Книга I: Грешник

Глава 1

Душа имеет свой вид, который подобен

виду человека в его теле. Она имеет и

главу, и персты, и руки, и ноги, и очи,

и уши, словом, все члены, как и тело

людское

Соперник стоял предо мной, нахально скаля зубы и виртуозно раскручивая одной кистью тяжелый длинный меч. Его широкая и самодовольная улыбка сияла даже ярче, чем вздетый на нем латный доспех под лучами полуденного солнца. Ни он, ни тысячи зрителей на трибунах, не считали меня достойным претендентом на звание Аколита, и я кожей ощущал их насмешливые взгляды, жгущие мне спину.

Глупые смертные, как же легко вас обмануть. Вы так сильно полагаетесь на свои глаза, что неспособны разглядеть за обликом миловидного мальчишки темную кривую тень Преисподней. Жуткий силуэт первозданного Ада, который живет в этом юном теле. Так смейтесь, покуда можете.

– Ты что, совсем идиот? – презрительно поинтересовался стоящий напротив меня аристократ. – Беги броню вздевать, пока не поздно. Я же тебя проткну, как застарелый гнойный нарыв. От тебя только влажное пятно на песке останется.

А он самонадеян, этого у парня не отнять. Но не объяснять же мне, что те наполненные страданиями и ужасами тысячелетия, прожитые моей душой в вотчине Князя Боли, я провел без доспехов? Вряд ли мечник мне поверит. Поэтому, я вообще не стал удостаивать его ответом, а просто принял свою проверенную миллионами схваток стойку. Спина сгорблена, руки с короткими клинками-трезубцами чуть подняты перед собой, ноги широко расставлены, колени согнуты, подбородок прижат к груди, чтобы защитить шею. Вряд ли, конечно, этот напыщенный аристократ станет вгрызаться мне в горло, но когда ты несчетное количество веков бьешься как зверь, то и от остальных начинаешь ждать того же. Сила привычки.

– Ха-ха! – внезапно развеселился оппонент от вида моих орудий. – Ты что, на полном серьезе собираешься биться этими огрызками?! Нет, ну ты точно сумасшедший. Я даю тебе последний шанс развернуться и уйти, дабы не навлечь на себя позор, а то и вовсе не распрощаться с жизнью. Оглянись, ты уже стал посмешищем для всех, кто следит за поединком!

И действительно, беглый взгляд по окружающим трибунам подтвердил слова юного экзаменатора. Многие зрители тыкали в мою сторону пальцами, хлопали себя по коленям и раскрывали рты в неслышимых для меня приступах смеха. Мой вид был для аборигенов не просто вызовом любому местному боевому искусству, а настоящим презрительным плевком.

Но я снова не ответил подростку в латах, а просто призывно качнул остриями своих трезубцев, приглашая начинать экзамен.

– Ну ты и придурок! – зло сплюнул высокородный на песок. – Пеняй на себя! Начали!

Глядя на его целеустремлённое приближение, я лишь усмехнулся про себя. Этому молодому мальчику еще предстоит узнать, что толстая броня не всегда тебя может уберечь от меткого удара зачарованным трехгранным клинком в сочленение. А длинный меч вовсе не гарантия того, что ты сможешь реализовать преимущества дистанции. Сейчас я покажу тебе, юный маг, какие противники тебя будут ждать в Аду, когда ты умрешь.

Воспоминания о колючих объятиях Преисподней невольно перенесли мой разум на несколько лет назад. В тот самый день, когда я не только встретил Его Темнейшество Дьявола, но еще и получил от него самый величайший дар, какой только можно вообразить. Свою прекрасную новую жизнь. Дай Во́рган памяти, как же начался новый виток моей истории?

***

Где-то в удушающих объятиях ада

Камни. Обломки горной породы. Чахлые колючие кусты и мертвые деревья. Ноги несли меня вперед сквозь этот угнетающий пейзаж, невзирая на боль в израненных ступнях. На нее вообще перестаешь обращать внимание после первого тысячелетия в аду. Муки и страдания здесь настолько частые спутники, что к ним привыкаешь, как, например, к ощущению одежды на теле.

Очередной круг ада начался для меня не с пыток и истязаний. Похоже, у демонов нашлось занятие поинтересней. И они просто натравили нас друг на друга, вручив каждому свою роль. А после затаились, наблюдая за тем, как мы сами причиняем себе невообразимые мучения.

О, да, обитатели Преисподней любили смотреть, как мы со слезами на глазах потрошим чужие души. А у нас не было привилегий поступать вопреки их воле. Потому что лучше тысячу раз умереть от рук другой мятущейся души, чем один раз попасть в вертепы служителей Дьявола.

За каждым таким яростным сражением крылось нечто большее, чем могло показаться на первый взгляд. Демоны не просто заставляли нас раз за разом умирать и убивать. Они еще и развлекались с разумами грешников, внушая привязанности, вселяя страхи или даже зажигая имитации чувств. Естественно, последнее делалось исключительно для того, чтобы тень воодушевления или радости, которых ты не успел еще толком осознать, сменилась удушающим отчаяньем и горем.

Я просто бежал в неизвестность, старался избегать любых встреч, потому что это означало бы неминуемую схватку. Но делать это долго в таком густонаселенном месте как ад, попросту невозможно. Вот и сейчас на моем пути оказалась сцепившаяся в смертельных объятиях парочка. Две души, мужчина и женщина, яростно боролись друг с другом. Они рычали, словно дикие звери, и неистово брыкались. Их свирепая одержимость и желание во что бы то ни стало уничтожить другого, ослепляли и шокировали. Даже мне было неприятно смотреть на них. Неприятно, но уже давно привычно.

Мужчина, видимо, провел в Преисподней значительно больше времени, нежели его соперница, потому что его движения выглядели не столь беспорядочно. Можно сказать, что они в какой-то степени казались уверенными и непоколебимыми. Пусть и не шибко умелыми. А вот женщина периодически то замирала в нерешительности, словно боялась нанести решающий удар. Не знаю, что творилось сейчас в ее разуме и что внушили ей дьявольские отродья. Быть может, ей сейчас казалось, что она дерется со своим возлюбленным, или с братом, а то и вовсе с отцом. И я, как и любой другой грешник, знал, насколько сильно снедает душу подобная двойственность.

Но вот грешница совершила очередную ошибку, и ее соперник тут же воспользовался этой оплошностью. Он окончательно подмял ее под себя, и тут же извлек откуда-то из-за спины заостренную толстую щепку. Такие валяются по округе в великом множестве, и при должном уровне сноровки ими можно колоть и протыкать ничуть не хуже, чем стилетом.

Взмах руки, и импровизированное орудие вонзается в глазницу поверженной женщины на полную длину, заставляя ее тело выгнуться в долгой предсмертной судороге. Победитель этого неприглядного поединка не отпускал тело соперницы, пока та окончательно не затихла и не обмякла под ним.

После одержанной победы мужчина, пошатываясь и дрожа, тяжело поднялся на ноги. Он с трудом заставил себя оторваться от созерцания своей жертвы. Наши взгляды встретились, и я увидел плещущуюся в его глазах боль, купающуюся в целом океане слез. Черты лица грешника оказались сведены судорогой непомерной горечи и отчаянья, а его губы непрестанно шептали: «За что?! Почему?! За что?!»

Что демоны внушили ему? Во что заставили поверить? Кем в его разуме была недавняя противница? Я не имел об этом ни малейшего представления. И даже размышлять на эту тему не хотел. Чем старательнее ты пытаешься отрешиться от всего происходящего в Преисподней, тем проще коротать здесь вечность.

Я не сбавлял скорости, когда проносился мимо горюющего грешника. Хоть на то, чтобы его повергнуть и отправить на новый круг ада, у меня уйдет не больше пары секунд, рисковать не хотелось. Пусть по сравнению со мной, он и выглядел зеленым новичком, но всегда существовала опасность, что ко мне за эти мгновения подберется кто-нибудь позубастей. А умирать везде крайне паршиво. Даже в Аду. К такому попросту невозможно привыкнуть.

Пусть это и не было смертью в общепринятом понятии. Ведь все мы здесь давно уже были мертвы. Нас просто ждал следующий виток или круг Преисподней. Тем не менее, наш слабый человеческий разум изо всех сил искал параллели с тем, что ему было известно. Поэтому гибель воспринималась нами как вполне реальная.

Иногда, чтобы мы не скучали и не привыкали, демоны создавали для нас целые миры. В них мы раз за разом переживали самые жуткие и самые страшные эпизоды, какие только могла породить извращенная фантазия здешних властителей. Наши разумы для них были как холсты, на которых они красками боли и крови рисовали свои ужасающие картины. Иной раз твари Преисподней дарили нам иллюзию жизни, чтобы потом растоптать и уничтожить ее.

Боже… жизнь. Как же давно это было? Сколько тысяч лет назад? Я не могу сказать даже приблизительно, потому что ничего о ней и не помню. В моем сознании уже бесконечно долго творился настоящий бардак. Целую вечность мной игрались, как сломанной куклой, примеряя миллионы личин и внушая различные чувства. Я убивал других и умирал сам бесчисленное количество раз, давно уже позабыв, кем я был до всего этого кошмара. Я потерялся в своих воспоминаниях, не имея возможности отличить былую реальность от демонических иллюзий. Я настолько давно позабыл лицо матери, крепкое рукопожатие друга, тепло губ возлюбленной и даже собственное имя, что мне начинало казаться, будто я никогда их и не знал.

Единственное, что я пронес с собой сквозь вечность истязаний, это память о своем последнем вздохе. Горячая ванна, словно наполненная томатным соком, бледно-зеленый кафель стен и мертвенно-бледные пальцы ног, выглядывающие из багровой воды. Эта картина оказалась настолько глубоко высечена в моем разуме, что ее не смогли вытравить даже изобретательные прислужники Сатаны.

Все отвлеченные мысли выветрились из головы, когда наперерез мне метнулся чей-то смазанный силуэт. Я инстинктивно успел расслабить ноги, отчего мгновенно потерял равновесие и совсем неграциозно шлепнулся на землю. По инерции меня пронесло кубарем метра полтора. Небо успело несколько раз поменяться местами с твердью, прежде чем я улучил момент в этом казавшимся бесконтрольным со стороны падении. На очередном витке своего экстренного торможения я напрягся, чтобы придать своему телу нужный импульс, и в следующую секунду меня уже воздело на ноги. Весь этот маневр занял у меня времени меньше, чем мгновение, которое разделяет удары сердца. Скажем так, за столь длительное время пребывания в Аду я научился поистине виртуозно управляться со своим телом в пространстве. Обретенная мной ловкость и грация не снилась даже профессиональным акробатам из моей прошлой жизни.

Оказавшись на ногах, я моментально оценил внешний вид своего противника и расстояние до него. Передо мной из ниоткуда материализовался самый настоящий бес. Он выглядел отвратительно, как и все остальные его собратья. Существо, похожее на лысую двуногую собаку с россыпью крохотных рожек на черепушке, пялилось на меня мелкими глазками, преисполненными иступляющей злобой. Бесы являли собой самую низшую форму жизни в Преисподней, и слабее них могли быть только мятущиеся души. А потому эти отродья нас ненавидели сильнее прочих демонов. Ведь только на нас они могли удовлетворить свою жажду страданий.

– Эй, греш-ш-шник, – злобно прошипело создание, лизнув собственный нос длинным раздвоенным языком, – подойди ко мне!

Не став удостаивать низшего демона ответом, я по-волчьи выгнул спину и опустил голову. Перед собой я выставил руки с растопыренными пальцами и слегка согнул колени, чтобы иметь возможность мгновенно бросить свое тело в стремительный прыжок.

Узри мою нынешнюю стойку какой-нибудь бывалый чемпион по контактным видам спорта, он бы рухнул там, где стоял, хватаясь за живот от смеха. Ему она наверняка показалась бы невероятно нелепой и глупой, однако именно в такой дурацкой защитной позиции я мог предвосхитить практически любую атаку. Порой мне даже удавалось в таком положении устоять и против демонов, которые выходили поразмять на нас свои когти. Пусть недолго, но все же. Можно сказать, что это был мой собственный стиль, за создание которого я платил тысячами своих смертей и долгими веками истязаний.

– Не глупи, греш-ш-шник! – глаза отродья полыхнули пламенем геенны, а на кончиках его когтистых морщинистых лап начали загораться оранжевые искорки. – Ты должен повиноваться, иначе тебя постигнет самая кошмарная участь, которую ты даже не сумеешь вообразить!

Меня не испугало его заявление, потому что каждая несчастная душа, угодившая в Ад, знала, что нет здесь более лживых и подлых тварей, нежели эти. Так что я просто стал воспринимать его как очередное препятствие…

– Ты не понял, ч-ч-ч-червяк?! Я сказал, подойди ко…

Существо прервалось на полуслове, потому что я, подгадав момент, бросился на него, осыпая градом беспорядочных, но неизменно болезненных ударов. За минувшее столетия я успел хорошо изучить слабые места не только у людей…

Создание Преисподней оглушительно зашипело, словно опрокинутый в костер кувшин с водой, и попыталось отогнать меня. Оно замахало лапами, которые уже вовсю полыхали магическим огнем. Эту атаку я пропустил мимо себя, по-змеиному извернувшись, и пламенеющие когти пронеслись в считанных миллиметрах от моего лица, опаляя кожу жаром.

Бес, не ожидавший от меня такой прыти, успел удивленно что-то тявкнуть, а в следующую секунду он уже получил от меня растопыренными пальцами по глазам и разъяренно заверещал. Существо попыталось отшатнуться от меня, но я не дал ему разорвать дистанцию, прыгнув следом, и свалил ослепленного противника наземь.

Вообще бесы были значительно сильнее любого грешника, и их животной мощи с лихвой хватало на то, чтобы играючи изорвать любого из нас в клочья, отправив в следующий виток истязаний. Однако особой сообразительностью и прытью эти отродья геенны не отличались, и зачастую они не могли ничего противопоставить бывалой страдающей душе. Как, например, сейчас. Я уворачивался от каждой, успевая заметить любой направленный в меня удар еще до его начала. А сам я, тем временем, без устали вколачивал кулаки и локти в голову мерзкому созданию, превращая его и без того безобразную морду в нечто совершенно неописуемое.

Но тут вдруг все изменилось. Когда мои содранные об мелкие рожки и шипы руки уже нестерпимо жгло от попавшей на них крови низшего демона, когда с каждым новым ударом трепыхания твари становились все неуверенней, на мои плечи вдруг опустилась неосязаемая, но все же парализующая тяжесть. Словно меня как какого-то паршивого таракана некто огромный и всемогущий зажал меж своих пальцев. Этому незримому сверхсуществу требовалось добавить лишь один только намек на усилие, чтобы моя душа схлопнулась в кровавую лепешку, оставив после себя лишь бурые влажные подтеки.

Чувство тревоги хлестнуло по нервам многохвостым кнутом, и мне пришлось соскочить с недобитого беса. Я развернулся и заметил, как позади меня плывет пространство. В этом дрожащем мареве то и дело проскакивали крохотные разряды черных молний. И что-то мне казалось, что ничего хорошего мне это не сулит…

Как подтверждение моих самых худших опасений, непонятная аномалия взорвалась мириадами черных вспышек. А еще через пару мгновений рядом со мной материализовалась огромная скалоподобная фигура. Ростом она была выше четырех метров, и одно только запястье этого создания выглядело толще всего моего духовного тела. Монструозная голова существа была под стать его могучему телу. Хищная, злая, свирепая. Ее макушку обрамляло множество угловатых рогов, которые складывались в подобие жуткой короны, причиняющей боль одним своим видом.

Под толстой эбонитовой кожей демона мышцы и жилы перекатывались подобно гигантским сытым змеям, поражая воображение своей мощью. А огромные вытянутые когти на семипалой ладони внушали чувство такого истового ужаса, от которого просто перехватывало дыхание. Источаемая этим существом сила была столь велика, что одна только его аура нарушала устойчивость демонической иллюзии, искажая окружающий мир и превращая его в непроглядно черное ничто.

– КАК ТЫ ПОСМЕЛ, ЧЕРВЬ, НАПАСТЬ НА МОЕГО ЭМИССАРА?!

Безжалостный громовой рокот чужого голоса оглушил меня, подобно удару веслом по затылку. Мне вдруг казалось, что одного только гневного взгляда демона хватит для того, чтобы превратить меня в пар.

– Го-с-с-споди-и-ин, я предупреж-ж-ждал его, – донеслось до меня подобострастное шипение беса, – но этот глупец не пос-с-слушал меня!

– ЗАМОЛЧИ, НИКЧЕМЫШ! – где-то неподалеку дрогнула земля, больно толкнув мое распростертое тело, и едва различимый в этом грохоте влажный шлепок подсказал мне, что я остался с могучим демоном наедине.

Я был готов поручиться, что бес-посланник превратился в зловонную массу, размазанную тонким слоем по земле. Но плывущий взор все никак не желало фокусироваться.

– ТЕБЕ ОКАЗАНА ВЕЛИКАЯ ЧЕСТЬ, НО ЕСЛИ ТЫ ПОСРАМИШЬ МЕНЯ ПЕРЕД МЕССЕ́РОМ, ТО ПРОШЕДШИЕ СТОЛЕТИЯ В МОЕМ ДОМИНИОНЕ ПОКАЖУТСЯ ТЕБЕ РАЕМ… – прогрохотало над моей головой.

Ни слова из сказанного этим Бароном Ада я не понимал. Какая честь? Какой Мессер? Что вообще могло потребоваться высшему существу от измученного грешника, вроде меня?

Я не успел ничего сделать, когда огромная демоническая рука метнулась ко мне, размазываясь в пространстве темным росчерком. И сразу тяжесть тысячи гор сдавила меня со всех сторон, лишая возможности дышать. Давление было столь сильным, что уже через несколько мгновений тьма затопила разум, и я уж было решил, что теперь проведу остаток вечности в этом мрачном небытие. Мне на полном серьезе показалось, что демон попросту уничтожил мою душу, подвесив остатки сознания медленно истлевать в непроглядном ничто…

Но не успело переполошенное сердце сделать и десятка ударов, как зрение постепенно начало возвращаться ко мне. Я осознал себя лежащим перед багровым троном, подступы к которому освещались таким же темно-красным пламенем. Оно своим насыщенным и противоестественным цветом могло посоперничать с кровью, а бросаемые им отблески превращали само пространство в жутчайшую адскую фантасмагорию.

Украдкой бросив взгляд по сторонам, я внутренне содрогнулся от чудовищного отвращения. Куда бы меня не перенес демон, но это было самое мерзкое место, которое только можно вообразить. Даже во всей Преисподней не нашлось бы ничего даже отдаленно столь отталкивающего и гадкого. Описывать это зрелище простыми человеческими словами так же безнадежно, как пытаться грешнику объяснить, что такое Эдем.

Первое, что бросилось мне в глаза, так это то, что стены, пол, уродливые колонны и застывшие в мученических позах статуи были живыми. Я не знаю, почему мне так показалось, но во мне просто одномоментно родилась уверенность, что этот черный камень скрывает в себе пульсацию темной скверны. Она жила, она существовала, она стремилась опорочить и измарать все, до чего только могла дотянуться. Ее токи пронизывали собой весь этот жуткий зал, отчего мне начинало казаться, будто сами стены стонут от нестерпимой муки.

Внезапно меня поразило словно громом, потому что я вдруг увидел фигуру, которая была сосредоточием этой концентрированной ненависти ко всему сущему. Она расслабленно восседала на багряном троне, хотя я готов поклясться, что секундой ранее он пустовал. Без лишних слов стало понятно, что я удостоился аудиенции у самого Князя Тьмы…

Дьявол выглядел не столь чудовищно, как его эбонитовый посланник, и мало чем внешне отличался от обычного человека. Однако спутать его с каким-нибудь смертным смог бы, пожалуй, только полный болван или абсолютный слепец.

– Посмотри на меня, грешник, – донесся до меня мелодичный и приятный голос, который мог бы принадлежать самому искусному менестрелю, но никак не повелителю Ада. И только лишь непререкаемое могущество и властность, звучавшие в этих словах, смутно намекали, что ни один певец не может так разговаривать.

Несмотря на то, что противиться этому приказу не сумел бы даже самый гордый и стойкий смертный, я не подчинился ему.

– Ты что, оглох? Я сказал, посмотри на меня!

В голосе Дьявола прорезался металл, который острыми зазубринами прошелся по остаткам моей личности, истязая и калеча саму человеческую суть. И только тогда я вскинул голову и отыскать плывущим взглядом восседающий на троне силуэт.

Наши взгляды встретились…

Ох, что это были за глаза. Я наивно полагал, что целые эпохи, проведенные в аду, научили меня ничему не удивляться и ничего не пугаться. Но я никогда не ошибался так сильно. Зияющая в этих темных провалах бездна пленила и просто высасывала волю, отнимая способность мыслить.

– Как тебя зовут, грешник? – поинтересовался Сатана. Но мне нечего было ему ответить. Я давно уже не знал своего имени…

– Я не помню… – потерянно признался я.

Дьявол усмехнулся, и его мимолетная улыбка выглядела столь жестоко и зло, что один только ее вид причинил мне больше страданий, чем я перенес за последнее столетие! Боль острыми пилами резанула по глазам, и я спешно закрыл их ладонями. А когда отнял их, то затуманенным взором сумел рассмотреть на них кровавые разводы.

– Ты мне подходишь, грешник, – вынес вердикт Сатана, – так что внимательно слушай мое повеление. Знай, что ты полностью в моей власти, как и любая другая душа здесь. Поэтому не допускай даже тени мысли, будто тебе под силу меня обмануть. Подобной дерзости я не потерплю. И не прощу…

Дьявол не опускался до пустых угроз, а просто констатировал факт. Он всего лишь говорил о том, что непременно случится.

– Связь этого места с твоим духом останется навсегда. Частичка ада будет сопровождать тебя везде, куда бы ты ни направился. Так что помни, каким бы свободным ты себе не казался, плоть смертна, а человеческая жизнь слишком скоротечна. Для тебя прожитые годы могут показаться невероятно долгими, а для меня они пронесутся как один миг. Поэтому если ты вдруг решишь пренебречь моими словами и не выполнишь задания, которое я тебе поручу, то мой гнев даже не успеет к тому моменту улечься. Тебе понятно, грешник?

– Да… – хрипло промолвил я, всё ещё не понимая, что происходит.

– Прекрасно, тогда сегодня наступил твой самый счастливый день. Ты только что получил редчайший шанс прожить вторую жизнь. И тебе не следует забывать, кто тебе ее подарил. Если сделаешь все как нужно, то награда просто поразит твое жалкое воображение. Не исключено даже что ты сумеешь занять собственное место в моем Пандемониуме. Пусть оно будет в самом низу, едва ли выше презренных бесов, но в твоем распоряжении окажется все время вселенной, чтобы попытаться продвинуться наверх.

Я слушал Дьявола, затаив дыхание, и не мог поверить, что это происходит со мной. Шанс на новую жизнь?! Возможность стать демоном?! Я не ослышался?!! Разве так бывает?! Хотя, если подумать, что я вообще знал о Сатане, кроме того, что он властитель Преисподней?

– Первым делом, грешник, ты должен стать сильнее. Отрастить острые клыки и развить огрызки своего духа. Освой то, что смертные того мира считают магией. Пока это твоя основная задача, для выполнения которой тебе понадобится кое-что еще…

Фигура Князя Преисподней величественно поднялась со своего трона, и его длинные темные одежды покачнулись в такт этому движению. Он сделал один шаг, за ним второй. И чем ближе он становился, тем ярче начинали светиться его демонические глаза.

– Ты попадешь в заурядный, на первый взгляд, мир. Однако он очень важен. И именно поэтому я хочу вручить тебе нечто очень дорогое для меня. Гордись и трепещи ничтожество, ведь ничего подобного не случалось с начала времен…

Окончание чужой фразы потонуло в истошном крике, который, как я с удивлением осознал, исходил из моего горла. Вопль рвал голосовые связки, то и дело срываясь на хрип, а мои лопатки будто бы подцепили тупыми крюками и сейчас неспешно выворачивали их из спины. Будучи пленником Ада, я прошел, наверное, через все пытки, которые только могли существовать во всей вселенной. Но даже все эти пропитанные страданием и муками тысячелетия не стояли и близко к той агонии, что сейчас корежила меня. Это была Боль. Боль с большой буквы, концентрированная и всепоглощающая.

Когда мне уже стало казаться, что эта жесточайшая пытка растворит мою душу, подобно кислоте, все прекратилось так же резко, как и началось. Я почувствовал, как меня нежно укрыло что-то мягкое и прохладное. Словно я маленький цыпленок, которого матушка-наседка спрятала под крыло. Туда, где было тепло, уютно и безопасно. И я замер, боясь спугнуть это невиданное для Преисподней наваждение. Однако глаза пришлось все-таки открыть. Все же Ад это не то место, где можно позволить себе расслабляться…

Но единственное что я увидел, распахнув веки, был непроглядный мрак. Сперва я испугался, что ослеп от боли, но потом заметил узкие полоски света, едва пробивающиеся сквозь бархатную тьму. Боязливо протянув руку, я с удивлением обнаружил, что эту темноту можно… пощупать? Что это?! Неужели перья?!