовала сопротивляться Наташа.

Бабушка добродушно отмахнулась.

– Пожарили вчера шашлыки?

– Ага.

– И как? Без приключений?

– Да, – Наташа занервничала. – Все обычно…

– Могла бы заранее предупредить о позднем возвращении. – Бабушка погладила внучку по волосам. – Я волновалась. Думала, вы ближе к десяти вечера придете, а не пропадете до полуночи. Ничего не скрываешь?

Наташа заелозила на стуле. Бабушка видела ее насквозь. Девочка быстренько умяла блины и, поблагодарив, унеслась к себе.

День тянулся липким медом. Невыносимо жарило июльское солнце, и от этого, словно масло на сковородке, плавился асфальт. Голубизна неба ослепляла. Ветерок если и дул, то чахлый, ленивый. Пузатая стрелка часов едва перевалила за полдень, а Наташе казалось, будто прошла вечность. По хозяйству ей помогать запретили. Дедушка чинил калитку, бабушка прогнала внучку, когда та решила выполоть сорняки, а в итоге выдернула с корнем полгрядки укропа. Дневник не писался, тексты, заданные на лето, не читались.