Говорящие с драконами

Глава 1

— Ты когда-нибудь видела такой большой костёр, Илин?

Дом разгорелся удивительно быстро. Пламя поглощало крышу, вырывалось жадными языками через окна и щели между брёвен и бессильно лизало каменный фундамент.

Илин не отвечала на задорный вопрос брата. Она то ли с ужасом, то ли с восхищением глядела округлившимися глазками на разошедшийся пожар. По круглым щёчкам побежали блестящие дорожки, а маленькие ручки вцепились в мамкину юбку. Она не ныла и не хныкала, и даже не щурилась от света и жара огня. Только смотрела, пристально и неотрывно, будто не понимала, что происходит.

Кирик не стал донимать сестру. Он и сам не верил, что дом, в котором он родился и прожил счастливых двенадцать лет, сейчас, чернея и треща, превращается в угли. Никто не верил. Старшие братья хранили мрачное молчание, поглядывая на отца из-под нахмуренных бровей, но лица родителей выражали только решимость.

От грохота обвалившейся крыши вздрогнули все.

— Всё, идём, — глухо сказал отец, рывком отворачиваясь от зарева и направляясь вниз по пологому холму к уже собравшемуся деревенскому обозу, — Годур, бери волов. Марик, Кирик, на вас стадо.

Мальчики не нуждались в напоминании отца, каждый знал своё дело. Старший, Годур взобрался на телегу, гружёную семейным добром, и покриком направил волов вслед за отцом. Марик и Кирик запрыгнули на спины коренастых мохноногих лошадок и пустили их бодрой рысцой к рогатому деревенскому стаду. Там уже кричали и задорно посвистывали соседские мальчишки, которым и Беда стала поводом для потехи.

Чуть отстав от брата, Кирик обернулся на мать и увидел, как она, придерживая одной рукой огромный живот, подцепляет старыми вилами и насаживает на каменный воротный столб изуродованный и обугленный бычий череп. Этот символ-предупреждение люди узнавали чуть ли ни с младенчества — «Не подходи! Здесь поселилась Беда!». И каждый знал, что это, но никто не знал ей ни начала, ни конца.

Беда наступала бесшумно и незаметно, как бычья хворь, да только излечиться от неё было невозможно. Всё, что могли люди — сжечь всё, чего она коснулась. Из-за надежды, что Беда не пойдёт дальше, горели поля, леса и деревни. Годами селяне жгли всё вокруг, что несло на себе уродливую метку Беды, а она всё равно наступала и приходила в каждый дом на своём пути. Уродовала, пожирала, как невидимый огонь, но медленно и неотвратимо. И захваченные ею земли чернели какой-то особенно отвратительной, пугающей чернотой, а люди и животные менялись.

Кирик не знал, как именно изменялись живые, он не видел. Видела его маленькая сестра, и теперь она молчала. Позавчера вечером она нашла в хлеву изуродованного Бедой быка. Его сожгли. Вчера собравшиеся в полях взрослые сожгли всё стадо, пасшееся на восточном склоне вместе с тем быком. А этим утром горела уже вся деревня…

С высоты холма Кирик окинул последним быстрым взглядом волнистые линии огней пожарищ, бегущие меж каменистых холмов, неровные пастбища, ещё покрытые густой зелёной травой, и извилистое узкое русло пересохшего ручья — все столь родные сердцу просторы по эту сторону от невысоких каменных стеночек, когда-то сложенных их же детскими ручками, и по ту сторону — лишь расползающиеся до горизонта выжженные чёрные проплешины, которым не видно было предела, и поскакал догонять брата. До города нужно было добраться дотемна.

_____

Городская стена показалась на закате. Высокое белокаменное заграждение поднималось выше стоящих чуть поодаль елей и уже сейчас внушало людям чувство защищённости. Эту преграду, протянувшуюся через широкое ущелье от одной отвесной скалы к другой, не обойдёт ни один заражённый зверь, и даже птицы сбиваются на подлёте специально обученными соколами. Кирик, запрокинув голову к гаснущему небу, пытался разглядеть их скользящие, как тени, силуэты, когда на пути идущего впереди обоза встал заслон.

— Куда прёшь, остолоп! А ну, развора… Разворачивай, тебе говорю! В город нельзя!

Городская стража даже близко к воротам не подпустила деревенский обоз, чуть ли не тыча пиками в растерянных крестьян и усталых волов. Поднялся шум, народ возмущался, грозил кулаками и требовал позвать начальника стражи, но тщетно. В город пустили только старосту, в сгущающихся сумерках отправив обозников ночевать в открытое поле перед стеной.

Кирик и его братья не жаловались — им не привыкать, ведь частенько гоняли в ночное, а лето в этом году выдалось необычайно тёплое для их гористой местности. Сидя у костра в кругу сверстников пастухов, они тихонько обсуждали столь скорый исход и всё то, что пришлось оставить в горящей деревне. Кто-то в спешке потерял свистульку, которой подзывал пастушьих собак, кто-то забыл в горящем доме вырезанную из дерева ещё дедом игрушку, а у кого-то пропала кошка.

— Это всё из-за Кор, — вдруг проворчал вполголоса, украдкой утерев от влаги нос, слабохарактерный Ярик.

Услышав свою фамилию, Кирик возмутился:

— А ну, повтори! Да погромче!

— И повторю! Всё из-за вас! Это в вашем хлеву нашли первого изменённого быка, значит вы и принесли в деревню Беду!

— Не говори ерунды, — отмахнулся от слов смутьяна старший пастух, — Никто не виноват в этом. Скотина сама принесла Беду, с пастбища.

Братья Кор кивнули ему с благодарностью, ведь самим ответить было нечего. Хотя смутьян не унимался, продолжая что-то ворчать себе под нос, его уже никто не слушал.

— Вообще-то, он прав.

Раздавшийся из-за спин пастухов тихий голосок заставил их повскакивать со своих мест. За кругом света костра стояла бледная маленькая фигурка с глубокими чёрными провалами на лице вместо глаз — так сперва всем показалось. Но Кирик сразу узнал сестру и протянул ей руку, подзывая к костру. Он был рад перемене в её настроении и тому, что девочка, наконец, заговорила.

— Что говоришь, Илин? Кто прав? — приобняв сестру, спросил он.

— Ярик прав, — пояснила девочка, — Беду в деревню принесли.

У костра повисла тишина. Ребята переглядывались, беззвучно советуясь, стоит ли верить словам мелкой пигалицы — а вдруг что выдумала?

— Тебе-то откуда знать? — наконец, решил уточнить старший пастух.

— Взрослые говорили, — Илин пожала узкими плечиками, — Думали, что я сплю. А я больше не сплю.

— Не спит она больше, ха! И… что они говорили?

— Что Ворт-охотник, который умер на прошлой неделе, пожри его драконье пламя, нашёл в силках изменённую дичь, но из-за ранней стадии не заметил, пока не ощипал. А он ходит через восточное пастбище. И быка нашего по носу щёлкает. Развлечение у него такое: щёлкнет быка по носу и уворачивается от рогов, удаль свою испытывает.

Во вновь повисшей тишине Марик со стоном досады уронил лицо в ладони. Видно было, что Илин говорит не своими словами, она таких и не знала (где уж ей, пятилетке), а значит, не придумала.

— Слышь, Ярик, — невесело усмехнулся старший, — А Ворт-то — твой родич…

Смутьян обиженно засопел и отвернулся. Никто не хотел продолжать этот разговор, ведь кто бы ни принёс в деревню Беду — всё же нечаянно. Да и не принеси её Ворт-охотник, низенькая каменная стенка, которая защищала пастбища от дикого зверья, не сдержала бы изменённую птицу. Да и соколов, что должны оберегать деревню от несущих Беду, ещё весной скосила какая-то птичья болезнь, а на новых обученных у деревни денег не было.

— А ты правда больше не спишь, Илин? — спросил тихонько сестрёнку Кирик, — Что прям совсем-совсем?

— Угу, — кивнула девочка и шёпотом пояснила, — Как глазки закрою — всё его вижу…

— Быка изменённого?

Кирик, утешая, погладил по голове сестру, которая снова уставилась на огонь пугающим неживым взглядом.

— Нет. Того, кто его… менял.

_____

Утром староста пришёл к стойбищу в сопровождении целой толпы людей: начальника стражи, старого мага не из местных, мастерового и взвода стражников. Сперва маг, приставив к одному глазу прозрачный камушек, внимательно оглядел пасущееся в поле стадо и телеги со скарбом, а после зашёл в разложенный за это время неподалёку шатёр. Людям же велели разбиться на семейные группы и встать в очередь на осмотр. Хоть народ и не противился, признавая необходимость этих мер, но стража строго следила за порядком: на входе с одной стороны шатра записывали имена и внешние особенности проверяемых, а на выходе с другой выдавали деревянные таблички с тут же наносимыми на них мастеровым именами и результатами осмотра. С этой табличкой уже можно было зайти в город, чтобы пообщаться с родственниками и знакомыми, договориться о ночлеге и даже продаже скота, или отправиться дальше в поисках приюта и места для новой жизни.

Осмотр шёл ровно и быстро, к полудню очередь дошла до семьи Кор. Заходили в шатёр сперва все мужчины семьи, после зашли женщины. И тут в шатре поднялся шум.

Уже прошедший осмотр отец ринулся было внутрь, но путь ему преградили стражники.

— Там моя жена и дочь! — прорычал Брут, перехватывая выставленные в его сторону пики.

Не успевший разгореться конфликт остановил выглянувший из-под полога маг.

— Пропустите, — коротко велел он и скрылся.

Прошмыгнув в шатёр следом за отцом, Кирик успел стать свидетелем того, как впервые на его памяти мать утирает слёзы. Она отстранённо смотрела строго перед собой и крепко сжимала ручку Илин, не отпуская её от себя ни на шаг.

«Что-то не так с Илин…», — тут же с ужасом понял Кирик.

Он не видел её за маминым животом, не мог определить, напугана ли она, но был готов схватить сестрёнку и бежать со всех ног к лошадям, чтобы спасти её, если понадобится. Пусть даже если её маленького тельца успела коснуться Беда, и пусть даже если придётся встать против воли родителей и кажущегося таким грозным мага.

Но взрослые не торопились с расправой. Немая сцена длилась несколько долгих мгновений. Отец хмуро ожидал объяснений. Мать не шелохнулась, пряча за юбкой Илин. Маг, устало вздохнув, опустился за свой стол и потирал виски.

— Каждый раз одно и то же.., — наконец, с раздражением проворчал он, складывая руки на груди, — Вы же понимаете, что эта «Беда», как вы её называете, коснулась не только вас!

Сердце Кирика дрогнуло, руки моментально похолодели, а голову охватил жар.

— Нет, я не это имел в виду, — поправил себя маг, взглянув на мальчика с лёгкой усмешкой в прищуренных глазах, — Эх, дерррревня…

— Объясните, наконец, толком, что происходит! — потребовал отец.

— Извольте! Ваша дочь — Видящая.

Магу казалось, что этим он всё объяснил, но Кирик не понял решительно ничего.

— Что это значит — «видящая»? — осмелился он задать вопрос.

Отец повернулся к нему, только заметив присутствие младшего сына, но промолчал и потупил взор.

— Это значит, молодой человек, что твоя сестра будет магом. Она отправится в школу, получит базовое образование и будет зачислена в одну из магических академий в соответствии со своим даром, а по окончании её поступит на службу в магический полк Её Величества Королевы и будет защищать наш мир от Скверны… Того, что вы называете Бедой.

— Она останется с нами, — пустым тоном медленно проговорила мать.

— Это закон, — столь же медленно возразил ей маг, — Либо вы её отпустите, либо вас ждёт наказание за сокрытие одарённой. Уж не знаю, как вам удалось обмануть проверяющего… К вам ведь приезжал маг, чтобы засвидетельствовать рождение твоей сестры?

Кирик не сразу понял, что вопрос был адресован ему. Чуть подумав, он рьяно замотал головой, но обмануть мага не вышло.

— Как нехорошо, молодой человек, — лукаво погрозил длинным узловатым пальцем маг, — Бесполезно врать Слышащему. Я слышу твои мысли. Так вот… Не знаю, как вам удалось обмануть проверяющего… и знать не хочу. Не создавайте проблем себе и своим детям. У вас же есть ещё три чудесных мальчика! Скоро будет ещё один ребёнок. Займитесь их воспитанием. О вашей дочери позаботится Её Величество. Попрощайтесь, у вас есть время до завтрашнего утра. Это всё.

Мать дёрнулась в сторону мага, но отец остановил её, положив руку на плечо, и тихо сказал:

— Калин, ты же знаешь, это бесполезно. Остановись.

Она замотала головой, уже не пытаясь скрыть побежавшие из глаз слёзы.

— Мама, — наконец, подала голос сама Илин, и он не показался Кирику испуганным или расстроенным, может, немного грустным — да и только, — Отпусти меня. Я поеду. У тебя будет новая дочь.

Мать, откровенно разрыдавшись, опустилась на колени и обняла Илин, и тогда Кирик смог разглядеть сестру, её бледное лицо, её по-прежнему широко раскрытые голубые глаза, будто застывшие в тот момент, когда огонь охватил их дом. Или, быть может, в тот момент, когда она увидела изменённого быка. Или «того, кто его менял»…

Это было ненормально. Её состояние было ненормальным, и объяснить это одним лишь пробудившимся даром Кирик никак не мог. Он буквально кожей ощущал, что отпускать сестру просто так нельзя.

— Я поеду с сестрой, — неожиданно даже для самого себя заявил Кирик.

— Исключено, — строго отрезал маг, — Корона не оплачивает обучение неодарённых. К тому же, тебе, молодой человек, уже поздновато начинать обучение в школе.

— Я не могу её такой оставить…

Маг усмехнулся, подался вперёд, подперев подбородок сложенными в замок руками, и пристально вгляделся в лицо мальчика своим хитрым прищуром.

— Ну допустим, есть один вариант, при котором ты сможешь видеться с сестрой. Это… м… сложный, один из самых сложных путей для тебя. И опасных!

— Я готов! — ни на миг не задумавшись, хмуро и решительно Кирик сделал шаг вперёд, — Какой путь?

— Ты отправишься в Скальный Град и возьмёшь огненную виверну.

Голос мага слегка изменился, словно он не предлагал решение и даже не давал поручение, а просто констатировал скучный факт, как если бы всё уже было исполнено, и теперь лишь осталось составить отчёт, хотя почему-то и в будущем времени.

На момент в палатке воцарилась звенящая тишина, в которой родители Кирика в смятении переглядывались между собой и поглядывали на мага, ожидая, что он вот-вот рассмеётся. Но маг оставался серьёзен.

— Это безумие… — попытался возмутиться отец, но был проигнорирован.

— Запомни, молодой человек, именно огненную! – чётко повторил маг, — Затем прибудешь в центральный вербовочный пункт в столице и заключишь контракт на срок от двадцати лет с обязательным условием, — тут маг строго поднял указательный палец и нахмурился, — Четырёхлетнего обучения в Воздушной Академии! Обязательно! Не дай себя обмануть, ты имеешь полное право на бесплатное обучение в академии при наличии у тебя собственного прирученного крылатого существа! И твоя сестра пусть настаивает на обучении именно в этой академии. Ей отказать не должны… У тебя есть три-четыре года. Не торопись, но и не затягивай. Всё запомнил?

Кирик коротко кивнул. Масса новых названий не смутили его в такой важный момент. Он ещё не понимал, даже не догадывался, на какой в действительности сложный и опасный путь направил его старый маг, но чувствовал решимость не меньшую, чем проявили его отец и мать, когда сжигали дом.

Обняв сестрёнку за плечики, он сказал, выделяя каждое слово:

— Я обязательно тебя найду, Илин. Ты только дождись…

Илин вдруг улыбнулась братцу, и на миг ему показалось, что глаза её стали тёплыми и нежными, как прежде. Словно и не было никакой Беды и быка, и горящего отчего дома.

_____

Ещё до вечера закончив все проверки и бумажную волокиту, старый маг поднялся из-за стола, но не успел покинуть шатёр, как к нему наведался начальник городской стражи.

— Проходи, Ольвир.

— Магистр Сторн, — лёгким поклоном головы Ольвир Тис выразил своё почтение, — Позвольте сопроводить Вас до резиденции.

— Позволяю, — тепло усмехнулся старик, отправляя за спину седую добела косу, забрал со стола свой инструментарий, вышел из шатра под заботливо отведённым начальником стражи пологом и неспешно направился к городу, — Всё прошло спокойно?

— Так точно. Не считая маленького инцидента с одарённой девочкой.

— Уже доложили, значит.

Ольвир лишь коротко кивнул.

— Надеюсь, ты не станешь чинить несчастным людям никаких проблем.

— Ни в коем случае, Почтеннейший. По факту закон не нарушен, ведь девочке ещё нет шести… Но позвольте задать Вам вопрос…

— Не позволяю. Знаю я твой вопрос. Нет, я не уверен. И нет, не отправил. Точнее будет сказать — направил его внимание. А идти — это его решение. Нет, Ольвир, нет, ох… — старый маг тяжело вздохнул и остановился. Удостоверившись, что его не услышат лишние уши, он сделал вдумчивую паузу и сказал: — Ольвир, ты знаешь, что происходит. Стране нужны герои. А героев рождают испытания — настоящие смертельные испытания! И иногда нам приходится вмешаться, чуть-чуть, чтобы подвести людей к этим испытаниям ПРАВИЛЬНЫМ образом. Чтобы они не сидели до последнего по тёплым местам, безропотно принимая судьбу, и не сломались под гнётом своей «Беды», а обрели силу и стимул ей противостоять. Почему бы этим стимулом не стать любви, если она и так уже достаточно сильна? К тому же, мы, в сущности, не сделали ни-че-го. Мальчик души не чает в своей сестре — это прекрасно! Это — его сила. А мы поможем ему стать ещё сильней…

— Если он выживет… — мрачно отметил Ольвир Тис.

— Если он выживет, — спокойно согласился маг и, лукаво усмехнувшись, кивком указал на холм напротив стены, туда, где, образуя маленький круг и держа друг друга за плечи, стояли три брата-пастуха, — А ведь его шансы только что выросли втрое…

Глава 2

Поздним утром следующего дня к дому старшей сестры Калин, вдовы Валлы, давшей приют всему семейству Кор, подошли два мага: вчерашний старый и новый, молодой. Как ни уговаривала их радушная Валла, заходить в дом они не стали, сославшись на срочность ожидающих их дел. Конечно, даже Кирик, разглядывающий их через выходящее на улицу окошко и мало что понимающий в делах магов, видел, что никуда они на самом деле не спешат. Илин была готова к выходу ещё с раннего утра, но мать выводить её не торопилась. Всё изображала бурную деятельность по сборам, да всё поглядывала в окно, будто надеясь, что маги вдруг забудут, зачем пришли.

Не забыли. Терпеливо ожидали у порога с видом, будто это ожидание нисколько их не беспокоит, а лишь даёт повод к столь желанной передышке в бесконечной череде очень срочных дел.

Долго продолжаться так не могло, и под укоризненным взглядом старшей сестры Калин, наконец, вывела дочь из дому. Семья тут же обступила их полукругом.

— Позвольте представить — Берин Мил, — уважительно-прямой ладонью указал старый маг на своего спутника, — Ответственный по делам одарённых детей. Мастер Мил сопроводит юную Видящую в распределительный центр в Каменный Рог, где для неё подберут подходящую школу.

При упоминании незнакомого города мать обеспокоенно обернулась к мужу.

— Послушайте, господин… — сказал Брут.

— Магистр Сторн, — поправил его старый маг, отбив своим званием у отца семейства всякое желание спорить. Но всё же снисходительно пояснил: — К сожалению, в вашей области нет школ для одарённых детей, а учиться в обычной Илин не сможет. Но не беспокойтесь. В Каменном Роге ей будет предоставлено всё необходимое для жизни и обучения: своя комната, личные вещи, одежда, учебники, питание и помощь целителей. Она ни в чём не будет нуждаться.

Убедившись, что возражений больше нет, старый маг кивнул, и Берин Мил протянул девочке руку:

— Илин, верно? Ничего не бойся, дорогая, с этого момента ты под защитой Короны.

— Я не боюсь.

Илин вложила свою крохотную ручку в ладонь мага и последовала за ним, не прощаясь и не оборачиваясь, пока не скрылась из виду за поворотом улицы. А Магистр Сторн задержался. Из небольшой кожаной сумки он вытянул плотный листок с узорами письма и ярко-красной печатью и протянул его матери.

— Здесь говорится о том, что вы являетесь родителями одарённого ребёнка, — пояснил он, — И имеете право на беспроцентную ссуду в государственном казённом банке. Этот документ должен был выдать вам ещё проверяющий, но… мы опустим этот момент. Не игнорируйте эту возможность. Ссуда поможет вам выстроить новый дом и привести дела семьи в порядок. К тому же, в будущем по этому документу ваша дочь сможет найти вас где угодно. Корона заботится не только об одарённых, но и об их семьях. На этом всё.

Старый маг ушёл, и Кирик с братьями тут же пустились по улице в сторону, куда Ответственный по делам одарённых увёл их сестру, но пробежав несколько кварталов, нагнать его они так и не смогли.

Вдова Валла, живущая одна, уговорила сестру не покидать её в своём тяжёлом положении хотя бы до достижения будущему ребёночку нескольких лет, и со взятием ссуды на новый дом решено было повременить. Мужчины быстро нашли себе в городе дело, ведь молодому и работящему везде открыты двери.

Отец семейства, Брут устроился к старому знакомому шорнику подмастерьем. Ответственного и серьёзного Годура, благодаря его немалому для шестнадцати лет росту и силе, взяли стражником, и теперь он гордо ходил в белом холщовом сюрко с пикой наперевес. Марик, бойкий, как молодой бычок, сговорился с охотниками и теперь нередко приносил домой дичь. А Кирик за свою ещё по-детски милую внешность угодил в помощники трактирщицы Дулин, которая его обожала, всячески баловала, но и продыху в работе не давала. По вечерам Валла учила мальчиков тому, чему сама обучилась у ныне покойного мужа-торговца — читать, считать и торговаться.

И не было ни дня, когда бы братья не вспоминали о данном друг другу обещании — добыть виверну и найти сестру.

Так пролетело полтора года.

_____

— Эй, Годур! — Марик помахал стоящему на стене старшему брату тушкой только что подбитого им в лесу зайца.

Он дождался, когда брат разглядит его добычу в огромную линзу, установленную над воротами для проверки входящих на наличие Скверны, а затем в жесте одобрения поднимет копьё, и прошёл через городские ворота.

В вечерних сумерках Город встретил его необычными для зимнего времени столпотворением и суетой. По-походному одетые люди с копьями, луками и факелами в руках, выдыхающие сизый парок волы, запряжённые в нагруженные сани, и даже всадники на породистых высоких лошадях стояли прямо посреди улицы, привлекая к тому же внимание проходящих мимо зевак. Караванщики покрикивали на служек, поторапливая их с распределением саней, людей и животины, а зеваки — друг на друга, требуя разойтись и освободить место тем, кто ещё не всё разглядел.

Протискиваясь через всю эту толпу, Марик заметил в ряду саней одни, сильно отличные от остальных: укрытый сшитыми между собой волчьими шкурами высокий короб на невиданных прежде металлических полозьях. Сани были столь тяжелы, что полозья утопали в уплотнённом сотнями ног снегу не меньше, чем на два пальца, а запряжена в них была четвёрка мощных мохнатых волов. Возле саней стояли крупные угрюмые люди с мечами на поясах и один невысокий, тут же опознанный, как маг, в богатого вида лисьем плаще с надвинутым капюшоном.

Марик знал от старшего брата, что пика и алебарда — оружие против зверя, а меч — против людей. И мечники выглядели совсем не приветливо. Одно их присутствие оттесняло толпу зевак от странных саней, но любопытство Марика, как всегда, было сильнее осторожности.

— Слышь, мужик, это что? — спросил он ближайшего стража, попытавшись сдвинуть укрывающую сани шкуру.

Тот аж крякнул от подобной наглости, приподнял парня за ворот полушубка, развернул и пинком придал ему ускорение. Довольно аккуратно, не так, чтобы это можно было принять за агрессию, и Марик, оценив осторожность, с которой ему отказали в ответе, тут же вернулся, вновь встал перед стражем, и чуть ни наткнулся на поставленный перед его носом пудовый кулак.

— Проваливай, парень, — лениво пробубнил силач.

Выставив перед собой руки в знак примирения, Марик улыбнулся, отступил назад, поправляя узел с тушкой зайца на плече и как раз собрался обдумать другой план действий, как его остановил оклик.

— Эй-ей, парень! Постой!

Горячая ладонь опустилась ему на плечо, даже сквозь одежду из шкур моментально разгоняя по всему телу приятное тепло. Марик обернулся и встретился взглядом с удивительными медово-жёлтыми глазами.

— Продай зайца, друг! — доброжелательно улыбнулся маг и протянул ему медную мелочь.

— Ха! Нашёл дурака! — не поддался Марик на чары звонких монет, — Тебе сейчас хозяин двора вчерашнюю похлёбку из зайца продаст за серебрушку, а мне ты за только что бегавшего пару медяков предлагаешь.

От такого аргумента улыбка мага стала лишь шире, и Марик понял: сейчас пойдёт торг. Он был готов.

— Во дворе зайца выпотрошили, разделали и приготовили, потратили на это время, дрова и соль, а ты только в лес сходил! У вас же тут зайцев, как комаров летом! В пролесок зайдёшь — они стаями разбегаются! Ну ладно, возьми, вот тебе пять медных за зайца.