- -
- 100%
- +
— Не знаю, — ответила я. — Но уверена, что каждый человек имеет право передумать.
На несколько секунд между нами повисла тишина.
Люсьен внимательно наблюдал за нами.
Эвелина первой отвела взгляд.
— Вы правы, герцогиня. Разумеется.
Она повернулась к принцу и мягко коснулась его руки.
— Ваше Высочество, оркестр скоро начнёт следующий танец. Вы обещали мне…
— Конечно, — ответил он.
Они ушли вместе.
Я проводила их взглядом.
И только тогда заметила, что Адриан стоит рядом.
— У вас удивительный талант, герцогиня, — произнёс он.
Я закрыла глаза.
Опять.
— Если вы собираетесь сообщить, что я изменилась, предупреждаю: услуга платная.
— Я собирался сказать, что вы сумели провести разговор с двумя людьми, которых обычно превращаете в своих врагов, и ни разу не оскорбили их напрямую.
Я повернулась к нему.
— А вы считаете, что я оскорбляю людей только напрямую?
Он посмотрел на меня с подозрением.
— Это угроза?
— Это обещание, герцог.
В его глазах мелькнуло веселье.
Я немедленно насторожилась.
Нет ничего опаснее мужчины, который начинает находить тебя забавной.
Особенно если этот мужчина привык, что все вокруг боятся его.
— Вы всё ещё не хотите танцевать со мной? — спросил он.
— Боюсь, мой ответ не изменился.
— Даже если я попрошу вас ещё раз?
— Особенно если вы попросите ещё раз.
Он рассмеялся.
По-настоящему.
Коротко, негромко, но совершенно искренне.
Я замерла.
Потому что в оригинальном романе Адриан Вальмонт не смеялся над шутками Виолетты.
Он вообще редко смеялся.
И я вдруг поняла, что не знаю, что делать с этим новым обстоятельством.
К счастью, спасение пришло в лице пожилой дамы, которая направлялась к нам с выражением человека, намеренного испортить кому-нибудь вечер.
— Герцог Вальмонт! — воскликнула она. — Как хорошо, что я вас нашла.
Адриан мгновенно стал серьёзным.
— Графиня.
Женщина повернулась ко мне.
— А вы, герцогиня, всё ещё здесь? Я думала, вы уже покинули бал после того, как вам отказали в танце.
Я медленно повернула голову к Адриану.
Он смотрел на графиню с холодным выражением лица.
Похоже, женщина не понимала, что только что сделала.
Она оскорбила меня.
Публично.
И теперь все, кто стоял поблизости, ждали моей реакции.
Я могла бы промолчать.
Могла бы улыбнуться.
Могла бы уйти.
Но затем вспомнила кое-что важное.
Я не собиралась быть доброй.
Я собиралась быть свободной.
А свобода, как выяснилось, начиналась с умения не позволять другим людям решать, когда тебе пора уходить.
Я улыбнулась графине.
— Какая забота с вашей стороны. Вы так внимательно следите за моим расписанием, что я начинаю чувствовать себя членом императорской семьи.
Несколько человек поблизости прыснули от смеха.
Графиня покраснела.
— Я всего лишь хотела сказать…
— Разумеется. Вы всего лишь хотели сказать, что мне отказали в танце и теперь я должна спрятаться от стыда. Но позвольте спросить: почему вы решили, что чужой отказ — это позор для женщины, а не обычная часть жизни?
Графиня открыла рот.
Я продолжила:
— Если мужчина отказывается танцевать со мной, я могу пригласить другого. Если второй тоже откажется, я могу съесть ещё одно пирожное. А если мне откажут все мужчины в этом зале, я всё равно останусь с титулом, состоянием и прекрасным платьем.
Я посмотрела на неё с искренней доброжелательностью.
— Скажите, графиня, а что останется у вас, если вы перестанете обсуждать чужие несчастья?
Вокруг стало тихо.
Очень тихо.
Я поняла, что, возможно, немного перестаралась.
Но отступать было поздно.
Графиня резко развернулась и ушла.
Я проводила её взглядом.
— Ну вот, — пробормотала я. — А я ведь действительно старалась быть вежливой.
— Вы всегда так стараетесь? — спросил Адриан.
Я повернулась к нему.
— Только по праздникам.
Он посмотрел на меня долгим взглядом.
— Виолетта, скажите мне одну вещь.
— Если это предложение танцевать, я уже ответила.
— Нет.
Он сделал шаг ближе.
— Кто вы?
Я перестала улыбаться.
Вопрос прозвучал слишком спокойно.
Слишком серьёзно.
На мгновение мне показалось, что он действительно что-то подозревает.
Что он видит перед собой не просто женщину, которая внезапно изменила поведение, а чужака, оказавшегося в теле его давней противницы.
Но это было невозможно.
Правда?
Я подняла подбородок.
— Герцогиня Виолетта де Ларен.
— Я знаю ваше имя.
— Тогда не понимаю вопроса.
Он не отводил взгляда.
— Я знаю женщину, которая носит это имя уже много лет. Но сегодня я встретил кого-то другого.
Сердце неприятно сжалось.
Я заставила себя усмехнуться.
— Возможно, вам просто следует меньше пить на балах, герцог.
— Я не пил.
— Тогда это гораздо хуже.
Он прищурился.
Я сделала реверанс.
— Прошу простить меня. Кажется, я обещала себе не проводить весь вечер в компании одного мужчины.
— Вы обещали себе?
— Да. И я очень стараюсь выполнять собственные обещания. В отличие от некоторых людей, я не привыкла отказывать себе в удовольствиях.
Я ушла прежде, чем он успел ответить.
На этот раз я не пошла к столу с десертами.
Мне нужно было найти тихое место и подумать.
Потому что Адриан Вальмонт задал вопрос, на который я не могла ответить.
И впервые с момента пробуждения я почувствовала настоящий страх.
Не перед казнью.
Не перед дворцом.
Не перед людьми, которые ненавидели Виолетту.
А перед мужчиной, который начал замечать, что за привычной маской скрывается кто-то другой.
И если он продолжит задавать вопросы, мне придётся придумать ответы гораздо убедительнее, чем шутки о пирожных.
Глава 4. Неприятности пахнут розами
Я нашла тихое место на балконе, откуда открывался прекрасный вид на дворцовый сад, и постановила, что с меня на сегодня достаточно светской жизни.
Никаких герцогов.
Никаких принцев.
Никаких женщин, которые считают своим долгом объяснить мне, как правильно переживать мужские отказы.
И, самое главное, никаких разговоров о том, кто я такая.
Последнее беспокоило меня сильнее всего.
Адриан Вальмонт смотрел на меня так, словно пытался прочитать мелкий шрифт в договоре, который ему подсунули под видом выгодной сделки.
«Я встретил кого-то другого».
Прекрасно.
Просто замечательно.
Неужели я настолько плохо изображала прежнюю Виолетту?
Хотя, если подумать, изображать её я вообще не собиралась. Я не актриса, не шпионка и не обладательница диплома по искусству притворства. Я была обычной девушкой, которая однажды читала роман, а теперь оказалась внутри него.
Причём внутри тела женщины, которая умудрилась испортить отношения практически со всеми влиятельными людьми империи.
Я прислонилась к мраморным перилам и посмотрела на сад.
Внизу журчал фонтан. Между подстриженными кустами горели фонари, а белые розы выглядели настолько безупречно, словно садовники угрожали им увольнением за каждый испорченный лепесток.
— Если я когда-нибудь вернусь домой, — пробормотала я, — больше никогда не буду читать книги, в которых героиня умирает.
— Какое странное обещание.
Я вздрогнула.
У двери стоял молодой мужчина с каштановыми волосами, одетый в тёмно-бордовый камзол. В руках он держал бокал вина, а на лице играла улыбка человека, который совершенно не собирался извиняться за то, что подслушивал чужие разговоры.
Я узнала его сразу.
Теодор Рейн.
Друг Адриана, любитель азартных игр, скандалов и чужих секретов. В романе он появлялся нечасто, но каждый раз приносил с собой неприятности.
Впрочем, судя по его улыбке, неприятности были его главным источником дохода.
— Вы всегда подкрадываетесь к женщинам, когда они разговаривают сами с собой? — спросила я.
— Только к тем, которые обещают больше не читать книги.
— Почему?
— Потому что мне интересно, что именно они читали.
Он подошёл ближе.
— Добрый вечер, герцогиня.
— Если вы пришли рассказать мне, что я сегодня необычайно изменилась, становитесь в очередь. Там, кажется, уже образовалось несколько человек.
Теодор рассмеялся.
— Нет, я пришёл узнать, почему Адриан выглядит так, словно впервые в жизни встретил женщину, способную ему отказать.
Я закрыла глаза.
— Господи.
— Что?
— Ничего. Просто надеялась, что хотя бы один человек во дворце умеет заниматься собственными делами.
— Разумеется, умеет. Но тогда жизнь становится ужасно скучной.
Он устроился рядом со мной, поставив бокал на перила.
— Так что произошло?
— Ничего.
— Виолетта, я знаю Адриана почти пятнадцать лет. Когда ему скучно, он выглядит так, словно собирается казнить кого-нибудь из присутствующих. Когда он зол, он становится вежливым. А когда ему кто-то интересен, он начинает задавать вопросы.
Я медленно повернулась к нему.
— И вы решили, что я обязана знать, что означает каждое выражение лица вашего друга?
— Нет. Я решил, что вы можете стать причиной моего развлечения на ближайшие несколько месяцев.
— Какое счастье, что моя жизнь наконец обрела смысл.
Теодор снова рассмеялся.
Мне начинал нравиться этот мужчина.
Что было подозрительно.
В моей новой жизни следовало избегать людей, которые казались слишком обаятельными. Обычно именно они знали, где спрятаны неприятности, и с удовольствием помогали им найти тебя.
— Вы ведь раньше были влюблены в Адриана? — спросил он.
— Нет.
Ответ прозвучал слишком быстро.
Теодор приподнял бровь.
— Как интересно.
— Что именно?
— Раньше вы бы уже успели оскорбить меня за один только вопрос.
— Возможно, я развиваюсь как личность.
— За один день?
— Я талантлива.
Он задумчиво посмотрел на меня.
— Знаете, герцогиня, я начинаю подозревать, что вы гораздо опаснее, чем кажетесь.
Я улыбнулась.
— Наконец-то кто-то во дворце обладает здравым смыслом.
Мы вернулись в бальный зал вместе.
Это было ошибкой.
Не потому, что Теодор оказался неприятным спутником. Напротив, он рассказывал настолько нелепые истории о придворных, что я едва сдерживала смех.
Проблема заключалась в том, что, едва мы вошли в зал, на нас уставились десятки глаз.
И я сразу поняла почему.
Теодор Рейн был одним из самых завидных холостяков столицы. Он редко появлялся на балах с одной и той же женщиной, а его репутация была настолько сомнительной, что некоторые матери прятали дочерей, стоило ему приблизиться.
А теперь он шёл рядом со мной.
Улыбался.
И что-то рассказывал мне на ухо.
— Вы понимаете, что завтра весь двор будет обсуждать нас? — тихо спросила я.
— Разумеется.
— И вас это совершенно не беспокоит?
— Меня беспокоит лишь то, что завтра мне придётся слушать эти обсуждения за завтраком. Я предпочёл бы узнать о собственных похождениях из более интересных источников.
Я фыркнула.
— Вы невозможны.
— Мне часто это говорят.
— И вы гордитесь этим?
— Только когда мне делает комплимент красивая женщина.
Я закатила глаза.
— Если вы продолжите, я начну думать, что у вас нет ни одной достойной черты характера.
— А если я приглашу вас на танец?
— Тогда я начну думать, что вы окончательно потеряли рассудок.
Он протянул руку.
— Позволите?
Я посмотрела на его ладонь.
В отличие от Адриана, Теодор не пытался угадать мои мысли и не смотрел на меня так, словно собирался раскрыть государственную тайну.
Он просто улыбался.
И, честно говоря, танцевать с ним было бы гораздо безопаснее.
— Хорошо, — согласилась я.
Теодор просиял.
— Какая честь.
— Не обольщайтесь. Я просто хочу доказать, что умею танцевать с мужчинами, которые не считают себя подарком империи.
— Боюсь, вы только что оскорбили половину столицы.
— Значит, вечер уже удался.
Оркестр заиграл вальс.
Теодор оказался прекрасным танцором. Он вёл уверенно, легко подстраивался под мои движения и не пытался прижать меня ближе, чем позволяли приличия.
Я расслабилась.
На несколько минут я почти забыла, что нахожусь внутри чужой истории.
Мы кружились среди других пар, и я позволила себе улыбнуться.
— Вы знаете, — произнёс Теодор, — я никогда не видел вас такой.
— Такой какой?
— Счастливой.
Улыбка медленно исчезла с моего лица.
Он произнёс это без насмешки.
Без желания задеть.
И от этого почему-то стало неуютно.
— Возможно, вы просто раньше не обращали внимания, — ответила я.
Теодор ничего не сказал.
Но его взгляд изменился.
Я поняла, что сказала слишком много.
К счастью, танец закончился.
Я поблагодарила его и направилась к столу с напитками.
Мне требовалось срочно выпить чего-нибудь холодного и подумать, как не превратить свою жизнь в бесконечную череду подозрений.
Однако, когда я подошла к столу, там уже стоял Адриан.
Разумеется.
Кто же ещё?
Он держал бокал воды и смотрел на меня с таким выражением лица, будто весь вечер ждал именно этого момента.
— Хорошо провели время? — спросил он.
Я взяла бокал лимонада.
— Прекрасно.
— Теодор, кажется, был в восторге.
— Неужели? А я думала, он всегда так улыбается.
Адриан перевёл взгляд на танцпол, где Теодор уже разговаривал с какой-то дамой.
— Он редко приглашает женщин на второй танец.
— Какое облегчение. Я не собиралась соглашаться на второй.
— Почему?
Я отпила лимонад.
— Потому что мне нравится разнообразие.
Адриан посмотрел на меня.
— Вы всегда выбирали мужчин, которые могли бы вас развлечь?
— Нет, герцог. Раньше я, очевидно, выбирала мужчин, которые могли бы испортить мне жизнь.
Он замер.
Я тоже.
Чёрт.
Иногда мой язык работал быстрее мозга.
— И кого же вы имеете в виду? — спросил он.
Я улыбнулась.
— Всех, кто задаёт слишком много вопросов.
Адриан поставил бокал на стол.
— Вы намеренно избегаете меня?
— Нет.
— Вы отказали мне в танце.
— Это не преступление.
— Вы провели весь вечер, разговаривая с другими мужчинами.
— Какое наблюдение. Вам стоит написать книгу.
Он сделал шаг ближе.
— А теперь вы насмехаетесь надо мной.
Я подняла глаза.
— Герцог, я насмехаюсь над вами с момента нашего знакомства. Просто раньше вы были слишком заняты собственной неприязнью, чтобы заметить разницу.
Он смотрел на меня несколько секунд.
А затем произнёс:
— Потанцуйте со мной.
Я едва не уронила бокал.
— Что?
— Вы меня прекрасно услышали.
— Боюсь, я начинаю сомневаться в собственном слухе.
— Тогда я повторю.
Он протянул руку.
— Виолетта, потанцуйте со мной.
На этот раз в его голосе не было насмешки.
И я вдруг почувствовала, что ситуация становится опасной.
Потому что я не знала, зачем он это делает.
Не знала, что ему нужно.
И совершенно не понимала, почему мужчина, который должен был презирать меня, теперь смотрит так, словно отказ способен испортить ему вечер.
Я могла согласиться.
Могла отказать.
Но затем вспомнила одну простую вещь.
Я не обязана принимать решения только потому, что кто-то настойчиво смотрит на меня красивыми глазами.
— Нет, — ответила я.
Адриан медленно опустил руку.
— Почему?
Я улыбнулась.
— Потому что теперь мне интересно, сколько раз вы готовы меня пригласить.
Он посмотрел на меня с таким выражением, что я едва удержалась от смеха.
— Вы играете со мной, герцогиня.
— А вы только сейчас заметили?
Я поставила бокал на стол и направилась к выходу.
Но не успела сделать и трёх шагов, как услышала его голос:
— Виолетта.
Я обернулась.
Адриан стоял посреди зала, окружённый светом люстр и сотнями любопытных взглядов.
— Завтра, — произнёс он, — я пришлю вам приглашение на ужин.
Я улыбнулась.
— А я завтра пришлю вам отказ.
— Посмотрим.
Он поклонился.
Я отвернулась и пошла дальше.
И только оказавшись в карете, позволила себе выдохнуть.
Потому что теперь у меня появилась новая проблема.
Адриан Вальмонт больше не просто подозревал меня.
Он решил, что я ему интересна.
А в оригинальном романе это всегда заканчивалось катастрофой.
Глава 5. Приглашение, которое я собиралась сжечь
На следующее утро я проснулась с твёрдым намерением вести себя разумно.
Это намерение продержалось ровно семь минут.
— Миледи, вам письмо.
Марта вошла в спальню с серебряным подносом, на котором лежал конверт из плотной белой бумаги. На нём красовалась тёмно-синяя печать с изображением серебряного волка.
Я уставилась на неё.
— Нет.
Марта остановилась.
— Простите, миледи?
— Положи на стол и отойди.
Она выполнила приказ с такой скоростью, словно конверт мог взорваться.
Я села в кровати, подтянула к себе одеяло и несколько секунд смотрела на письмо.
Волк.
Герб дома Вальмонт.
Конечно.
Разумеется.
Потому что стоило мне решить, что жизнь наконец начинает налаживаться, как в неё немедленно вмешивался мужчина с красивым лицом и отвратительной привычкой нарушать мои планы.
— Марта, — позвала я.
— Да, миледи?
— Скажи, что меня нет дома.
Она посмотрела на письмо.
Потом на меня.
— Но, миледи, вы находитесь в собственной спальне.
— Вот именно. Это делает ложь особенно убедительной.
Марта поджала губы.
Я подозрительно посмотрела на неё.
— Ты сейчас улыбнулась?
— Нет, миледи.
— Марта.
— Простите.
Она действительно улыбалась.
Мир окончательно сошёл с ума.
Я взяла письмо и вскрыла конверт.
Внутри оказался лист плотной бумаги с аккуратным почерком.
«Герцогиня де Ларен.
Прошу вас оказать мне честь и разделить со мной ужин сегодня вечером в моём городском особняке.
Полагаю, нам есть о чём поговорить.
Адриан Вальмонт».
Я перечитала письмо дважды.
Потом перевернула лист, словно надеялась обнаружить на обратной стороне объяснение происходящего.
Ничего.
— Он что, не понимает слова «нет»?
Марта осторожно ответила:
— Герцог Вальмонт известен своей настойчивостью.
— Великолепно. Значит, у него ещё и характер испорчен.
Я бросила письмо на кровать.
— Марта, принеси бумагу и чернила.
— Вы собираетесь ответить ему?
— Я собираюсь совершить дипломатический акт такой разрушительной силы, что потомки будут изучать его в учебниках истории.
Через несколько минут передо мной лежал чистый лист.
Я обмакнула перо в чернила и задумалась.
«Герцог Вальмонт.
Благодарю за приглашение. К сожалению, я не смогу присутствовать, поскольку предпочитаю проводить вечера в обществе людей, которые не задают вопросов, словно проводят допрос.
С уважением, Виолетта де Ларен».
Я перечитала текст.
Слишком мягко.
Добавила:
«Кроме того, мне сообщили, что в вашем особняке отвратительная кухня. Не хотелось бы рисковать здоровьем».
Я довольно улыбнулась.
Вот теперь хорошо.
— Марта, отправь это письмо.
Горничная взяла конверт, но задержалась у двери.
— Миледи, могу я задать вопрос?
— Разумеется.
— Вы действительно не хотите выходить замуж за герцога Вальмонта?
Я замерла.
Медленно повернулась к ней.
— Марта, мне двадцать два года, я нахожусь в чужом теле, у меня шесть месяцев до казни и ни малейшего представления о том, как работает местная банковская система. Как ты думаешь, брак сейчас входит в список моих приоритетов?
Она задумалась.
— Нет, миледи.
— Вот и прекрасно.
Марта поклонилась и вышла.
Я откинулась на подушки.
Наконец-то.
Один маленький отказ.
Одна маленькая победа.
Возможно, если я буду достаточно осторожна, мне удастся избежать всех неприятностей, которые приготовил для меня сюжет.
Я закрыла глаза.
И тут же услышала стук в дверь.
— Миледи?
— Что ещё?
Марта появилась на пороге с выражением лица, которое мне совершенно не понравилось.
— Посыльный герцога Вальмонта ожидает ответа.
Я медленно села.
— Я только что отдала тебе письмо.
— Да, миледи. Он его прочитал.
— И?
— Герцог передал ответ.
Марта протянула мне маленькую карточку.
Я взяла её.
На карточке было написано всего одно предложение.
«В таком случае я лично позабочусь о том, чтобы вам подали лучший ужин в империи».
Я смотрела на надпись несколько секунд.
Затем рассмеялась.
Не потому, что мне было весело.
А потому, что у меня закончились другие реакции.
— Марта, — произнесла я наконец.
— Да, миледи?
— Найди мне книгу о ядах.
Горничная побледнела.
— Миледи!
— Шучу. Найди книгу о придворном этикете.
Она растерянно моргнула.
— Зачем?
Я посмотрела на карточку.
— Потому что, судя по всему, война началась.
К полудню я выяснила, что придворный этикет — это искусство оскорблять человека так изящно, чтобы он ещё и поблагодарил тебя за разговор.
В книге было триста страниц правил, запретов и странных традиций.
Нельзя первой протягивать руку определённым представителям знати.
Нельзя обращаться к некоторым людям по имени.
Нельзя надевать определённые цвета на официальные мероприятия.
Нельзя танцевать с мужчиной дважды за один вечер, если ты не желаешь вызвать подозрения относительно характера ваших отношений.
Я перевернула страницу.
— Кто всё это придумал?
— Двор, миледи, — ответила Марта.
— Я так и знала. Люди, которым нечем заняться.
Я закрыла книгу.
На самом деле мне следовало разобраться в правилах. Если я собиралась выжить при императорском дворе, необходимо было хотя бы понимать, какие ошибки могут стоить мне репутации, а какие — головы.
Особенно учитывая, что прежняя Виолетта, судя по всему, умудрялась нарушать их все.
— Марта, а что обычно делает герцогиня, когда получает приглашение на ужин от неженатого мужчины?
— Зависит от обстоятельств.
— Допустим, этот мужчина — её давний враг.
— Тогда она может отказаться.
— Допустим, она уже отказала, а он настоял.
Марта задумалась.
— Тогда, возможно, она принимает приглашение.
Я уставилась на неё.
— Почему?
— Потому что повторный отказ может быть воспринят как оскорбление.
Я медленно закрыла глаза.
Вот оно.
Мой первый светский скандал.
Не тот, который я планировала.
Гораздо хуже.
Мне предстояло ужинать с Адрианом Вальмонтом.
Наедине.
В его особняке.
И если я откажусь ещё раз, весь двор решит, что между нами происходит нечто настолько серьёзное, что мы уже начали публичную войну.
Если соглашусь — тоже начнётся война.
Просто другого рода.
— Прекрасно, — сказала я. — Подготовь платье.
Марта просияла.
— Какое именно, миледи?
— Самое красивое.
— Зелёное?
Я задумалась.
— Нет. Чёрное.
Она удивлённо подняла брови.
— Чёрное?
— Да. Если уж идти на войну, то хотя бы выглядеть соответствующе.
Особняк Вальмонтов оказался воплощением мужского характера своего хозяина.
Строгий фасад, тёмный камень, высокие окна, минимум украшений. Никаких позолоченных ангелов, никаких розовых занавесок, никаких безумных фонтанов.
Всё выглядело дорого, сдержанно и слегка угрожающе.
Я вышла из кареты.
У входа меня встретил дворецкий.
— Её светлость герцогиня де Ларен?
— Нет, её злая сестра-близнец. Но, полагаю, ужин всё равно состоится.
Дворецкий на мгновение замер.
Затем с совершенно непроницаемым лицом открыл передо мной дверь.
Возможно, он работал здесь достаточно долго, чтобы перестать удивляться чему-либо.
Меня провели в небольшую гостиную, где уже горел камин.
Адриан стоял у окна.
Он обернулся, когда я вошла.
На нём была белая рубашка с расстёгнутым воротом и тёмные брюки. Без мундира он выглядел менее официально, но почему-то ещё опаснее.
Я тут же разозлилась на собственный мозг.
Нельзя замечать подобные вещи.
Особенно в отношении мужчины, который способен стать причиной твоей смерти.
— Вы пришли, — произнёс он.