Книга III: Искатель боли

Глава 1

– Отец, как это могло произойти?! Почему работорговцы, которых ты сам же и впустил в наше кольцо, напали на семью Дивита, а не схватили маленького ублюдка, как и собирались?!

Таасим нервно расхаживал по кабинету Ноира, то и дело спотыкаясь об мебель, и на повышенных тонах пытался добиться от родителя ответов. Осознание того, что род Атерна стал косвенной причиной смерти одного из самых надежных союзников их дома, просто выбивало почву из-под ног юноши.

– Я не имею ни малейшего понятия, – глава семьи попытался заставить свой голос звучать спокойно и невозмутимо, но его раздражение все равно лезло наружу слишком явно. – Я до сих пор думаю, что нож, которым убили Хоурая туда подбросили. У работорговцев попросту нет ресурсов для таких покушений…

– И все же, дознаватели наместника этот нож нашли и узнали, кем был его хозяин! – Снова начал наседать юноша. – Вскоре весь этот сброд переловят, и кто-нибудь из них обязательно укажет в нашу сторону!

– Сядь, Таасим! – Строго приказал отец, вспоминая, наконец, что это он глава семьи. Но к его удивлению, наследник не подчинился.

– Нет! – Резко возразил он. – С меня хватит! Я целый год слушал тебя и делал то, что ты скажешь! И к чему это теперь привело?!

– Немедленно закрой свой рот и не вздумай распространяться на эту тему! – Зашипел Ноир, стискивая кулаки. Впервые на его памяти сын позволил себе столь открыто и нагло ему перечить, и подобное поведение аристократу вовсе не понравилось. – Если ты не будешь так громко орать об этом на весь дом, то никто ничего не узнает! Я позаботился о том, чтобы проклятые торговцы живым товаром не ведали, чья именно рука их сюда провела. Но если правда все-таки вскроется, нашему роду это сулит большие проблемы.

– Я это прекрасно понимал еще тогда, когда ты только предложил спутаться с этими отбросами!

– Выбирай выражения, когда разговариваешь со мной! – Громыхнул Ноир, разгневанный тем, что сын общается с ним на повышенных тонах. – Ты забыл уже, с кем разговариваешь, сын?!

– Нет, не забыл… – Таасим внезапно успокоился и остановился, бесстрашно глядя родителю прямо в глаза. – Это ты, отец, начинаешь забываться и считать себя непогрешимым вершителем. Но это совсем не так. Ты совершаешь очень много ошибок…

– Послушай меня… – начал было глава Атерна, пытаясь своим авторитетом прижать к ногтю распоясавшегося отпрыска, но тот снова дерзко перебил его.

– Нет! Я не стану больше тебя слушать! В этот раз, я сделаю все по-своему!

– Если ты поставишь под удар наш род, то…

– Ты уже поставил нас под удар, посчитав себя умнее всех! – Едва не вскричал Таасим. – Я твоих ошибок повторять не стану! Я сойдусь со своим обидчиком лицом к лицу, как того и требует от меня честь аристократа!

С этими словами юный наследник стремглав вышел из кабинета, хлопнув дверью с такой силой, что с косяка посыпался какой-то мелкий сор. А Ноир Атерна остался сидеть в своем роскошном кресле и глупо таращиться в одну точку, пытаясь понять, какая муха сегодня укусила Таасима…

***

Наш отряд теснили с трех сторон. Я и еще два стрелка пытались держаться в арьергарде, оказывая поддержку основным силам, но нас за считанные мгновения отжали куда-то во фланг. Ну что ж, наверное, вот и пришло время…

Жар моей Искры волной прошелся по венам, наполняя тело легкостью и силой, а тысячи невидимых рук моего дара раскинулись на несколько десятков метров вокруг. Теперь я даже не оборачиваясь знал, сколько человек к нам сейчас заходит за спину, и в каком порядке они движутся.

Петля пращи свистнула в последний раз, награждая пустотелым глиняным шариком одного из нападающих, и тот, сорвав повязку своей команды и потирая быстро набухающую шишку на лбу, поплелся к краю арены.

Верные саи прыгнули в ладони, готовые отбить любую атаку и разить условных врагов, а сам я отошел чуть вбок, за спины своих напарников-воздушников, чтобы удар прорвавшегося нам в тыл отряда соперников пришелся сначала на них. Да, не совсем порядочно, но кто сказал, что я собираюсь сражаться с этими простофилями заодно? Не-е-ет, мне с этими слабаками, принявшими навязанное обществом мнение, что они ничтожества, не по пути. Я тысячи лет был сам за себя. Один против всех. И только в таких условиях я мог нормально потренироваться.

И да, мне действительно требовались тренировки с живыми людьми. С тех самых пор, когда я смог достучаться до своей Анима Игнис, мне остро не хватало опыта ее боевого применения. Я не осознавал своих возможностей в полной мере, я не привык к той силе и скорости, что теперь таились в моем теле. Я умел распоряжаться только силами простого смертного, постоянно забывая о той мощи и невероятных преимуществах, которые дарует Искра Души.

А поскольку найти себе достойного соперника среди здешних детишек мне было несколько затруднительно, то я стал с утроенным энтузиазмом захаживать на занятия к Мэтру Харме. Тут нередко мне выпадал шанс испытать себя в полной мере, оказавшись в глухом окружении противников. Вот как и сейчас, например…

– Желтая команда, шлем вам в задницу! – Гневный вопль Мэтра, увидевшей, в какое отчаянное положение попал наш отряд, пронесся над песком арены, перекрывая крики целой сотни Аколитов и звон их оружия. – Вы что, совсем ослепли?! Каким косорылым нужно быть, чтоб проморгать заход в тыл своим стрелкам?! Была б это реальная схватка, ваши трупы уже бы валялись гнилыми кучами на радость всем воронам!

Ну да, Харма как всегда в своем репертуаре. Пугать смертью это ее любимое занятие. Но что-то я не видел, чтоб хоть одного ученика сие впечатлило. Дети аристократов, а уж тем более простолюдинов, никогда не нюхали настоящей войны, а потому воспринимали все эти угрозы как нечто очень далекое и несбыточное. Мне кажется, ее злобная ругань и адские физические нагрузки, применяемые в качестве наказаний, имели куда больший эффект.

Ну а белая команда, тем временем, окончательно сломила вялое сопротивление нашего тыла и за считанные секунды стоптала всех немногочисленных стрелков, которые едва ли ни бросали свое оружие. Я, разумеется, сдаваться не планировал. Вместо этого я приготовился дать бой на самом пределе своих сил. Мои руки дрожали в предвкушении от переполнявшей тело мощи, а разум требовал действий. Складывалось ощущение, что во мне энергии таилось куда больше, чем способен был потратить и усвоить простой смертный. И если я промедлю еще хоть мгновение, то меня просто разорвет от распирающего напора Искры.

Я ринулся вперед, прямо навстречу условному противнику, который ощетинился клинками из-за неровной стены щитов. Мальчишка с двумя короткими кинжалами против целого отряда щитоносцев. Какие у него были шансы? Да никаких, если только разумом этого ребенка не завладела тысячелетняя душа, миллионы раз искупавшаяся в крови. Не только чужой, но и своей собственной…

Дождавшись, когда вражеский строй поравняется со мной, я сформировал из воздуха огромную кувалду, диаметром метра в полтора, а потом шибанул ей себе под ноги. Взметнувшая вверх песчаная стена ослепила всех, кто находился в ее эпицентре, кроме, разумеется, меня. Я все еще прекрасно мог ориентироваться в самолично устроенной буре, безошибочно вычленяя щупами своей энергии соперников. Они словно монументальные скалы стояли посреди мельтешения миллиардов крохотных песчинок, и не знали, как реагировать на мой маневр – то ли отступить, то ли продолжать идти вперед.

Первый из них очнулся только тогда, когда я подошел к чужому отряду вплотную. Он каким-то чудом сумел различить в песчаном безумстве мой смазанный силуэт и попытался почти вслепую нанести удар мечом по тому месту, где я находился. Вот только делал он это слишком неуверенно, так что я легко увернулся от этого выпада и сумел вплотную приблизиться к стене щитов. Кисть незадачливого нападающего я поймал боковым зубом своего оружия и провернул, сдирая кожу с худого запястья. Раздался вскрик, и чужой меч выпал из ослабевшей хватки. Деревянный щит немного опустился вниз, и я, пользуясь моментом, ворвался в брешь, ломая шеренгу соперника.

Здесь я уже мог особо не сдерживаться. Вокруг меня не было ни одного союзника, поэтому единственное, что мне нужно было делать, это стараться никого не убить. Хоть наши тренировочные доспехи и поддоспешники были достаточно толстыми, но и оружие Аколиты в своих руках держали самое что ни на есть настоящее, стальное. В Дивинатории вообще никто не бился деревянными болванками, потому что тогда юные ученики не смогли бы напитывать их энергией своей души. Только металлы являлись проводниками для Анима Игнис, и этот факт вносил свои особенности в тренировочный процесс будущих Владеющих.

Пытаясь сфокусировать жар своей Искры на самом кончике среднего штыка сая, я нанес удар, метя точно в центр щита противника. Острие пробило дерево и железный умбон так же легко, как если бы это был сложенный пополам пергамент. А донесшийся до меня новый болезненный вскрик дал понять, что вместе с щитом пострадала и рука, держащая его.

Посылая мощный импульс от Анима Игнис в пальцы, чтобы они не соскользнули с рукоятки застрявшего оружия, я дернул сай назад, легко высвобождая его. А сразу после этого подбавил пострадавшему противнику ударом ноги, опрокидывая того на песок. Чтобы созданная мной завеса не редела и не лишила меня преимущества, я закрутил вокруг себя небольшой вихрь. Ветер и пыль больно хлестали моих противников по лицам и глазам, мешая увидеть даже кончик собственного носа. И они же заставляли уходить бойцов вражеской команды в глухую оборону.

Я ужом крутился между Аколитами, не смертельно, но чувствительно раня то одного, то другого, и в этом слепящем песчаном неистовстве они ничего не могли мне противопоставить. Воины сопернической команды даже не понимали, где я нахожусь и куда нанесу следующий удар. И более того, шум ветра и шорох поднятого в воздух песка заглушал и выкрики Мэтра, и приказы их командиров. Да что уж говорить, в таких условиях на сигнальный амулет взглянуть было весьма проблематично, так что незадачливому отряду приходилось рассчитывать только на самих себя.

Белая команда пыталась подловить меня, зажать между двух щитов, вытолкнуть за пределы созданного мной ненастья или хотя бы просто садануть мечом по шлему. Но все их усилия были тщетны. Нападающие больше мешали друг другу, ломая собственный строй, и натыкались на своих товарищей. Их бравое победоносное наступление, призванное опрокинуть нашу команду, превратилось в позорное избиение одним единственным презренным воздушником…

В какой-то момент наши соперники так запаниковали, что ринулись в настоящее запоздалое бегство, лишь бы унести ноги подальше от того песчаного ада, что я для них устроил. И этот тактический маневр стоил им еще троих бойцов, потому что я успел нагнать их и полосонуть им заточенной гранью длинного штыка по открытым участкам шей. Естественно, неглубоко, только лишь для того, чтоб обозначить условно смертельный удар.

Ну и последнего увальня я подловил в пылевой буре, когда тот заблудился на участке в пять метров и пытался прорваться не в ту сторону, куда отступали его соратники, а в сторону тылов наших основных сил. Его за неуклюжесть и глупость я наказал чуть более жестко, ткнув острием сая в пятую точку. Насколько я успел заметить, этот бедолага не был аристократом, а потому за свою маленькую шутку я не боялся получить вызов за Поединок Чести. С высокородным я бы поступил иначе. Более жестко, но не столь обидно для него.

Поднимаемые моим даром песчинки начали замедлять свой хоровод, и видимость постепенно стала улучаться. Когда я окончательно успокоил свою Анима Игнис, то смог оглянуться и посмотреть, как дела там у нашего отряда. Все-таки я сейчас в одиночку защитил фланг, отбив вражеский наскок…

Но мои усилия пропали втуне, ведь на поле ничего особенно не изменилось. Команда желтых терпела сокрушительное поражение, оказавшись неспособной сопротивляться мощному натиску белых, которых вел за собой неистовый Астал. Гигант со своим новым великолепным клевцом просто блистал, круша щиты и дырявя толстые тренировочные доспехи как тонкие медные пластинки. Он и так был невероятно силен физически, а уж если к его богатырскому удару прибавлялась еще и сила Искры, то тогда все его несчастные соперники и вовсе разлетались подобно сбитым кеглям.

В общем, своей героической атакой я не спас нашу команду, а только лишь продлил ее агонию. Тот отряд, в котором оказывался здоровяк Астал неизменно выходил победителем в любой схватке. Минувший год занятий никак не мог дать молодым Аколитам того опыта схваток, что был у него.

– Щиты на землю! – Рявкнула Харма, приближаясь к двум командам. Кажется, наступает время ее фирменного разноса для всего и всех.

И я не ошибся. Действительно, воительница костерила всех Аколитов столь безжалостно, что те поочередно краснели и бледнели. И когда я говорю «всех», то это значит, что досталось и победителям тоже. Особенно группе прорыва, которую я единолично разбил и обратил в бегство. Кстати, во время этого унизительного для горе-вояк процесса, они то и дело бросали на меня тяжелые многообещающие взгляды, будто винили во всем произошедшем одного меня. Ну да, ну да, это ведь из-за меня они такие слабаки и растяпы…

Ах, какие эпитеты звучали из уст Мэтра. Как же она плевалась ругательствами, вколачивая свою науку в головы юным разгильдяям, что приходили на ее занятия поиграть в войнушку. Одно удовольствие было слушать. Но вот что было странно, в свой адрес я не услышал от Хармы ни единого слова, и меня сей момент несколько обескураживал. Как бы она не решила меня оставить на десерт…

– Проваливайте с глаз моих, – в сердцах сплюнула воительница на песок арены, – не хочу больше видеть ваши пустые тупые глаза! Вы вообще не понимаете того, что я вам пытаюсь объяснить…

С этим добрым напутствием женщина отвернулась от общего строя, и прежде, чем я успел облегченно выдохнуть, вперилась в меня своим немигающим птичьим взглядом.

– Аколит Данмар, уделите мне немного своего времени, пожалуйста.

Сказав это, она отошла на почтительное расстояние от остальных, чтоб никто не смог подслушать наш разговор. А я, подумав, что сам себе накаркал проблем, поплелся следом за ней. Хотя, быть может и не проблем. Все-таки «пожалуйста» – это то самое слово, которое очень редко можно услышать в ее лексиконе.

– Я весь внимание, Мэтр Харма, – покорно подошел я к воительнице.

– Меня поражают твои успехи, Аколит, – огорошила она меня своим признанием. – Ты бьешься неистово и умело, словно был рожден для войны. Несмотря на то, что ты всего лишь воздушник, ты легко даешь фору любому из этих болванов.

– Спасибо, Мэтр… – попытался было вставить я, но был тут же безжалостно прерван.

– Помолчи! Я еще не закончила! – Поведя из стороны в сторону своим длинным крючковатым носом, словно ворона клювом, она прошлась по моей фигуре оценивающим взглядом. – Ты быстр и силен, Аколит Данмар. Ты неизменно находишь применение бесполезному воздуху, делая его сильным дополнением своего мастерства. Но на моих занятиях этого недостаточно!

– Что же от меня требуется, Мэтр Харма? – Для приличия спросил я, хотя и так уже понял, к чему она клонит.

– Работать вместе со своей командой, вот что! – Грозно рыкнула женщина, сводя брови на переносице. – Ты думаешь, я не вижу, что ты появляешься на моих уроках только для того, чтобы отточить свои собственные наработки?! Раньше тебя было ко мне не загнать ни калачами, ни плетьми, а тут вдруг ты перестал пропускать даже дополнительные сборы!

– Я просто понял, насколько важна ваша наука, Мэтр Харма, – попытался польстить я воительнице. – А еще я пытаюсь познать свои новые возможности и возможности Аколитов других стихий.

– Ты слишком быстро рвешься вперед, Данмар, – покачала головой наставница. – Ты не успеваешь привыкнуть к своей разгорающейся Искре и принять ее. Нимтору следовало бы плотнее заняться тобой…

Я ничего не стал говорить на этот счет, ведь на уроки Мэтра-воздушника я перестал ходить сразу, как только выполол все ростки надежды в мертвом лесу своей души. Я понял, что этот человек ничему не сможет меня научить, ведь наши пути настолько разные, насколько это вообще возможно представить.

– Я бы поспорил с тем, что прогрессирую слишком быстро. Все-таки, целый год у меня ушел только на то, чтобы отыскать внутри себя эту силу.

– Ты просто долго не мог найти вход, – парировала воительница, – а теперь летишь со скоростью ветра по запутанному лабиринту своей Анима Игнис, вместо того чтобы его внимательно исследовать.

– Красивая аллегория, Мэтр, – легко согласился я. – Обещаю подумать над вашими словами.

Я посчитал, что на этом наш разговор будет окончен, но Харма лишь криво усмехнулась, не спеша меня никуда отпускать.

– Давай прогуляемся, Данмар, – попросила она вполне мирным голосом. Я даже удивился, что она способна на что-то иное, помимо выкрикивания отрывистых команд и сочных ругательств.

– Конечно, Мэтр, я к вашим услугам.

И воительница повела меня к выходу с арены, периодически кося в мою сторону взглядом, будто проверяла, не попытаюсь ли я от нее слинять. Но я честно шел рядом и ждал, когда же она мне скажет то, ради чего позвала.

Глава 2

До выхода с арены, мы добирались в абсолютном молчании. Харма не пыталась ничего мне объяснить, а я не спешил лезть с расспросами. Так мы дошли до центральных врат, где столкнулись с целым строем рекрутов. Тех самых Аколитов-простолюдинов, что вверили свои жизни империи в безраздельное владение за одну лишь только возможность обучаться в Дивинатории. Они стояли, вытянувшись во фрунт, и смотрели строго перед собой, опасаясь гнева своих сержантов. Держали этих ребят в настоящих ежовых рукавицах, палками выбивая любые намеки на своеволие или неповиновение.

Когда мы шли мимо, Мэтр не удостоила рекрутов даже взглядом. И более того, даже как-то брезгливо поджала губы, словно близость этих будущих солдат Исхироса была ей неприятна. Точно таким же образом кривили лица и другие учащиеся, особенно высокородные, которые проходили мимо них. И я снова не смог найти причины этой необъяснимой классовой ненависти.

Вот проходящий мимо аристократ с гербом рода Фортем на груди сплюнул прямо под ноги первой шеренге и презрительно процедил:

– Проклятые шавки…

Молодой человек ушел дальше по своим делам, как ни в чем не бывало, как будто подобное поведение оставалось в порядке вещей. И судя по легкой улыбке моей спутницы, на мгновение тронувшей ее уста, она подобное мнение не только разделяла, но еще и всячески одобряла.

– Скажите, Мэтр, – обратился я к Харме, – почему вы так ненавидите простолюдинов?

– Что?! – От моего внезапного вопроса женщина аж сбилась с шага. – С чего ты это взял?!

– Просто видел, как вы смотрели на этих ребят, – кивнул я через плечо в сторону строя имперских рекрутов.

– А… ты об этом. Дело не в том, что они простолюдины, Аколит Данмар.

– А в чем же тогда? – Я решил для себя твердо допытаться до причин всеобщей нелюбви к этим юнцам.

– Хм… – Харма немного поколебалась, формулируя мысль. – Странно, что ты об этом не слышал. Ты что-нибудь знаешь об эпохе магических кланов?

– Конечно, – удивился я. – Как можно было об этом не знать? Это же целая глава истории Исхироса.

И в самом деле, эпоха кланов длилась около четырехсот лет и едва не стала переходным звеном от абсолютной монархии к классическому феодализму, когда объединения аристократов начали слишком уж сильно наглеть и стараться заграбастать полную власть и независимость на своих землях. Конец этой вольнице более века назад решил положить император Иилий первый, прадед нынешнего правителя страны. Ему вполне обоснованно начало казаться, что союзы знатных родов набрали слишком много сил и теперь составляют опасную конкуренцию централизованной власти Исхироса. Конечно же, это были отнюдь не все предпосылки, побудившие правителя к столь решительным действиям, а лишь одна из основных. Я сейчас не хочу сильно углубляться в историю и подробно анализировать события тех лет, поэтому не стану их все приводить.

Если описать события минувшего века в двух словах, то дворяне с мнением правителя не захотели соглашаться, и стали за свои права бороться, оскалив длинные клыки. Грянула скоротечная, но очень кровавая гражданская война, которая длилась на землях империи целых полгода и завершилась полной победой Иилия. В результате этой непримиримой междоусобицы многие аристократические семьи потеряли владения, деньги, родню и даже свои титулы. А сам правитель Исхироса особым эдиктом запретил дворянам объединяться в кланы под угрозой утраты фамилии и жизни.

– А ты знаешь, – задала новый вопрос Харма, – как именно император одолел мощную объединенную армию кланов более чем двадцати провинций?

– Не припомню, чтобы об этом где-нибудь упоминалось, – честно ответил я. Ведь и в самом деле, победа Иилия преподносилась в истории как нечто само собой разумеющееся, без каких-либо дополнительных пояснений.

– Оно и неудивительно, – хмыкнула Мэтр, – ведь историю писали потомки победителя. А замалчивать, скажу я, есть что…

Я не торопил собеседницу с ответом и ждал, когда она сама поделится своим мнением по обсуждаемому вопросу. И совсем скоро я узнал, что именно эти регулярные военные образования из Владеющих, присягнувшие императору, сыграли основную роль в поражении аристократических кланов. Пока армия дворян собиралась в единый кулак и выдвигалась на позиции генерального сражения, Иилий сделал ход конем и прошелся безжалостным смерчем по владениям своих врагов.

Основной ударной силой, как уже ясно, стали те самые рекруты, продавшиеся Исхиросу со всеми потрохами. И в этой войне им предстояло сыграть самую некрасивую роль. Роль карателей, детоубийц и мясников. Они казнили и брали в плен детей и жен мятежных аристократов, пока те шли с мечами наголо против Иилия Первого, почему-то позабыв о том, что оставляют беззащитными свои дома.

Дворяне то ли не допускали мысли, что император станет распылять силы, когда к столице движется такой огромный отряд, то ли не воспринимали регулярную армию Исхироса всерьез, не веря что вчерашние лапотники сумеют доставить им проблем. Но исторический факт таков, что к тому моменту, когда войска Иилия и бунтовщиков встали на поле друг на против друга, дома мятежной знати были уже разорены.

Это и стало тем грузом, который окончательно склонил чашу весов на сторону правителя страны. Ведь многие сдались еще до начала сражения, потому что хотели сохранить жизни своих родственников. Те же, кто все-таки рискнул поднять клинки против своего государя, были уничтожены максимально жестоко и показательно. И отголоски этой скоротечной войны еще бы долго аукались Иилию, если б мудрый правитель вовремя не назначил крайних в этой бойне. Этими крайними, конечно же, остались простые солдаты, которые выполняли его величайший императорский приказ.

Нет, сначала-то, конечно, правитель их чествовал как героев. В своей победной речи, обращенной ко двору, он гордо называл их Исхироскими волками, пытаясь воздать должное их самоотверженности и верности. Да вот только когда радость победы схлынула, обнажив десятки тлеющих очагов в виде недовольных резкостью императора высокородных семей, благодарность короны сменилась недовольством. Внезапно выяснилось, что все произошедшее это инициатива командиров на местах, а сам правитель такого приказа не отдавал.

Долго ли, коротко ли, но «Волки» в одночасье превратились в псов и шавок, став громоотводом для народного гнева. Без того невысокий престиж рекрутов-Владеющих скатился и вовсе на самое дно, но само воинское формирование благодаря стараниям отцов-командиров сохранило лояльность Иилию и его потомкам.

И даже сейчас, спустя более чем сотню лет, никто не собирался прощать этим солдатам той кровавой войны. Их по сей день ругают и проклинают сразу все – простолюдины, аристократы, ремесленники и даже придворные нового правителя. Но они все равно упорно продолжают хранить верность Исхиросу, заливая своей кровью пожары любых проблем страны. Хоть внешних, хоть внутренних. Поистине, это был эталонный образец собачьей преданности, которую никто из правителей, казалось, не ценил.

– Нынешний Иилий так же глуп, как и его прадед, если поддерживает эту политику в отношении своих солдат.

И в самом деле, из истории своего прошлого мира я обрывками, но помнил, как восстания всего нескольких полков общей численностью в каких-то пару тысяч человек меняли правителей на троне. Так что этими действиями правящая семья сама закладывает под себя бомбу, которая может рвануть в любой момент. Какими бы преданными не были рекруты, но если человека очень долго убеждать в том, что он собака, то рано или поздно он все-таки начнет кусаться.