- -
- 100%
- +
Глава 1. У злодейки отвратительный вкус
Первое, что я поняла после пробуждения, — богатые люди совершенно не умеют выбирать кровати.
Второе — если после смерти ты попадаешь в рай, то в раю явно слишком много золота.
Третье — я, кажется, умерла.
Я медленно открыла глаза.
Надо мной возвышался расписной потолок с ангелами, пухлыми облаками и таким количеством позолоты, что любой здравомыслящий человек захотел бы немедленно вызвать налоговую инспекцию.
Я моргнула.
Потолок никуда не исчез.
— Ладно, — прохрипела я. — Или я в раю, или кто-то очень плохо распоряжается семейным состоянием.
Голос прозвучал непривычно.
Слишком мелодичный. Слишком мягкий. И совершенно не мой.
Я резко села.
Шёлковые простыни соскользнули с плеч, открыв тонкую белую ночную рубашку, расшитую крошечными жемчужинами. На запястье блеснул золотой браслет. На пальце сидело кольцо с огромным зелёным камнем.
Я уставилась на собственную руку.
— Нет.
Подняла вторую.
— Нет-нет-нет.
Посмотрела на свои пальцы. Длинные, изящные, с безупречным маникюром.
Мои руки выглядели так, будто никогда в жизни не открывали банку огурцов.
Я вскочила с кровати и едва не запуталась в подоле ночной рубашки. Пол оказался покрыт мягким ковром, на котором можно было без последствий приземлить небольшую лошадь.
Напротив кровати стояло огромное зеркало в золочёной раме.
Я подошла к нему.
И замерла.
На меня смотрела незнакомая девушка.
Чёрные волосы волнами спадали до талии. Кожа была белой, словно фарфор. Губы — полными, глаза — зелёными, с тонким разрезом и выражением врождённого превосходства.
Красота была настолько неправдоподобной, что казалась оскорблением всех женщин, которым природа выдала обычное лицо и плохое освещение.
Я подняла руку.
Девушка в зеркале повторила движение.
Я коснулась щеки.
Она тоже.
— Прекрасно, — прошептала я. — Умерла, воскресла и стала красивой. Осталось выяснить, где подвох.
— Миледи?
Я обернулась.
В дверях стояла молодая горничная в сером платье и белом переднике. Она смотрела на меня с выражением человека, который уже пожалел о своём профессиональном выборе.
— Миледи, вы проснулись.
— Наблюдательность у тебя поразительная. Тебя за это отдельно оплачивают?
Горничная побледнела.
Я закрыла глаза.
О нет.
Нет, только не это.
Я знала эту интонацию. Знала эту комнату. Знала девушку, которая стояла передо мной.
И, к огромному своему несчастью, знала лицо в зеркале.
Виолетта де Ларен.
Герцогиня. Наследница одного из богатейших домов империи. Женщина, которая влюбилась в неподходящего мужчину, превратила жизнь главной героини в ад и закончила свою историю на эшафоте.
Я читала этот роман три недели назад.
Триста двадцать восемь страниц страданий, любовных недоразумений, красивых мужчин и совершенно нелепых решений.
Я даже помнила название последней главы.
«Последний рассвет злодейки».
Тогда я подумала, что автор слишком жестока к Виолетте.
Теперь мне хотелось найти автора, воскресить его и задать несколько вопросов.
Например, почему казнили именно меня?
— Какое сегодня число? — спросила я.
Горничная растерянно моргнула.
— Двенадцатое число месяца цветения, миледи.
— Год?
Она назвала год.
Я мысленно выругалась.
До рокового бала оставалось пять дней.
До начала скандала, который разрушит репутацию Виолетты, — пять дней.
До того момента, когда герцог Адриан Вальмонт окончательно возненавидит её, — пять дней.
А до казни, если я правильно помнила хронологию, — чуть меньше шести месяцев.
Я медленно опустилась на край кровати.
— Принеси мне зеркало поменьше.
Горничная удивлённо посмотрела на огромное зеркало передо мной.
— Простите, миледи?
— Это, — я указала на отражение, — слишком большое. Мне нужно разбить его, а потом убедиться, что я всё ещё здесь. Желательно без необходимости покупать новое.
Девушка выглядела так, словно сейчас заплачет.
Я вздохнула.
Хорошо. Прекрасно. Начнём с малого.
— Как тебя зовут?
— Марта, миледи.
— Марта, у меня к тебе три вопроса. Первый: я всегда была такой неприятной?
Горничная замерла.
— Миледи?
— Это был вопрос, а не предложение умереть от страха. Отвечай.
Она осторожно посмотрела на меня.
— Вы… всегда были очень требовательны.
— Как деликатно. А второй вопрос: герцог Адриан Вальмонт действительно настолько красив, как о нём говорят?
Марта прижала ладони к груди.
— Миледи, вы же знаете, что…
— Знаю. Я его преследовала, угрожала испортить ему помолвку, если он не согласится танцевать со мной, и однажды вылила на него бокал вина.
— Два бокала, миледи.
Я медленно повернула голову.
— Два?
— Второй был на зимнем приёме.
Я посмотрела в потолок.
— И как он меня после этого не убил?
— Герцог очень воспитанный человек.
— Или очень хорошо умеет планировать месть.
Марта молчала.
— Ладно. Третий вопрос. Где мой завтрак?
Кажется, именно это окончательно убедило горничную, что её госпожа сошла с ума.
Завтрак принесли через двадцать минут.
Я сидела за столом, заставленным фарфоровыми чашками, серебряными приборами, свежей выпечкой и блюдами, названия которых не смогла бы угадать даже под пытками.
Рядом лежало письмо с гербовой печатью.
Я узнала его сразу.
Приглашение на весенний бал во дворце.
То самое приглашение, после которого Виолетта совершила первую роковую ошибку. На балу она должна была публично унизить Эвелину Розье, а затем попытаться привлечь внимание Адриана, устроив сцену ревности.
В оригинальном романе всё выглядело почти романтично.
В реальности это было похоже на добровольную подачу заявления на уничтожение собственной жизни.
Я развернула письмо.
«Её светлости герцогине Виолетте де Ларен надлежит прибыть ко двору в сопровождении семьи…»
— Марта.
— Да, миледи?
— Если я не появлюсь на балу, что случится?
Горничная задумалась.
— Все решат, что вы больны.
— Замечательно.
— Или что вы намеренно оскорбили императорскую семью.
— Уже не замечательно.
— А герцог Вальмонт…
— Что герцог Вальмонт?
Марта понизила голос.
— Он будет там.
Я откинулась на спинку кресла.
Конечно.
Разумеется, он будет там.
Судьба не могла просто дать мне шесть месяцев спокойной жизни, хороший завтрак и возможность разобраться в происходящем. Нет, ей непременно требовалось добавить мужчину, который считал моё существование личным оскорблением.
Я взяла персик.
Откусила.
Он оказался восхитительным.
— Хорошо, — сказала я. — Мы пойдём на бал.
Марта облегчённо выдохнула.
— Но, миледи, вы же собирались…
— Знаю, что я собиралась. Именно поэтому мы пойдём.
Я аккуратно положила персик на тарелку.
— Прежняя Виолетта собиралась устроить скандал. Новая Виолетта собирается хорошо поесть, потанцевать и ни в коем случае не оказаться в центре внимания.
Я помолчала.
— Хотя, если кто-нибудь первым полезет ко мне с оскорблениями, я не обещаю, что вечер закончится спокойно.
Марта закрыла глаза.
Кажется, у неё началась мигрень.
А у меня — новая жизнь.
И, судя по всему, она обещала быть крайне занимательной.
Потому что в тот момент я ещё не знала одной важной вещи.
В оригинальном романе Адриан Вальмонт впервые по-настоящему заинтересовался Виолеттой именно на том балу, где она должна была его унизить.
И если я собиралась изменить сюжет, мне следовало начать с самого опасного правила.
Ни при каких обстоятельствах не влюбляться в главного героя.
Особенно если главный герой — Адриан Вальмонт.
Особенно если он красив.
И особенно если он, судя по всему, совершенно невыносим.
Глава 2. Герцог, которого я не собиралась соблазнять
К полудню я выяснила три вещи.
Во-первых, у Виолетты де Ларен было столько платьев, что ими можно было бы одеть небольшой провинциальный город.
Во-вторых, прежняя хозяйка тела обладала отвратительным вкусом в выборе украшений. Если верить содержимому гардеробной, она искренне считала, что чем больше драгоценных камней на человеке, тем выше его социальный статус.
В-третьих, у меня появилась личная горничная, которая боялась меня настолько сильно, что вздрагивала каждый раз, когда я произносила её имя.
С последним обстоятельством следовало что-то делать.
— Марта, принеси, пожалуйста, зелёное платье.
Девушка застыла с охапкой шёлка в руках.
— Какое именно, миледи?
Я посмотрела на гардеробную.
Там висело по меньшей мере семь зелёных платьев.
— То, в котором я не буду выглядеть как рождественская ёлка.
Марта медленно поставила платья на диван.
— Миледи, сегодня октябрь.
— И что? У ёлок нет монополии на зелёный цвет.
Она посмотрела на меня с таким выражением, словно я только что заявила, что намерена выйти замуж за садовника.
Я вздохнула.
— Марта, скажи честно. Я раньше всегда так разговаривала?
— Да, миледи.
— И никто не пытался меня отравить?
— Однажды пытались.
Я перестала перебирать украшения.
— Что?
— На зимнем приёме. Вам подали вино с ядом, но лекарь успел…
— Подожди. Меня пытались отравить, а ты говоришь об этом так, словно рассказываешь о неудачно приготовленном супе?
Марта испуганно опустила глаза.
— Простите, миледи.
Я медленно выдохнула.
Великолепно.
Я переродилась в теле женщины, которую ненавидели настолько, что кто-то уже пытался её убить.
И это при том, что в оригинальном романе подобный эпизод вообще не упоминался.
Либо автор решил не загружать читателей лишними подробностями, либо реальность отличалась от книги сильнее, чем я предполагала.
— Кто это сделал?
— Никто не знает.
— Прекрасно. А теперь давай найдём платье, в котором я смогу хотя бы достойно пережить сегодняшний вечер.
Через два часа я стояла перед зеркалом.
На мне было тёмно-зелёное платье с открытыми плечами, тонкой вышивкой на корсете и длинной юбкой, которая красиво струилась по полу. Чёрные волосы собрали в высокую причёску, оставив несколько свободных прядей у лица. Из украшений я выбрала только изумрудные серьги и тонкий браслет.
Впервые за весь день я осталась довольна своим отражением.
— Вот, — сказала я. — Теперь я выгляжу как женщина, которая может разорить человека, но хотя бы сделает это со вкусом.
Марта улыбнулась.
Совсем немного, словно боялась, что за улыбку её немедленно отправят на каторгу.
— Вам очень идёт, миледи.
— Спасибо. Ты мне тоже начинаешь нравиться.
Улыбка исчезла.
— Я… благодарю вас.
Я закатила глаза.
— Господи, да что же я с вами всеми делала?
Ответа, разумеется, не последовало.
В этот момент в дверь постучали.
— Войдите.
На пороге появился мужчина средних лет в строгом тёмном костюме. Я узнала его по книжному описанию: управляющий поместьем, господин Бенедикт.
Он поклонился.
— Миледи, карета готова. Ваш отец просил передать, что будет ждать вас у дворца.
— Прекрасно. А сам он где?
— Его светлость отправился в императорский совет.
Я кивнула.
Герцог де Ларен, отец Виолетты, был одним из немногих людей, которые искренне любили свою дочь. В романе он умер незадолго до её падения, оставив её без защиты и позволив врагам уничтожить семью.
Я не собиралась допустить повторения этой истории.
Но для начала следовало хотя бы не испортить отношения с человеком, который мог обеспечить мне крышу над головой.
— Бенедикт, — произнесла я, — сколько у нас долгов?
Управляющий моргнул.
— Прошу прощения?
— Долгов. Денежных обязательств. Кредитов. Займов. Всего того, из-за чего богатые люди внезапно начинают продавать фамильное серебро.
Он выглядел озадаченным.
— Насколько мне известно, финансовое положение семьи превосходное.
— А насколько хорошо обстоят дела с моими личными расходами?
Теперь он выглядел по-настоящему обеспокоенным.
— Миледи, ваши расходы…
— Неужели катастрофические?
Он промолчал.
Я подняла ладонь.
— Хорошо. После бала принесите мне все отчёты за последний год. И список моих текущих обязательств.
— Вы желаете пересмотреть бюджет?
— Я желаю знать, сколько денег у меня есть, прежде чем начну спасать собственную жизнь.
Бенедикт посмотрел на меня так, словно я внезапно заговорила на древнем языке.
— Разумеется, миледи.
Когда он ушёл, я повернулась к Марте.
— Что?
— Ничего, миледи.
— Ты выглядишь так, будто я только что призналась в убийстве.
— Вы никогда не интересовались финансовыми отчётами.
— Что ж, пора начинать новую жизнь.
Я направилась к выходу.
— И, Марта?
— Да?
— Если сегодня кто-нибудь назовёт меня дурой, напомни мне, что я могу купить его поместье.
Марта неуверенно кивнула.
— Конечно, миледи.
Я улыбнулась.
Кажется, мы начинали понимать друг друга.
Императорский дворец оказался ещё роскошнее, чем я представляла.
Белоснежные колонны возвышались над широкой лестницей, золотые фонари освещали дорожки, а мраморные статуи вдоль подъезда изображали людей с настолько идеальными лицами, что я невольно задумалась о существовании пластических хирургов в этом мире.
Кареты прибывали одна за другой.
Дамы в шелках и бриллиантах выходили под руку с мужчинами в расшитых золотом мундирах. Слуги объявляли титулы, лакеи распахивали двери, а придворные обменивались улыбками, за которыми, вероятно, скрывалось больше яда, чем в аптеке.
Я ступила на мраморную лестницу.
И сразу услышала:
— Герцогиня де Ларен.
Голос был женским, сладким и настолько фальшивым, что им можно было склеивать фарфор.
Передо мной стояла высокая блондинка в розовом платье, украшенном жемчугом. Рядом с ней находились две подруги, которые смотрели на меня с плохо скрываемым любопытством.
Я узнала её.
Леди Селина Морвейн.
В оригинальном романе она была одной из главных сплетниц столицы и постоянно провоцировала Виолетту на скандалы.
— Как приятно вас видеть, — продолжила Селина. — Мы уже начали беспокоиться. После последнего приёма вы так долго не появлялись в обществе.
Я улыбнулась.
— Как трогательно. Вы скучали?
Её улыбка дрогнула.
— Мы просто надеялись, что вы наконец успокоились.
— Успокоились? — Я изобразила искреннее удивление. — Дорогая, я даже не знала, что вы так внимательно следите за моим душевным состоянием. Мне следовало прислать вам врача?
Одна из подруг Селины тихо фыркнула.
Селина покраснела.
— Вы, как всегда, невероятно любезны.
— А вы, как всегда, невероятно наблюдательны.
Я прошла мимо неё.
Только сейчас поняла, что улыбаюсь по-настоящему.
Возможно, в этом мире у меня действительно был шанс.
Потому что если и существовало занятие, в котором я могла добиться успеха, то это было умение доводить неприятных людей до состояния, когда они начинали сомневаться в собственном воспитании.
И всё же я не собиралась устраивать скандал.
Не сегодня.
Сегодня я хотела увидеть Адриана Вальмонта, убедиться, что он существует, и держаться от него на расстоянии не менее трёх метров.
Желательно — в другом крыле дворца.
Я вошла в бальный зал.
И увидела его.
Адриан Вальмонт стоял у высоких окон в окружении нескольких мужчин.
Чёрные волосы были зачёсаны назад. На нём был тёмный мундир с серебряной вышивкой, подчёркивающий широкие плечи. Он держался непринуждённо, но в его позе чувствовалась привычка командовать.
Красивый.
Неприлично красивый.
Настолько красивый, что мне на секунду захотелось обвинить автора оригинального романа в намеренном саботаже.
Потому что теперь я понимала, почему прежняя Виолетта потеряла голову.
А затем Адриан повернулся.
Его серые глаза встретились с моими.
Улыбка исчезла с его лица.
Он извинился перед собеседниками и направился ко мне.
Нет.
Нет-нет-нет.
Я же ещё ничего не сделала.
— Герцогиня, — произнёс он, остановившись передо мной.
Голос оказался низким, спокойным и совершенно невыносимым.
— Герцог, — ответила я.
Он внимательно изучал моё лицо.
— Вы сегодня необычайно тихи.
Я моргнула.
Вот так сразу?
— А вы сегодня необычайно наблюдательны.
Его бровь слегка приподнялась.
— Я ожидал, что вы начнёте вечер с очередного скандала.
— Как жаль, что мне не удалось оправдать ваши ожидания.
— Вы не представляете, насколько.
Я посмотрела на него с сочувствием.
— Должно быть, тяжело жить с таким количеством разочарований.
В его глазах мелькнуло нечто похожее на удивление.
Я тут же пожалела, что сказала это вслух.
Не потому, что испугалась его.
Просто мне очень хотелось сохранить хотя бы видимость приличий.
Адриан чуть наклонил голову.
— Вы изменились, герцогиня.
— А вы всё ещё слишком много внимания уделяете моей персоне.
— Вы полагаете?
— Уверена. Если продолжите смотреть на меня так пристально, люди решат, что вы влюблены.
На этот раз он действительно замолчал.
Я мысленно поставила себе пять баллов.
А затем он улыбнулся.
Не тепло. Не дружелюбно.
Это была улыбка человека, который только что обнаружил интересную проблему и решил не отдавать её никому другому.
— Тогда, герцогиня, — сказал он, — нам обоим следует быть осторожнее.
Он протянул мне руку.
— Потанцуем?
Я уставилась на его ладонь.
Вот теперь начались настоящие неприятности.
Потому что в оригинальном романе Виолетта сама умоляла его о танце.
Он отказал ей при всех.
Она устроила скандал.
А затем совершила ошибку, которая положила начало её падению.
Я посмотрела на Адриана.
Он ждал ответа.
И впервые за весь вечер я не знала, что сказать.
Потому что теперь он сам приглашал меня танцевать.
А я совершенно не собиралась влюбляться в этого мужчину.
— Благодарю за приглашение, герцог, — произнесла я наконец. — Но я вынуждена отказаться.
Его улыбка медленно исчезла.
— Почему?
Я посмотрела ему прямо в глаза.
— Потому что я не танцую с мужчинами, которые заранее решили, что ненавидят меня.
И, не дожидаясь ответа, направилась к столу с десертами.
За спиной повисла тишина.
Я взяла пирожное.
Откусила.
Восхитительно.
Кажется, вечер всё-таки удался.
Вот только я не заметила, как Адриан Вальмонт проводил меня взглядом.
И как впервые за долгое время ему захотелось узнать, что же на самом деле происходит в голове у Виолетты де Ларен.
Глава 3. Герцог не привык к отказам
Если бы меня спросили, чего я больше всего хотела от первого вечера в новом мире, я бы ответила: спокойно поесть, никого не оскорбить и не попасть в историю.
Первые два желания я почти выполнила.
С третьим возникли сложности.
— Виолетта!
Я замерла с маленькой шоколадной тарталеткой в руке.
Нет. Только не это.
Я медленно обернулась.
Наследный принц Люсьен Арден направлялся ко мне, сияя той улыбкой, которой, судя по всему, он покорял женские сердца с момента своего рождения.
Высокий, светловолосый, с голубыми глазами и безупречной осанкой. Золотая вышивка на белом мундире подчёркивала его положение, а на груди красовался орден императорской династии.
Он был красив.
Разумеется, он был красив.
В этом мире, похоже, существовал закон: если мужчина имел титул, то в комплекте с ним обязательно шли выразительные глаза, идеальные черты лица и способность разрушить чужую жизнь одним неосторожным поступком.
— Ваше Высочество, — произнесла я, приседая в реверансе.
Принц остановился рядом.
— Вы прекрасно выглядите сегодня.
— Благодарю.
Он ожидал продолжения.
Я тоже.
Но поскольку мне нечего было добавить, мы несколько секунд молчали.
Люсьен первым нарушил тишину.
— Вы не собираетесь спросить, как я провёл последние дни?
Я посмотрела на него.
— А вы хотите рассказать?
— Обычно вы интересуетесь.
А вот это уже было интересно.
Прежняя Виолетта, оказывается, не только преследовала Адриана, но и постоянно добивалась внимания принца.
Я сделала мысленную заметку: выяснить, сколько ещё неприятных привычек досталось мне в наследство.
— Ваше Высочество, — сказала я, — если бы я спрашивала каждого мужчину о том, как он провёл последние дни, мне пришлось бы завести отдельного секретаря.
Принц рассмеялся.
— Вы шутите.
— Иногда. Обычно, когда мне скучно.
— И вам со мной скучно?
Я посмотрела на него с искренним сочувствием.
— Вы даже не представляете, насколько опасен этот вопрос.
Он снова рассмеялся, но теперь в его взгляде появилось любопытство.
— Вы сегодня совсем другая.
— Мне уже сообщили об этом дважды. Если кто-нибудь повторит ещё раз, я начну брать плату за наблюдательность.
— Кто же третий?
Я обернулась.
И увидела Адриана.
Он стоял неподалёку, разговаривая с пожилым графом, но совершенно очевидно слушал наш разговор.
Я отвернулась.
Прекрасно.
Теперь у меня появилась аудитория.
— Не знаю, Ваше Высочество. Возможно, человек, которому больше нечем заняться.
— Вы намекаете на герцога Вальмонта?
— Я бы никогда не позволила себе подобную дерзость.
Принц проследил за моим взглядом.
— Вы ведь всегда были к нему неравнодушны.
Я едва не подавилась пирожным.
— Простите?
— Не стоит смущаться. Весь двор знает о ваших чувствах.
Вот теперь мне захотелось немедленно вернуться домой, запереться в спальне и никогда больше не выходить на улицу.
— Ваше Высочество, — произнесла я предельно спокойно, — давайте договоримся об одном.
— О чём же?
— Всё, что вы слышали обо мне за последние несколько лет, следует делить на три категории: преувеличение, откровенная ложь и события, которые я предпочитаю не обсуждать за столом с десертами.
Люсьен улыбнулся.
— А к какой категории относится ваша любовь к Адриану?
Я посмотрела на него.
Затем на пирожное.
Затем снова на него.
— К историческим ошибкам.
Принц замолчал.
Я решила, что на этом разговор можно закончить, и уже собиралась отойти, когда услышала женский голос:
— Ваше Высочество!
К нам приближалась Эвелина Розье.
Она была прекрасна именно так, как описывали её в романе: золотистые волосы, голубые глаза, нежное лицо и светло-голубое платье, подчёркивавшее хрупкость фигуры.
На ней не было ничего кричащего. Ни огромных бриллиантов, ни вызывающих украшений. И всё же окружающие словно невольно расступались перед ней.
Эвелина подошла к принцу и улыбнулась.
— Я искала вас.
— Вот я, — ответил Люсьен.
Она перевела взгляд на меня.
Улыбка осталась на месте.
— Герцогиня де Ларен. Как приятно видеть вас в добром здравии.
Я чуть наклонила голову.
— Леди Розье. Взаимно.
Её взгляд скользнул по моему платью, украшениям, причёске.
— Вы сегодня выглядите… необычно.
Я улыбнулась.
— Вы уже третья, кто это заметил. Боюсь, скоро мне придётся объявить себя достопримечательностью столицы.
Люсьен рассмеялся.
Эвелина тоже улыбнулась, но её глаза остались настороженными.
— Я слышала, вы отказали герцогу Вальмонту в танце.
Вот оно.
Первый удар.
В оригинальном романе Эвелина присутствовала при том, как Виолетта умоляла Адриана потанцевать с ней. Когда он отказал, Эвелина утешила герцогиню, а позже рассказала об этом принцу.
Именно тогда Люсьен окончательно убедился, что Виолетта — жалкая и навязчивая женщина.
Но сегодня всё произошло иначе.
— Да, — ответила я. — Отказала.
— Почему?
Я посмотрела на неё.
— Потому что не хотела танцевать.
Эвелина слегка наклонила голову.
— Но ведь раньше вы так много внимания уделяли герцогу.
— Люди иногда меняют свои предпочтения.
— Разве чувства можно изменить так быстро?
Я чуть не рассмеялась.
Дорогая Эвелина, если бы ты знала, насколько быстро я способна изменить предпочтения, когда речь идёт о собственной казни.