Его опасная наложница

Глава 1. Пепел

Сознание возвращалось медленно, как вода, просачивающаяся сквозь трещины в камне.

Первое, что почувствовала она, был запах. Сладкий, терпкий, чужой — фрукты и травы, перемешанные с чем-то маслянистым, дорогим. Этот запах не имел ничего общего с гарью, железом и мокрой землей, что стали её последним вздохом там, в Храме.

Она лежала на чем-то невероятно мягком. Шелк. Под пальцами, под щекой — прохладный, скользкий шелк. И подушка, слишком высокая, слишком пуховая.

Она с трудом разлепила веки, будто к ним привязали свинцовые гирьки. Она моргнула раз, другой, вглядываясь в золотистый сумрак.

Комната утопала в роскоши. Тяжелые штофные шторы, задернутые плотно, почти не пропускали свет, но сквозь щель пробивался тонкий луч, в котором плясали пылинки. Стены, обитые тканью с узором, в углу — низкий столик из темного дерева с дымящимся курильницей. Везде подушки. Много. Мягкие, бархатные, расшитые золотом.

Она была одна.

Сердце — чужое, слабое, глупо бьющееся — пропустило удар.

Она попыталась приподняться на локтях, и мир качнулся. В висках застучало, в горле пересохло. С трудом села, откинувшись на спинку кровати, и уставилась на свои руки.

Это были не её руки.

Пальцы тоньше. Кожа бледнее, почти прозрачная, с голубоватыми венами. Ногти ухоженные, покрытые розоватым лаком. Ни одной мозоли. Ни одной царапины от клинка.

У неё не было таких рук. У неё были руки воина. Стертые ладони, шрамы на костяшках, мозоль на большом пальце от рукояти меча.

Медленно, словно боясь спугнуть собственное тело, провела ладонью по лицу. Длинные волосы рассыпались по плечам — она дернула прядь, поднесла к глазам. Черные. Как вороново крыло.

У неё были пепельные.

— Нет, — прошептала она, и голос вышел чужим. Высоким, хрипловатым, женственным. Не её голос.

Она зажмурилась, и в памяти вспыхнуло последнее, что она видела.

Храм. Каменные своды, дрожащие от ударов тьмы. Пневма — живая, липкая, беспощадная — вгрызалась в стены, разъедала фундамент, душила защитников. Она, Хранительница, стояла в центре зала, и ядро Ундины в её груди горело ледяным огнем.

Она выплеснула всё. До последней капли. Всю ману, всю жизнь, всю себя — на очищение. Свет Ундины ударил во все стороны, сжигая Пневму дотла, сметая тьму с лица земли. И она знала, что умрёт. Знала — и приняла.

Она закрыла глаза и умерла.

И теперь... открыла их.

Медленно поднесла руку к груди. Там, где раньше билось ядро Ундины — ледяной кристалл, дар стихий, источник её силы, — теперь зияла пустота. Холодная, тяжелая, неживая.

Нет. Не пустота.

Внутри неё клубилось что-то маленькое. Живое. Оно перекатывалось в груди, как ртуть, обволакивало сердце, заполняло сосуды. Оно дышало.

Ундина с ней, но она была слаба.

Она медленно поднялась с кровати. Ноги подкашивались, и она схватилась за резную спинку, чтобы не упасть. Тело было слабым — дряблым, изнеженным, непривычным. Она чувствовала себя так, словно её заковали в вату.

В комнате было зеркало. Высокое, в тяжелой резной раме, чуть припорошенное пылью. Ирис сделала несколько шагов — шатаясь, хватаясь за стены, — и остановилась перед ним.

На неё смотрела чужая.

Хрупкая девушка с огромными темными глазами и точеным лицом. Черные волосы разметались по плечам, бледная кожа отливала синевой. Под глазами — тени. Губы бледные, пересохшие. Вся она казалась фарфоровой куклой, которую кто-то уронил, и она чудом не разбилась.

Но глаза...

Глаза были её. В них горел прежний ледяной свет. И глубже — притаился свет Ундины. Она заметила, как зрачки расширились на миг, становясь бездонными, — и сжалась.

— Кто ты? — спросила она у отражения.

Ответа не было. Но в голове всплыли чужие, смутные образы. Комнаты. Женские лица. Шепот. И имя — она не знала, откуда оно взялось, но оно вплыло в сознание, как соринка в глаз.

Ирис Торнвуд. Её новое имя.

— Что же ты наделала, дура, — прошептала она себе под нос.

Она не знала, где находится. Не знала, кто эта Ирис Торнвуд в этом мире. Не знала, что ждет её за дверью этой роскошной клетки.

Она знала только одно.

Она умерла, спасая мир. А проснулась... кем-то.

Ирис медленно отошла от зеркала, подошла к окну, раздвинула тяжелый шелк шторы. За окном простирался сад — ухоженный, аккуратный, с подстриженными кустами и мраморными статуями. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в кровавые тона.

Где-то вдалеке слышался женский смех. Звонкий, искусственный, как колокольчики. И — зазвенела арфа.

Ирис Торнвуд стояла у окна, сжимая тонкими чужими пальцами край шторы, и пыталась понять, куда её занесло.

Но ответа не было.

Был только запах фруктов и трав. И тяжелый, липкий холод в груди.

Глава 2. Тени прошлого

В дверь постучали — робко, будто боялись, что стук разбудит мертвую.

Ирис не ответила. Она всё ещё стояла у окна, вглядываясь в чужой сад, пытаясь собрать разрозненные куски воспоминаний, что всплывали в сознании, как обломки корабля после шторма. Но дверь всё равно открылась.

Служанка, вошедшая в комнату, была молодой — лет семнадцати, с круглым лицом и рыжеватыми кудряшками, выбивающимися из-под чепца. В руках она держала таз с бельём. Увидев Ирис стоящей у окна, девушка замерла на месте. Таз дрогнул в её руках, вода плеснула через край, и она едва не выронила его.

— Госпожа! — выдохнула она, и в голосе её звенел неподдельный ужас пополам с облегчением. — Вы... вы очнулись!

Служанка поставила таз на пол и бросилась к Ирис. Подбежала, но остановилась в шаге, не решаясь прикоснуться, будто боялась, что та рассыплется от одного прикосновения.

— Слава богам, слава богам! — затараторила она, и глаза её мгновенно наполнились слезами. — Четыре дня! Четыре дня вы лежали без чувств! Я уж думала... я уж думала, что вы не проснётесь!

Ирис смотрела на неё, и в голове прокручивалась одна мысль. Она ничего не знала об этом мире. Об этом теле. Об этой жизни. Если она попытается расспрашивать прямо — это вызовет подозрения. Но если сыграть на том, что ей уже пришло в голову...

— Тихо, — сказала она мягко, положив ладонь на плечо служанки. Голос был всё ещё слабым, но в нём появилась твёрдость. — Не плачь. Я жива.

Служанка всхлипнула и вытерла слёзы рукавом.

— Госпожа, вы такая бледная, вы такая слабая... А я ведь всё это время думала, что вы умрёте, как та девушка из восточного крыла, помните? Ей тоже подмешали в вино...

Ирис замерла. Ей тоже. Это было важно.

— Я... — она сделала вид, что мучительно пытается вспомнить, и провела рукой по лбу. — Я плохо помню, что произошло. Голова... будто в тумане. Мы знакомы?

Служанка округлила глаза. На мгновение в них промелькнул страх — что госпожа лишилась рассудка. Но потом она словно поняла что-то и снова залилась слезами:

— Ох, госпожа... вас отравили. Яд был сильный. Вы пили чай на приёме, и вдруг — кровь пошла горлом. Мы все перепугались. Даже король подскочил к вам!

Ирис насторожилась. Она вспомнила. Тот самый мужчина. Блондин в маске. Голубые глаза, что пронзали насквозь. Значит, он — король. Альдерик Мойтрезор.

— Король... — медленно повторила она, пробуя имя на вкус. — Он был там.

— Ещё бы! — подхватила служанка, уже увлекаясь рассказом. — Он всегда присутствует на приёмах, когда принимают новых наложниц. Вас ведь совсем недавно признали... как же, помню, месяц назад вы приехали в карете с гербом вашего отца. Все говорили — красавица, но хрупкая, как стебель. А стоило появиться во дворце — началось.

— Что началось? — спросила Ирис, стараясь, чтобы голос звучал ровно и безразлично, будто она спрашивает о погоде.

Служанка оглянулась на дверь, убедилась, что та закрыта, и понизила голос до шёпота:

— Гонения, госпожа. Сразу же, как вы переступили порог. Старшие наложницы шипели на вас, обливали ваш плащ вином, подкладывали вам в постель мёртвых мышей. Одна из них, Лиана, даже пригрозила, что выкинет вас из окна, если вы приблизитесь к королю. А вы ведь никому не мешали! Сидели тихо, в уголке, книжки читали. Но они всё равно хотели избавиться от помехи.

Ирис слушала, и в груди медленно закипала холодная злость. Ей было жаль ту, прежнюю Ирис Валькур — тихую, беззащитную девочку, которую заживо сожрали в этом змеином гнезде.

— Кто мой отец? — спросила она. — Я не помню его лица.

— Граф Валькур, госпожа, из северных земель. Вас отправили ко дворцу по сделке. Король укрепляет границы, и ему нужны союзники. А наложницы из богатых семей — это плата за верность. Таков порядок. Вашего отца не спрашивали, хочет ли он отдавать дочь. Король просто взял.

«Вот, значит, как», — подумала Ирис. — «Меня купили. Как вещь. Чтобы скрепить сделку с каким-то графом, чьё имя я даже не помню».

— Так я одна из многих, — сказала она вслух.

— Не просто одна из многих, госпожа, — прошептала служанка почти благоговейно. — Вы — самая слабая. Самая беззащитная. Поэтому они и напали на вас. У вас никого нет, только я, ваша бестолковая Лисса.

— Спасибо, Лисса, — повторила Ирис, запоминая имя. — Ты многое мне рассказала.

Девушка просияла, радуясь, что смогла помочь. Но потом нахмурилась:

— Госпожа, а вы правда ничего не помните?

— Почти ничего, — мягко солгала Ирис. — Удар был сильным. Яд повредил память. Но я надеюсь, что она вернётся. Если ты будешь рассказывать мне, что происходит, это поможет.

С момента как она проснулась прошла почти неделя, а врач пришел к ней только сейчас. Сухой старик в длинном балахоне, с кислым лицом и вечно недовольным прищуром. Он даже не взглянул на служанку, прошёл мимо неё, бросил на кровать сумку с инструментами и уставился на Ирис.

— Очнулась, — констатировал он тоном, будто это было неприятным сюрпризом. — Ну-ну. Дай руку.

Ирис послушно протянула ладонь. Врач пощупал пульс, заглянул в глаза, посветил свечой, проверил зрачки. Лицо его оставалось каменным.

— Пульс слабый. Яд выведен не до конца. Пей отвар трижды в день. — Он сунул ей в руки какой-то пузырёк. — Если будет кровь — позови. Если не будет — не беспокой.

— У меня потеря памяти, — сказала Ирис, наблюдая за его реакцией.

Врач фыркнул.

— От ядов такое бывает.

Он собрал инструменты, развернулся и вышел, не попрощавшись. Дверь за ним захлопнулась.

— Вот же... — начала было Лисса, но Ирис подняла ладонь.

— Оставь. Скатертью дорога, — произнесла она с лёгкой усмешкой. — И без него вылечусь.

Она опустила глаза на свои руки, на эти тонкие, слабые пальцы, и внутри неё зашевелилась Пневма. Тьма перекатывалась, как ртуть, как живая чернильная волна, и Ирис чувствовала каждое её движение.

Закрыв глаза, Ирис призвала в памяти древнее знание — то, что принадлежало Хранительнице Ундины. Маленькое ядро маны, затухшее, почти мёртвое, но всё ещё тлеющее где-то в глубине, под слоем тьмы.

Она потянулась к нему. Медленно, с осторожностью.

Она представила, как тонкая нить света — ледяного, прозрачного — тянется из ядра маны, обхватывает комок Пневмы и начинает вытягивать из него энергию. Не саму тьму, а её силу. Её мощь. Превращая её в то, что можно использовать.

Это было опасно. Это было безумно. Но Ирис чувствовала: если она не научится контролировать Пневму, та сожрёт её изнутри.

Слабость начала отступать. Мышцы перестали дрожать, голова прояснилась. Она сделала глубокий вдох — и впервые с момента пробуждения почувствовала, что может стоять твёрдо.

— Госпожа? — позвала Лисса, с тревогой глядя на неё. — Вы побледнели ещё сильнее.

Она повернулась к служанке и внезапно поняла, что ей нужно. Нужно выбраться из этой комнаты. Подышать настоящим воздухом, а не этим приторным ароматом фруктов и трав.

— Лисса, — спросила она как можно более небрежно, поправляя волосы. — Скажи... есть ли где-нибудь здесь лес? Или просто тихое место, где я могу посидеть в тишине? Мне нужно... подумать.

Служанка нахмурилась:

— Лес, госпожа? При дворце есть парк, но он весь ухоженный, там статуи, дорожки... А вот за западной стеной начинается старый лес. Говорят, там водятся дикие звери, и наложницам туда нельзя. Но можно посидеть в беседке у старого фонтана, там почти никто не ходит. Тихо. Там даже птицы поют.

Ирис кивнула.

— Хорошо. Тогда проводи меня туда.

Глава 3. Первая искра

Старый внутренний двор оказался именно тем, что искала Ирис.

Она шла за Лиссой по узкой каменной тропе, петлявшей между корпусами дворца, и с каждым шагом чувствовала, как воздух становился чище. Приторный запах фруктов и благовоний, пропитавший её комнату насквозь, постепенно выветривался, уступая место настоящему — влажной земле, прелой листве, чему-то живому и настоящему.

— Вот здесь, госпожа, — сказала Лисса, останавливаясь у низкой арки, скрытой плющом. — За ней старый двор. Его почти не используют. Только садовники иногда заходят, но они сейчас все в восточной части, там розы цветут.

Ирис шагнула вперёд, раздвинула ветви и замерла.

За аркой открылся небольшой, заросший двор. В центре стоял фонтан — когда-то красивый, из белого мрамора, теперь почерневший от времени. Чаша его была наполнена дождевой водой, в которой плавали жёлтые листья. Вокруг высились старые деревья — раскидистые дубы и вязы, их кроны смыкались над головой, создавая зелёный шатёр. Трава под ногами была мягкой, высокой, нетронутой — но Ирис заметила примятую дорожку, ведущую к скамье у дальнего дуба. Кто-то здесь бывал. И часто.

Она подошла ближе, внимательно осматривая следы. Крупные мужские сапоги. Свежие. По краям — узкая женская туфелька. Ирис нахмурилась. Одно дело — тихое место, где можно уединиться. Совсем другое — место, где уже есть тайные посетители.

— Госпожа, мне подождать вас здесь? — спросила Лисса, стоя у входа и переминаясь с ноги на ногу.

— Да, — кивнула Ирис. — Я недолго. Если кто-то будет искать меня — ты не видела, куда я пошла.

Лисса понимающе закивала, и Ирис, оставив служанку у входа, углубилась в двор.

Она прошла мимо фонтана, мимо скамьи, свернула к дальним деревьям. Здесь было тише. Шум дворца почти не долетал, только ветер шелестел в ветвях, и где-то далеко, на самой границе слышимости, звенел женский смех. Ирис остановилась под большим дубом, прислонилась спиной к шершавому стволу и закрыла глаза.

Внутри неё клубилась Пневма. Тяжёлая, липкая, тёмная, она обволакивала сердце, опутывала лёгкие, и каждое дыхание давалось с трудом. Не физически — магически. Тьма мешала дышать душе.

«Её нужно выгнать», — подумала Ирис. — «Или хотя бы ослабить».

Она подняла руки на уровень груди, ладонями вверх, и представила корни старого дуба. Как они уходят глубоко под землю, как питаются соками земли. Природа помнила её. Даже в этом чужом теле, даже с тьмой внутри, она всё ещё была частью мира, который когда-то защищала.

Ирис начала медленно вдыхать. Воздух входил в лёгкие, и она пыталась удержать его, направить в грудь, туда, где почти угасло ядро маны. Маленькая, едва тлеющая искра. Наследие Ундины, которое не погасло до конца. Она чувствовала его — холодную точку глубоко под сердцем.

«Давай», — мысленно приказала она. — «Просыпайся».

Она двигала руками — плавно, как когда-то в Храме, когда чертила круги защиты. Пальцы описывали невидимые линии, собирая воздух, вытягивая из него частички силы. Ветер дёрнул её волосы, качнул ветки — и что-то дрогнуло внутри. Тонкая, слабая струйка маны потекла из ядра, смешиваясь с энергией природы, которую она втягивала.

Но Пневма зашевелилась. Тьма взметнулась в груди, словно раненый зверь, и попыталась перекрыть этот канал. Ирис стиснула зубы. Она знала, что так просто не получится. Пневма не собиралась уходить — она была в её теле, в её крови, она была частью её.

— Я вытащу тебя, — прошептала Ирис, сжимая руки в кулаки, словно сдавливая невидимый шланг. — Даже если придётся выдирать с корнем.

Она снова попыталась. Рука ушла в сторону, вторая — за ней, она собрала комок чистой энергии, поднесла к груди — и вдруг почувствовала, что силы уходят сквозь пальцы, как песок. Ядро было слишком слабым. Тело — слишком чужим.

«Не выходит, — поняла она. — Пока не выходит».

Она опустила руки, переводя дыхание. Пот выступил на лбу, тонкая ночная рубашка прилипла к спине. Но она не сдалась. Ирис шагнула вперёд, глубже в тень деревьев, попыталась снова, уже более резким движением — выброс руки, собирание, сжатие.

И в этот момент сзади раздался хруст ветки.

Ирис развернулась быстрее, чем могла ожидать от этого слабого тела. Сработали древние инстинкты — те, что сохранились от прежней жизни, от той, где она была воином. Сердце ухнуло вниз, руки сами поднялись в защитную стойку.

Перед ней стоял мужчина.

Высокий. Широкоплечий. Светлые волосы были чуть растрёпаны, словно он только что вернулся с тренировки — или прервал её на середине. Одежда на нём была простая, добротная, но мятая и влажная от пота: льняная рубашка, расстёгнутая у ворота, тёмные штаны, заправленные в высокие сапоги. Лицо... Ирис на мгновение застыла.

Это было красивое лицо. Острые скулы, чёткая линия подбородка, прямой нос. Глаза — серые, как северное небо, с лёгкой искоркой в глубине. И если бы она не заметила тренировочную одежду, пот на висках, грязь на сапогах — она могла бы принять его за самого короля. Та же стать. Тот же светлый оттенок волос. Но король носил маску. И король не стал бы вот так, вплавленными шагами, подкрадываться к наложнице в заброшенном дворе.

Мужчина шагнул ближе, и его губы приоткрылись, чтобы что-то сказать.

4 Глава. Генерал.

Мужчина шагнул ближе, и его губы приоткрылись, чтобы что-то сказать. Но Ирис не дала ему этого сделать.

Инстинкт воина был сильнее слабости. Она не думала, не анализировала — только действовала. Резкий выпад вперёд, опора на левую ногу, и правая нога взметнулась вверх, вбиваясь в солнечное сплетение мужчины.

Удар пришёл сильнее, чем она ожидала.

В момент атаки Ундина внутри вздрогнула, выпустила короткую вспышку силы, и мышцы, до этого слабые и вялые, стальными пружинами разогнулись в движении. Каблук её туфельки встретился с животом незнакомца с глухим, тяжёлым звуком.

Мужчина выдохнул — шумно, с хрипом — и отлетел назад на добрых два шага. Он завалился на спину, в высокую траву, и на мгновение застыл, не в силах вдохнуть.

Ирис отскочила назад, принимая низкую стойку. Платье — длинное, тяжёлое, дурацкое платье с кружевами и шнуровкой — намоталось на ноги, и она едва не споткнулась. С досадой дёрнула подол, рванула ткань, освобождая колени.

— Твою ж... — прошипела она сквозь зубы. — Не вовремя.

И тут зашелестели листья. Справа. Слева. Сразу несколько человек — она чувствовала их, слышала дыхание, слышала, как сминается трава под тяжёлыми сапогами. Трое. Нет, четверо. И ещё один — у входа.

Ирис приготовилась. Сжать кулаки, задвинуть Пневму поглубже, чтобы не вырвалась наружу. Она использовала только маленькую часть для удара, но сейчас, в панике, она чувствовала, как она рвётся наружу, хочет выплеснуться. Чёрные нити поползли по венам, и зрачки её на мгновение потемнели.

Она шагнула назад, поднимая руки, готовая бить. Один против пятерых. В дурацком платье. Без меча. Без прежней силы. Но она держалась. Она была Хранительницей. Она убила Пневму — или почти убила. Эти люди, какие бы они ни были, — не тьма. С ними можно справиться.

— Стоять! — раздался хриплый, прерывистый голос с земли. — Стоять, я сказал!

Тот, кого она ударила, с трудом приподнялся на локтях. Одна рука была прижата к животу, лицо побелело, но глаза — серые, пронзительные — смотрели на неё с каким-то странным восхищением.

— Не трогайте её, — сказал он, обращаясь к людям за спиной Ирис. Голос его уже твердел, возвращаясь к командирским ноткам. — Она не опасна. По крайней мере... не для нас.

Он поднялся на ноги, пошатываясь, и Ирис невольно отметила, как быстро он пришёл в себя. Обычный человек после такого удара лежал бы ещё долго. Этот же стоял, хотя дыхание всё ещё было сбитым.

— Кто ты? — спросила Ирис, не опуская рук. — Зачем подкрадываешься?

Мужчина неловко улыбнулся — снисходительно, словно она сделала ему одолжение этим ударом.

— Я Захар Беркут, — произнёс он. — Генерал армий королевства Мойтрезор. И если ты продолжишь бить меня с такой силой, то мне придётся просить у короля новую броню. Эта не выдержит.

Ирис нахмурилась. Генерал. Та самая скала, о которой говорила Лисса. Телохранитель короля, правая рука. И он стоял перед ней, сбитый с ног одной единственной слабой наложницей.

— Ты — генерал, — повторила она, не веря. — И ты подкрадываешься к женщинам в заброшенных дворах?

Захар кашлянул, потирая ушибленный живот, и его улыбка стала чуть шире, чуть насмешливее.

— Я услышал шум и пошёл проверить. Этот двор — мой. Я тренируюсь здесь по утрам, чтобы не мозолить глаза королевским гвардейцам. А ты... — он склонил голову набок. — Я видел тебя на приёме. Ирис Валькур. Та самая, которую отравили.

Она сжала кулаки.

— И поэтому ты решил подкрасться и поглазеть, как я дышу?

— Я решил убедиться, что ты не умерла, — спокойно ответил Захар. — Или не собираешься умирать снова. В последний раз, когда я видел женщину с таким выражением лица — ей было на кого идти войной.

Ирис замерла. Он был проницательным. Слишком проницательным.

«Опасный тип», — подумала она. — «Нужно уходить».

За спиной Захара зашевелились его люди. Двое — в форме гвардейцев, двое в штатском — стояли у входа в арку, не решаясь приблизиться. Лиссы не было видно. Скорее всего, она просто испугалась и спряталась.

Ирис сделала шаг назад, выпрямилась и медленно, очень медленно опустила руки. Показала, что не собирается драться. По крайней мере сейчас.

— Прошу прощения за удар, господин генерал, — сказала она ровным, спокойным голосом, в котором не было ни капли раскаяния. — Я не узнала вас и испугалась. Это была... защитная реакция.

— Защитная реакция? — переспросил Захар с лёгкой усмешкой. — Отличная защитная реакция. Твоя нога двигается быстрее, чем любое оружие, которое я видел. Откуда у наложницы такие навыки?

«Проклятье», — выругалась про себя Ирис. — «Я прокололась».

— Я... не знаю, — быстро ответила она. — Видимо, память всё ещё не вернулась. Просто испуг.

Захар прищурился. Он не верил ни единому её слову. Это читалось в его взгляде, в том, как он чуть склонил голову, всматриваясь в неё, словно она была загадкой, которую он должен разгадать.

— Ты сказала, что не помнишь ничего, — медленно произнёс он. — Но твоё тело помнит. Помнит, как бить. Помнит, как падать в стойку. Помнит, как смотреть на врага. Это не память мозга. Это память мышц.

— Может быть, я просто родилась с талантом, — пожала плечами Ирис, надеясь, что звучит достаточно беспечно. — А теперь прошу меня извинить. Мне нужно вернуться в свои покои, пока кто-нибудь не решил, что я сбежала.

Она шагнула в сторону, обходя Захара по широкой дуге. Генерал не двигался, не пытался её остановить. Он просто стоял и смотрел, как она идёт, раздвигая ветки, и платье её путается в ногах.

5 Глава. Сад Камней.

Утро Ирис началось с настойчивого стука в дверь. Проснувшись, она увидела встревоженную Лиссу с дрожащим подносом в руках.

— Госпожа, одевайтесь быстрее! Королева Рейна созывает всех наложниц в Малую гостиную.

Ирис с трудом поднялась — тело ныло после вчерашнего. Она приняла из рук служанки чашку с отваром и спросила имя королевы. Лисса ответила, добавив, что Рейна строга, но справедлива, и умоляла не перечить ей.

Ирис кивнула, допила отвар и велела помочь одеться. Лисса выбрала тёмно-зелёное платье — скромное, но достойное. «Прежняя Ирис знала, как не высовываться», — подумала девушка, позволяя заплести косу и стараясь не смотреть в зеркало на чужое лицо.

Малая гостиная оказалась небольшой, но роскошной комнатой на втором этаже западного крыла. Высокие окна выходили в сад, и солнечный свет заливал паркет золотыми пятнами. В центре стоял длинный овальный стол, вокруг которого уже сидели женщины.

Их было около десяти. Все они были красивыми — каждая по-своему. Блондинки, брюнетки, рыжие; одни в ярких платьях с глубокими вырезами, другие — в скромных, закрытых нарядах. Воздух в комнате был пропитан духами — сладкими, цветочными, резкими. Ирис едва сдержала чих.

Королева восседала во главе стола. Элиана оказалась высокой женщиной лет тридцати с тёмными волосами, уложенными в сложную причёску, и цепкими карими глазами. Она была красивой, но в её красоте чувствовалась сталь, как у лезвия, скрытого в шёлковой перчатке.