Будни душевной утопии

Эпиграф

Что такое полигон? Это мир, в котором ты пытаешься существовать. Это выживание, и конечно же испытания. Потому что жизнь, как компьютерная игра – имеет свои уровни, свои фишки и боссов. Многие говорят, что всё, что не сделано к лучшему, хотя это не совсем так. Задумываясь о последствиях своих грёз, человек может, как и стать лучше, так и хуже.

Ещё полигон, это испытания чувств, то есть в данной части можно рассматривать, как испытания боли, так и испытания любви через неё же проходящие.

Давайте поговорим о стыде. Поступки, вызванные стыдом, бывают разные. Как и забавные, так и печальные. В моей биографии было несколько таких интересных историй.

Когда мне было десять или двенадцать лет, я дружил с цыганами. По первому взгляду, могу сказать, что ребята были, достаточно, неплохие, однако спустя время, когда я их начал приглашать к себе на дачу, так как мы жили на соседних улицах, у нас начали пропадать вещи. Что-то по мелочи (что конкретно, я не помню), а одна вещь пропала значительная – шуруповёрт. Дело в том, что для моего дедушки, это атрибут настоящего мужчины (как и иной другой инструмент, с чем соглашусь) К тому же это инструмент был один. И вот, когда пропал шуруповёрт, первый на кого дедушка подумал, был, конечно же, его (на тот момент) единственный внук. В детстве у меня была (и частично, к сожалению, до сих пор) плохая привычка – взял вещь и не вернул на место. Именно этот тезис, приводил мой дедушка, но поиски не увенчались успехом, поскольку нигде инструмента не было. В итоге он так и не нашёлся, но я уверен на тысячу процентов, что это были именно цыгане.

Ещё одна история с цыганами была, как я в детстве свистнул у соседа в газету. Мне приспичило (не знаю почему) взять из почтового ящика у соседа газету, чтобы её прочитать и вернуть на место. Около его участка стоял старый грузовик ЗиЛ-130, который был дополнением или антуражем к окружающей среде. И вот мы с цыганами идём, и я, всё-таки, отрыл почтовый ящик соседа и взял эту газету. Сосед в это время ремонтировал ходовую грузовика, и вместе с тем, что он занимался восстановлением ЗиЛа, у него, чудесным образом в руке оказалось ружьё. Охотничье. Он как вылезет и начинает целиться (не патронами, а солью), сначала в цыган – не попал. А в это время, я спрятался под грузовик и испытал чувства стыда, и что занимаюсь какой-то ерундой. Поэтому, когда он резко на меня повернулся, я стал бежать на утёк, благо соль в меня не попала. После этого с цыганами дел больше не имел.

Ещё одна интересная история, произошла, когда мне было восемь лет. Мама моя была на работе, а у папы был выходной. Был солнечный день, весна, апрель. Папа решил покашеварить, ну если быть точнее – меня покормить. Я с детства ненавижу консервированный горошек. Он вызывал и вызывает, какое-то едкое отвращение, как запахом, так и вкусом, поэтому я не ем салат «Оливье» в Новый год, предпочитая ему другой популярный салат – «Цезарь». И вот папа предложил на завтрак яичницу с горошком. Я думаю, ладно, уберу аккуратно горошек и съем всё то, что осталось. Но не тут-то было. Горошек был распределён равномерно по всей площади яичницы, а не на половину так, на половину сяк. Папа пошёл в душ, и я вошёл в ступор, а что делать? Холодильник пустой, в супермаркет только вечером поедем. Начинаю пробовать. Мой папа готовил и готовит очень вкусно, однако яичница с горошком, в моей голове заиграла красками, будто цербер режет другого цербера бензопилой под песни группы «Pink Floyd», а на подтанцовке была группа «НА-НА». Наркомания такая. Меня накрыло, словно опиумом от этого деликатеса. Это было, мягко говоря, не вкусно для меня (Папа, я знаю, что ты читаешь, так что прости). В момент вспомнил «Денискины рассказы» детского писателя Виктора Драгунского, что там мальчик выкинул кашу прямо на улицу. Я вышел на балкон и думаю, сейчас выкину яичницу и всё, скажу, что её съел. Но внизу, неожиданно, стоял милицейский «бобик», который каким-то боком оказался в моих краях. Поэтому рисковать не решился. Папа начал выходить из душа, и времени не оставалось. Пришлось просто яичницу выкинуть в мусорное ведро. Самое идиотское, пускай и единственное логическое решение. Наказали ли меня? Ещё как. Целых два месяца я был без своего телефона, телевизора и видеомагнитофона. В любом случае за этот поступок стыдно, однако, зная себя, он безысходный и других вариантов решения проблемы у меня не было, так как папа сказал – пока всё не съем из-за стола не встану. Ну и мог бы действительно выкинуть яичницу в окно, правда вдруг, как у Драгунского, придёт какой-то дядя с яичницей на голове и будет матом кричать, какой я плохой. Спустя годы, мы постоянно вспоминаем эту историю, хотя, с одной стороны, не совсем уж она весёлая.

И в заключении эпиграфа, расскажу ещё одну историю. Зима, мне шестнадцать лет, рядом друг Костя. Станция Волховстрой-2, Ленинградская область. Мы думаем, как перейти реку Волхов, чтобы оказаться в основной части одноимённого города. Думаем, надо идти через железную дорогу. И вдруг из охранной будки выходит мужик с собакой, начинает кричать, куда мы прём. Я плохо расслышал и вот, спустя минуту, он выходит из будки с автоматом АК-74 (или какой-то другой, но точно не ружьё) и начинает направлять его в воздух. Я никогда не бежал в своей жизни, как быстро, как тогда, а всё почему, а потому что нарушение техники безопасности и охраны труда на железной дороге, так как запрещается пешком пересекать охраняемые объекты железной дороги. Так причём же тут стыд, потому что пять лет я отдал детской железной дороге и нам об этом рассказывали, а я забыл. Это даже не стыд, это позор. Так что, позже, я выяснил, что рядом есть старый мост, который когда-то был автомобильный, а теперь пешеходный, и стал спустя годы обходить железную дорогу стороной.

И всё-таки причём тут стыд и полигон, я уже объяснял, потому что стыд – это тоже испытания чувств, поскольку, всё, что я описал выше, это в этих четырёх историях. А что же я испытываю сейчас, вы можете узнать в первой части данной книги.

Бушует боль

Корабль чувств не терпит боли,

Он в ней идёт. Такой исход.

На нём хожу неблагосклонно,

Я потерял от жизни всё.

И в этом тёмном океане,

Никто не видел глубину.

Моих ошибок и страданий,

Ответов Бога, красоту.

Ликует шторма дикий крик,

Сменило тишину цунами,

И боль, испытывая взрыв,

Мне окутала волнами.

Спасение разума – фатально.

Его волнения – карусель,

Но я в себе не гениален,

И боль не чувствую совсем.

25 июля 2024 года

Зеро

Так вышло. Сам себе герой,

И ценность лет моих нормальна,

Но иногда, дурной порой,

Хочу забыть про все награды.

В конце пути моём зеро,

Под плешью ждёт итогов ластик,

А пылью явится нутро.

Когда-то был хороший мальчик.

Я смерти, явно, крайний друг,

Покуда жив, борьба – мой стимул,

Ведь столько радостей вокруг,

Что их совсем не перечислить.

Не знаю, что там за нулём,

Воскресну снова или в небо,

Но цель моя важней всего —

Быть в настоящем человеком.

25 июля 2024 года

Надежда

Зачем была дана надежда?

Почём её очей цена?

Возможно, в думах безмятежно,

Совсем не прячется она.

Нам говорят её пороки

Умрут с сочувствием в конце,

Но если в ней таится злоба,

Родится демон на душе.

Мои нейроны сумасбродно,

Продолжат в клетках умирать.

В ней не родится суть свободы,

Или калённой жизни сталь.

Надежда – может только имя.

Ей сёстры – Вера и Любовь.

И независимо от силы,

Хочу с ней встретиться я вновь.

26 июля 2024 года

Моя тюрьма

Тюрьма – мой дом. Это печально.

Но не решётки, мой оков.

Закрыт в себе нейроном смрада.

Свободным быть я не готов.

И лампа, с меткой Ильича,

Перегорела искрой боли,

Зачем мой разум с горяча

Мечтает дать дыхание крови?

Быть может в погребе закрытом,

Душа не светит с злобой ярко,

Не променять мне на ошибки,

Крестовый дом на Арсеналке.

Под перекрёстным коридором,

Где пусты мысли обо всём,

Убиты все мои исходы…

Но где найти Гостиный двор?

Не понимая, где конец,

Моя тюрьма в объятиях смерти.

Это потомственный дворец,

Где выход заколочен вечно.

И в тайнике кромешной боли,

Украден ключ, ведущий вне.

Моя тюрьма – моя свобода,

А путь лежит, подобно тьме.

26 июля 2024 года

О радости

Меня ничем не удивить,

И не придумано лекарство,

Что даст мне радость получить

Или блаженств затишья царства.

Я не гордыня. Не икона.

Не каждой клетке идеал,

Но породив свою эпоху,

Всегда направлен путь в астрал.

Переплетённый в чёрных дырах,

Не знаю свой конечный адрес.

Окутан не туманом – дымом,

И в ней надежда с болью гаснет.

Но капля радости, возможна,

Если найти от жизни то,

Что, вроде, противоположно,

Ведь это каждому дано.

26 июля 2024 года

Сущность

Душа – не радость человека,

В моих стихах таится быль.

И не сравним анализ века,

В котором довелось мне жить.

Поток сознаний, словно виски,

С годами крепче и хитёр.

Я мчусь, безумно, словно, в лифте,

Хотя и сам себе лифтёр.

Мой гейзер ярких изречений,

Не понимает грустный лик,

Но глядя в сущность отраженья,

Мне тенью ужас, вдруг, возник.

Однако, мысли – чернуха,

В них каждый грамм, подобен тонне.

И не дано потешным духам,

Мечтать о призванной свободе.

26 июля 2024 года

Одиночка

В славянской словесности тяжкой любви,

Не заложена суть отражений

Моей безотказной и яркой мольбы,

Та, что пылью придёт на мгновенье.

Солидарность и доблесть потоков души —

Созерцание красоты мира.

Снова я опьянён от прекрасной любви

Или звуков гитары и лиры.

Перейдя по ступеням депрессий нутра,

Я встаю на заветную землю,

Но опять не найду в этих рощах тебя,

Ведь патриций не равен плебею.

Любовь – это то, что потоком кипит,

Человек, вроде ходит, как пьяный*.

И ничто в моём разуме не удивит,

Я не пью алкоголь многократно.

Ни кассета, ни диск не запишет всего,

Что я чувствую ныне – и точка.

Позади – полигон, впереди – ничего.

Моё имя звучит – одиночка.

Но один никогда не ровняется два.

Единица живёт лишь нечётно.

Ты подумай, хотя это только слова.

Одинокий – не значит почётно.

Я не был влюблён, но был счастлив иначе**,

И уже столько раз говорил,

Что все цели мои не являются счастьем,

Ведь его в себе с корнем убил.

Я хочу навсегда, лишь с одним человеком

Говорить обо всём, как с собой.

Хоть влюбиться возможно, себя ненавидя,

Один ум – это явно не то**.

Ведь взаимность с увагой готовы совсем,

Под разведкой набрасывать точку.

Но не найден мой смелый и яркий тандем,

Продолжаю кричать – одиночка.

* цитата Льва Николаевича Толстого

** цитата Фёдора Михайловича Достоевского

27 июля 2024 года

Погружение

Все мои слабости где-то внутри,

Глубиною закрыты безумной.

Я не знаю, что там у меня впереди,

Вряд ли будет тепло и уютно.

Персонально уплыть, я туда не смогу.

Невозможно заказывать пропуск,

Если смысл от жизни никак не найду,

Получу от пристанища отпуск.

Не велик от сомнений жестокий итог,

Что в себе пропускаю я годы.

Да. Такой же, как все, только я одинок.

Не видны наслаждения исходы.

Погружусь окончательно только в себе,

Раз ответ моих дум тишиной,

Я не верю совсем своей мёртвой душе,

Но остался внутри несвободным.

27 июля 2024 года

Раним

Что же творится в глубине,

Пороков тяжкого сомнения,

Когда совсем умер в себе,

Даже не видно чувств мгновений.

Задел несбывшихся надежд,

Ломает все мои желания,

И сердце – пламенный рубец,

Уже растоптано в страданиях.

Раним, и это мой дефект,

Хотя, все боли субъективны.

Поверьте, верю в свой успех,

Но чувствую во всем противность.

И доживая каждый день,

Я жду момент, когда усну.

Во сне спокойна моя тень,

Хочу я сон свой растянуть.

28 июля 2024 года

L’angoisse de l’âme

Тоска души – не радость смерти,

А лишь момент раздумья были.

Её словить – остаться жертвой,

В себе держать – родиться в пыль.

Улыбка пальцами больна,

Ведь отражают горечь слёз,

И развернув поток добра,

Не превращу момент в психоз.

Печаль ещё раскрыта так,

Что затаился вновь в молчании,

Мой дом на улице Просак,

Ждёт сноса и изгнания мрака.

Душевный радостный поток,

Смогу принять лишь с очищением.

Заполни праздником исток,

Чтобы облегчить ощущения.

Намёк всех слов, что были выше.

Довольно ярки и просты.

Один не справлюсь я с бестыжьем,

Мне нужен символ красоты.

28 июля 2024 года

Голос

Этот голос снова в голове,

А как его зовут, совсем в душе не знаю.

Возможно нету имени совсем,

Но каждый день меня он зазывает.

И действия моей дурной души,

Зависят от его дурных приказов,

Мой голос, будто, символ глуши,

Не признает, что сам он камикадзе.

Он дал наказ пути хорошей жизни,

Но, ты не знаешь, что мне хорошо.

Отнюдь, моя судьба дала капризы,

Не порождая сотвореньем всё.

И наказании всего настоящего,

Нотации голоса, как будто, дум астрал.

Мне имя его, вовсе не навязчиво

Ведь с ним, я сам в себе разумным стал.

28 июля 2024 года

Осенний лист

Мне не врагом осенний лист,

Его падение – мой осадок,

И понимая, что не чист,

Храню свой радостный остаток.

В кромешной полной темноте,

Листа паденье незаметно,

И дрожью в скованной руке,

Меня терзает безмятежность.

Вот почему в листе падении,

Всегда зачёркнута любовь?

В его безудержном моменте,

Мечту найти пытаюсь вновь.

Но в чарах горького полёта,

Земли касания печальны,

Ведь лист осенний безысходно,

Всегда зимою умирает.

29 июля 2024 года

Капризы

Моя жизнь – театр, я – актёр,

И в этом нет плачевных мыслей,

Хотя умён я и хитёр,

Меня терзает тень капризов.

Я не совсем могу сказать,

Что это точно мой проступок,

Капризы смогут доказать,

Души черты и время суток.

И думы тоже не просты,

Хотя капризам там комфортно,

Ведь в размышлениях суеты,

Всегда не важна грош заботы.

Капризы – это разность сил,

Если сложить, то будет горе,

В котором, ждать нельзя весны,

Поскольку горе безысходно…

29 июля 2024 года

Та, что по ту сторону экрана

Ты не сможешь меня напрямую спросить,

И всё потому, что ты далеко,

Тебя, невозможно в момент, удивить,

Но кто же сказал, что это легко.

Твои чувства яркие, словно волна,

В которых упрятаны тайны любви,

Мои чувства сложные, как глубина,

Ведь всю свою жизнь, совершенно, один.

Хотя, я не знаю, кто главный герой,

В картине твоих болевых отношений,

Мне важно, какой оживлённой порой,

Начнётся момент болевых отвращений.

Но все технологии – только вперёд,

И чтобы общаться не нужно на почте:

Платить за конверт и за перелёт,

А только нажать на заветную кнопку.

Не каждый готов совершить первый шаг,

Который докажет наличие счастья,

Ведь, в миг можно всё до конца потерять,

И даже любимую, что за экраном.

30 июля 2024 года

Вопросы

Я вроде поэт, но вроде философ,

Хотя не люблю постоянно юлить

От веских и чуждых душевных вопросов,

В которых возможно меня хоронить.

Не важно количество данных вопросов,

А важен конкретный и должный итог.

Ответ раскрывается твёрдо и чётко —

Я был не один, но теперь одинок.

И снова рождается новый вопрос,

Итогом, которого стал вывод выше:

«Чего ты от этого, словно ревёшь,

Что ливнем течёт твоя гордая крыша?»

Плотина и создана, чтобы в момент,

Все боли держать от процессов блаженства,

Моё одиночество – это портрет,

Который, по сути, совсем не чудесен.

Решение, я тысячу раз говорил,

Какое заложено в этом,

Хочу встреть солнце совсем не один,

А с тем, кто превыше рассвета.

30 июля 2024 года

Дебри

Депрессивные дебри жестокой любви,

Совершенству дают отчуждение,

Но как ни старайся и как ни крути,

Мои чувства живут в унижении.

Под предлогом непарной молвы меж собой,

Не с друзьями, а с другим полом,

Становлюсь позитивным, лишь малой порой,

Ведь внутри убивают жестоко.

И в общении с тем, кто мне чужд навсегда,

Изменить невозможно мгновения.

Ты такая красивая, но не моя,

Потому что в тебе отвращение.

Но не важен создатель порока сего,

По итогу – одно направление,

От которого вывод ведёт в ничего,

Потому что не вечно движение.

Не всегда быть могу совершенно свободен,

Но точно нельзя находиться одним,

Ведь это рождает во мне безысходность,

Теряя надежду и признаки сил.

31 июля 2024 года

По вертикали

Почему мои мысли меня убивают?

Откуда пробелы ранимой души?

Моментом, и сам не себя не понимаю,

Однако, ещё не заводятся вши.

Гонение метафор на замкнутом круге,

Изволят рождать бесконечность изъян:

Томлений тревожеств, мышлений безумий,

Едва превращённых в былой звездопад.

Мгновенные радости доводов жизни,

Не вскроют свободы скрипучую дверь.

Её обнажённые горем сюрпризы,

Я снова встречаю, как ласковый зверь.

Тянущие мысли – сильнее и глубже,

Отправят меня в бесконечные дали.

Напомнив, что выше закрыто бездушно,

Узри, что написано по вертикали.

31 июля 2024 года

Маржа

В бесцензурных моментах моей тишины

Невозможно поймать дух движения,

Я не всё в этой жизнь готов завершить,

Но решимость – моё отражение.

Под воздействием были и денежных средств,

Создаётся моя мотивация,

Правда, часто на карте имущества нет,

Ведь достаток – не самое главное.

Понимая, что средства ведут наперёд,

Я ищу грош нюансов в законах,

Итогом рождается вроде бы, взлёт

Переходом маржи несерьёзной.

Оставаясь всегда под потоком движений,

Пробираюсь сквозь цели потрёпано,

Преднамеренность – это моменты свершений,

Потому что надежда заложена.

31 июля 2024 года

Утраченный сад

Утраченный сад – мой потерянный мир,

Мотивирующий двигаться дальше.

Его отблески как-то в себе схоронил,

Раздевая все признаки фальши.

Совращённая фабула горькой молвы,

Наказаний за ложь и упрямства

Отражает отсутствие ясной любви,

В направлении до райского царства.

А когда-то мой сад был наполнен душой,

Вились чувства со звуками скрипки,

Снова он безмятежно остался со мной,

Его дух вызывает улыбку.

Болевые деревья засохли вокруг,

Еже горько – то осень возникла.

Желатиновый рай – мой садовый недуг,

Если символы воли затихли.

1 августа 2024 года

Минорность

Маниакально терзаю коробку свою,

Находя лишь депрессии мыслей.

Если я одинок – погружён в тишину,

От чего чувство страсти зависли?

Чередуя в себе картотеку девиц,

Ежечасно страдаю в мученьях,

Не достоин я этих безнравственных лиц,

Болью тянет судьбы отражение.

Ожидание совместных житейских вершин —

Литургически мрачное дело,

Но зависимость поиска в сердце лежит,

Окружённое тенью сомнения.

Бескультурно теряю свой титул «герой»,

Лабиринтом, запутанным ловко,

Я пытаюсь остаться, конкретно, собой,

Только чувствам совсем одиноко.

1 августа 2024 года

Образ мыслей

Помогите, я резко и тяжко тону,

От того, что в сознании плохо,

Заклинание «Найти, кого я полюблю»,

В настоящем звучит одиноко.

Она очень красива, глаза глубоки,

Натюрмортом былого блаженства,