Приключения Вали Свистопляскиной. Бабушкино наследство

Агатовый раритет

Валя Свистопляскина жила с мамой в старенькой серой пятиэтажке. Окна квартиры смотрели во двор школы, где Валя училась уже седьмой год. У девочки была отдельная комната – явное преимущество перед одноклассниками. Многим приходилось существовать бок о бок с братишками и сестренками. А Валя была у мамы одна и братиков никогда не просила. Сестренок тем более. Ей вполне нравилось быть одной. Она любила свой новенький рыжий диванчик, видавший виды полированный стол и совершенно уникальный старинный бабушкин комод с бронзовыми ручками.

В одном из ящиков комода хранились Валины "сокровища": кусочки красивых тканей, несколько симпатичных пуговиц, старая мамина помада сливового оттенка, набор открыток с пушистыми котятами и много-много еще всякого интересного. Но самой большой ценностью среди сокровищ, самой красивой диковиной Валя считала крупную бусину из звездчатого агата. Это была, пожалуй, единственная оставшаяся от бабушки вещь, не считая комода. Она хранилась в дальнем углу ящика в маленькой картонной коробочке, прикрытой сверху на всякий случай носовыми платками. Мама рассказывала: бусину случайно нашли в пустом ящике комода во время переезда.

Бабушку свою Валя совсем не знала. Мама рассказывала о бабушке довольно таинственную историю. Бабушка – известная балерина Светлана Сосновская – была еще молодой женщиной, когда все это случилось. Она вдруг взяла и исчезла. Уехала в Аргентину и дальше следы ее потерялись. Бабушку признали пропавшей без вести. И вот теперь бусина как будто хранила связь, тепло родного сердца. "Бабушка была красавицей. Не то, что я", – думала Валя каждое утро, шагая в ванную мимо кухни, где на самом видном месте висел портрет молодой балерины Светланы Сосновской. Валя была уверена, что они с бабушкой обязательно бы дружили. Валя столько хотела рассказать изящной даме в меховом манто, мило улыбавшейся с фотографии.

– Доброе утро, сонный бурундук, – весело сказала мама, перемешивая булькавшую в ковшике кашу.

– Да какое же оно доброе… Опять овсянка, – грустно заметила Валя, усаживаясь за стол.

– Я тебе сто раз говорила, принцесса моя, овсянка – самый…

– Полезный завтрак, – закончила фразу дочь, накладывая себе в чай побольше сахара. Она слышала лозунг про полезный завтрак каждый раз, когда маме хотелось сварить овсяную кашу, а это случалось каждый вторник, четверг и субботу. Иногда еще в воскресенье – зависело от настроения. Валя за свои тринадцать лет прекрасно изучила мамин характер. Лучше съесть кашу сегодня, чтобы завтра появились оладушки с вареньем или даже омлет с колбаской. Надо было съесть кашу, надо!

– Есть такое слово… – говорила мама нудным тоном.

– Надо, – продолжила Валя.

– Умница! – мама поставила тарелку дымящейся овсянки на стол и посмотрела на Валю нежно, почти как на котенка, которого они чуть не купили на кошачьей выставке в прошлое воскресенье.

Валя улыбнулась и принялась за кашу. Она была готова на любые жертвы ради маминого спокойствия.

Четверг выдался неуютным. Серый дождь бубнил глупую считалку, навевая тоску.

"Почему осенью всегда все такое скучное"? – думала Валя, шлепая резиновыми сапогами по лужам, – "Вот если бы не было никакой осени, было бы долго-долго лето, потом бац – и сразу снежная зима, чтобы можно было на лыжах покататься, в снежки поиграть, новый год отпраздновать, и после зимних каникул опять бац – и лето!"

Валя шла в школу, продумывая план глобального изменения климата на Земле. Она так погрузилась в мысли, что не заметила, как пришла вовсе не в школу. Ноги принесли ее к красивому круглому озеру, а точнее к кафе с хотдогами, расположенному на его берегу.

Длинные ароматные сосиски прятались в свежих продолговатых булочках и источали магнетический аромат. Ни о какой школе, уроках, занятиях думать было невозможно. Валя купила хотдог с горчичным соусом и вспомнила: на втором уроке контрольная по истории! Рисковать репутацией твердой хорошистки было опасно, история – предмет коварный: одних дат нужно помнить целую википедию. А вот с датами у Вали было совсем плохо. По части политических интриг и военных стратегий она считала себя вполне на уровне, но даты – больное место.

Валя быстро дожевала "хвостик" жареной сосиски и благополучно вернулась домой – пересидеть "исторический" ураган. Мама ушла на работу. В квартире висела тикающая часами, урчащая холодильником и иногда повизгивающая водопроводными трубами пустота. Проскользнув в свою комнату, Валя посмотрела в окно: здание школы провалилось в молоко осенней влажности, во дворе разлилась необъятная серая лужа, и два сизых тощих голубя важно расхаживали по ее берегам, о чем-то глубоко задумавшись.

Валя начала жалеть, что осталась за бортом бурлящей новостями общественной жизни. Она редко прогуливала уроки – только в крайних случаях. Валя от скуки полила кактусы на подоконнике, вытерла пыль с бабушкиного комода и собралась включить музыку, чтобы стало хоть немного уютнее, но вдруг вспомнила про бусину, хранившуюся в самом верхнем ящике комода. Валя достала коробочку с драгоценностью. Как приятно было крутить в пальцах гладкий тяжеленький шарик глубокого черного цвета со светящейся красной жилкой, которая будто сердечный сосуд, опутывала, пронизывала его насквозь, образуя звездообразный контур. Валя когда-то давно изучила целый учебник о минералах – ей было интересно, из чего сделана такой невероятной красоты бусинка. Она прочитала все о видах агатов. Оказалось, прослойка кораллов дает волшебный эффект звездчатости – редчайшего свойства камня.

Валя зажала бусину в руке и почувствовала, как быстро она нагрелась. Ощущая приятную гладкость сокровища, она отправилась на кухню пить чай. Отхлебывая из кружки, Валя грустно и немного мечтательно всматривалась в портрет. На бабушке были те самые бусы из темного агата. Они элегантно возлежали на изящной шее балерины и подчеркивали белизну ее кожи. Одна из бусин была именно та, что сейчас приятно грелась в Валином кулаке. Сама не зная зачем, Валя посчитала бусины. На фото не очень четко было видно, но получалось вроде бы ровно восемнадцать.

"Сколько же редкого агата потрачено!" – съехидничала Валя и улыбнулась. – Вот бы такие задачки нам давали решать! Известная балерина за один сезон заработала столько денег, что смогла купить «пол кэгэ» редчайшего агата. Ювелир согласился сделать из него восемнадцать крупных бусин. Вопрос задачи: сколько весила одна бусина?"

Засунув в рот шоколадную конфету, сдвинув светлые тонкие бровки к носу, выразительно картавя и выпячивая губы, Валя перездразнила отличника Женю Самохвалова, который вечно знал все ответы во всех задачках: "Если дать ответ в виде пгостой дгоби… То получается, что бусина весит одну тгидцать шестую часть килоггамма, а если в виде десятичной дгоби…" Женьке хорошо, у него феноменальная память. Да еще талант программиста. Он умудрился через интернет залезть в систему министерства образования и… Хотя нет, об этом вспоминать сейчас не стоило.

Валя развеселилась и решила после математики устроить забавную физику – поэскпериментировать над свойствами агата. Она схватила отмытый до блеска стальной ковшик, в котором недавно варилась ужасная овсянка (бррр), и налила туда из чайника кипятка. Потом Валя разжала ладошку, чтобы полюбоваться на бусину в последний раз. Девочку охватил жгучий азарт, предчувствие неизбежной разгадки затрепетало в сердце. Недолго думая, она бросила шарик в воду и поставила "драгоценный супчик" на раскаленную конфорку. Валя честно смотрела в ковшик целых две минуты. Вода начинала быстро мутнеть от мелких пузырьков. Процесс закипания происходил по законам физики без отклонений. Бабушкин раритет лежал на дне и укоризненно смотрел на юную мучительницу всей своей звездчатой розовой жилкой. Если бы у бусинки были глаза, из них наверное текли бы слезы.

Валя постояла еще две минуты, переминаясь с ноги на ногу, просвистела мотивчик из популярного сериала, но и тогда ничего необычного не случилось. Валя полезла в мамину шкатулку с драгоценностями и взяла серебряные сережки – для усиления воздействия на упрямый агат. Бросив "ингредиенты" в горячий ковшик, она снова перемешала "супчик" и выждала еще пять минут. Но опять ничего сверхинтересного агат не выдал. Валя собралась прекратить дурацкий эксперимент, но раздался звонок в дверь.

Верная подруга Олька Круглова пришла поддержать Валю:

– Приветик! Я думала, ты заболела. Пришла проведать! – Оля пыталась скрыть светящиеся хулиганством и готовностью к прогуливанию искорки в красивых карих глазах. Но от Вали такое скрыть невозможно.

– Да, температура что-то подскочила, кхк-кхе, – нарочито громко покашляла Валя в сторону соседской двери и подмигнула Ольке.

– Ты чего же это одна гуляешь, не предупредила даже. Я, как дура, там без тебя, а ты тут! Ну и кто ты после этого?!

Праведный гнев подруги отвлек Валю от грустных мыслей и за это она была ей беспредельно благодарна. Валя искренне обожала Ольку, им было так радостно вместе откаблучивать всякие шалости, перемывать косточки одноклассникам, да и просто сидеть на диване перед телевизором с плошкой чипсов. В одном лишь боялась признаться Валя подруге – в тайной зависти.

Оле повезло гораздо больше Вали и в плане внешности, и в плане талантов. Густые темные волосы струились волнами по плечам, когда Оля решала переплести косу или заколоть пучок. Симпатичная родинка над верхней губой кокетливо подчеркивала Олину прелестную улыбку. И при всем при этом, Оля еще и рисовала как настоящий художник. В художественной школе, куда ее возили родители дважды в неделю, учителя закатывали глаза от восторга: "Ну, Круглова талант от Бога, что вы хотите! Надо работать, надо развивать…" На фоне подруги Валя часто чувствовала себя мелкой шелупонью, в будущем которой нет ни единого яркого пятнышка. Куцый хвостик рыжевато-русых прямых, как палки, волос, обычные серые глаза, светлые, почти невидимые брови на фоне Оли превращались в уродство. А уж про таланты не стоило и говорить. Бабушкины гены в Вале пытались разглядеть опытные педагоги по хореографии, но генов – увы – не обнаружилось. Когда Валя рисовала на полях тетрадей солнышки и снежинки, Олька хихикала и ловко перерисовывала их в страусов и дельфинов – настоящих, живых, готовых убежать на волю.

– Ладно, заходи, раз пришла, хватит возмущаться… Тапочки в шкафу возьми.

Оля прошлепала не по размеру большими тапками на кухню в надежде съесть бутербродик.

– Эх, давно мы не прогуливали, а! А… А что это у тебя?! – Оля с изумлением уставилась в шипящий и кряхтящий ковшик с украшениями.

– Суп варю, не видишь? – буркнула Валя, выключая конфорку и прикрывая крышкой "эксперимент".

– Ха, ничего себе, я вижу, тебе и правда нехорошо. Врача вызвать? – Оля хихикнула и сунула любопытный носик в холодильник. По-хозяйски вынула хлеб и колбасу, соорудила бутерброды и отправилась в Валину комнату смотреть телек.

Валя последний раз заглянула под крышку ковшика и вдруг увидела нечто странное… Серьги исчезли! А бабушкина бусина увеличилась и изменила цвет. Она стала похожа на серебристый мячик, светящийся изнутри матовым голубоватым светом. Валя залила его холодной водой, будто это было обыкновенное вареное яйцо, и взяла в руки бу… Бусиной, однако, шарик уже точно не был. Скорее действительно яйцом или лампочкой.

В этот момент вошла Оля с пустой тарелкой из-под бутербродов. Она увидела нечто светящееся в ладонях подруги и тоже протянула руку к источнику ярко-голубого света:

– Что это у тебя?! Ух ты!

И вдруг Валя увидела, как Олино лицо исказила гримаса ужаса. В то же мгновение она и сама ощутила острую пронизывающую боль в голове, которая молниеносно распространилась по телу. Вдоль позвоночника прокатилась волна судорог, как будто ударили током.

Исчезновение

Валя очнулась на кухонном полу. Голова раскалывалась и гудела. Медленно всплывали в памяти события последних минут. С трудом поднявшись, она осмотрелась. Главной новостью оказалось исчезновение Оли. "Может, ушла?" – резонно подумала Валя, – "Или побежала за МЧС? Олька известная трусиха и паникерша".

Вспомнив про агатовый раритет, Валя попыталась разжать руку. На ладони лежала бусина прежних размеров, темная с розовыми прожилками. Может это был обморок? Наваждение?

Потерев виски – мама всегда так делала, когда мучилась давлением – Валя подобрала с пола ковшик, пару ложек, пакет с мандаринами. "Все разлетелось, будто взрывной волной шарахнуло", – ворчала мысленно Валя. И вдруг она увидела закатившуюся под стол еще одну бусину. Валя опешила. Теперь у нее было две абсолютно одинаковые бусины! Но как? Откуда?! Бред какой-то. Клонирование бусин во вселенной!

Валя ловко навела порядок на кухне, с аккуратностью аптекаря сложила обе бусины в коробочку и спрятала на старое место. Убедив себя, что Оля просто сбежала от ужаса домой, Валя достала градусник и легла в постель. Ей было плохо. Что-то странное все же произошло. Но пока не понятно, что именно. Градусник показал температуру, как при ангине средней тяжести, тридцать восемь с половиной градусов Цельсия. Валя отправилась в ванну, чтобы умыться и поискать в аптечке аспирин. Перед зеркалом пришлось замереть в изумлении… Ее волосы… были не ее. Волосы Вали стали заметно длиннее и гуще, а главное, темнее. Глаза будто бы увеличились и тоже потемнели, уйдя из стабильно серых оттенков в карие. Ресницы удлинились, брови стали темными, выразителными, изогнутыми. И еще над губой проступила родинка! Олькина родинка украсила порозовевший Валин рот. Да, глядя на себя, Валя отлично понимала, что это она: вот ее нос, ее уши, ее плечи, руки… Все вроде бы осталось по-прежнему. Но из «страшного урода» она превратилась в милую девочку, слегка напоминавшую некоторыми внешними деталями пропавшую подругу.

Валя выпила аспирин и легла в постель. Нужно постараться скорее заснуть и все наваждения пройдут.

Вечером мама пришла с работы и ничуть не удивилась изменениям в дочери. Наоборот, нежно проведя рукой по роскошным волосам Вали, мама сказала: "Ты моя красавица, вся в отца! Царство ему…" Вспомнив погибшего в автокатастрофе мужа, мама ушла к себе смотреть альбом с его фотографиями. Так было всегда, когда она о нем говорила.

Валя серьезно беспокоилась за подругу. Слишком странным было ее исчезновение. Она должна была предупредить, позвонить, смс, в конце концов, кинуть. Так нет же – обиделась?! Но что такого Валя ей сделала?!

Валя на всякий случай постоянно звонила Оле. Но никто не брал трубку.

На следующее утро Валя обнаружила, что ни о какой Оле Кругловой никто никогда не слышал. Это было ошеломляющей новостью. Одноклассники и учителя смотрели на Валю как на безумную, выслушивая в сотый раз странную историю об исчезновении некой мифической Оли.

– Валечка, девочка моя, может, ты фильмов насмотрелась? Сейчас показывают детям всякую мистику, ужасы… Ну, дорогая моя, вот журнал, вот списки седьмых классов, нет у нас никаких Кругловых Оль и не было. Смотри, буковка "К": Калдаев, Кальдина, Крынкина, Кру… шанова. Нет Кругловой, нет и точка."

Учительница истории Наталья Семеновна сдерживала раздражение, но, глядя на несчастную расстроенную Валю, стремилась ей хоть чем-нибудь помочь: "Валюш, слушай, отдохни дома пару дней, телевизор посмотри, книжки почитай, поспи. Дети сейчас перегружены информацией, морем всякой чернухи. Иди, детка, я тебе разрешаю до пятницы не приходить. И телефон дай-ка запишу, позвоню завтра – узнаю, как дела." – улыбнувшись, историчка достала из объемной черной сумки мобильник и под диктовку внесла новый контакт "Свистопляскина Валя", – "Фамилия у тебя какая веселая, а ты грустишь!"

"Хорошо ей шутить", – думала Валя, торопясь домой под проливным холодным дождем, – "тут человек пропал, а никто ни ухом, ни…"

Валя заплакала. Ей было ужасно страшно, до мороза по коже, до трясучки в коленках. Она думала о своей лучшей подруге уже не как о живой, а как о неживой. А может, от нее что-то скрывают? Но для чего?!

Валя передумала идти домой – помчалась прямиком к Олиному дому. Такая же точно пятиэтажка, как и у Вали, только на два квартала дальше. Валя взбежала на пятый этаж и нажала на красную кнопку звонка. Дверь никто не открыл. Хотя Олина мама не работала и сидела дома с маленьким Данькой – младшим братиком Оли. Странно, все очень странно. Валя не смогла успокоиться и уселась на пыльный облупленный подоконник подъезда, чтобы дождаться хоть кого-нибудь, чтобы понять хоть что-то…

И она дождалась! В подъезд вошел мужчина средних лет в черном драповом пальто и такой же черной драповой шляпе, чисто выбритый и немного вальяжный в манерах. В руках он уверенно нес набитый до отказа кожаный портфель. Он неторопливо и тяжело преодолел пять пролетов, после чего подошел к нужной двери, достал из кармана ключи, приготовившись открывать Олькиной квартиры! Валя спрыгнула с окна и бросилась к незнакомцу спросить про Олю. Но мужчина сам повернулся к ней и сказал: "Ах да, совершенно упустил из виду, простите!" И он протянул Вале конверт. На мизинце протянутой руки блеснул перстень из светлого металла с черным квадратиком матового камня. Он добавлял незнакомцу загадочности и даже чопорности. Валя выхватила конверт. Пока она рассматривала его и соображала, что к чему, дверь захлопнулась.

Валя спустилась поближе к окну, чтобы лучше рассмотреть. Конверт был самый обыкновенный бумажный, но там лежал какой-то предмет. Валя осторожно разорвала бумагу и достала содержимое. Это была тонкая капроновая нить, продетая в длинную тонкую иглу. И еще была там маленькая записка:

"ЧУЖОЙ УСПЕХ НА НИТЬ НАДЕНЬ – ТВОЕЮ СТАНЕТ ЧЬЯ-ТО ТЕНЬ».

Валя еще раз посмотрела на дверь квартиры, где раньше жила Оля. Рыжий дерматин украшали две блестящие цифры, образуя число "18". Валя вспоминала лицо странного «черного» человека. Немного морщин на лбу, тонкие губы, седые волосы, выбившиеся из-под шляпы. На вид лет шестьдесят. И голос приятный, вкрадчивый. Говорил спокойно, вполне дружелюбно. Валя могла бы подумать, что он преподаватель университета или директор музыкальной школы. Пробегая глазами записку вновь и вновь, Валя увидела маленький бледный штампик в углу с номером 18.

Нет, просто так Валя сдаваться не собиралась. Мистика это или внезапно нагрянувшая шизофрения – было уже все равно. Главное, спасти Олю. Она отправилась домой искать фотографии. Если показать их учителям и ребятам в школе, все конечно же вспомнят Круглову Ольгу. "Я спасу тебя, подружка" – произнесла беззвучно одними губами Валя и бросилась вниз по лестнице на улицу.

Фото

Дома Валя достала со стеллажа все фотоальбомы, какие были. Вот она на руках у мамы и с любимой погремушкой в ладошке. А вот это в детском саду… Валя обожала рассматривать старые фотографии, могла часами сидеть над альбомами в полном одиночестве. Но теперь было не до наслаждения воспоминаниями. Надо было срочно найти Олины фото, маленькие, большие, коллективные – не важно! Оля с первого класса сидела за одной партой с Валей. Значит, первое же школьное фото прояснит ситуацию. Валя перевернула очередную страницу и увидела большую красочную фотографию их первого "А" с улыбающейся первой учительницей в центре. Все были на месте, но вместо Оли осталась только светло-серая, почти незаметная тень, как будто на этом месте просто никого не было во время фотосъемки. Олю будто ластиком стерли со всех фото и из памяти людей. И вообще из жизни.

Валя судорожно схватила свой мобильный и начала перелистывать фотопоток. Там должно было быть около сотни фоток с Олей за текущий год! И за предыдущие – еще около трёхсот! Но вдруг все фото с Олей исчезли. Никаких следов не осталось ни в корзине, ни в облаке, ни в архивах. Пусто! Последний шанс – домашний ноутбук, на котором Валя следила за своим электронным дневником, делала презентации и вообще половину уроков. Сейчас в школьном образовании без компьютера никуда! На ноуте хранились самые большие архивы с видео-роликами, на которых тоже была Оля. Запуская операционку, Валя уже осознавала – по всей логике там скорее всего тоже ничего не осталось. Олю выключила из реальности какая-то неведомая страшная сила! Может теперь и в реальном мире есть вирусы, глюки, баги и прочие неполадки?

Валя расстроилась и впала в ступор. Что было делать? Может это был просто кошмарный сон?!

Неожиданно для себя самой она взяла лист бумаги и карандаш. Нанесла несколько штрихов, провела линию вниз, еще несколько полукруглых линий… На бумаге оживало лицо любимой подруги. Валя изобразила ее как профессиональный художник! "Вот это да!" – воскликнула она, закончив портрет. – "Я умею рисовать? Что за чудо?" Но радость была недолгой – лист с рисунком снова стал пустым. Линии прямо на глазах осыпались мелким песочком на пол.

Валя нарисовала опять и попыталась отнести новый портрет в школу, но тщетно. Лист снова оказывался пустым, как только Валя пыталась его переместить в пространстве. Мир, в котором существовала Валя и из которого скоропалительно исчезла Оля Круглова, отказывался принимать любые свидетельства прошлого, связанные с Олей. Она осталась лишь в памяти верной подруги. Отчаявшись, Валя прокручивала снова и снова все произошедшее. Она обращалась к портрету бабушки и умоляла ее прояснить хоть что-то во всей этой чертовщине…

Бабушка смотрела с портрета спокойно и немного свысока. Она таила, прятала от Вали загадку, от которой теперь зависела жизнь ни в чем не повинного человека.

Валя была довольно начитанным ребёнком и очень любила фантастику. Она мучительно пыталась выстроить все происходящее в логическую цепь. В фантастических сюжетах человек мог вот так неожиданно исчезнуть только в двух случаях: либо он проваливался в прошлое и что-то там портил в причинно-следственных связях, так что его рождение становилось невозможным; либо он проваливался в портал мгновенного перемещения в пространстве. Второй вариант был лучше, по крайней мере оставалась надежда найти Олю. А если Валя имела дело с путешествиями во времени, то все гораздо хуже.

Нельзя было исключать и неизвестный третий вариант. Может быть, именно Вале суждено открыть его человечеству…

Тирузал

«Сообщение номер 2679. Уровень защиты 5. Вы приглашаетесь в Ониксовый Зал Временного Оформления, сокращённо ОЗВО. Код загрузки 305. Ваш Внутренний Логин: ТИРУЗАЛ. Просьба не опаздывать». Светящиеся иероглифы с сообщением висели прямо в воздухе.

На берегу океана, утопая босыми ногами в горячем песке, стоял высокий светловолосый юноша. Прочитав извитые лазерные линии, он легким взмахом рук свернул их, и сунул руки обратно в недра зеленоватого свечения, окутывавшего все его тело. Только бледного лица и тонких пальцев, нервно перебиравших жемчужные четки, аура не касалась.

Тирузал посмотрел в синеву неба и прищурился от жгучего ультрафиолета полуденного зноя. "Все пропало. Шансов никаких. Всего через два часа я стану… Впрочем, мне это уже безразлично", – подумал он. Кем или чем он станет, Тирузал не в силах был не только произнести, но даже додумать. Брови едва заметно дрогнули, в глазах отразилась детская растерянность. Ловкими манипуляциями тонких пальцев Тир перекрутил четки в нескольких местах, совместив нужные жемчужины – задал код загрузки – и мгновенно превратился в вытянутый тонкой дугой сгусток темно-красного лазерного свечения. Еще через несколько секунд на месте юноши не осталось никаких следов. Иллюзия океан-небо-солнце медленно мутнела и превращалась в прозрачную сероватую пустоту.

Перед посещением ОЗВО полагалось пройти собеседование у Диоптаза. Он просвечивал насквозь мыслеполе, после чего нанизывал на индивидуальные четки управления "просвеченного" специальный камешек кубической формы. Никто не знал, из каких минералов был создан заветный кубик. В его химической формуле в зашифрованном виде передавались результаты просвечивания.

Тирузал материализовался в прежний вид, поменяв лишь оттенок зеленого одеяния. Из травянисто-изумрудного обволакивающее свечение перешло в терракотово-горчичные тона. Предательская аура автоматически отразила волнение, которое Тир тщательно пытался утаить.

Диоптаз был известен изощренными фокусами по части иллюзий. Он предстал перед Тиром в небольшом кабинете с массивным письменным столом на фосфорицирующем полу, отливавшим глубокой синевой. Посетителю предлагалось мягкое водяное кресло, водопадом стекавшее с потолка на пол. Сам Диоптаз предстал в виде полупрозрачной конусообразной глыбы стекла, внутри которой были запаяны глазные яблоки разных размеров с разноцветными радужными оболочками вокруг зрачков. Глыба покоилась прямо на столе и весело вращала глазами во всевозможных направлениях. Опешивший от внешности Диоптаза Тир пытался посчитать глаза, но на тридцати сбился. Стараясь смотреть только в один самый крупный глаз великого провидца, Тир смиренно ожидал экзекуции.