Эриол. Великая самозванка

– Я скучала, – прошептала она, когда снова оказалась на земле.

Кай крепко прижимал её к себе и улыбался.

– Я тоже скучал, Олли. Очень скучал. – Его губы накрыли её, и Рус почти почувствовала их вкус. Этот поцелуй, он был таким необычным, таким ярким…

И в этот момент она проснулась в той самой комнате, которую делила ещё с тремя другими девушками в имении барона Виттара. А за окном яркое солнце уже давно освещало реальный мир. Тот, в котором она была всего лишь рабыней.

Кая она в этот день не видела, так как её отправили помогать садовнику. А когда явился господин Сурезе, причём пришёл прямо в сад, Рус напряглась ещё больше. Ведь это могло означать только одно – её продают.

Она давно заметила, что когда за кем-то из девочек приходил личный секретарь барона, они больше не возвращались. Поначалу даже пугалась этого человека, думая, что он делает с ними что-то плохое. И только через несколько месяцев стала случайным свидетелем того, как девочку увозит новый хозяин. Тогда-то она и поняла, что господин Сурезе всего лишь оформляет сделки, а никак не уводит девушек в лес для жертвоприношения, как ей казалось сначала.

А теперь он пришёл за ней.

Этого дня Рус боялась сильнее всех пыток и наказаний. Она слишком хорошо знала, какими жестокими могут быть люди и как они относятся к «лишённым воли». Дом барона Виттара являлся приятным исключением из правил. Это место было единственным, где она могла чувствовать себя в относительной безопасности. Ведь хозяин Эрик действительно заботился о своих рабынях. Он даже нанимал для них учителей, которые преподавали девочкам основы этикета, музыку, пение, рукоделие, кулинарию и давали некоторые знания по медицине. Вот только обычно барон предпочитал приобретать рабынь помладше, когда они только начинали вступать в период полового созревания. А как только им исполнялось шестнадцать, начинал подыскивать хорошего покупателя. И лишь одна Рус никак не вписывалась в его правила, ведь для критериев барона она была несколько старовата. И он бы никогда даже не взглянул в её сторону, если бы не это их поистине мистическое сходство с королевой.

Когда порядком напуганная девушка вошла в кабинет своего хозяина, её руки ощутимо дрожали, а сердце стучало так, будто доживало свои последние минуты. Но стоило ей увидеть Кая, и перед глазами как наяву вспыхнул тот поцелуй из сна, после чего она заметно покраснела, а дыхание сбилось окончательно.

– Рус, дорогая, присаживайся, – заботливым тоном предложил хозяин, указывая на одно из кресел, стоящих у его стола. Она повиновалась, хоть и пребывала в явном замешательстве. Ведь никто и никогда раньше не обращался к ней с подобным почтением. Её удивление не укрылось от внимательного барона, поэтому он как-то по-отечески ей улыбнулся и добавил: – Не удивляйся, моя милая. Скоро тебе придётся привыкнуть к подобному обращению.

– Да, Рус, – согласился Кай, которому даже нравилось видеть в её глазах полнейшее непонимание ситуации. – Дядя прав. Но об этом мы поговорим позже. А пока… – Он поднялся и протянул ей руку, предлагая сделать тоже самое.

Когда напряжённая девушка встала, поймал её испуганный взгляд и, опустившись рядом с ней на корточки, провёл пальцами по самому свежему рабскому клейму на её бедре.

Рус вздрогнула, совершенно теряясь от такого нежного прикосновения, и ошарашено уставилась на Кая. Он же смотрел ей в глаза и улыбался. Затем перевел взгляд на дядю, и кивком попросил начать.

Эрик нехотя развернул лежащий перед ним лист и принялся зачитывать:

– В соответствии с подписанным договором, я – Эрик Виттар, шестой барон рода Виттар, отказываюсь от права на владение рабыней Русиной и передаю её покупателю, – озвучил он, ленивым тоном.

И когда были сказаны последние слова, яркий отпечаток клейма на ноге девушки стал заметно тусклее. Рус же затаила дыхание, ловя столь драгоценные секунды, ведь формально сейчас она была свободна и не принадлежала никому. К сожалению, это было лишь иллюзией… ведь ясно, что никто её не отпустит. Никогда.

– В соответствии с подписанным договором, я – Кай Мадели, принимаю права на владение рабыней Русиной и скрепляю это печатью подчинения, – произнёс племянник бывшего хозяина.

Едва касаясь, он провёл пальцем вверх по бедру девушки и остановился на самой границе коротких шорт.

– Будет больно, потерпи, – сказал он, не отрывая взгляда от растерянных глаз теперь уже своей рабыни, а после нарисовал на её коже маленький круг.

Резкая вспышка боли заставила Рус закрыть глаза. Она закусила губу и всеми силами старалась не закричать. Ей казалось, что всё тело пронзает тысяча раскалённых игл, что каждая капля её крови вскипает и начинает плавить кости. Это было жутко, но, к счастью, на сей раз закончилось гораздо быстрее, чем обычно. Ей даже удалось не потерять сознание, хотя раньше организм отключался сам.

– Прости, – услышала она тихий голос Кая, в котором почему-то сквозила вина. – Обещаю, настолько больно уже не будет.

Она пошатнулась и обязательно упала бы, если бы не его руки и не стоящее рядом кресло. Рус ещё не осознала, что именно сейчас случилось. Пока её занимала только ноющая боль во всём теле и гул в собственной голове.

Кто-то протянул ей стакан воды, который она приняла скорее инстинктивно, чем осознанно. После поблагодарила коротким кивком и принялась пить… медленно, мелкими глотками, но с такой жадностью, что вызвало улыбку у обоих присутствующих в кабинете мужчин.

– Ей нужно отдохнуть, – сказал барон, разглядывая девушку. – Я, признаться, удивлён, что она до сих пор в сознании.

– Рус сильная, дядя. И очень сдержанная, а это прекрасные качества для той роли, которую ей предстоит играть. – Кай снова занял своё кресло и с нескрываемым триумфом смотрел на свою новую рабыню.

Рус же после его слов вздрогнула и резко открыла глаза. Только сейчас до неё дошёл весь смысл происходящего. Ведь получается, что теперь её новый хозяин… Кай?

Послышался смешок барона, сопровождаемый странным взглядом в сторону своей уже бывшей рабыни.

– Тебе когда-нибудь приходилось видеть удивлённую королеву? – с широкой улыбкой поинтересовался он, обращаясь к Каю. – Мне вот – нет. Ни разу за все те годы, что был знаком с Эриол. Она даже в детстве никогда так глаза не округляла.

Но девушка не обращала никакого внимания на их слова. У неё в голове до сих пор не укладывалось, что Кай – тот, кто заматывал ей пальцы прошлой ночью, кто обращался с ней так почтительно и даже нежно – теперь её хозяин. Но что самое странное, Рус никак не могла понять, радоваться ей или плакать?

– Нет, дядя, – ответил Мадели, теперь точно так же рассматривая Рус. – Она при мне тоже всегда старалась держать лицо.

– Забавная картина, – снова усмехнулся Эрик. – Но… такая милая, что я уже начинаю жалеть о нашей сделке. Рус слишком ранимая для того серпентария, в который ты собираешься её запихнуть.

Вот теперь глаза девушки округлились ещё сильнее. Она испуганно подтянула босые ноги ближе и настороженно уставилась на нового хозяина. И тут рассмеялся Кай.

– Ты что, реально решила, что я отправлю тебя к змеям? – выпалил он, наблюдая, как удивление на королевском лице сменяется самой настоящей паникой. – Нет, милая, нет и ещё раз нет. Обещаю, никаких ползучих тварей. Только коленопреклонённые подданные. Теперь, дорогая моя, наступит твоя очередь ставить их на колени.

Она уже устала удивляться и даже не пыталась разобраться в глубинном смысле слов нового хозяина. Вместе со стихающей болью организм начали покидать силы, и сейчас Рус хотела только одного ‒ спать. С каждой секундой ей становилось всё сложнее держать глаза открытыми, а голова сама собой начала клониться набок.

– Кай, начался откат, – заметил Эрик, глядя на слабеющую Рус. – Уводи своё приобретение. Подозреваю, что в старую спальню она больше не вернётся.

– Твои подозрения, как всегда, верны, – ответил довольный племянник и, подойдя к девушке, легко подхватил её на руки.

Оказавшись в таких тёплых и удобных оковах, Русина уткнулась носом в мягкую рубашку хозяина и едва заметно улыбнулась. Она сама не понимала, почему рядом с ним начинает ощущать себя совсем иначе. Будто одним своим присутствием он был способен менять её реальность. Заставлять забыть о главном, – что она всего лишь вещь.

Наслаждаясь состоянием полного спокойствия и умиротворения, которое дарило ей близкое присутствие Кая, девушка почти погрузилась в сон. И возможно, так бы и проспала до самого утра, если бы не ощущение жуткой неправильности происходящего. Ведь вместо колючего шерстяного одеяла, которым была застелена её постель, она ощутила приятный холод шёлковой простыни, а голова опустилась на мягкую подушку, хотя у Рус отродясь такой не имелось. Всё это казалось настолько странно, что мигом отогнало сон.

Осторожно приоткрыв глаза, она попыталась понять, где находится, но это место было ей совершенно незнакомо. Комната оказалась просто огромной, кровать и вовсе будоражила своими размерами. На потолке горел мягкий свет от магических светильников, которые из-за своей редкости и дороговизны размещались только в хозяйских покоях, а значит…

– Не пугайся, Рус. Это моя комната. – Голос Кая слышался откуда-то сбоку. И приподнявшись на локте, она увидела распахнутые двери, откуда доносился лёгкий шум воды. – Завтра мы уедем, а пока ты поживёшь здесь. И сразу пресекая любую самодеятельность, заявляю: спать ты будешь в кровати. Я на твоё тело не претендую и сегодня переночую в другом месте. А твоя задача – как следует отдохнуть, потому что завтра для нас обоих будет трудный и очень насыщенный день. Еду тебе принесут позже, необходимую одежду доставят утром. В остальном можешь чувствовать себя здесь совершенно свободно. Ограничение только одно – из комнаты не выходи. Сегодня ночью тебя не должен видеть никто. И это – приказ.

По телу девушки прошла лёгкая волна холода и тут же сменилась болью, которая всегда сопровождала получение приказа от хозяина. Такой была истинная изнаночная сторона рабства. Ведь раба сковывала магическая печать подчинения, которой и служило клеймо. Именно она заставляла подчиняться приказам беспрекословно. И фактически лишала собственной воли, заменяя её волей владельца.

В отражении большого зеркала ванной комнаты Кай заметил, как при слове «приказ» его рабыня мгновенно побледнела, и это отдалось странной болью в его, казалось бы, давно огрубевшем сердце.

– Рус… – позвал он тихо. Девушка подняла голову и посмотрела в сторону распахнутой двери, будто бы могла его увидеть. – У меня никогда не было рабов. Но я знаю, что ты чувствуешь, получая приказы. Поэтому… – Он остановился, пытаясь подобрать правильные слова, которые бы звучали не так грубо. Но реальность была такова, что любые даже самые мягкие фразы не смогли бы изменить её сути. Поэтому он просто попытался выразиться как можно более понятно. – В общем, я предлагаю сделку. Ты слушаешь меня во всём, выполняешь все мои просьбы и поручения, и тогда у меня просто не будет поводов прибегать к приказам.

Взгляд девушки стал настороженным, но в нём появилась странная искра молчаливого одобрения. Тогда лежащий в большой ванне Кай вздохнул с облегчением и добавил:

– Но кое-что я тебе всё-таки прикажу. И предлагаю покончить с этим сейчас, пока твой организм ещё находится в стрессовом состоянии и неспособен на резкую реакцию на приказы.

Девушка напряглась и села на кровати с таким видом, будто её собираются казнить. Эта картина снова вызвала на лице Кая удивлённую улыбку.

– Да не бойся ты, – проговорил он, радуясь тому, что сейчас она не может его видеть. – Ничего ужасного я не прикажу. Так что предлагаю начать прямо сейчас.

Девушка замерла и, кажется, почти перестала дышать. Она ждала слов хозяина, как очередного приговора. Тогда-то Кай и решил, что разговор лучше продолжить, находясь в непосредственной близости от девушки. Возможно, его присутствие сможет отвлечь её от болезненных ощущений. Но главное даже не это. На самом деле ему нужно было от Рус гораздо больше, чем слепое подчинение. Ведь для того, чтобы его план по замене королевы стал реальностью, лже-Эриол должна целиком и полностью ему доверять. А доверие заслужить не так-то просто. Особенно доверие того человека, который слишком хорошо знает, какими подлыми и жестокими могут быть люди.

И как бы ни хотелось Каю продолжить нежиться в горячей расслабляющей воде, но время уже поджимало. Поэтом, натянув длинный халат прямо на мокрое тело, он вошёл в собственную спальню и устроился в кресле напротив кровати.

При его появлении Рус хотела было вскочить на ноги и поклониться, как и подобало примерной рабыне, но сил на это у неё не нашлось. Всё, на что она оказалась способна, это склонить голову и покорно опустить взгляд.

И эта картина оказалась для Кая по-настоящему шокирующей. Он и сам не помнил, сколько раз представлял Эриол в своей постели, и вот… мечта сбылась, но как-то не совсем правильно.

Вообще, раньше Кая не особо волновало, во что одеты рабыни в этом доме. Он-то и за женщин их никогда не считал, прекрасно зная, что дядя стережёт их драгоценную невинность как зеницу ока. И вот теперь, когда одна из них покорно сидела на его кровати в ореоле шёлковых простыней и подушек, осознал, что короткие шорты и тонкая тканевая полоска на груди открывают куда больше, чем стоит. Его взгляд прошёлся по тонкой линии обнажённых плеч, оценил грудь, спустился к стройной и даже какой-то хрупкой талии и резко метнулся обратно к глазам, которые в этот момент будто бы снова полыхнули синим.

– Я брежу, – бросил он себе под нос, легко тряхнув головой.

Наверное, только сейчас к нему пришло полное осознание всей сложности воплощения в жизнь его собственной затеи. Ведь как бы Кай ни старался, как бы ни внушал себе, что Рус не Эриол, но какая-то часть его души была уверена в обратном. А это могло существенно осложнить их будущие взаимоотношения.

– Ладно, Рус. Начнём, – бросил он, собираясь с мыслями. – Я приказываю тебе беречь собственное здоровье и ни при каких обстоятельствах не наносить себе вред.

В этот раз холодная волна была куда сильнее. Казалось, она заставляет кровь превращаться в ледяную реку, а потом растапливает её волной настоящего вулканического жара. Но Рус уже привыкла к такой боли и даже научилась скрывать её от окружающих. Это первый приказ Кая стал для неё неожиданностью, поэтому он смог разглядеть её реакцию. Но больше Рус не собиралась допускать подобного. Ведь несмотря на свой рабский статус, она всё ещё имела гордость.

Кай же наблюдал за ней с немым удивлением. Он знал, что каждый приказ нового хозяина причиняет рабу жуткую боль. И пусть со временем организм привыкал к подобным импульсам, и ощущения становились не такими сильными, но это происходило только спустя первые сто приказов. Поэтому, наблюдая за невозмутимым выражением лица Рус, он невольно проникся к ней уважением. Ведь первое, чего лишали раба – это гордости. А сидящая перед ним хрупкая девочка каким-то образом умудрилась её сохранить.

И пусть она рабыня, но несломленная…

Непокорённая…

Гордая…

Эриол!

Он снова тряхнул головой. Это вечное сравнение уже начало его раздражать. Только Кай даже примерно не представлял, что нужно сделать, чтобы перестать видеть в Рус погибшую королеву. Оставалось надеяться, что со временем станет легче.

– Второй приказ, – продолжил он ровным тоном. Рус лишь кивнула, но взгляд так и не подняла. – Никто, ни одна живая душа не должна узнать того, о чём мы будем с тобой говорить. Всё, что я тебе рассказываю, учу, что мы делаем вместе – остаётся между нами.

Новая волна отдачи – и снова полнейшая невозмутимость на немного побледневшем королевском лице.

– Далее. Ты не называешь меня своим «господином». Никогда. О том, что ты моя рабыня, должны знать только ты и я. – Голос звучал ровно. Кай явно взвешивал каждое слово. – Подчиняешься ты только мне. Все другие люди должны считать тебя свободной. То есть с ними ты будешь вести себя как высокородная леди.

Рус снова кивнула, на долю секунды прикрыв глаза. В этот раз боль была почти невыносимой.

– На этом – всё, – бросил Кай и, поднявшись с места, направился в сторону гардеробной. – Больше приказов не будет. По крайней мере, пока не возникнет такая необходимость. А чтобы она не возникала, мы с тобой будем учиться общаться и исполнять просьбы.

Она молчала. Хотя в глазах явно стоял какой-то вопрос. Тогда Кай снова вернулся к кровати и, улыбнувшись, присел на её край.

– Говори, если тебе есть что сказать. – Он уже привычно коснулся её подбородка и приподнял лицо. – Тебе нужно научиться общаться, поэтому, когда хочешь что-то сказать или спросить – говори. Обещаю, я не буду ругаться или наказывать тебя. Если мне что-то не понравится – скажу. Объясню.

– Чем приказ отличается от просьбы? – тихо поинтересовалась Рус.

Кай тепло ей улыбнулся и легко погладил по щеке, точно так же, как делал это прошлой ночью.

– Когда обращаются с просьбой, ты можешь отказаться, оспорить, предложить другой вариант, и мы вместе попытаемся найти наилучшее решение.

Его мягкий голос будто бы обволакивал её сознание. Он звучал словно мелодия – красивая и приятная. И Рус против воли расслаблялась, совершенно забывая, кто она и где находится. А Кай продолжал говорить, так же поглаживая ей кожу, только уже на шее.

– А что такое приказ – ты знаешь лучше, чем я. Мне никто никогда не приказывал, – добавил он.

– Даже королева? – шёпотом спросила девушка.

– Да. Хотя у неё была такая возможность. – Он заправил за ухо её короткие вьющиеся локоны и легко коснулся губами шеи девушки.

Она закрыла глаза и попыталась выровнять внезапно сбившееся дыхание. Ей было совершенно непонятно, что творится с её телом, когда Кай оказывается настолько близко. Сам же новый хозяин почему-то расценил это как испуг.

– Мне нравится тебя целовать, – признался он, немного отстранившись. – Но без твоего согласия я никогда не позволю себе чего-то большего. Если мы и окажемся в одной постели, то только по обоюдному желанию и уж точно без приказов. Но если это и случится, то только после того, как ты научишься мне доверять. А пока… – он встал с кровати и тепло улыбнулся смотрящей на него девушке, – спи.

А после Кай быстро оделся и покинул комнату. Рус слышала, что он закрыл дверь на ключ, но отчего-то была уверена, что сделал это исключительно во избежание чьих-то незапланированных визитов. Ей-то он просто приказал не выходить. А приказ хозяина всегда был для раба гораздо прочнее и надёжнее любых замков.

И оказавшись в одиночестве в этой огромной комнате… лёжа на пахнущих цветами простынях, впервые на своей памяти Рус была почти счастлива. Одна. В тишине. И со всё ещё тёплым ощущением поцелуя на собственной шее.

Она уже догадалась, для чего нужна Каю, и в какой-то мере даже одобряла его затею. Он хочет, чтобы она заняла место Эриол? Что ж… Рус была готова это сделать. Хотя… сейчас она бы согласилась на всё, чего бы он ни попросил. Кай казался ей солнцем в мире беспросветной тьмы. И что самое приятное: он – её новый хозяин. И уж теперь Рус была точно уверена, что станет для него лучшей… рабыней, королевой, – всё равно! Только бы не продал. Ведь этого она может уже не пережить.

Глава 4. Авантюра

– Господин! Да что же это такое делается! – В писклявом женском голосе слышалась досада. – Такая молодая, красивая. И что дёрнуло её лезть ночью в этот бассейн?

– Не знаю, Жерена, – прозвучал спокойный ответ Кая. – И теперь уже никто не сможет ответить нам на этот вопрос.

Рус откинулась на бортик большой мраморной ванны, где нежилась последние полчаса, и внимательнее прислушалась к происходящему в соседней комнате. Судя по звону посуды, Каю принесли завтрак.

Женский голос она узнала сразу, и принадлежал он старшей горничной. Рус редко пересекалась с ней и, кажется, за всё время даже ни разу словом не обмолвилась. Но она прекрасно помнила, какими недобрыми взглядами её провожала эта тучная сварливая женщина.

– И никто не достаёт, – продолжала жаловаться та. – Господин барон приказал ничего не трогать до приезда капитана городского патруля. Так и плавает девка лицом вниз, зевак пугает.

– Капитан должен всё проверить и зафиксировать смерть. Так положено, – отозвался Кай, а Рус вдруг напряглась.

Судя по тому, что ей удалось услышать, сегодня ночью кто-то утонул в одном из бассейнов. Там, где она так любила плавать. Но как это могло произойти? Ведь большинство рабынь боялись воды и почти никогда к ней не приближались.

В этот раз Жерена молчала дольше, лишь изредка громко вздыхая и, кажется, всхлипывая.

– Ох, зря хозяин позволял ей плавать там по ночам. Зря, – причитала женщина. – Вот теперь остался без своей драгоценной рабыни. Кстати, он сильно расстроен. Всё утро сам не свой.

– Оно и понятно, – с присущей ему вежливостью ответил Кай. – Дядя по-своему любил её.

Больше Рус ничего не услышала. Тарелки снова звякнули, потом зашуршала дверь, повернулся ключ и стало ясно, что в этих покоях они с хозяином остались одни. А значит, пришло время заканчивать с водными процедурами.

– Рус, хватит плескаться. Завтрак стынет, – позвал Кай, только подтверждая её мысли.

Пришлось вылезать, хотя девушка с радостью провела бы здесь весь день. Она вообще была крайне неравнодушна к воде. Любила её как нечто родное, дарящее ласку и заботу. Наверно, если бы не вода, Рус угасла бы ещё у первого хозяина. Хотя это больше похоже на бред.

На стуле у зеркала висела новая одежда. Кай, как и обещал, позаботился об этом, и теперь в распоряжении девушки имелись несколько комплектов нового белья, пара сорочек и два дорожных костюма, но только почему-то мужских. К её удивлению, брюки сидели на ней замечательно, как и удлинённая куртка. Правда, Рус никак не могла понять, зачем она нужна в такую жару, но спрашивать не стала. Ещё к костюму прилагались лёгкие сапоги из мягкой кожи и дорожная сумка, куда полагалось сложить второй костюм и остальные вещи. В итоге, когда полностью одетая девушка встретилась взглядом со своим отражением, то была несколько удивлена. И пусть на леди она походила мало, но и на рабыню похожа не была. Скорее на юного смазливого парня.

Когда Рус появилась в комнате, Кай внимательно оглядел её с ног до головы и почему-то озорно улыбнулся.

– Тебе очень идёт мужской костюм, – заметил он, галантно отодвигая для неё удобное кресло. – Надеюсь, прекрасная леди согласится разделить со мной трапезу?

Глаза Рус округлились настолько, что стали казаться просто огромными. Она не понимала, что происходит. Почему Кай ведёт себя так… любезно? Ведь она же не леди и даже не простая горожанка. Она рабыня! И пусть он не стал надевать на неё рабский браслет, как делали многие, пусть запретил называть его господином, но сути это всё равно не меняло. Она рабыня! Вещь! А с вещами никто не любезничает.

– Я понимаю, что это сложно, Рус, но тебе придётся к этому привыкнуть, – попытался объяснить ей Кай. – Думаю, ты понимаешь мои мотивы, но говорить об этом здесь небезопасно. Поэтому скажу лишь одно – ты должна научиться вести себя как высокородная леди. И я буду обращаться к тебе соответственно. Основы этикета тебе известны – спасибо дяде. Осталось просто научиться вести себя с чувством собственного достоинства. И мой тебе совет – просто перестань бояться. Пойми, что право наказать тебя есть только у меня, но я им не воспользуюсь.

– Вы хотите, чтобы я заняла её место? – она всё-таки решилась спросить напрямую. Да и какой смысл был гадать?

Кай смотрел на неё, стараясь понять, какие мысли вертятся в этот момент в её голове. Но Рус сидела смирно, не решаясь взглянуть ему в глаза.

– Да, – только и сказал он. А потом иронично хмыкнул и добавил: – Но об этом мы поговорим позже. А сейчас нам нужно спешить. Карета уже ждёт. И ещё, Рус, ни с кем не разговаривай, пока мы не окажемся за пределами имения. Сегодня для всех – ты мой секретарь. Эштон.

– Но как? – только и смогла сказать она. А когда вместо ответа Кай жестом указал ей на зеркало, повернулась и снова застыла. Ведь теперь вместо себя она видела одетого в тот же костюм рыжего парня. Пару раз моргнула… отражение ответило тем же. Коснулась рукой носа, и незнакомец сделал то же самое.