И многоточий больше нет… Приключения, любовь, детектив

Снегодувы работали во всю мощь, плюс еще и настоящий снег падал. Так что настроение и самочувствие были прекрасными, трасса с неплохим покрытием, и людей пока что не огромное количество. Михаил ехал зигзагами и, казалось со стороны, что выписывает сложный орнамент на снегу. Оксана старалась быстрее спуститься, ехала практически прямо и про себя злилась на то, что показала свой страх на подъемнике. «Глупо было говорить про это, теперь он будет думать, что я какой-то слабак, трус и нытик», – думала Оксана, – «и зря я так резко бросила его. Сейчас уедет и все тут, а потом, с другими начнет общаться, и к нему не подступишься вовсе! Глупо так».

Трасса была довольно простой, но длинной и поэтому до конца спуска Оксана несколько раз видела Михаила и с завистью смотрела ему в след. Он ехал как Бог! Высокий, статный, уверенный в себе, сильный, красивый, в облаке белого снега: просто захватывал ее воображение. Она чуть не плакала от досады, что не может похвастаться таким же профессиональным спуском. Наверное, для него она катается как школьница на зачете по физкультуре. Хотя, специально брала уроки у очень хорошего инструктора и долго тренировалась, но так как он ехать было просто немыслимо…. Он вообще, все больше и больше нравился ей. Сколько раз Оксана читала о Муромове в желтой прессе, сколько слышала в новостях, видела телепередачи с его участием? А в жизни «большой человек» оказался, во всяком случае, пока, именно таким, каким она его и представляла себе. У нее возникло очень сильное, не свойственное ей желание, подойти близко – близко и поцеловать его прямо в губы. Да, да, именно сразу в губы, а потом прижаться сильно – сильно и так стоять, не отпуская никуда. Он был такой простой и совершенно обычный человек, несмотря на огромный капитал и занимаемые посты, что ей не верилось, что так бывает вообще. Хотя, в интервью, многие его знакомые именно это и утверждали, но поверить в такое было очень сложно. Ведь деньги и власть всегда портят людей! Ей так нравилось с ним разговаривать, рассматривать его близко-близко и просто быть рядом, что Оксана боялась этими своими стремлениями сорвать все то, что она так долго и напряженно планировала. Боялась, что у нее не хватит сил довести начатое до конца. Она понимала, что если он сейчас начнет интересоваться какой- то другой женщиной или вообще перестанет с ней проводить время, то не только полетит в тартарары весь ее план, но она еще и сильно расстроится просто, по-человечески, как женщина.

«Соберись, тряпка!», – стала уговаривать она саму себя, – «только час общаешься с человеком, а уже столько эмоций и лишних чувств. Ты просто очень много о нем начиталась и влюбилась, еще заранее, задолго до встречи. Написала себе сама его портрет и влюбилась, а теперь ищешь подтверждений своим мыслям, и что самое ужасное, пока находишь их. Дура! Он не такой – это просто так кажется, на первых порах! Муромов – известный Дон Жуан. Убираем эмоции и оставляем голую правду! Надо ориентироваться по месту и воспринимать все, как есть в действительности. Все, решено! Я – успокоилась! Никаких эмоций! …. Черт, черт, черт….!».

Она так сильно закусила губу при этих мыслях, что почувствовала привкус крови во рту. Но, кусала ее и дальше, не понимая этого. Только через какое-то время, Оксана пришла в себя.

«Еще и губу прикусила, прекрасно просто! И это мы только познакомились сегодня. А что же я буду делать дальше-то?».

Михаил спускался в свое удовольствие, крутил то в одну, то в другую сторону, даже останавливался, чтобы оглядеться по сторонам. Периодически он вспоминал про Оксану и искал ее глазами. Она ехал прямо вниз, вся такая собранная и, казалось бы, даже злая.

«Странная у нее реакция все-таки! Так героически начала спуск, словно мне доказывает что-то!», – думал он. Но, настолько он любил катание на лыжах, что вскоре позабыл про всякие мелочи и полностью наслаждался самим процессом. Так как уже почти четыре месяца Михаил не отдыхал совсем, то старался вдыхать полной грудью и получать удовольствие от летящего навстречу снега, ветра, от того, что в лицо, как маленькие иголочки врезались снежинки. Лыжи слушались его и исполняли любой каприз. Он мог свободно развернуться, перекрутиться и прыгнуть: все выходило прекрасно. Михаил был полностью доволен и находился в веселом расположении духа. Так, совершенно замечательно он добрался до конца трассы и собрался двигаться в сторону подъемника. И тут только вспомнил про то, как они договорились поступить с его новой знакомой.

«Надо было чтобы каждый сам по себе катался, а то какая-то обязаловка получается! Поднимемся, а потом каждый по себе будет! Хотелось бы все же в свое удовольствие наездиться, а лишь потом уже заниматься благотворительной и альтруистической помощью тем, кто слабо ездит», – рассуждал он.

Оксана не заставила себя ждать и вскоре появилась. У нее было серьезное выражение лица и немного расстроенный вид.

– Спасибо, что дождались, Михаил!… видела, как вы спускались, получала настоящее… удовольствие… отлично …. Давайте…

Ветер сильно дул и ее слова плохо было слышно, но в общих чертах Михаил понял то, о чем она говорила, и решил не переспрашивать.

– Вы – молодец! Спускались быстро, я вас почти не ждал! Ну, на подъемник!

Так как оба были в очках и практически полностью закрыты одеждой, чтобы не обветрилось лицо, то разглядеть один одного, было маловероятно. По голосу понять настроение тоже не представлялось возможным, так как ветер уносил многие слова, а звук изменял и не давал узнать интонацию. Они двинулись к подъемнику.

В этот раз все прошло очень спокойно и просто. Лыжников стало гораздо больше и уже пришлось отстоять очередь, чтобы попасть в кабинку. На верху, Оксана сказала, что еще раз съедет с этой трассы. А потом уже будет смотреть, куда идти дальше, а Михаил согласился, и все повторилось вновь. Второй спуск был уже не такой спокойный: людей стало больше и приходилось ориентироваться и на это. Но, такие преграды только добавляли интереса в движении, а Муромов умел получать удовольствие от катания. Тем более, что ему-то здесь никто не мешал и не появлялись знакомые лица то тут, то там, среди лыжников. Так обычно получалось в Куршевели или на других крупных горнолыжных курортах, где его сразу же узнавали, спешили поздороваться, присоединиться, поговорить.

Они поднялись снова, и перешли на другую трассу по верху: Михаил двигался ловко и быстро, а Оксана из всех сил старалась не отставать и даже шутила по дороге. Эта трасса оказалась короче, но, интереснее: тут были и извилистые повороты, и неровный ландшафт спуска. Михаил несколько раз подпрыгивал, и от этого удовольствие становилось еще большим. Он уже не думал ни про Оксану, ни про что-то другое, а полностью отдал себя воле стихии, лыжам и свежему воздуху. Муромов рассекал снежные преграды и быстро спускался вниз, увлеченно и захватывающе показывая другим пример для подражания.

Его утренняя знакомая решила тоже спуститься, но ей эта трасса была не столь привлекательна. Она старалась ехать аккуратно и со знанием дела, по тем правилам, о которых ей говорил инструктор, но все равно было страшно и опасно. Оксана не раз пожалела, что ввязалась в эту авантюру со спуском по «черной трассе», думая, что еще не готова и, что может тут разбиться насмерть. Но, потом, когда она видела далеко впереди Михаила, его летящую фигуру в белом облаке, парящую словно Бэтмен в голливудских фильмах над окружающей действительностью… Оксане хотелось доказать самой себе, что сможет и без приключений доедет до самого конца трассы.

Михаил спустился вниз и не раздумывая отправился к подъемнику, чтобы снова повторить этот спуск. Ощущения были великолепными. Спуск – захватывающим и интересным. Он стал подниматься медленно вверх и только тут стал понимать: что- то не так, как было раньше…. Он вспомнил про свою знакомую и про то, что он мог бы ее подождать внизу. Но, с другой стороны, они ни о чем в этот раз не договаривались, и она сама собиралась покататься, не мешая ему. Михаил подумал и успокоил себя тем, что та и сама сможет разобраться. Спокойно стал искать Оксану глазами. Он увидел похожую куртку и даже был уверен, что это она, но, смотреть стало неудобно и что происходило дальше с Оксаной, он, к сожалению не увидел. Подобным же образом прошло еще несколько спусков. Ее нигде не встречал больше и решил отправиться на седьмую трассу, поискать там. А дальше, спуститься практически к самому отелю на лыжах. Когда он поднялся наверх, то увидел странную картину: недалеко от спуска, вблизи от забора ресторанчика, находящегося поблизости, играли в снежки мальчишки. Михаил бы проехал мимо, но они играли с кем-то из взрослых, судя по всему с женщиной, и, та – проигрывала.

Муромов немного приостановился, продолжая наблюдать за снежной войной. Мальчишек было пять, по лет 11 – 13. Женщина, теперь он был в этом уверен, прислонила лыжи к забору ресторана, а сама, то и дело, прячась за деревья, отбивала нападения сорванцов. Мальчишки были местные, потому что говорили на украинском языке, причем на местном диалекте. Так что Михаил совсем ничего не мог понять. Женщина перекрикивалась с ними, но так, что он мог разобрать некоторые слова.

– …. Я все одно не переможена, … до мене йде підкріплення! Тримайтеся хлопці, зараз вам буде мало місця. А… не можна так всім на мене одну, так не добре виходить. Спиніться, хлопці! Рятуйте. Допоможіть. Хто – небудь!

Она замолкала, чтобы спрятаться, а мальчишки пытались ее окружить, но она сопротивлялась.

– Кидайце це діло, ми вас зараз переможемо всі разом! Ми – перемогли, а ваша підтримка – це брехня навмання та спроба перехитрувати нас. Не пройде. Руки вгору!

Мальчишки были одеты в обычные теплые куртки, обычную обувь, совершенно не для спусков с гор, а женщина, спускалась по трассам, так как очки ее были залеплены снегом, ботинки в снегу и лыжи. Что-то показалось знакомым Михаилу в этой фигуре и манере двигаться…. Он не сразу узнал, что эта женщина – Оксана. Как только это стало понятно, он сразу же кинулся на помощь и с криком стал закидывать противников.

– Я иду! Военные действия продолжаются, не капитулировать, не сдаваться! Я с вами, Оксана! Живыми мы не сдадимся!

Оксана, а это действительно была она, радостно воодушевилась и активизировалась. Мальчишки, увидав нового противника и, оценив количественный и качественный состав, стали потихоньку отступать. Все вместе, они еще минут пять покидали вдруг в друга снежками, а потом Оксана прокричала:

– Хлопці, мені здається, що в вас нема шансів! Бачите, який в мене великий та дужий рятівник, може будемо закінчувати, підпишемо акт про капітуляцію! Чи перемогла дружба! Як ви на це дивитесь?

Пока она говорила это, то, немного вышла из-за дерева. Самый вредный мальчишка умудрился бросить снежку. Оксана увернулась, но, удар пришелся на скулу, возле самого глаза, а очки уже были сняты. Она только вскрикнула и отвернулась.

Мальчишки, увидав это, сразу перепугались и стали спешно уходить.

– Добре, добре, на сьогодні перемогла дружба! До побачення! Бувайте здорові! Доброго вам відпочинку!

Мальчишки ушли, а Михаил двинулся в сторону Оксаны и громко стал смеяться. Он делал это так легко, задорно и громко, что обижаться совсем не хотелось. Оксана насупила губки, но потом успокоилась.

– Вы пропустили удар в самый последний момент. Будете знать, как, не подписав мирового соглашения, открываться перед противником. Ха-ха-ха! Красиво малой вас сделал!

Оксана тем временем придерживала больное место и прикладывала снег.

– Вам, Михаил, смешно, а у меня будет синяк, да еще прямо под глазом. Как я сегодня вечером светить буду….

– А как вы вообще с ними биться то начали? Вы их знаете что ли? Дайте полюбуюсь на ранение? Неужели все так серьезно?

Он подошел ближе и попытался рассмотреть «ранение». Действительно, снег немного снял слой кожи, и она покраснела: то ли от мороза, то ли от того, что наливался синяк. Оксана подняла голову вверх, а Михаил, придерживая ее за подбородок, смотрел прямо в глаза. Ее взгляд был настолько притягательным, что Муромов не выдержал и отвел свой в сторону.

– Да, может быть и синяк, давайте приложим лед.

– Я зайду в ресторан и попрошу льда, не хотите со мною зайти, глинтвейна выпить, они очень вкусно делают здесь?

Он в знак согласия, помотал головой и взял обе пары лыж в руки. Они двинулись вдоль забора, ко входу в ресторан.

– Вообще, получилось, конечно, очень смешно. Я покаталась и решила зайти погреться, а тут как получу снежком сзади удар, оборачиваюсь, а там мальчишки играют. Так нагло улыбаются. Видно, что следующую атаку готовят для меня. Ну, я лыжи отставила в сторону, а сама тоже за снег взялась, и начали мы с ними воевать. А их – то пятеро и отступать не собираются. Я вижу, что сама не справлюсь. Говорю им тогда, что сейчас ко мне поддержка придет, я же ведь не одна отдыхаю. А сама думаю, когда Вы покажетесь или кто-то еще со мною в бой пойдет. А все мимо проходят, смеются и думают, наверное, что это я со своими детьми играю. Никто так и не помог, если бы не Вы, так бы и взяли бы меня в плен.

Михаил слушал и удивлялся такой живой непосредственности Оксаны, прямо как ребенок, ввязалась в снежную войну с мальчишками. Зато весело было и ему, детство вспомнить…

Они зашли в ресторан, который был оформлен в карпатском стиле, людей было достаточно много. Но, еще оставались свободные столики. Выбрали себе один и присели. Михаилу было неудобно, с его ростом, сидеть на «лавке» за не очень большим столом. Он кое-как расположился, а лыжи оставили при входе. Сразу же подошла официантка с меню и спросила:

– Доброго дня, вам панове! Ви щось бажаєте, чи проглянете спочатку меню?

Официантка скорее обращалась к Михаилу, но и на Оксану вопросительно смотрела. Михаил практически ничего не понял из вышесказанного, но догадался, что их спрашивают про заказ и предлагают меню. Оксана же сразу стала отвечать.

– І вам, доброго дня! Дайте, будь ласка, нам дві порції глінтвейну, вашого фірмового. Та мені льоду, щоб прикласти на обличчя. Бойова травма. Але меню поки що залиште, можливо ми щось ще забажаємо! Дякую!

Михаил внимательно следил за своей спутницей и слушал, как она говорит. Когда официантка записала заказ и отошла, он спросил:

– Оксана, а вы откуда так свободно умеете на украинском языке разговаривать?

– А я, сама – украинка. Тут, конечно, немного другая речь и некоторых слов, заимствованных из молдавского, румынского, польського и других языков, я не знаю. Но, свободно говорить могу, суть сказаного улавливаю.

– А я думал, что вы – русская, без акцента говорите. И предположить не мог, что Вы украинка?!

Оксана как-то внимательно посмотрела на него и серьезно ответила:

– Михаил, а Вы что-то имеете против украинцев? Я живу и в России и на Украине, часто езжу и туда и туда. А акцент только у тех, кто плохо учился в школе. Тем более, что я сама с правобережной Украины, а там больше говорят на русском языке. Да и в школе, я изучала эти два языка вполне равноценно, и потом тоже использовала повсеместно в обыденной жизни.

– Вы, Оксана, не обижайтесь. Я совершенно ничего не имею против других национальностей, а особенно против украинцев, просто я почему-то думал, что вы – русская, да еще и из Москвы.

Оксана все так же внимательно на него смотрела.

– А я и есть из Москвы, и из Киева тоже. Так что Вы все правильно думали, угадали. Ой, кажется, мой лед принесли…

К ним шла официантка, в руках которой был поднос с тарелкой со льдом и чистым полотенцем, с двумя чашками, с глинтвейном. Из чашек шел пар, и запахло душистыми травами и еще чем-то.

– Дякуємо вам! Дуже швидко, ми ще кілька хвилин подумаємо та покличемо вас, щоб зробити замовлення, можливо!

Официантка улыбнулась и ушла с подносом. Оксана приложила лед в полотенце к ушибленному месту. Она одной рукой держала лед, а второй взяла чашку с напитком. Михаил внимательно наблюдал за всеми этими движениями и только потом решил заглянуть в меню.

– А вы тут ели что – то? Если вкусно готовят, то, может быть, перекусим тут? Вы не проголодались еще?

– Я тут ела, неплохо готовят, но, я еще не хочу пока. Если у них тут есть сало в шоколаде, то, советую, попробуйте. Остальное: богуш, вареники, деруны и другое, можно и в отеле съесть. Хотя, если вы выпьете глинтвейн, то, может, и ничего больше не захотите. Он у них такой, как энергетический напиток. Прямо. Там и мед и травы и куча всего. Сало в шоколаде, конечно к нему плохо подходит, но просто это фишка интересная, стоит попробовать.

Михаил взял чашку и начал пить. Глинтвейн был горячий, но очень душистый и сладкий. С мороза, он прямо обжигал все внутри. Алкоголь разливался по всему организму, добегая до кончиков пальцев на ногах. Оксана тоже отпивала по глотку и грела руки. Михаил только сейчас обратил внимание, что у нее маленькие, аккуратные и красивые кисти, несмотря на то, что они были красные от ветра, мороза и снега. Он прямо загляделся, не отрывая взгляда. Спутница заметила это и вопросительно уставилась на него. Потом, правда, догадавшись, о чем он размышляет, передумала спрашивать.

Сидели в полной лыжной экипировке, даже не снимая шапок, а вокруг, те из посетителей, которые уже давно пришли и успели согреться, разделись. Они поснимали верх комбинезонов, шапки, шарфы и сидели красные от тепла и удовольствия. Настроение окружающих было значительно приподнято от ароматных запахов, уюта, хорошей порции адреналина, полученной на спусках и, наконец, от теплого алкоголя, попавшего в организм. Он растекался по венам и капиллярам, согревая душу и тело.

– Оксана, а хотите, я вас научу некоторым движениям на лыжах? Я ведь обещал вам, а сам уехал и катаюсь себе один. Получается, что Вас бросил на произвол судьбы. Будет у нас с Вами взаимообмен: я на лыжах подучу кататься, а вы – переводить будете, что вокруг говорят и показывать все. Идет?

Оксана засмеялась и ответила не сразу, сделала несколько глотков, помолчала. Очень театрально и глубокомысленно задумалась, жеманно надула губки и снова засмеялась:

– Идет! Только, если у меня таки синяк большой появится, то, Вы со мною никуда ходить не захотите. Вот только на горке в очках и можно будет передвигаться. Так что для меня это предложение очень заманчивое: бесплатно инструктора получить по лыжам и собеседника. Смотрите, как Вам? Мне подходит, я – согласна!

Михаил засмеялся, еще раз посмотрел на красноту под глазом у своей спутницы, приподнял одну бровь вверх, помотал головой вправо – влево и ответил:

– Если так все и получиться, то придется Вас замазать косметикой до неузнаваемости и так ходить везде. А вечером, на дискотеке, освещение такое разное, что там и не понять будет. Ну, в крайнем случае, буду сам с вами танцевать, что поделаешь. Не брошу ведь я боевую подругу в беде. Но, я думаю, что Вы и с таким глазом найдете себе кавалеров. Можно и челку на бок уложить, ну как там Вы еще делаете? Ведь кучу ухищрений знаете, наверняка? Хотя, если бы мы до этого инцидента не познакомились, то на дискотеке, такую красивую девушку, да еще и с синяком под глазом, я бы не упустил. Так что, это еще не известно, может быть, вам именно сейчас откроются новые горизонты познания.

Оксана подняла указательный палец вверх, потом натянула рукой шапку до самого носа и сказала:

– Ну, как-то так еще можно! Или пиратскую повязку на один глаз и сделать вид, что это тематическая вечеринка! На худой конец, можно, просто ладошкой все время прикрываться, словно всем маникюр показываешь. Я буду иметь успех! Спасибо за подсказки! Вы – верный боевой друг! Без Вас я могла бы пропасть, а тут, повезло мне!

Они рассмеялись вместе. Глинтвейн медленно «делал свое дело», и приходило какое-то «тяжелое» расслабление. Вставать никуда не хотелось, ноги сделались ватными, мышцы постепенно слабели, появилась легкая лень. За соседними столиками уже стали громко смеяться и разговаривать, судя по всему, тоже подействовали бодрящие напитки. Здесь было так тепло и приятно.

– Знаете, Оксана, вы правы, я есть уже и не хочу. Если сейчас съем чего-нибудь, то уже и ездить не буду. Я на полный желудок спортом не могу заниматься, особенно серьезно так выкладываться. Спортсмен должен быть голоден перед выступлением, как и охотник перед охотой! А вы как?

– Михаил, я вообще веду вечную борьбу с килограммами. Я – сладкоежка и поэтому набираю вес очень быстро. Да и честно говоря, просто я – обжора, по правде сказать. Только на отдыхе могу себя еще как то держать в руках и контролировать этот процесс. Дома, когда работаю или если с кем-то активно общаюсь, нервничаю, увлекаюсь, то забываю про контроль и начинается бешеный набор веса. На спорт много времени тратить не получается, только пробежка утром и зарядка, да, может быть, тренажеры еще. Я столько всего люблю поесть, что и не перечислить. Можно сказать, что я практически всеядная. А Вы, скорее всего, гурман?

Михаил рассматривал ее и думал, что, наверное, она «очень сильно следит за собой», так как на фигуре, лишний вес «никак не сказывается». Хотя, может быть, как большинство женщин, Оксана немного лукавила и надеялась на комплимент.

– Знаете, я в лет 25 был даже пухловат. Ни тело, а лицо, щеки. А потом как то похудел сам собой. Да и спортом регулярно занимаюсь по несколько часов в день, в обязательном порядке, без исключений и праздников. Мне это нравиться, без спорта я просто себя не представляю вообще! А в еде я тоже, как Вы говорите, обжора: сладкое обожаю, вкусняшки всякие…. Иногда, специально, в кондитерскую за булочками после работы заезжаю и набираю много-много всего того, что нравится. Сейчас как-то не поправляюсь совсем, а наоборот, только худею. Сам вижу, что нужно поправиться, но никак не могу набрать вес, нервы, наверное, возраст, генетика. А ем я обычную еду. Люблю домашние блюда, но без особых выкрутасов, просто, чтобы вкусно, сытно, красиво. Хотя, если есть возможность, то всегда попробую что-то новое, для интереса. Просто, чтобы название запомнить, что ли. Но, я во всем и всегда такой любопытный, хочу все знать.

Оксана внимательно слушала его и вспоминала то, что читала о нем. Про любимые блюда Муромова, про его странности и хотела было о многом расспросить, но вовремя вспомнила, что не стоит себя выдавать. Если он прямо спросит, знает ли она кто он, то обманывать не будет смысла, а если не спросит, то и показывать этого не стоит. Пусть будет, как будет.

Оксана почувствовала, что сильно уж тут разнежилась, за этими задушевными и простыми разговорами, наблюдая, во плоти «большого человека», слушая его голос. Ей вдруг показалось, что они уже очень долго знакомы и дружат между собой, так спокойно и комфортно ей было. Нужно было прекращать эту идиллию.

– Ну что, отдохнули немного, готовы? Пошли на воздух! Мой синяк еще не очень виден, не бросается в глаза?

Михаил отрицательно покачал головой. Оксана ухмыльнулась и надела очки. Немного саднило под глазом, было неприятно. По-хорошему, стоило замазать ссадину кремом для подобных травм и все тут. Для этого нужно было возвращаться в отель. Но, из-за такой мелочи, оставлять его одного, она не собиралась. Подошла официантка и рассчитала их. Заплатил Михаил. На возражения своей спутницы Муромов ответил, что сегодня угощает он, а потом посмотрит, как будет дальше. Они оба экипировались и вышли из ресторана.

Оксана отправились на трассу, где по визуальным признакам было меньше людей, и Михаил таки показал, свое мастерство. Он умел исполнять столько разных движений, что у Оксаны невольно появилось какое- то огромное уважение, если не сказать больше, чувство «открытого обожания» к этому особенному человеку. Михаил показывал движения и старался как можно более мягче обучить им свою спутницу. Оксана же в свою очередь тоже старалась и оказалась хорошей ученицей, как и обещала в самом начале. Она не замечала никого вокруг, только своего учителя и старалась ухватить каждую мелочь, порадовать его своими успехами.

Тренировка продолжалась около полутора часов и, наконец, Михаил сдался:

– Вы, Оксана, умничка! Так старательно повторяете все и, не смотря ни на что, не просите прервать урок! Но, я, как ваш инструктор, серьезно настаиваю на перерыве в занятиях. На сегодня хватит! Иначе, завтра вы не захотите продолжать! Как вы думаете? Спускаемся? Сможете испробовать, только аккуратно, кое-что из разученного?

Он посмотрел на часы, потом снова на нее.

– Давайте! Я, честно говоря, немного устала, да и проголодалась. Который час?

– Уже два часа, пора вниз, на обед. Я тоже уже проголодался, спускаемся вместе. Догоняйте!

Муромов развернулся и быстро поехал вниз, да так, что только столб снега поднялся за ним. Оксана полюбовалась пару минут, вздохнула, посмотрела на красоту вокруг, вдохнула полной грудью морозный зимний воздух и последовала за ним. По дороге вниз, она несколько раз пыталась повторить изученные движения, но получалось не очень хорошо.