Балерина для мажора. Любовь на грани боли

Глава 4

В подвале я чихнула, едва открыв первый ящик. Нафталин забивал запах плесени. До обеда нужно было разобрать костюмы, а на верхнюю полку без лестницы я даже не дотягивалась.

— Разбери архив до обеда. Каждое перо на месте, каждая пуговица проверена, — бросил Артем, не поднимая глаз от телефона. Он не смотрел, достаю ли я до верхнего ящика. Срок назвал и вернулся к телефону.

Я кивнула, пряча ладони в складках платья. Держаться за ящик ещё можно, показывать боль ему — нет. Вчера хватило падения, чтобы меня называли куклой; сегодня он просто даст больше работы, если увидит, как мне тяжело.

Бархат с верхней полки свалился мне на плечо. Я попыталась придержать его и заодно подтянуть ящик — дурацкая попытка сделать сразу всё. В бедре дёрнуло, колено подломилось. Боком я врезалась в стойку и на несколько секунд осталась без воздуха.

Артем поднял голову от телефона. Мог бы помочь убрать костюм, чтобы я хотя бы села. Вместо этого продолжал смотреть. Я стиснула зубы: просьбы он от меня не услышит.

Я прикусила губу до металлического привкуса. Отвлечься на неё было проще, чем разбираться, где болит после падения. Пусть думает, что ушиб пустяковый. Только бы стойка выдержала, когда я на неё обопрусь.

Подняться получилось, только опершись на стойку обеими руками. С платья посыпалась пыль. Артем посмотрел на него, усмехнулся и вышел. Я осталась держаться за стойку; можно больше не изображать, что встаю легко.

К вечеру в подвале похолодало. Я ещё возилась с костюмами, когда вошла Вера. Она остановилась у самой чистой полосы пола возле двери. Дальше своих туфель, кажется, шагать не собиралась.

— Грязь под ногтями королевы? — прошептала она, наклоняясь ко мне. Ее духи были приторными, удушливыми. — Ты даже дышать должна тихо, Кира. Чтобы не пачкать воздух, которым мы дышим.

Я уже собиралась промолчать, когда вспомнила, как неделю назад Вера говорила кому-то в коридоре: «Мама сказала, что если я потеряю ритм, меня отправят в интернат». Тогда я думала, она преувеличивает. Теперь, глядя на её безупречную осанку, захотела проверить.

Я посмотрела ей прямо в глаза, игнорируя боль в колене.

— А если ритм сорвётся у тебя, Вера? Мама уже выбрала интернат?

Она вздрогнула. Мелко, почти незаметно, но ее пальцы, державшие сумочку, побелели. Она открыла рот, но не успела подобрать обычное оскорбление. Я продолжала смотреть на неё, не позволяя разговору вернуться к моим ногам. Она ничего не ответила, развернулась и вышла, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка.

Я осталась одна. Мне хотелось догнать её и сказать ещё что-нибудь. Я сдержалась, присела на край ящика. Значит, она всё-таки умеет замолчать. Умеет — если попаду в нужное место.

На крышу я поднялась после смены. Ветер забрался под платье, пришлось обнять себя свободной рукой. Зато здесь никто не указывал, как мне стоять. Закурить и хотя бы пять минут не слушать команд — большего сейчас не хотелось.

Сигарета тлела между пальцами, когда из тени выхода показался Максим Дорн. Факультет света и звука. Я узнала наушники на шее. От него хотя бы не нужно было прятать сигарету: он пришёл не проверять меня.

Он не сказал ни слова утешения. Просто поставил рядом термос. Горячее какао пахло корицей и детством.

— Твои движения в танце были чище, чем у Веры, даже когда ты падала, — произнес он хрипло, глядя на городские огни внизу. — В падении больше правды, чем в безупречности.

Я замерла. За эти дни мою технику почти не вспоминали. Все говорили о моей травме, о моих ограничениях, о том, чего я не могу. Максим увидел то, что я прячу: мой талант жив, несмотря на разбитые кости.

— Спасибо, — прошептала я, обхватывая термос ладонями. Тепло проникало в кожу, размораживая сердце. Я сделала ещё глоток. Он так и не спросил, что мне приказал Артем. Можно было просто сидеть рядом и пить какао.

Дверь на крышу распахнулась с грохотом. Артем.

Он прошёл прямо к Максу. Я перестала греть ладони о термос: придержать его надо было раньше, чем Артем начнёт дёргать меня за руку.

— У тебя нет права дышать одним воздухом с моими вещами, — отрезал Артем, хватая меня за запястье. Его пальцы были ледяными и сильными. — Макс, убирайся. Кира, в комнату. Немедленно.

Максим не спорил. Он лишь бросил на меня последний взгляд — полный тихого беспокойства — и исчез в темноте коридора.

Артем тащил меня обратно вниз, не ослабляя хватки. В комнате он швырнул меня на кровать, нависая сверху. Я откатилась к краю кровати, стараясь убрать колено с его пути. Он наклонился следом; ни выпрямиться, ни отодвинуться дальше не получалось.

— Ты думаешь, это игра? — прошипел он. — Ты думаешь, я не вижу, как ты смотришь на него?

— Я думаю, что ты боишься конкуренции, — ответила я, стараясь говорить ровно, хотя сердце колотилось в горле.

Его лицо исказилось. Я следила за его рукой, приготовившись закрыть лицо. Он повернулся к столу, взял ключ и швырнул его мне на колени. Тяжелый, латунный.

— Кабинет хореографии. Запри дверь. Если кто-то увидит тебя там до утра... считай, что ты уже умерла.

Он выдал ключ сам. Значит, рассчитывал, что я полезу в кабинет, хотя грозил за это смертью. Я перекатывала металл в ладони, решая, что хуже: не пойти и всю ночь гадать или пойти и узнать.

Я сжала ключ. Металл упёрся в ладонь. Ловушка или подарок — разница была несущественна. Главное — доступ.

До кабинета я дошла, считая двери. За одной гудела вентиляция; остальной коридор был пуст. Заперевшись, включила настольную лампу. Тетради лежали вперемешку с дисками, сверху — чертежи. С чего начать, если я даже не знаю, что он хочет показать?

Я искала деньги. Искала компромат. Но нашла кое-что другое. Черновики хореографических связок, подписанные странным псевдонимом: Shadow. «Ночная Тень». Знаменитый анонимный хореограф, чьи видео набирали миллионы просмотров, диктуя моду в сети.

Я перевернула страницу. Почерк был знакомым. Резким, угловатым. Почерк Артема.

А ниже, жирной красной ручкой, было написано: «Сломанная кукла не нужна на сцене. Убить мягкость. Оставить функцию».

Те самые слова, которые он сказал мне на прослушивании. Те же интонации. Та же методология. Я вернулась на первую страницу и снова прочла «Убить мягкость». Он записал это до моего прослушивания. Не сорвался. Пришёл в зал с готовыми словами — и произнёс их мне в лицо.

Дрожащими руками я сняла страницу на телефон и проверила резкость. Фраза читалась, подпись Shadow тоже. Теперь отвечать ему будет легче: мало ли что он уничтожит здесь, фотография у меня.

Утром Артем выглядел уставшим. Тени под глазами выдавали бессонницу. Он стоял посреди зала, скрестив руки на груди, и наблюдал за мной.

— Ты спала? — спросил он.

— Нет, я думала, — ответила я спокойно, раскладывая книги на полке. Ни капли страха. Ни капли жалости.

Он остановился возле полки. Я продолжала раскладывать книги, чтобы он не увидел, как мне хочется закрыть перед ним лицо ладонями.

— Мне нужна книга по анатомии танца, — добавила я. — Мою ты вернул. Но в ней нет того, что мне сейчас нужно. Покажи раздел про нагрузки: я хочу понимать, как работать с телом, которое болит.

Артем долго смотрел на меня. Потом достал с полки толстый том в кожаном переплете и протянул мне.

— Если ты хоть раз ошибешься в моих поручениях, — тихо сказал он, и в его голосе звенела сталь, — я покажу комиссии твоё медицинское заключение. И твоя карьера закончится раньше, чем начнется.

Ставки выросли. Но я взяла книгу. Я прижала тяжёлый том к боку. Хотелось открыть его немедленно, прямо здесь, пока Артем не передумал.

Вера исполняла вариацию перед Артемом. Позиции чистые, стопы вытянуты — придраться мне было не к чему. Но я ждала, когда она задержится на повороте и позволит увидеть хотя бы усилие. Не позволяла. Всё время одинаковое лицо.

Артем молчал. Он не останавливал её. Не хвалил. Просто ждал. Когда Вера завершила пируэт и поклонилась, ожидая одобрения капитана, он перевел взгляд на меня.

— Покажи, как надо, — приказал он.

Вера остановилась возле станка. Артем только что велел мне танцевать там, где вчера разрешал лишь мыть пол. Я посмотрела на свободное место: ну что, передумаешь, пока я дохромаю?

Я вышла, прежде чем он передумал. На переносе веса колено заныло. Можно остановиться на этом, как на прослушивании. Вера уже стоит и смотрит — нет, не сейчас.

Я танцевала, удерживая Веру в краю зрения. На низком движении колено заныло сильнее, но я вышла из него в баланс и задержалась. Артем приказал показать — вот пусть и смотрит. Связку я знала, менять её ради их удобства не собиралась. На последнем подъёме мне удалось поймать взгляд Веры. Она больше не улыбалась.

Когда финальная нота оборвалась, в зале стояла абсолютная тишина. Даже дыхание было слышно.

Артем приблизился, глядя прямо на меня. Я вытерла лоб тыльной стороной руки и тут же пожалела: захотелось оставить руки опущенными, чтобы он не заметил дрожи.

Он не сказал ни слова. Он просто взял мою руку — ту самую, которая дрожала от адреналина и боли, — и прижал к своей груди. Там, под дорогой рубашкой, билось сердце. Быстро, сбивчиво, так же, как мое.

— Ты слишком живая для этого места, Кира, — прошептал он так тихо, что слышала только я. Я не могла решить, злится он ещё или уже нет. Я чувствовала его пульс под ладонью и не знала, когда он даст её убрать.

А потом отпустил. Отвернулся, отдавая команду продолжить репетицию, оставляя меня посреди зала с ощущением, что я только что коснулась бомбы, которая вот-вот взорвется.

Глава 5

Телефон завибрировал в кармане пижамы, и я ударила по нему ладонью, ещё не открыв глаза. Артем. Три часа ночи, четверг. Всё, что я собиралась сделать сегодня, начнётся с недосыпа. Даже колено, кажется, не отдыхало вместе со мной.

В потолочной трещине я уже могла разобраться с закрытыми глазами. Короткая ветка над дверью, длинная над кроватью. Палец задержался над «Отклонить». Ответить и выдать голосом, что я только что проснулась? Он это сразу услышит.

Я всё-таки ответила.

— Где моя игрушка? — раздалось из динамика. Голос был тихим, но отчетливым, как лезвие, приложенное к горлу. Я ещё не проснулась до конца, а он уже говорил так, будто я должна была стоять у двери его зала. Ночная репетиция — приказ, который он отправил, пока я спала.

У двери мигал красный огонёк. Пропуск не работал — вечером я проверила дважды. Артем написал, что откроет выход после ночной репетиции. Отлично: чтобы попасть на его репетицию, нужно сперва спросить его, как выйти. А я хотела выйти совсем не к нему.

Я сбросила звонок. Максим вчера сунул мне запасной ключ от двери на пожарную лестницу: «На всякий случай. Если станет совсем невыносимо». К этой двери был выход с нашего маленького балкона. Я села. Колено заломило, но я стиснула зубы. Ключ был холодным и тяжелым в потной ладони. Я повернула ключ, придерживая ручку, чтобы не щёлкнул язычок. Ещё никогда открытая дверь не радовала меня так.

На чердачной лестнице шаги гремели, как ни осторожно я ставила ногу. Старая краска крошилась под ладонью, когда я держалась за стену. До первого этажа надо добраться без остановок. Там двери наружу. Мне хватит и пяти минут, лишь бы воздух был не из этой комнаты.

Но на третьем этаже, в узком повороте коридора, тень отделилась от стены.

Вера стояла у поворота в шёлковом халате. Причесалась даже к трём ночи; по крайней мере, ни одной выбившейся пряди. Я задержалась у стены. Она не удивилась, увидев меня, и это сразу не понравилось.

— Ты куда-то собралась, Кира? — Она заняла проход целиком. Мне пришлось остановиться и слушать, хотя уже хотелось просто протиснуться мимо. — Или ты забыла, кто твой хозяин?

Она показала чат. Сверху — Артемово «Где моя игрушка?», дальше чужие ответы, мемы, разговоры про уборку кабинета. Я не успела прочитать всё и уже пожалела, что начала.

На экране кто-то прислал картинку с тряпкой. Под ней моё имя. Я прочла его, хотя очень старалась не смотреть. Даже уборку они успели обсудить так подробно, будто сами стояли рядом со мной на четвереньках.

— Пропусти, — процедила я, делая шаг вперед.

Вера не двинулась с места. Она лишь чуть сменила позу, выставив ногу. Я попыталась пройти мимо, игнорируя её презрительную улыбку, но она толкнула меня плечом. Резко, сильно.

Мои ноги подкосились от боли в колене. Я споткнулась, едва не упав на колени прямо перед ней. Вера захихикала, закрыв рот ладонью.

— Осторожно, детка. Пол нельзя мыть, если ты будешь падать каждые две минуты.

После вчерашней репетиции она точно знала, на какую ногу я переношу вес. Толкнула с больной стороны — и улыбнулась, пока я искала опору. Я пошла вдоль стены, стирая побелку пальцами. Только не останавливаться возле неё второй раз. Лифт был дальше, чёрный ход ещё дальше, но к первому этажу можно было хотя бы спуститься без её помощи.

Холл первого этажа встретил меня тишиной VIP-зоны. Мягкий свет, полированный мрамор, запах дорогих цветов. Здесь никогда не бывает много людей после полуночи. Кроме охраны.

Два охранника в черных костюмах преградили путь к стеклянным дверям. Их лица были непроницаемыми масками вежливости.

— Простите, студентка, — один из них сделал шаг навстречу. — Комендантский час. Вы не можете покидать территорию академии без пропуска директора.

— Я не хочу уходить далеко, — мой голос дрожал. — Мне нужен свежий воздух. Пожалуйста.

— Приказ есть приказ. Предъявите пропуск.

Я достала телефон, чтобы позвонить Максиму. Может, он поможет договориться с дежурным? Но экран показывал полный ноль сигнала. В зоне VIP работало глушение связи. Вызов не проходил. Я подняла телефон повыше, отошла от колонны — ни одной полоски. Охранник следил за каждым моим шагом.

И тогда двери лифта открылись бесшумно.

Из лифта вышел Артем. Он увидел меня раньше, чем я убрала телефон. Остановился, осмотрел босые щиколотки, пижаму, лицо. Я ждала, что потребует вернуться. Он ничего не сказал, и от этого оправдание полезло в горло само. Я проглотила его.

Я посмотрела на стеклянные двери за охранниками. Там никого не было. Они заставляли меня просить разрешения просто постоять снаружи. Вот из-за этого я сейчас должна извиняться перед ним?

Я выпрямила спину, несмотря на то, что сустав хрустнул от напряжения. Посмотрела ему прямо в глаза.

— Я не вещь, которую можно забрать из комнаты силой, — сказала я тихо, но четко. Охранник посмотрел на Артема, не на меня. Очень хотелось заставить его хотя бы выслушать до конца.

Охранник перестал улыбаться. Я только сейчас заметила, как громко сказала это: даже у лифта обернулись.

Артем не изменился в лице. Но его брови чуть приподнялись. Любопытство? Раздражение?

И тут раздался смех. Громкий, звонкий, неприятный.

Вера вышла из тени колонны. За ней тянулась группа студентов позднего потока. Они уже включили камеры телефонов. Свет вспышек ослепил меня.

— Драма бедной стипендиатки! — крикнула Вера, указывая на меня пальцем. — Смотрите, как она пытается строить из себя независимую леди! Артем, скажи ей, что её место рядом с твоими сапогами, а не в голове!

За спиной засмеялись, пришлось повернуться. Телефон Веры был совсем близко, в нём отражалось моё лицо. Я хотела закрыть объектив ладонью, но тогда на записи останется только моя рука. Её слова не останутся, мой жест — останется.

— Хватит! — я попыталась сделать шаг назад, но толпа сомкнулась плотнее.

Артем даже не подошёл, пока Вера снимала. Я посмотрела на него в ожидании хоть какого-нибудь приказа. Он ведь одним словом мог убрать их из холла. Но слово приберёг для меня.

И тогда технические двери распахнулись.

Максим Дорн выбежал в холл. В руках он держал планшет с настройками света, волосы были взъерошены, очки съехали на нос.

— У Киры экстренная медицинская ситуация! — выкрикнул он, обращаясь к охране и к Артему одновременно. — Ей нужен покой! Вы нарушаете правила академии!

Макс выкрикнул это слишком громко и сам испугался. Я увидела, как он переместил планшет из одной руки в другую. Пытался занять их, чтобы не дрожали. Всё равно остался возле технической двери — ближе ко мне, чем остальные.

Артем повернулся к Максу. Несколько секунд ничего не говорил; Макс тоже стоял молча. Я смотрела между ними, зная, чей голос сейчас услышат остальные.

— У нас тут личный разбор полетов, — произнес Артем. Его голос был спокойным, почти бархатным, но нес в себе сталь. — Не мешайте работе команды, Максим. Иди писать свои сочинения о свете.

Толпа рассмеялась. Авторитет капитана работал безотказно. Максим побледнел. Он посмотрел на меня, затем на Артема и крепче сжал планшет. Я ждала ещё хоть слова, но Макс только попятился к дверям.

Макс ушёл. Несколько секунд я ещё смотрела на дверь: может, вернётся с кем-нибудь? Она не открылась. Теперь даже искать глазами было некого.

Артем подошел вплотную. Слишком близко. Я чувствовала запах его одеколона — древесный, дорогой, давящий. Он взял мое лицо в ладони. Жест имитировал нежность, но пальцы сжимали челюсть так, что было больно. Он заставил меня смотреть ему в глаза.

— Если ты хочешь свободы, тебе нужно стать лучше меня, — прошептал он, и его дыхание коснулось моих губ. — А пока ты просто сломанная кукла, которая скрипит на ветру.

Опять кукла. Я чувствовала его палец у своего рта и не могла больше слушать, как он это произносит.

Большой палец всё ещё касался моих губ. Я посмотрела на него и перестала искать, что бы ответить словами.

Я укусила его большой палец. Сильно. До крови. До вкуса металла во рту.

Вера умолкла. Охранник перестал придерживать дверь и повернулся к нам. Я слышала, как Артем выдохнул через зубы; на ладони ещё оставалось его тепло.

Артем отдернул руку. Посмотрел на рану. На пальце выступила крупная капля алой крови.

И тогда он улыбнулся.

Он улыбался, разглядывая след моих зубов. На такое я не рассчитывала. Хотела, чтобы убрал руку, отступил, хотя бы перестал говорить. Получила улыбку. С ней мне было ещё труднее понять, что он сделает дальше.

Он вытер кровь платком из своего кармана. Белая ткань мгновенно окрасилась красным.

Артем небрежно бросил окровавленный платок к моим ногам. Ткань упала на мрамор, и я отступила, чтобы не наступить на неё.

— Отведите её в мою резиденцию, — сказал он охранникам, не глядя на меня. — Она будет спать там сегодня. И завтра. И послезавтра.

Я смотрела на пятно, расползавшееся по белому платку. Охранник взял меня под локоть. Я укусила Артема, не извинилась, не заплакала — а меня всё равно вели туда, куда он приказал. Он даже не повысил голос.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.