- -
- 100%
- +
— Ну всё, — Вера подняла свой бокал. — За последний вечер свободы!
Я тоже подняла бокал и сделала первый глоток шампанского — сегодня мы праздновали девичник Веры с поистине королевским размахом. Все уже были слегка пьяненькими — как раз такими, чтобы говорить всё, что в голову взбредёт. Или всё, что на самом деле думают.
В этот момент Алина — ещё одна часть нашей «великолепной тройки» верных подруг — вдруг облокотилась на стол, прищурилась и посмотрела прямо на меня через стекло своего бокала.
— Слушай, — протянула она, — а вот ты всегда говорила, что на сайтах знакомств нельзя найти мужа…
— Ну да, — я кивнула. — Я и сейчас так считаю. А к чему ты это говоришь? Вера же мужа не на сайте знакомств нашла…
— К тому, что я, к примеру, нашла там мужа. И довольно быстро, — продолжила Алина, посмеиваясь.
Я пожала плечами. Кажется, подруга уже напилась. Потому что она не замужем и никогда замужем не была…
— Ты нашла там кого-то? — осторожно поинтересовалась я, не понимая к чему она ведёт.
Алина усмехнулась и наклонилась ко мне через стол, поигрывая ножкой бокала между пальцами.
— Ага. Я нашла там твоего. Твоего мужа...
Она произнесла эту фразу и откинулась на спинку кресла с победоносным видом. Словно она только что бросила камешек — и ждала, сколько кругов он оставит на гладкой воде.
Я изо всех сил сжала большой кухонный нож в руке.
— Что ты имеешь в виду? — переспросила я холодно.
Алина прикрыла ярко-накрашенный рот наманикюренными пальчиками и наигранно сделала вид, что только что ляпнула какую-то глупость.
— Ой… Да так, ничего… Просто шутка.
Вера резко повернулась к Алине.
— Ты сейчас о чём вообще? Давай уже, договаривай… Раз уж начала говорить.
Алина накручивала блондинистый локон на палец и глупо улыбалась.
— Да ладно вам, — протянула она. — Это просто шутка. Сейчас на этих сайтах знакомств можно наткнуться на кого угодно… даже на очень богатых и влиятельных людей. Может, это вообще фейковый аккаунт? Наверняка это фейк…
Я улыбнулась ей в ответ вежливо, почти тепло. Так, как улыбаются люди, которые привыкли держать лицо в любой ситуации.
Музыка продолжала играть. Бокалы звенели. Запах просекко, сладких духов и тёплого шоколада висел в воздухе густым облаком.
— Ну что, пора разрезать? — предложила я Вере. Всё это время я стояла у стола с ножом в руке.
Мой голос прозвучал ровно. Настолько ровно, что я сама удивилась. Никто не заметил, как пальцы сжали нож так сильно, что побелели костяшки.
Подруга кивнула, соглашаясь. Это был подходящий повод, чтобы развеять неловкое молчание, повисшие после странных реплик Алины.
Я всегда любила тот момент, когда нож входит в торт. Пока разреза ещё нет, глазурь безупречна, а поверхность отражает свет, как зеркало. Лезвие же одним движением уничтожает эту безупречность. Мягко и без сопротивления скользит вниз, разделяя форму на порции. Как будто вскрываешь не десерт — а тщательно спрятанную правду.
Этот торт был особенно хорошо.
Три яруса, молочный шоколад, тонкая позолота по краю, нежные пионы из крема — такие изящные, что даже я, привыкшая к совершенству собственных работ, любовалась ими дольше обычного.
Я лично приготовила его для своей лучшей подруги Верочки.
Мы втроём — я, Вера и Алина — дружили уже пятнадцать лет и вместе прошли через многое. Вместе учились в одном художественном институте — мечтали рисовать и этим зарабатывать себе на хлеб с маслом.
Но очень скоро мои иллюзии закончились вместе с деньгами — и я начала печь торты на заказ, чтобы просто немного подзаработать. Да, может быть, художник и должен быть голодным, но в своей тотальной нищете я рисковала в прямом смысле протянуть ноги. А потом… Заказов становилось всё больше, клиенты становились всё богаче...
В итоге мои торты стали гораздо известнее моих картин. Моё имя знали многие, а мои работы заказывали за месяцы вперёд… Теперь я зарабатываю едва ли не больше, чем мой муж — крупный чиновник.
И пока лезвие мягко входило в плотный шоколадный слой, я вдруг подумала о том, как странно устроилась моя жизнь — как будто пересеклись две параллельные линии.
Я вышла замуж за того, кто всегда был бесконечно далёк от моей творческой среды — настолько, что иногда мне казалось, будто мы с ним живём в разных вселенных, даже сидя за одним обеденным столом.
Мой успех был для него как серпом по яйцам. Он никогда об этом не говорил — напротив, уверял всех и каждого, что восхищается и очень гордиться успешной женой — но я знала, что ему не по душе, что его женщина работает так много, а зарабатывает ещё больше.
И вот сейчас, в этом пространстве, наполненным смехом и вином, я вдруг подумала: возможно, он действительно решил найти ту, кто будет по-настоящему им восхищаться, там, где его статус звучит убедительно. Где его оценят. Где он снова окажется главным. Где он — лакомая добыча охотниц за большим кошельком...
Визуалы героев 1
Дорогие читательницы, рада представить вам нашу очаровательную героиню!
Руслана Ветрова, 32 года
Художница по образованию, кондитер по призванию судьбы.
Руслана окончила художественную академию и мечтала о большом искусстве. Но жизнь оказалась прагматичнее мечты — из-за финансовых трудностей ей пришлось искать другой способ заработка. Так в её жизни появилась выпечка тортов — сначала как необходимость, потом как ремесло, позже — как настоящее искусство.
Со временем Руслана построила успешный кондитерский бренд, а её доходы начали превышать заработок мужа — факт, который стал первый трещиной в их браке. Второй — отсутствие детей. Эта тема слишком болезненна для них обоих...
В глазах подруг Руслана — та, кому «повезло» поймать статусного мужчину. Но мало кто знает, сколько трудностей скрыто за этой внешне красивой историей.
Визуалы героев 2
А это любимый муж главной героини
Павел Ветров, 38 лет.
Профессия: в прошлом государственный чиновник, теперь депутат.
Влюбился в Руслану, когда увидел в ней сильную и целеустремлённую женщину, но со временем эти же качества стали его напрягать. Он хотел видеть жену украшением своей жизни, а потом оказалось, что у жены есть своя жизнь... Успех Русланы стал для него настоящим испытанием: он привык быть тем, кто доминирует во всем.
Внешне Павел — образцовый муж и надёжный партнёр. Но за этим фасадом в душе у него настоящий раскол...
Глава 2
В тот момент, когда моя карьера кондитера только-только перестала напоминать отчаянные попытки не умереть с голода, я встретила его — человека, которому предстояло стать моим мужем.
Я не знала ни его статуса, ни положения. Не знала, что он относился к той категории мужчин, о которых мои подруги говорят с придыханием. Что он как раз тот, кто может позволить мне ни дня в моей жизни не работать и заниматься исключительно творчеством. Влиятельный. Богатый. Недосягаемый.
Такие не замечают женщин вроде меня. По крайней мере, мне всегда так казалось.
Они выбирают других— роскошных, статусных. Таких, чтобы можно было похвастаться перед друзьями. Высоких, тощих блондинок с бесконечными ногами.
А я…
Я была совершенно обычной.
Низкорослая брюнетка, чьи бедра и талия заметно раздались в ширь из-за необходимости постоянно дегустировать новые торты. От меня за километр пахло кондитерской ванилью, сколько не пыталась я маскировать этот аромат духами.
Поэтому я никогда даже не надеялась. Не кокетничала, не строила глазки, не тусовалась в «богатых» местах в надежде подцепить богатого. Понимала, что могу рассчитывать только на себя — и это всегда было моей суперсилой.
Поэтому, то, что случилось в тот день, я не могу назвать никак иначе — только десницей судьбы.
Я привезла торт на мероприятие.
Огромный, тяжёлый, многоярусный, которые я пекла полночи. Это был важный заказ для солидного культурного мероприятия — награждение заслуженных учителей и ещё каких-то заслуженных деятелей бюджетной сферы. Если организаторам понравится — мне могут предложить работу на других мероприятиях. А если нет…
Я еле вылезла из такси, держа тяжеленную коробку перед собой. Она полностью закрывала мне обзор — я не видела ничего дальше собственного носа. В этот момент раздался звук открывающейся двери.
Чёрный джип стоял слишком близко к такси. Удар пришёлся прямо в коробку.
Внутри неё что-то мягко и влажно хрустнуло. Я не видела, что именно случилось, но было не сложно догадаться — белые сахарные цветы, которые я лепила всю ночь, превратились в бесформенную кашу. Один ярус съехал. Крем выступил по краям. Идеальная поверхность стала неровной, повреждённой.
От осознания этого мне хотелось разрыдаться прямо там, с испорченным тортом в руках. Лучше бы эта дверь ударила меня по лбу! Мне дали такой шанс, а теперь… Теперь всё пропало.
Он вышел из машины и посмотрел сначала на повреждённую коробку, потом на меня:
— Извините. Не заметил вас. Это случайно…
Потом посмотрел внимательнее на коробку, на логотип моей мастерской.
— Это… тот самый торт? — уточнил он.
Я молчала. Потому что в этот момент могла только молчать. Иначе я бы либо разревелась, либо сказала бы что-то нецензурное.
— Чёрт… — сказал он тихо, глядя на результат своей дверной атаки. — До начала церемонии час…
И тогда я услышала собственный голос, спокойный и уверенный, в отличии от того, что творилось у меня внутри:
— Я всё исправлю. Сейчас. Но мне нужна кухня.
— Что? — он чуть прищурился. Посмотрел на меня так, как смотрят на людей, чьё обещание не заслуживает доверия.
— Кухня. Плита. И полчаса вашего времени. Я всё исправлю, но вы должны мне помочь. Потому что это наша общая проблема...
На секунду мне показалось, что сейчас он рассмеётся или пошлёт меня. Но он неожиданно кивнул.
— Идём.
Кухня оказалась крошечной и плохо оснащенной. Очевидно, в ней не было всех нужных мне мелочей. Всё располагалась не так, как я привыкла. Всё не моё. И только руки — мои. И мои знания — со мной.
— Что мне нужно делать? — он производил впечатление человека, впервые в жизни увидевшего духовку.
— Слушать меня внимательно! Во-первых, снимите пиджак. Закатайте рукава. Вымойте руки. И найдите мне пластиковую или стеклянную миску. Самую большую, которая есть.
Он нахмурился, но начал выполнять.
Дорогой, идеально сидящий пиджак — полетел на спинку стула. Он закатал рукава, обнажив запястье с часами, которые стоили, наверное, как аренда моей квартиры за целый год.
Я поставила испорченную конструкцию на стол и начала быстро разбирать повреждённые ярусы, как хирург на экстренной операции.
— Нужны яйца. Соль. Сахар. Духовка должна быть разогрета до ста восьмидесяти, — бросала я команды, не глядя на своего помощника. — Духовку включите. Нет, не эту кнопку, другую. Да, вот так.
Он искал нужную посуду. Терпеливо взбивал миксером крем. И даже обжёгся о горячий противень — и только выругался сквозь зубы, не прекращая работу.
Сначала у меня дрожали руки, но потом, осознав, что ситуация не так безнадёжна, как казалась на первый взгляд, я вошла в кураж. Заново взбила крем. Слепила новые цветы. Работала так старательно, будто от этого зависела не только моя карьера — а вся моя жизнь.
В какой-то момент я почувствовала на себе его взгляд — не отрываясь, он смотрел за моей работой. Но тогда мне казалось, что он просто хочет проконтролировать процесс.
Когда я поставила торт на стол — ровный и безупречный, он восхищенно улыбнулся.
— Да вы, я вижу, настоящий мастер!
Мероприятие прошло идеально.
Когда торт вынесли в зал, я стояла за кулисами, вытирая руки о кухонное полотенце, и с удовольствием смотрела, как белоснежная конструкция, ещё час назад бывшая бесформенной массой, уверенно плывёт в центр сцены. Смотрела на восхищённые лица людей, ради которых всё это затевалось. Это всегда была моей любимой частью работы!
Заслуженные учителя — строгие, интеллигентные, уставшие — вдруг улыбались, как дети. Кто-то осторожно трогал сахарные цветы. Кто-то фотографировал.
Как только церемония закончилась, Павел подошёл ко мне.
— Вы спасли мой вечер, — сказал он. — И мою репутацию тоже.
— А вы очень хорошо взбиваете крем, — сказала я, устало собираясь домой. — Для человека, который впервые держит в руках миксер…
— Давайте поужинаем? Вы, наверное, устали и голодны.
Он был прав — у меня во рту не было ни крошки вот уже больше суток. Поэтому я не стала ломаться и сразу же согласилась — просто потому, что мне срочно нужно было поесть.
Мы остались перекусить там же — в небольшом кафе при культурном центре. Только тогда до меня начало доходить, кто он такой.
К нему то и дело подходили люди, благодарили за мероприятие и за многое другое. Обращались уважительно, по имени-отчеству.
Всё это время я думала, что он организатор мероприятий или кто-то вроде.
А он был больше. Гораздо больше. Человек системы. Власти. Решений и возможностей.
Я не могла поверить: мужчина, который час назад помогал мне взбивать крем — большой чиновник. И при этом выбирает провести этот вечер именно со мной.
Тогда я ещё не понимала, насколько судьбоносным окажется это решение.
Глава 3
Разрезав торт и получив заслуженную порцию комплиментов своему мастерству, я села в стороне, чтобы не портить виновнице торжества праздник своим унылым лицом. Настроение у меня было паршивое, и с каждой минутой оставалось всё меньше сил, чтобы это скрывать. Очевидно, что некоторые неприятные вещи лучше переваривать в тишине и одиночестве, тем более что я и так привыкла всё и всегда держать в себе
Нелепая фраза, брошенная вскользь подвыпившей подругой, уже успела впитаться в меня, как капля красного вина в белоснежную ткань. Я не стала допытываться, устраивать сцены, не стала ничего уточнять. Такие слова не требуют расшифровки. Они либо неправда — либо начало конца. И в тот момент я ещё не знала, какой из этих вариантов страшнее.
Полчаса назад я была просто уставшей женщиной после рабочего дня. Сейчас — человеком, у которого из-под ног выбили почву.
Но, возможно, мне бы даже удалось сохранить своё хрупкое душевное равновесие до конца вечеринки, если бы Алина, пошатываясь, не подошла ко мне снова.
— Ты чего тут сидишь одна?
Я пожала плечами.
— Устала. Сегодня был длинный день. И длинная неделя. И месяц… Так много заказов!
— Ну да… — она понимающе кивнула. — Торт, как всегда, огонь. Ты же у нас теперь звездочка...
Но, в противовес лестным словам, она вдруг посмотрела на меня как-то странно.
— Ты … не обиделась на меня? — спросила она как бы невзначай.
— На что именно?
— Ну… на то, что я сказала. Про сайт знакомств. Я не хотела тебя задеть. Просто… ну ты же понимаешь, что я не могла тебе этого не сказать. Какой я была бы подругой? Я посчитала это своим долгом…
— О чём ты говоришь? — перебила я её сбивчивые рассуждения. — Ты же сказала, что это шутка?
Она наклонилась чуть ближе, и от неё пахнуло сладким ароматом дорогих духов и крепким алкоголем.
— Я реально видела его там. Активный профиль. Его фото. Недавно был онлайн. Я даже не поверила сначала … пока не открыла.
Она сказала это шёпотом, но для меня эти фразы прозвучали громче грохочущей в зале музыки. А подруга, выложив мне всё это, откинулась в кресле, тряхнув белокурыми локонами. Кажется, она наслаждалась отведенной ей ролью в чужой драме.
Я посмотрела на неё в упор. И Алина вдруг отвела взгляд первой.
— Ну… может, конечно, это и фейк, — пробормотала она. — Кто-то взял его фото. И украл биографию… Всякое в жизни бывает.
В этот момент я поняла: она не собирается говорить мне правду. Она будет ходить вокруг да около, бросать намёки, смотреть на мою реакцию, получать удовольствие от контроля ситуации. Играть как кошка с мышкой.
Но я, в свою очерель, могла бы не втягиваться в эту игру. Могла просто уйти или жестко попросить её не развивать эту тему. Неужели я не доверяю собственному мужу? Неужели у меня есть основания думать, что он может меня обмануть? Он никогда не давал мне серьёзного повода, а самооценка у меня достаточно высокая, чтобы зря его не ревновать.
К тому же, если я позволю себе ревность, я просто сойду с ума за считанные дни. Вокруг него всегда вьётся так много женщин! И что я могу поделать с этим? Ровным счетом ничего! Тогда зачем зря мучить себя подозрениями?
Но проклятый червячок сомнения уже грыз меня изнутри.
— У вас же сейчас… сложности в отношениях, верно? — произнесла вдруг Алина негромко. — И… у вас не получается с ребёнком?
Я почувствовала, как внутри меня что-то дрогнуло, как будто кто-то наступил острым каблуком на любимую мозоль, но лицо осталось спокойным. Только взгляд невольно ушёл в сторону — туда, где на другом конце зала танцевала счастливая невеста.
— Ну… — я пожала плечами, — на сайте знакомств он явно не мать своему будущему ребёнку собирался искать. Так что, не думаю, что дело в этом.
Алина смотрела на меня сочувственно. Слишком сочувственно. Так смотрят не близкие друзья, а люди, которым важно увидеть, где именно у тебя болит. Она сложила идеальной формы брови домиком, и слегка наклонилась ко мне, как врач, который уже знает диагноз, но всё равно тянет кота за волыну.
— А что, у вас, получается, и с этим делом… Ну ты понимаешь каким. Тоже проблемы?
— Алина… — произнесла я негромко, стараясь не показать ярости от бестактного вопроса. — Скажи-ка мне лучше, а что ты делала на сайте знакомств? У тебя ведь серьёзные отношения с Виктором. Он что, всё-таки решил вернуться обратно к своей жене?
Сочувствие на её красивом личике моментально исчезло. Вместо него проступило плохо скрываемое раздражение.
— Он и не собирался от неё уходить, — отрезала она, сжимая губы. — Сволочь… Увы, не все живут в сказках про любовь, как ты. Некоторым приходится изо всех сил бороться за своё счастье.
— Понимаю, — сказала я спокойно. — Тогда странно, что ты так переживаешь за моё. У тебя разве своих проблем недостаточно?
В этот момент в моей сумочке завибрировал телефон, напоминая о том, что за пределами этой шумной залы, существует моя настоящая жизнь — где всё понятно, упорядочено, утверждено и названо своими именами.
— Малыш, я освободился. Могу прямо сейчас заехать за тобой. Или ты хочешь ещё погулять с девочками? — спросил мой муж.
— Забери меня домой, милый, — попросила я сразу. Мне так захотелось домой…
Алина смотрела на меня, не пытаясь спрятать враждебного выражение своего лица — там не осталось ни сочувствия, ни дружеской заботы, только резкая, почти детская досада. От чего? Что я сделала ей плохого?
Она резко подняла свой бокал и осушила его одним глотком, будто пыталась проглотить вместе с вином собственное разочарование. Разочарование от того, что она недостаточно больно меня задела?
Глава 4
Автомобиль мужа стоял прямо у входа, и я быстро юркнула в уютное тепло салона.
Павел повернулся ко мне — та самая тёплая улыбка, тот самый глубокий взгляд синих глаз...
— Ну что, как девичник? — спросил он легко. — Перемыли кости своим мужикам?
Я молча откинулась на кресло. Его безупречная выделка, всегда казавшаяся мне верхом комфорта, теперь ощущалась холодной, мертвой кожей.
Некоторое время Павел вел машину молча. Его профиль в свете проносящихся мимо фонарей казался мне высеченным из гранита — идеальный, властный, непроницаемый. Я смотрела на него, и впервые за много лет видела не мужа, а того, кем он был на самом деле. Влиятельный, опасный, лощеный господин депутат, который привык управлять.
— Что-то случилось? — он первым нарушил молчание. — Что-то пошло не так, как ты планировала? Мало восторгов твоему произведению искусства?
— Нет, всё так. Просто ужасно устала…
— Я тоже. Совещание затянулось до полуночи, пришлось даже водителя отпустить...
Эти слова — «отпустить водителя» — вдруг сильно меня зацепили. Раньше я бы пропустила их мимо ушей. Раньше я бы подумала: «О, какой он заботливый, дал отдохнуть человеку». Но теперь... теперь в моей голове эта фраза вспыхнула неоновым сигналом опасности.
Отпустил водителя… Зачем? Чтобы не было лишних глаз? Чтобы убрать свидетеля своего ночного свидания? Чтобы устроить это свидание прямо в салоне своего внедорожника?
— Значит, до полуночи? — мой голос был тихим, но в нем лязгнул металл. — И что же это за совещание такое, Паш?
— По региональному развитию. Ты же знаешь, перед сессией всегда аврал.
— Аврал, значит... — я горько усмехнулась. — И кто же помогал тебе его разгребать?
— Ты на что-то намекаешь? Я что-то не пойму…
— Я ни на что не намекаю. Просто расскажи мне, почему ты отпустил водителя? Почему сам решил сесть за руль поздно ночью, если ты «ужасно устал»? Тебе нужно было уединение? Чтобы никто не видел, кого ты подвозишь до дома?
— Что за бред! — возмутился муж. — Кого я, по-твоему, подвозил? Я что, подрабатываю таксистом?
Остаток пути мы провели в звенящей, удушливой тишине. Когда мы заехали в гараж, Павел заглушил мотор и бросил, не глядя на меня.
— Я сейчас сразу в душ... Надеюсь, когда я выйду, ко мне вернется моя разумная, любящая жена, а не эта фурия, которую я встретил сегодня у ресторана...
Мы вместе прошли в дом. Павел снял часы, положил их на тумбочку, достал телефон, проверил экран, и в этот момент я вдруг заметила, как быстро он его заблокировал — движение почти незаметное, но теперь я знала цену мелочам.
Он на ходу расстегнул манжеты рубашки, снял её через голову и зашёл в ванную.
Дверь за ним закрылась, почти сразу зашумела вода.
Я осталась одна в спальне — в мягком полумраке, где всё было знакомым до мельчайших деталей: плед, который я выбирала, лампа, которую мы купили в путешествии, часы на его тумбочке, лежащие параллельно краю.
И телефон.
Я смотрела на него, понимая, что там могут находиться ответы на все вопросы, которые меня так мучают.
Я никогда, ни разу за все эти годы, не брала его телефон без разрешения. Да и просто не брала.
Не было нужды. Я доверяла.
Если я сейчас это сделаю — значит, доверия между нами больше нет. А разве доверие — это не самое дорогое? Доверие — это фундамент.
Правда, фундамент нашего брака в последнее время покрылся трещинами, которые я сейчас ощущала кончиками пальцев.
Если я не возьму телефон — останусь в неведении, а неизвестность страшнее любого ответа.
Между этими двумя вариантами не было правильного.
Я протянула руку. Один клик — и я либо обрету покой, либо моя жизнь разлетится вдребезги.
— Руслана?
Голос мужа заставил меня отпрянуть от телефона. Дверь ванной приоткрылась, оттуда вырывались клубы густого пара. Паша стоял в проеме, прислонившись плечом к косяку. Капли воды стекали по его рельефной груди, запутываясь в темных волосках, а на губах играла та самая хищная полуулыбка, в которую я когда-то влюбилась.
— Не хочешь присоединиться? — его голос был низким, с той хрипотцой, которая всегда заставляла мои колени слабеть.
Я смотрела на него, и в голове билась одна-единственная мысль: увидел ли он, что я хотела сделать?
Но его взгляд был чистым, полным того тепла, которое невозможно подделать... или можно?
Я кивнула и направилась в ванную, словно в трансе. Жаркий, влажный воздух мгновенно облепил кожу. Павел притянул меня к себе, едва я переступила порог.