- -
- 100%
- +
Я уткнулась лицом в его грудь, теперь уже мокрую от моих слёз. Казалось, что внутри меня прорвало плотину, и все страдания, которые я копила ночами, вдруг выливались разом. Я судорожно хваталась за его футболку, будто боялась, что, если отпущу — снова останусь одна. И просто не переживу этого одиночества.
— Его... убили... — прошептала я, захлёбываясь слезами. — Папу... он сам сказал мне... сам сказал...
Шах замер, крепче сжал меня в объятиях. Его рука неуверенно скользнула по моим волосам. Очевидно, что он не знал, как правильно утешать, но, кажется, очень старался меня утешить.
— Это был сон, — повторил он мягче, — просто сон.
— Нет, не сон, но вы мне не верите, — всхлипнула я. — Никто не верит!
— Я верю тебе, — сказал вдруг Шах неожиданно серьезно. — Я верю в том, что наши близкие могут так пытаться нам что-то сказать или о чем-то предупредить. Поэтому я тебе верю…
Я подняла на него глаза, распухшие, красные от слёз, и увидела в его взгляде то, чего никогда прежде не замечала. Там было сочувствие. Там была теплота. Там была… Нежность?
И почему-то это окончательно меня добило.
Я снова закрыла лицо руками и разрыдалась. А он сидел рядом и крепко обнимал, позволяя выплакать всё, что рвалось наружу.
Когда я рассказала матери о своем сне, она кричала на меня, называла меня сумасшедшей. А этот, в общем-то, холодный и равнодушный мужчина сказал, что верит мне. Попытался утешить…
Постепенно мои рыдания стихали — у меня просто закончились силы, чтобы рыдать. Слёзы всё равно текли, слипались с волосами. Я лежала у него на руках, прижимаясь щекой к его футболке, чувствуя неровное биение чужого сердца.
Он не отталкивал меня. Не пытался стряхнуть. Не пытался уйти. Просто был рядом и готов был быть столько, сколько понадобится. Именно тот, кого я считала своим надзирателем, тюремщиком, врагом, тем, кто запирал мои окна и дышал мне в спину — вдруг становился единственным, кто удерживал меня от окончательного падения в пустоту.
Вдруг мне в голову пришла неожиданная мысль, от которой по коже побежали мурашки. Может быть, именно он сможет помочь мне? Не мать, холодная и жестокая, готовая продать меня ради своей выгоды. Не друзья и подруги, которые даже не понимают, что моя жизнь скоро превратится в ад. А Шах…
Если я решусь на побег, то единственный, кто реально сможет мне помочь — это он. Он знал, как выбраться, как скрыться. Он смог бы меня защитить. Он был той силой, которой мне так не хватало.
Да, он служит тем, кто уничтожает меня, он — орудие в руках мерзавца, и верить ему нельзя. Но с другой стороны… Его ладонь сейчас гладит меня по волосам, руки прижимают к груди, а глаза… Глаза полны сочувствия.
— Как тебя зовут? — еле слышно спросила я.
— Что?
— Как тебя зовут? Имя? — я оторвалась от его груди, подняла голову, посмотрела ему прямо в глаза. — Скажи мне свое имя. Не могли же родители назвать тебя просто «Шах»?
Он молчал так долго, что я уже потеряла всякую надежду на то, что мне удастся услышать ответ.
— Артур, — наконец тихо произнёс он. — Артур Шахов… Уже очень давно никто не спрашивал моего настоящего имени. Только ты…
Я невольно повторила про себя, словно пробуя на вкус: Артур…
— Красиво, — прошептала я, прикрывая глаза. — Подругам понравится…
Он чуть усмехнулся и неожиданно крепче прижал меня к себе. Эти объятия… В них уже не было никакой необходимости. Я уже давно успокоилась, не рыдала, не кричала. Он легко мог бы встать и уйти к себе в комнату, убедившись, что я пришла в себя.
Но он остался. Продолжил гладить меня по волосам.
А я лежала, закрыв глаза, на его груди, и представляла, как могла бы попросить его. Как могла бы сказать: «Артур, помоги мне… я не выдержу». И как бы он молча поднялся, взял меня за руку и вывел из этого дома, вывез далеко, туда, где никто и никогда нас не найдет. Я уже видела эту картину слишком отчётливо, будто это были не просто мои мечты, а реальность, которая действительно могла случиться.
И с этой мыслью, что именно он — мой единственный шанс на спасение, я и уснула, зажатая в его руках, с мокрым от слёз лицом.
Глава 13
Утром морок рассеялся, и я поняла, что мои ночные надежды были напрасны. Шах не сделает этого. Не потому, что ему меня не жаль — немного жаль, наверное, а потому что у него был долг, который гораздо важнее. Его мир держался на верности человеку, которого я ненавидела. Мы оба были пленниками — только он носил свои цепи покорно, а я — изо всех сил пыталась их сбросить.
Но я уже не могла перестать думать об этом. Это стало навязчивой идеей: если кто-то и способен мне помочь — это будет именно он. Шах стал для меня не просто надзирателем. Он стал человеком, от которого зависела моя судьба.
Я искала в его лице ответы. Каждый раз, когда он был рядом, я ловила себя на том, что представляю — а если бы я сейчас подошла ещё ближе? Что мелькнуло бы в его глазах? Смотрела на его профиль, на татуировки, видневшиеся под воротом футболки, и думала: а что, если я всё-таки рискну рассказать ему о своём плане?
Впрочем, никакого плана у меня ещё не было. Были только ночные слёзы, отчаяние и надежда на то, что он — мой единственный шанс. Но я тут же пугалась собственных мыслей. Потому что довериться ему — значило поставить свою жизнь в зависимость от его выбора. И если я ошибусь… если он выдаст меня… тогда у меня уже не останется ни малейшего шанса.
Но с каждым днём я всё яснее убеждалась в том, что вокруг меня — непрошибаемая стена. И единственная трещина в ней — он. Артур Шахов.
Мне придется его… Соблазнить. Само слово будто обжигало. Но чем ближе становилась свадьба, тем явственнее я понимала: честь и гордость — роскошь для свободных. У меня их давно отняли.
Я представляла, как однажды он снова войдёт в мою комнату ночью, и на этот раз я коснусь его так, что его дыхание собьётся. Если он позволил мне рыдать у себя на груди, может, он позволит мне гораздо больше? И после этого он перестанет видеть во мне долг, а увидит просто девушку? И может это сломает его верность тому, кто держит нас обоих в клетке?
Я выбрала время, когда дом уже затих. Долго ходила из угла в угол, собирая в кулак смелость. Всё внутри протестовало — так непривычно было самой соблазнять кого-то. У меня еще не было такого опыта. Ни разу в жизни не было необходимости кого-то соблазнять, ведь это за мной всегда бегали, добивались, а мне оставалось только лениво перебирать. А теперь… теперь все иначе.
Я оставила на себе только кружевное нижнее бельё и обернулась простынёй. Встала у окна, где лунный свет рисовал серебряные полосы на полу, прислушиваясь к каждому звуку за стеной. Во мне метались стыд, страх и странная решимость.
Наконец, раздались шаги — тяжелые, уверенные. Он шел, чтобы перед сном проверить, всё ли у меня хорошо.
Дверь скрипнула — и он вошёл.
Я развернулась к нему и, прежде чем успела передумать, выпустила простыню из рук. Она соскользнула на пол мягким облаком, а я осталась в этом лунном свете, обнажённая.
Он замер в проёме, глаза его расширились.
— Аврора… — он произнёс моё имя с каким-то странным изумлением, будто не верил, что действительно видит меня такой.
Я заставила себя выдержать его взгляд. Щёки горели, ладони дрожали, но всё внутри меня кричало: смотри же, смотри на меня!…
Взгляд его метался — в сторону от меня, потом обратно. Борьба, которая отразилась на его лице, была нешуточной.
— Что ты делаешь…— процедил он сквозь зубы.
Я ждала, сама не зная, чего жду: жалости, гнева, шага навстречу? Я будто прыгнула в пропасть, и теперь все зависело от того, что сделает Шах.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.