- -
- 100%
- +
– Герцогиня – и жрица в храме? – удивился Тургеф и пригляделся к женщине внимательнее.
В самом деле, Тургеф заметил, что осанка и манера держать голову у нее такая же, как у благородных дам, за которыми он подглядывал в столичном парке, когда был еще безусым. Жесты точны, речь простая, но умная, и взгляд прошибает не хуже, чем у мужа ее.
“Только он по одному людей выцеливает, а она будто самую душу толпы видит. Ну и парочка”, – подумал Тургеф, поежившись.
– Не герцогиня. Герцог наш безземельный. Теперь титул свой ни жене, ни по наследству передать не может, вот Уста богини и стала то жрицей, то Чайкой. А вообще говорят, она не здешняя. Не из Империи то есть, – продолжила старушка, которой явно не с кем было поговорить дома.
– А отуда она? – тут же ухватился за информатора Тургеф.
– Кто ж знает? Ходят слухи, что из вольного города, да номрахи городов с Империей дел не ведут, как бы она от них сюда попала? – с сомнением протянула старушка.
– А правда, что Чайка эта в храме на полу ночует? – осмелев, просил Тургеф.
Старушка укоризненно покачала головой и цыкнула.
– Ты, мил человек, не в свое дело не лезь.
Тургеф понял, что от бабки больше ничего не добьется, и нырнул в толпу. Жрица продолжала говорить, смущая и раскаляя сердца, и он невольно слушал, заражаясь общим задумчивым настроением.
– Я все смотрю да смотрю, а жреца из храма порядка сегодня не видать, – печально вздохнула какая-то молоденькая девица справа, и Тургеф, нюхом почуяв в ее словах что-то интересное, замер на пол пути.
– На что он тебе? – проворчала ее товарка – постарше и пошире.
– Просто… послушать хотела, – отмахнулась молодая, прикрывая губы кружевным веером.
– Так вот для чего ты пол дня наряжалась. Думала, как увидит он твое белое платье, так сразу и потащит под венец? – зло рассмеялась ее товарка.
– Нет же! – щеки молодой горожанки заалели, подтверждая чужую догадку. – Он всегда приходит, если Саманта про порядок заводит речь. Спорит, доказывает, и так горячно, так красиво!
– Ну-ну, “красиво”. На лицо смазливое поглазеть, да на плечи в белой мантии повздыхать – вот что ты хотела. Дурища, выбрось ты это из головы! Не про твою честь он сюда приехал, – отчитывала ее то ли тетушка, то ли компаньонка.
Молодая горожанка согласно вздохнула.
– Может, и не про мою. А может, Чайка мужа своего старого бросит, да счастье, наконец, найдет?
Глава 4
– Счастье? С кем, с проповедником церкви порядка? – хохотнула взрослая дама, и Тургеф вместе с ней.
“Бывают же до сих пор на свете такие наивные дуры”.
– А что такого? Бывало раньше, что хаос и порядок встречались, и ничего, мир не рухнул! – вспыхнула пуще прежнего молодая. – Тиран наш старше Чайки почти на десяток лет, и не любит она его. Любила бы – в храме на полу бока бы не отлеживала, и у подруги в каморке не пряталась. А вспомни теперь, какие искры между ней и проповедником летят, когда он поспорить с ней приходит? Того и гляди площадь сгорит!
Сраженная градом аргументов, взрослая горожанка недовольно хмыкнула и поджала губы.
– Глупая ты еще, – только и смогла бросить она.
Тургеф двинулся ближе к храму. Он хотел рассмотреть жрицу, и наконец пробился к первым рядам. Встал рядом с девицами, которые все еще давились слезами. Заметив его, они всей стайкой опасливо шагнули в сторону. Наемник нахмурился, но решил не задумываться о них.
Вблизи та, кого в храме нарекли Устами богини, оказалась еще более странной, чем издалека. Худая, какая-то резкая, с топким, как болото, взглядом больших зеленых глаз. Если герцог смотрел на Тургефа так, будто видел всю его подноготную, то она – будто знала всю историю его семьи до десятого колена и будущее его потомков. Под ее взглядом Тургеф нервно повел плечами.
Проповедь уже закончилась, люди начали понемногу расходиться. Наемник решил задержаться и заглянуть в храм, прежде чем возвращаться в трактир. Осмотрелся и заметил храмовую зельеварку: высокая и крепкая моложавая женщина с толстой каштановой косой сидела на лестнице и торговала снадобьями из большой плетеной корзины.
“У этой, что ли, жрица ночует?”
Тургеф долго рассматривал простое крестьянское лицо, нахмуренные брови и грубые руки этой женщины. Судя по черной мантии, она тоже принадлежала к вере хаоса, и тоже числилась при храме, но выглядела совсем не такой впечатляющей, как Уста богини. Если бы Тургефа спросили, на кого она похожа, он бы сказал, что на тех боевых баб, под началом которых процветают банды грабителей караванов. Но уж никак не на послушницу какого-нибудь храма.
Когда поток покупателей иссяк, она подошла к жрице.
– Благоверный твой опять приперся, – проворчала она, злобно глянув на герцога.
Тургеф впервые видел, чтобы кто-то смотрел на местного тирана без страха и благоговения, и невольно зауважал эту гордую женщину за один только этот взгляд, со стыдом признаваясь себе, что сам бы он не осмелился так посмотреть на царя-солдата.
Жрица дернула плечом, но на мужа не обернулась.
– Сходи к нему, пожалуйста, – попросила она. – Передай спасибо за еду и возьми корзину.
– “Спасибо”, – передразнила ее подруга. – Много чести! Это он должен тебя благодарить, что ты его до сих пор не прикончила.
Саманта потерла пальцами переносицу таким знакомым жестом, что Тургеф невольно обернулся на герцога. Тот ждал, не делая попыток подойти.
– Ладно, – пошла на попятную зельеварка и направилась к герцогу.
Когда она поравнялась с наемником, он не успел отвести любопытный взгляд.
– Надо чего? – спросила она, глянув на него снизу вверх, и нахмурилась.
– Лекарства от кособокости не найдется? – тут же выпалил он первое, что пришло на ум, чувствуя себя полным идиотом.
Боевая зельеварка отбросила за спину косу и окинула его таким неприветливым взглядом, что Тургефу показалось, он вот-вот провалится под землю. Воздух вокруг женщины задрожал.
“У нее есть магия – дар от хаоса”, – запоздало догадался он и попятился.
– Могила только. Могу хоть прямо сейчас организовать, – процедила сквозь зубы она, и Тургеф, леденея, почувствовал, как его стопы поглощает камень площади.
– Нет уж, спасибо, я лучше еще поживу кривым, – торопливо вытаскивая ноги из мостовой, протараторил наемник.
Боевая зельеварка хохотнула и резко отвернулась, толстая коса хлестнула ее по крепкой спине и Тургеф невольно втянул воздух сквозь зубы. Он поспешил скрыться в толпе, но далеко не ушел. Встал так, чтобы из-за угла видеть, как колдунья подходит к герцогу.
Слов он не слышал, но видел, как она упирает руки в бока, словно базарная торговка, и цедит что-то сквозь зубы. Герцог холодно ей отвечает, но корзину все же отдает, и смотрит не на зельеварку, а на двери храма, за которыми скрывается его жена.
Прежде чем уйти в храм, боевая зельеварка полоснула его недобрым взглядом, и Тургеф решил, что вслед за ней лучше не соваться. Тем более, что теперь ему хотелось посетить и храм порядка тоже.
Поймав себя на этой мысли, он криво усмехнулся.
“Вот уж странный город: в любом другом я бы искал порядочный бордель, а тут хожу на проповеди”.
Тургеф коротко хохотнул, сплюнул на землю и огляделся в поисках овощной лавки. Ему захотелось купить нормальных яблок, а не тех кислых, какими торговали возле трактира.
– Бедный, – услышал Тургеф, не успев отвернуться.
– И то правда. Ему бы нормальную жену: чтобы тыл прикрывала, да деток рожала. А курица его что? Семь лет уж под одной крышей, да только одну дочку и прижили. Может, больная она? – шепнула ей другая – молодая, справная и крепкая, в простом коричневом платье и с волосами, собранными под чепец.
– Почему же сразу больная? Хаоситка же, они все поголовно зелья против зачатия варить умеют, – ответила ее собеседница, прикрыв улыбку рукой в бежевой перчатке. – А нормальную жену по-твоему – это какую же? Герцог – человек образованный, столичный, на что ему клуша провинциальная?
– Так в спальне поди не в шахматы с женой играть и не шарады разгадывать! – огрызнулась та, что в чепце.
– И кто ж ему в жены сгодится? Ты что ли? – снова усмехнулась изящная дама в перчатках.
– А хоть бы и я! Чем плоха? И по хозяйству управлюсь, и в спальне, и в храм, на полу спать, из мужниной постели уж точно не побегу, – подбоченилась баба в коричневом платье.
Она подняла голову и Тургеф заметил, что лицо у нее круглое, светлое и курносое, с большими глазами и кокетливыми губами бантиком.
“Такую, пожалуй, давно бы кто-нибудь в жены взял”, – одобрительно глядя на ее пышные формы, подумал Тургеф. – “Да она, наверно, переборчивая: на самого герцога вон метит”.
Дама в перчатках откровенно рассмеялась.
– Иди, поклонись ему. Как увидит тебя, так сразу Чайку свою и позабудет!
– А вот и пойду! – вздернула нос горожанка в чепце.
Подняв подол юбки, она припустила в переулок, который шел параллельно основной улице.
– Стой! – крикнула ей недавняя собеседница, но молодой бабы уже и след простыл.
Тургеф взглянул вслед герцогу. Он шел к северным воротам. Не торопился, но и не медлил, смотрел прямо. Наемник не видел его лица, только прямую спину, но судя по тому, как люди торопливо уступали ему дорогу и не спешили подходить, радость жизни царь-солдат явно не излучал.
Только дурища в коричневом платье, обогнав его по соседней улице, будто невзначай вывернула из переулка и сделала смешной книксен, расправив коричневую юбку. В этот момент она походила на наседку.
– Доброе утро, гсоподин примарх…
– Встань, – холодно бросил ей царь-солдат, даже не глядя.
Но по струнке вытянулась вся улица, даже Тургеф невольно расправил плечи. Насколько мог.
– Семь лет прошло, а вы все никак запомнить не можете, что я в отставке, – проворчал герцог, ни на секунду не замедляя шаг.
“Примарх?”, – запоздало осознал Тургеф и уставился в спину герцогу так, будто видел его впервые. – “Так это – Рихард Нейдв?! Тот, который чуть Императором не стал?!”.
Глава 5
Несколько минут Тургеф тупо таращился вслед уходящему герцогу.
Семь лет назад наемник еще жил в столице Империи. Тогда законы были не в пример строже, но времена спокойнее, и потому скандальная досрочная отставка главы совета мудрейших наделала еще больше шума, чем должна была.
“Вот я дурень, мог бы и раньше догадаться! Примарх, которого в императоры прочили, женился на хаоситке. Его за это с поста выгнали, не дав полгода доправить, и он укатил в глушь – это же про него! И хаоситка эта – Чайка с площади”, – соображал он, бредя по дороге к трактиру. – “Мартишка могла бы и предупредить!”
Яблок он все-таки купил. Больших, бордовых и таких сладких, что зубы склеивало. Уже думал, как бы угостить ими трактирщицу, привычно огибал патрули городской стражи, которых под вечер стало особенно много, но войдя в таверну, замер в дверях.
– Ох и душегубцы! – вздохнула Мартиша, пока несколько проверяющих вытаскивали из-за стойки два деревянных ящика с какой-то мутной жижей.
– И ты этакой дрянью собиралась горожан поить? – строго спросил один из людей в форме городской стражи, но с белой лентой, приколотой на груди справа.
– Да я ж не в чистую! И не приличным людям: так, забулдыкам только всяким, которым лишь бы подешевле. Сами ж знаете: у меня для хороших гостей и напитки только лучшие, – продолжала убеждать Мартиша.
Тургеф сделал несколько шагов в угол и затаился в тени. Наверное, кто другой на его месте попытался бы заступиться за трактирщицу, но он героем не был, зато до сих пор был жив и свободен, и нынешнее положение своих дел весьма ценил.
– Только эти два ящика у меня и есть. Мелочь же! Давайте ка вы пойдете отсюда, а я вам завтра пива Ньюгримского налью, а? – предложила Мартиша.
Проверяющий с белой лентой на груди только головой покачал и вздохнул.
– Сама знаешь, что в городе делается. Если мы Рихарду отчитаемся, что ни в одном кабаке ни бадяги, ни контрабанды нет, он лично проверять пойдет. Надо оно тебе?
– А, так это его проверка, – трактирщица тоже вздохнула и махнула полотенцем. – Пиши свой штраф, завтра зайду в управление, все оплачу честь по чести.
– Вот и договорились, – проверяющий сноровисто вытащил из папки несколько бумаг, заполнил и положил перед Мартишей на стол. – Один из наших до утра тут останется, пока штраф не уплатишь.
– Да знаю, не впервой, – снова отмахнулась Мартиша. – Витека оставь, с ним хоть словом перекинуться можно. Все одно сегодня больше никто не придет.
Проверяющий кивнул одному из своих людей – невысокому, широкому человеку, который больше походил на вышибалу, несмотря на черно-красную форму стража местного порядка. Тот щербато улыбнулся и встал в дверях. Остальные подняли конфискованный товар и вынесли на улицу.
“Всего-то два ящика, было бы из-за чего шум поднимать”, – подумал Тургеф, провожая стражу удивленным взглядом. И припомнил, как в соседнем городе в кабаке одного старого лиса тридцать человек до того отравились, что почти ослепли. А хозяину ничего и не было – только пожурили его, да отпустили, потому что брат его при градоначальнике хороший пост занимал.
Только когда таверна опустела, Тургеф решился выйти из тени.
– На вот, не грусти, – он протянул Мартишке спелое яблоко покрупнее.
Она взяла подарок, потерла его о край передника, покрытого бурыми пятнами, и откусила.
– Это у вас всегда так? – спросил Тургеф, указывая на дверь.
– Не всегда. Раз в пол года тиран проверки устраивает. Новая еще нескоро должна была начаться, да тут жена от него убегла, дочку на улицах дразнить стали – вот и… – она не договорила, снова откусила яблоко.
– Неправильно это все как-то, – вздохнул Тургеф, усаживаясь за стойку.
Трактирщица только пожала плечами.
– Уж как есть. Ты бы шел отсюда дальше – пол серебряного я тебе, так и быть, заплачу. У нас для тебя работы все равно не найдется: к рыбакам сейчас лучше даже не суйся, они на дно залягут, пока все не наладится.
– А вдруг не наладится? А вдруг жена от него совсем уйдет? – выпалил Тургеф и тут же обернулся, наученный предыдущим горьким опытом. Но потенциальных посетителей распугала стража, и трактир пока оставался пустым, а оставленный проверяющим человек интереса к их тихому разговору не проверял и меланхолично пялился в окно.
Мартишка снова вздохнула, снова пожала плечами и впилась зубами в яблоко. Болтать она была явно не в настроении.
Утром Тургеф вычистил одежду, придавая ей насколько это возможно приличный вид, и заверил Мартишу, что раз нанялся нарубить дров, то работу выполнит честно.
– Но сначала в храм порядка хочу наведаться, послушать другого жреца, – пояснил он, покидая трактир.
– Не в свое дело лезешь, Тургеф, – покачала головой Мартиша, отсчитывая деньги для штрафа.
Дорогу до храма ему подсказали горожане. Их было немного: колючий и влажный ветер принес с моря тучи с мелким дождем, и люди старались не показываться на улице без причины. Даже лавка, в которой Тургеф вчера покупал кислые яблоки, оказалась закрыта: торговка наверное решила, что в такую погоду только зря замерзнет и ничего не продаст.
Тургеф закутался в плащ, проводил равнодушным взглядом гвардейца, который тащил куда-то за ухо мелкого уличного воришку, и направился к просторной площади.
Белое здание храма стояло на высоком холме. Основательное, приземистое, состоящее из комнат правильной квадратной формы. Если храмы хаоса стремились вверх острыми темными шпилями, то обители порядка расползались вширь, будто стараясь охватить собой все вокруг.
Внутри белого, чистого и пустого главного зала собралось едва ли больше двух десятков человек. Многие из них – молодые девицы в светлых платьицах, слишком уж легких для утренней погоды, – устремили взгляды на проповедника, но едва ли слышали его речь.
Тургеф тоже присмотрелся к жрецу. Широкоплечий высокий мужчина и в самом деле выглядел ровесником Чайки. Наемник, скрипнув зубами, признал, что девицам и в самом деле было, на что заглядеться: и лицом проповедник был хорош, и золотые кудри помогали ему казаться моложе и светлее, и добрая, широкая улыбка так и располагала к себе.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.