Книга IV: Алый Завет

Глава 1

Глядя на обезображенное существо, которое обитатели здешнего мира считали своим богом-покровителем, я пребывал в легком ошеломлении. В моей несчастной голове металось столько вопросов, что начинало казаться, будто они способны разорвать мой череп, если я не начну их выплевывать один за другим. Но приобретенная за столетия в Преисподней настороженность не позволяла мне расслабляться.

Чудище следило за мной мутным взглядом изуродованных демонических глаз и словно чего-то ждало. Но я, похоже, этого «чего-то» не сделал, а потому Ворган издал какое-то утробное бульканье, которое можно было бы принять за печальный вздох.

– Я все понял… – просипел Великий Страж. – Я ошибся, приняв тебя за демона, ведь ты всего лишь молодой камбион. Выходит, Мессер без своего сердца не сумел забросить в этот мир никого более могущественного…

– Ты прав, Лорд карателей, – осторожно кивнул я, на всякий случай соблюдая приличия. А то Дьявол знает, на что способен запертый в этом разломе Барон Ада. – Но скажи мне, как ты сам оказался здесь? Как так вышло, что Князь Боли остался в своей вотчине, а ты завладел его сердцем?

На отвратительной шевелящейся куче появилась небольшая трещина, исторгшая из себя густой поток белесого гноя. От вида этой вонючей субстанции мне даже захотелось сделать пару шагов назад, лишь бы только она не попала на меня. И только спустя пару мгновений я смог осознать, что это Ворган всего лишь улыбнулся.

– Я понимаю, почему ты задаешь эти вопросы, камбион, – едва разборчиво прохрипело существо. – Ты едва успел родиться, а потому не воспринимаешь Мессера своим господином. Ты пытаешься понять, кто я для тебя. Враг или союзник…

– Это так, – не стал я отрицать очевидного. – И если ты мне поведаешь свою историю, то сумеешь сильно помочь.

– Помочь… в чем? – Пророкотал в ответ Страж.

– Если бы я знал…

– Ты хочешь попытаться сбросить с себя ярмо Повелителя? – В лоб спросил демон.

– Разве это имеет для тебя большое значение? – Тактично избежал я прямого ответа. Мысль о том, что все происходящее может оказаться хитроумной проверкой Дьяволом моей лояльности, упорно не желала покидать разум. А потому, на всякий случай, стоит избежать чрезмерных откровений с бывшим прихвостнем Сатаны.

– Мне все ясно, – снова улыбнулся Ворган, изливая из своего покалеченного тела новую порцию мутной жижи. – Ты осторожен, и это хорошая черта. Может быть, тебе повезет больше, чем мне…

– Чем тебе? – Акцентировал я внимание на оговорке существа. – Так что же все-таки произошло между тобой и Князем?

– Я недооценил Владыку, за что и поплатился, – туша протяжно вздохнула, колыхнувшись всей своей необъятной массой, но никакого продолжения за этим признанием не последовало.

– Расскажи мне! – Подался я немного вперед, сгорая от внутреннего огня своей Искры.

Робкие всходы надежды, когда-то собственноручно вырванные мной с корнями, вновь проклюнулись на мертвой почве моей души. Раскроет ли этот древний приспешник мне нечто такое, что поможет покончить с Дьяволом? Пусть не убить его. Я не верю, что такое могущественное создание вообще можно столкнуть в небытие и забвение. Но хотя бы сделать так, чтобы его власть больше не довлела надо мной…

– Ты нетерпелив, камбион, – покачал Ворган тем, что у него было вместо головы. – Но это пройдет. Все пройдет…

– Хорошо, я вижу, ты не горишь особым желанием со мной говорить. Что же ты тогда хочешь? Ни за что не поверю, что бывшего Лорда карателей устраивает его нынешняя участь. Скажи, что я могу для тебя сделать?

– Бы… бывшего? – Почти удивленно булькнул демон.

– Конечно, – подтвердил я, отмечая, что Ворган не лишен толики тщеславия. – Сейчас твой пост занимает Асмодей.

– Я никогда не слышал этого имени… Значит, Мессер сотворил мне замену?

Сначала, я хотел согласно кивнуть, но финал фразы сломал мои планы. Поэтому, когда я открыл рот, то из него вырвалось совсем не то, что я собирался сказать.

– Как появляются демоны? – С непонятным волнением спросил я.

– А как появился ты, камбион? – В голосе существа мне послышался намек на иронию.

– Я испил крови Асмодея, после чего и стал таким, – честно признался я.

– Вот тебе и ответ…

– Подожди, Ворган… то есть все демоны – это бывшие люди?

– Бывшие души… – хрипло выдавил мятежный приспешник Сатаны.

– И даже ты?! – Ошарашено продолжил допытываться я. – А бесы? А вроки? Тени? Гончие? А… сам Дьявол?

– Никто не знает, когда и откуда появился Мессер, – терпеливо пробурчало существо. – Но остальные – да. Страждущие души очень разные. Кто-то слаб, кто-то силен. Кто-то мудр, а кто-то беспросветно глуп. Кто-то попал к Владыке наивным простаком, а кто-то прожженным интриганом. Из-за мириад этих отличий один, испивший демонического ихора, обращается в низшую презренную тварь, а другой в высшее создание, перед которым остальные падают ниц.

– Выходит, что первый демон был напоен кровью самого Князя Преисподней? – Сходу предположил я.

– Это было настолько давно, – прикрыл свои жуткие глаза Ворган, – что уже и не осталось свидетелей этого события. Однако же нашим прародителем стал не Владыка, а его избранница Самайна. Именно она произвела на свет первых демонов, в числе которых был и я. А уже от нас в мир пришли новые поколения слуг Мессера. Но не спрашивай меня, как он сотворил нашу мать. Сие никому неизвестно. Вполне может быть, что именно она та единственная, кто испил крови Повелителя…

Слушая историю зарождения Ада из уст уродливого идола, я в прямом смысле позабыл обо всем. О том, кто я, где я, зачем прибыл сюда, да и о том, что меня сжигает пламя моей Искры. Все отступило на второй план, став каким-то блеклым и неважным. Я прямо сейчас жадно впитывал в себя информацию, которой мне не хватало на протяжении всех этих тысяч лет…

Как выяснилось, все мои представления о демонах были насквозь ошибочными. Я-то полагал их представителями какой-то иной цивилизации, либо же порождениями и обитателями духовных планов, ну или чем-то близким к этому. Но реальность оказалась далека от моих измышлений. Мне бы и в голову не пришло, что каждая рогатая тварь в Преисподней – это бывшие люди, чьи души Владыка Ада осквернил своей нечестивой порочностью. Все эти отродья, которые столь сильно отличаются от нас и которых я яростно ненавидел, в недосягаемо далеком прошлом, были такими же искалеченными грешниками, как и остальные пленники Геенны.

Но что же получается… Выходит, что после обращения человеческая природа медленно растворяется в нас, уступая натиску чужеродного черного обелиска? Годами, десятилетиями и веками он крепнет в запущенных лесах наших душ, уничтожая все вокруг себя, медленно превращая нас в нечто чуждое и жестокое…

А ведь пора признать, что это вскоре должно произойти и со мной. Рано или поздно, мрачный монумент из овеществленной тьмы останется один, превратив непролазную чащу внутри меня в зловещую пустошь, и тогда я перестану быть полукровкой, а превращусь в истинного демона. Этот путь когда-то неописуемо давно прошел и Ворган, и новый Лорд карателей, и вообще каждый поганый клеврет Дьявола, которого я встречал в своем посмертии. И что-то во мне жили очень стойкие сомнения, что я захочу разделить с приспешниками Сатаны эту участь… Да вот только кто сказал, что у меня есть еще шансы этого избежать?

Уяснив кое-что для себя, я попросил Великого Стража поведать о своем прошлом, о том времени, когда он состоял на службе Дьявола. Существо не стало отказывать и рассказало мне, как Князь Тьмы захватывает миры, и какова во всем этом лепта самих карателей, Лордом которых Ворган некогда был. А также про то, какую роль во всем этом играет то самое сердце, за которым меня отправил Правитель Ада… А было оно, ни много ни мало, средоточием силы, с помощью которого Сатана находил и захватывал обитаемые миры. С помощью этой реликвии он каким-то совершенно немыслимым образом пробивал триллионы километров космического пространства, переправляя по этому каналу свою кровожадную свиту.

И каждый новый раз безжалостные каратели рвались по проложенной меж светил и комет дорожке к ничего не подозревающим смертным. Целые орды демонов и обезумевших от зверств Геенны душ, возглавляемых Ворганом, врывались в новый мир, чтобы сеять смерть и проливать кровь. Это была единственная их цель, ведь чтобы связать земную юдоль с доминионом Дьявола, требовались тысячи и тысячи жертв. А в некоторых случаях, когда обитатели обнаруженной планеты имели слишком слабые Анима Игнис, и вовсе сотни тысяч.

И только после этого устанавливался полноценный портал в Ад, из которого приходил он, чтобы полюбоваться своими новыми владениями. Мессер принимал из когтистых рук своих клевретов покоренный мир, словно сорванный ароматный плод, оставлял на нем свой отпечаток, а потом уходил, как ни в чем не бывало. Смертные могли наивно полагать, что для них все уже закончилось, однако с этих пор всякая мятущаяся душа, покидающая свое умершее тело, навеки становилась узником Дьявола. Она получала жизнь длинною в бесконечность, полную боли, ужасов и тягостных невзгод, которыми ее щедро окружала Преисподняя.

Если доверять словам Воргана, то жертвами Князя Тьмы становилось подавляющее число умерших. Однако были и такие счастливчики, кто на смертном одре пребывал в абсолютном умиротворении и спокойствии. Но таких уникумов в любом из миров находилось исчезающе мало. Быть может один на сотню миллионов, или даже меньше. Мало кто способен прожить жизнь в полной гармонии с самим собой и уйти, не оставив после себя незавершенных дел. А ведь именно эти эмоции и невоплощённые мечтания тяготят всякий дух и не позволяют ему проскользнуть мимо раскинутых сетей Князя Тьмы. Хотя, как признался бывший Лорд карателей, до определенного момента своей службы он вообще полагал, будто подобное невозможно. Пока не наткнулся на один очень странный мир. Единственный, не покорившийся ордам нечисти…

– Это были люди с самой чистой душой, которых я когда-либо встречал, – хрипел Ворган, погрузившись в воспоминания. – Они оказались невероятно сильны и непокорны, а сияние их духа слепило меня почище лучей самых ярких звезд. По одному только взгляду на них становилось понятно, что они безупречны и целостны. Они победили болезни и старость, создав себе идеальные тела, превознеслись над понятиями добра и зла, став совершенно непогрешимыми в своей абсолютной морали. Они обрели просветление… И знаешь что, камбион? Я возненавидел их за это со всей доступной мне яростью.

– И почему же? – В самом деле заинтересовался я.

– Осознание того, что я уже никогда не смогу стать таким же, как они, ранило меня. Во мне всколыхнулась столь истовая зависть и смертельная досада, что я возжелал сотворить тысячи кровавых жертв. Хотя чтобы открыть портал для Мессера хватило бы и пары таких сверхлюдей. Я мечтал уничтожить их всех, мстя за собственные ошибки… Однако меня ожидало еще большее потрясение, ведь я, считавший себя высшим существом по сравнению со смертными, не сумел одолеть никого…

От услышанных вестей у меня натурально перехватило дыхание. Я очень хорошо помнил, какая подавляющая аура неописуемого могущества исходила от Асмодея, или от того безымянного черного демона, который впервые привел меня к Дьяволу. Но помыслить о том, что простой человек может сравниться с подобными чудовищами или даже превзойти? Невероятно. Я просто не могу в это поверить. Однако же зачем мятежному Лорду Преисподней врать мне о таком?

– Я с позором бежал оттуда, – признался Ворган. – Бежал, дабы спасти нелепый огрызок своей души, потому что осознал, что тамошние обитатели могли уничтожить меня так же легко, как я истреблял других смертных. Но они пощадили меня. Тогда я доложил обо всем произошедшем Мессеру в мельчайших подробностях, и, пожалуй, впервые увидел, как полыхает незамутненная алчность в его взгляде.

Да уж, если Князь и его свита питаются душами, то я могу понять его внезапно полыхнувший интерес. Но вот только, как стало известно из дальнейшего рассказа демона, Владыка Ада явно переоценил свои силы. Не помогло даже то, что Дьявол попытался лично возглавить новую волну вторжения, отправив впереди себя самых сильных существ из своего пандемониума. Сам он отправился в этот мир в своем человекоподобном обличии, потому что не мог явиться в своей истинной ипостаси, покуда новая обитель не приведена к покорности и не связана с Преисподней незримой пуповиной. И в тот день Ворган тоже был среди его могучего воинства.

Жаль, что особых подробностей я не сумел выведать, потому что Страж ревностно противился просьбам пересказать, какой отпор они там получили. Мне пришлось довольствоваться лишь сухим фактом – демоны едва сумели унести оттуда ноги, потеряв очень многих своих собратьев. В той мясорубке выжил только каждый десятый, включая, к сожалению, и самого Повелителя Ада. И после такого унизительного разгрома Мессер строго повелел забыть о том мире, окончательно разорвав с ним зыбкую связь.

Признаюсь, я отчасти мог представить смятение мятежного Лорда. Хоть тот путь, который прошел он под эгидой Властителя Бездны, был несоизмеримо длиннее моего, но даже я ощутил неприятный укол темной зависти от его истории. Один лишь факт существования этих могущественных людей из неведомой вселенной бередил мои раны и внушал чувство собственной неполноценности, несмотря на то что по меркам баронов Преисподней я оставался буквально новорожденным птенцом. А что же должен после такого испытать древний демон, заставший рождение первых Лордов Ада?

– Прошу, Ворган, ответь мне, – от волнения мой голос предательски дрогнул, хотя я даже не думал, что все еще способен испытывать столь сильный трепет. – Ты знаешь, как отыскать дорогу в тот мир?

– Нет, камбион, – разрушил мои мечты узник Разлома.

Внутри меня сразу же всколыхнулось горькое разочарование, но я постарался ничем не выдать его. Я привычно без намека на жалость задавил его, упрятав в недосягаемую глубину своего сознания. Ну да, скрыться в мире, который недосягаем для Сатаны, было слишком простым и очевидным решением. Судьба никогда бы не дала мне такого шанса.

– И боюсь, что вернуться туда не сможет сам Мессер, даже если сильно того захочет – продолжал уничтожать мои и без того несбыточные мечты демон. – Бытие устроено так, что количество миров в нем не поддается исчислению. Их в сотни крат больше, чем песчинок на берегу моря. Найти хотя бы один обитаемый – это уже поразительная удача. Ты знаешь, сколько таких я смог отыскать за тысячелетия своей службы?

– Вроде бы ты упоминал, что твое имя знали в дюжине миров? – Попытался ровным тоном ответить я, все еще борясь со своей жгучей досадой. – Так что, видимо, двенадцать?

– Все так. Ты внимательный слушатель, камбион… Ну и как ты полагаешь, в чьих силах отыскать эту одну несчастную каплю в целом океане бесконечности? Ты просто не сможешь представить, сколько мертвых пустынь я прошел в своих поисках. Во скольких кипящих морях искупался и сколько преодолел равнин, раскаленных от лавы. Я видел миры, где воздух жарче пламени. Бывал там, где небо настолько тяжелое, что давит тебя словно сапог мелкую букашку. Я наблюдал, как ветер крошит гранитные глыбы и разрывает землю, словно плугом. Большинство из этих мест убьют любого смертного за пару мгновений, и уж поверь мне, отыскать жизнь среди этих жутких мест – редчайшая удача. А встретить разумную душу, так и вовсе настоящее чудо…

– Я понял, Ворган. Вполне могу представить ничтожное количество заселенных планет в масштабах бескрайнего космоса.

Существо взглянуло на меня с каким-то потаенным уважением. И вроде бы даже издало звук, который можно было расценить как одобрительное хмыканье.

– А ты многое знаешь о мироздании… я не ожидал…

– Я родом оттуда, где люди продвинулись в естествознании довольно далеко, на мой взгляд. Но подожди… ты сказал, что встретить разумную жизнь это настоящее чудо. Но как же так вышло, что Ад заселен одними только человеческими душами?

– Ты задаешь очень сложные вопросы, молодой демон, – с надсадным придыханием ответствовал Ворган. – У меня нет на него ответа. Единственное, что я могу поведать тебе, так это то, что за долгие тысячелетия я не встречал разумных существ, кроме людей.

– Я так понимаю, – позволил я себе легкую ироничную усмешку, – спрашивать о том, кто нас создал и по какому принципу расселил по просторам вселенной, бессмысленно?

– Да… этого я не знаю.

– А Дьявол?

– Мессер не спешит ни с кем делиться истинами, которые ему известны, – изрек изменник. – Пойми, камбион, у Владыки нет товарищей и приближенных. А только лишь рабы и слуги.

– Охотно в это поверю…

Невзирая на то, что меня одолевало еще множество вопросов, которые я хотел озвучить, в разговоре наступила небольшая пауза.

– И что дальше, юный камбион? – С какими-то трудночитаемыми интонациями нарушил молчание Ворган. – Я удовлетворил твое любопытство?

– Не совсем, ведь мы еще даже не касались той темы, которая меня в самом деле интересует.

– Дьявол? – Блеснул догадливостью бывший Лорд карателей.

– Именно он, – осторожно кивнул я. Осторожно, потому что меня никак не покидало чувство опаски. А вдруг это отродье все еще хранит верность своему господину? И если я вдруг открыто скажу, что ищу способы ускользнуть от Князя Боли, то не попытается ли эта отвратительная куча меня прихлопнуть прямо здесь? Хоть и вид у Воргана был совсем уж не воинственный, а скорее жалкий, но я все равно ощущал, что внутри него бурлят колоссальные объемы инфернальной энергии. Быть может, не столь много, как в Асмодее, но для одного новорожденного Искателя Боли, вроде меня, и этого хватит с головой.

– И что же ты хочешь знать? – Как-то уж слишком устало прохрипел древний демон, и я задумался, насколько же тяготит его такое существование. Один, на дне глубокой расщелины, окруженный тьмой, тишиной и истлевшими от времени костями павших. И эта серая однообразность длится для него вот уже которое тысячелетие. Паршивая, в общем-то участь…

– Расскажи мне, почему остальные демоны считают тебя изменником? – Попросил я. – Что произошло между тобой и Дьяволом? И самое главное… где сейчас находится его сердце?

Глава 2

На этот раз Ворган несколько призадумался. Он безмолвствовал, пожалуй, несколько минут, но когда заговорил, я обратился в абсолютный слух. Наконец-то я слушал истинную версию тех событий, которую местные жители превратили в красивую легенду о становлении Великого Защитника и его Небесной тысячи. На деле же, реальность оказалась гораздо прозаичнее и чернее, чем ее преподносили последователи Костяного Меча.

После посещения того мира, где сам Дьявол получил щелчок по носу и потерял бо́льшую часть своих про́клятых кардиналов, Лорд карателей пребывал в сильнейшем смятении. Он впервые столкнулся с такой невероятной мощью, но куда более сильным потрясением для него стало, что явили ее обычные, казалось бы, смертные. И это ввергло будущего отступника в замешательство. Демон осознал, что та великая сила, дарованная ему Мессером, лишь бледная тень того, чем обладали эти люди. И ведь для достижения этого уровня им вовсе не требовалось превращать свои души в омертвелые пустыни, в которых немым укором торчали мрачные надгробия черных обелисков, напоминая о горькой утрате.

И Ворган возжелал большего, чем имел. Он захотел во что бы то ни стало забраться по лестнице могущества выше, дабы хоть немного приблизиться к этим просветленным смертным. Пусть не сравниться с ними, но хоть на ничтожную йоту сократить этот разрыв. Но он ведь и так стоял на самой вершине в демонической иерархии, как же ему продвинуться дальше? Решение в тот момент показалось очевидным.

Кто был истинным господином Преисподней и хозяином собственной судьбы? Чья власть заставляла Воргана гнуть мощную спину в раболепных поклонах и столетиями шнырять по мертвым планетам? Конечно же тот, кого все приспешники называли не иначе, как Мессер. А поскольку Дьявол доверял Лорду карателей средоточие своей силы, чтобы тот отыскивал для него обитаемые миры, то очень скоро у демона в разуме оформился весьма конкретный план.

Правая рука Князя Преисподней полагал, что без своего Сердца его господин становился если не слаб и немощен, то как минимум уязвим. Что собрав достаточно силы, убить его можно будет не сложнее, чем простого человека. Но только не в Аду, где Мессер оставался непобедимым и всемогущественным. Для этого требовалось лишь заманить его в чужой мир и, не отдавая Сердца, расправиться с ним. По крайней мере, Ворган именно на это сделал свою ставку. Это сейчас понятно, что возможности Сатаны гораздо шире, чем отступник мог представить в самых смелых своих фантазиях. Что уж говорить, если он оказался в состоянии ходить между мирами, лишившись средоточия своей силы. Правда, судя по всему, мятежный демон об этом не имеет понятия.

Это мне известно, что Дьявол провернул сложную комбинацию с Иридой, явившись к ней в образе ангела и зачав Данмара. Но опять же, если он такой могущественный, то что мешало ему самостоятельно прийти сюда и отобрать свое Сердце у безвольной груды плоти, в которую обратился его бывший подчиненный? Нет, Князь Боли явно не чувствует себя всесильным в этом мире, значит, чего-то в самом деле опасается. Делиться своими догадками, естественно, я с демоном не стал, ведь он все еще оставался для меня темной лошадкой.

Но пора бы вернуться и к истории Воргана. Обнаружив новую заселенную людьми планету, он начал действовать, как и обычно. То есть, сеять смерть и хаос, множа трупы на тогда еще цветущем континенте. Каждый пожранный им смертный восставал, становясь вместилищем для низших демонов или грешных душ из доминиона Лорда-карателя. И захватнический легион рос чрезвычайно быстро, отвоевывая у слабых людей их земли.

Адское воинство заставляло стонать землю своей поступью. Плачь вдов и сирот зазвучал по всему материку сначала тихо, а потом все громче и надрывней. И заглушить его мог только рёв пожаров, которые багряным заревом превращали ночь в сумерки. Приспешники Дьявола заливали кровью пядь за пядью и город за городом, убивая не столько из необходимости, сколько ради своего развлечения. Вскоре масштаб разрушений достиг такого размаха, что жители ринулись прочь от этого проклятого места, спасая свои жизни.

Так с беженцами вести об инфернальном вторжении достигли берегов соседнего континента, где поначалу их восприняли хоть и с тревогой, но и с некоторым недоверием. Лидеры древних государств не могли поверить в то, что по ту сторону большой воды происходило нечто подобное, но на всякий случай принялись готовиться к обороне. И только лишь когда окончательно умерла торговля между двумя частями света, правители забили тревогу по-настоящему.

В это время Ворган методично истреблял остатки населения на материке, напитав Сердце Дьявола поистине избыточной мощью. Ее бы хватило на десяток порталов, сквозь которые мог пройти Князь Преисподней. Но демон не собирался останавливаться на достигнутом. Он копил силы, чтобы одним титаническим ударом развоплотить своего Владыку и занять его багровый трон.

Главный каратель не рвался преодолевать водную преграду в погоне за новыми жертвами, нет. Он мыслил как стратег, а потому просто оставался на этом материке, ожидая, когда люди сплотятся, чтобы дать бой иномирной угрозе. А чтобы их лишний раз простимулировать, он отправлял против них лишь редких своих легионеров. Те очень старательно пытались вселить своей нечеловеческой силой ужас в сердца смертных, а заодно показать им, что отсидеться не получится. Что рано или поздно демоническая лавина докатится и до них. Люди тоже умели анализировать, а потому поняли, что когда таких отродий будет не одно, не два, и даже не сотня, а несметные тысячи, то они не устоят.

Не знаю, что сыграло бо́льшую роль для тех, кто принимал решение отправиться в великий поход на врага человечества. Страх, ненависть, жажда отмщения, а то и вовсе алчность. Все-таки на соседнем материке под гнетом отродий Геенны рухнули все намеки на государственность, и теперь тут остались миллионы гектаров бесхозных земель. Кто первый придет на них и восстановит порядок, тот и станет их новым хозяином. Но мои размышления о мотивах древних правителей не играли никакой роли, ведь исторический факт от этого не менялся. Огромнейшая в истории объединенная армия целой коалиции королевств двинулась на войну.

Войско людей было столь многочисленно, что на всем континенте не нашлось столько кораблей, чтобы их всех переправить за один раз. А ведь помимо армии требовалось еще увезти с собой провиант, оружие, боевых коней, фураж и многое-многое другое. Суда загружались под самую завязку, после чего едва не зачерпывали бортами воду.

Ворган не мешал смертным проводить высадку, а просто наблюдал глазами своих клевретов за передвижением их многочисленных отрядов. Объединенное войско соседнего материка двигалось по опустошенным землям и не было в нем ни единого человека, который не содрогнулся бы от увиденных ужасов. Уничтоженные города, вытоптанные посевы, распятые тела, увешанные гниющими внутренностями деревья и кусты, словно украшенные жуткими гирляндами. Отсеченные полуразложившиеся головы валялись вдоль дорог, как опавшие переспелые плоды в период урожая, а смрад стоял такой удушающий, что закаленные в боях воины не выдерживали и падали в обмороки. На каждом шагу армию сопровождали орды толстых тропических стервятников, которые разжирели настолько, что уже не могли летать, а только лениво ковыляли вслед за ними.