История одного расставания

Я сняла себе комнату в Москве. Первую! Сама. Не мой парень снял, так как мы расстались. А я сама впервые приехала в этот город и нашла себе жилье, прямо в Москве, не в какой-то жопе, и сняла его!

У меня, правда, денег не было на него. Но я посмотрела квартиру, договорилась с соседями, что заезжаю, и уехала. Оставалось найти хотя бы 10 тысяч за ближайшие два дня.

В четыре утра после договоренности о квартире мне написал незнакомый парень вконтакте: “Мне тебя рекомендовали как массажиста, готов взять у тебя тридцать сессий за 23 тысячи”.

«Что? Чувак, ты демпингуешь цену», – думаю я.

И отвечаю:

– О, интересно, давай встретимся и обсудим лично.

И думаю: «Не-а, будем работать по моим ценам». В два раза выше на тот момент.

Мы встречаемся в центре, на Чистых, в кальянной рядом с его домом. Я жду его.

Приходит мальчик, точнее, приезжает на электросамокате, такой худой, молодой. Джек. Хм, еще интереснее…

Я рассказываю о своем подходе к телу, что массаж у меня не то чтобы массаж. У меня очень медленно, бережно, слушая тело, с заботой и мягкостью. И, чтобы было наглядно, говорю:

– Хочешь покажу?

Без капли смущения он как-то задорно и легко соглашается. Это потом я уже узнала, что в его мыслях в тот момент было:

«Невыносимо смотреть в глаза. Зачем она так смотрит?

– Давай я тебя потрогаю.

– Сейчас?

– Да.

Здесь? Как? Зачем? Что она делает?».

Я называю свою цену. Десять сеансов и 16 тысяч. Он достает деньги и сразу мне отдает. Мы договариваемся о встрече на следующий день у него дома. Я ухожу. Полностью ошарашенная, но довольная. Теперь есть чем оплатить квартиру!

Массажики

Я жила на Тимирязевской. У меня там был сосед-красавчик. И мы флиртовали на режиме «максимум». Он мне очень нравился. Мы вместе выходили из дома – я к Джеку, делать массаж, сосед на работу – и ехали в одном направлении в центр. Ехали в вагоне метро и заигрывали.

А потом я приходила к Джеку. Такому приятному на ощупь, такому нежному, растекающемуся под моими руками, обнажавшему душу при более глубокой телесной работе. Он вставал после сеанса невозможно красивый. Подходил к огромному зеркалу в своей квартире и делал себе комплименты. И мне безудержно делал комплименты и возносил до небес. Как телесного мастера.

А через пару встреч у нас завелся ритуал объятий. Он открывал дверь, я поднималась, и мы стояли в проходе несколько минут обнявшись, и он легонько почесывал меня по голове.

Одна милота и нежность. И все. И все.

Я себя постоянно спрашивала: он мне нравится как мужчина? И отвечала себе: нет. Просто мой любимый клиент. Клиент-котик, с которым хорошо обниматься. Все мое внимание как к мужчине, с которым чего-то такого хочется, было приковано к недоступному и притягательному человеку в соседней комнате.

Десять сеансов с Джеком закончились быстро. Поэтому он стал постоянно докупать у меня еще пять, и еще, и еще подарить подруге, и рассказать друзьям. Неделю за неделей, июнь, июль, я, флиртуя по дороге с одним, ездила работать с другим. А потом выходила на улицу с сеанса с Джеком и ехала домой, расслабленная, расплавленная, с выключенной головой, постоянно пропуская пересадки и нужные станции метро.

Предложение

Однажды после массажа я предложила Джеку съездить со мной в Воронеж, к моим родителям, на пару дней в гости.

Он согласился.

Согласился.

Если б можно было запечатать коробочку эмоций в текст… Потому что эмоций тогда у меня было, как будто началось второе пришествие боженьки. Мне казалось, что это нереально: найти человека, который с лёгкостью будет соглашаться на мои предложения, которые большинству людей кажутся слишком внезапными, или скучными, или сумасшедшими.

Воронеж

Я не люблю Воронеж. Этот город для меня как будто завис в начале двухтысячных. По событиям, по одежде людей, по транспорту и развлечениям. Но я выжимала из него все интересное, вкусное, необычное.

Вот рынок с бабушками, продающими огурцы с огорода, малину, горох, домашние яички и полевые цветы. Такого в Москве не найти на каждом шагу.

Джек дает тысячную купюру за пакет гороха, и бабушка ее долго рассматривает со всех сторон на свет – на подлинность. А Джек в ответ берет пакет гороха и начинает с ним делать то же самое: поднимать его, рассматривать на свет. Я стою рядом и загибаюсь от смеха.

Мы покупаем стакан малины, и бабушка с довольным и гордым видом дает нам маленький огурчик бесплатно, в придачу.

Мы покупаем круассаны в армянской шашлычной лавке, и полная женщина начинает расхваливать их, как она только испекла их, ела и пальчики облизывала.

Джек роняет на свою белую футболку малину. В ближайшем магазине в подвальчике царит дух девяностых. Продавщицы глядят на нас, молодых, с недоверием в глазах, так как у них очень дорогие вещи, около тысячи рублей! Видя его намерение купить не раздумывая, они начинают, как раньше на рынках, приговаривать:

– Посмотри, вот эта какая! Ей десять лет сносу не будет!

Мы идем в бар, и я танцую свои сумасшедшие танцы. А он так поглядывает хорошо, ни разу не стыдяще, наоборот, с подбадривающим интересом и любопытством.

Джек только что заплатил мне за очередные пять сеансов массажа, и я хожу при деньгах. И он говорит:

– Начинай тратить деньги! Почувствуй, что это кайфово. Тут как раз все недорого. Давай!

Наверное, тогда я первый раз расслабилась и попробовала ступить на дорожку, когда можно не экономить, выбирая сметану за 33 или 35 рублей, а брать то, что хочется, и платить за это самостоятельно заработанными деньгами.

В какой-то вечер мы стояли в комнате перед большим зеркалом. Он обнял меня сзади. И мы смотрели в отражение. Джек сказал:

– Мы смотримся восхитительно.

Можно было подумать тогда, что я влюблена в Джека, как мартовская кошка. Что я нахожусь в состоянии «мы», не замечаю недостатков и все такое. Но нет. Я признавала на тот момент для себя, что влюблена в своего соседа по квартире. У Джека тогда был секс с другой женщиной. А мы с ним ну просто немного больше, чем клиент и телесный терапевт.

Ага. Психика, ты мастер скрывать чувства, которые не хочется замечать и признавать.

Маленькое

дополнение

Проверила коробочку с воспоминаниями из Воронежа. И нашла еще одну маленькую деталь. После той поездки в моей картине мира появилось такси.

Я никогда не ездила на такси. Я могла отправиться пешком, шагая пять километров посреди ночи, ехать с тремя пересадками на общественном транспорте или гулять пару часов до открытия метро. Ибо такси – это роскошь.

Джек, наоборот, пользовался такси при любом удобном случае.

И вот после бара мы пошли домой пешком по моей стратегии «как надо жить». В общем, дорога из центра в спальный район после ночи гуляния меня убила. Мои силы иссякли на полпути, и я могла только сесть прямо на тротуаре и не двигаться.

Джек вызвал такси. А я после этого вписала в свой список возможностей таксишное «можно».

Влюбиться и не заметить

Я все время удивлялась!

Удивлялась, когда получала в личку от Джека: «Посоветуй фильм… А что делаешь вечером? Заходи в гости, можно прям до утра, я все равно не сплю». Удивлялась, когда обреченно, в ожидании отказа говорила: «Пойдем покатаемся на великах ночью», – и слышала: «Да пойдем, конечно!»

Я испытывала счастье, как маленькая девочка, которая наконец-то дождалась внимания к себе. До этого я знала только одну историю: чтобы со мной поиграли в мои игрушки, нужно заслужить, подождать долго-долго, почти не надеясь на внимание. А тут опа – и появился человек, с легкостью соглашающийся играть в мои игры, которые и ему кажутся интересными! И мне ради его благосклонности не нужно сворачиваться в акробатический узел, не нужно придумывать что-то, чтобы ему было интересно со мной играть, не нужно соглашаться на его игрушки, лишь бы получить кусочек хоть какого-то внимания.

В двенадцать лет я всем сердцем хотела показать свой мир другим людям. Показать, как можно радоваться и любить. Как прекрасно кататься на качелях, есть вишню из палисадника, бегать от бабушек, отвоевывающих эту вишню, и от пацанов, стреляющих рябиной. Хотела показать взрослым и угрюмым, как тут интересно жить, шалить.

И вот в двадцать три, с Джеком, мне начало казаться, что наконец-то я показываю свой мир другому. Наконец-то я чувствую ценность своей инаковости и необычности. Чувствую интерес к себе.

Он приезжал ко мне в гости ночевать просто так. Я хохотала над его шутками, мы болтали до рассвета, заказывали еду на дом, а потом спали рядом. Ну как спали – смотрели друг другу в глаза час-другой.

Когда он меня первый раз поцеловал, я так удивилась. Чего это? Это зачем вообще? Мы же в рабочих и слегка дружеских отношениях.

Во второй раз я удивилась чуть меньше, но тоже придала этому значение «мы просто разнежничались». Мое сознание продолжало отнекиваться от того, что Джек мне нравится как мужчина.

Наверное, какая-то часть меня чуяла опасность этих отношений и защищала меня таким образом.

Саундтрек: Aloe Blacc – I Need A Dollar

(Джек напевал эту песню, а я думала: какой он крутой, что так хорошо знает английский и зарабатывает в долларах. Ну да, звучит по-влюбленному глупо и очаровательно.)

Первый секс

Массажный сеанс, как обычно, у него дома, на Чистых. Рождественский бульвар, 20. Адрес, ты всегда будешь у меня в голове?

Сеанс закончился, а расходиться не хочется. И мы начинаем сидеть и обниматься. Так долго.

За окном ливень. Красивущая июльская, летная гроза, ветки деревьев – вшух – мотает из стороны в сторону от ветра, ливень стучит по асфальту, по окнам. На улице серо-серо и потоки воды, молнии, гром.

Я всегда после массажа с ним сама становилась топленым маслом и по дороге домой пропускала кучу станций и пересадок. А после обнимашек растекалась совсем в лужицу.

Мы сидим. Он на полу, скрестив ноги, а я на нем. И так обнимаемся.

За дверью шебуршат его друзья, которые у него на тот момент живут. А у нас тихо-тихо. Уже какой час подряд.

Мы целуемся, друзья в это время уходят. Он закрывает дверь в квартиру изнутри. Берет меня за руку и ведет на кровать. И сам так красиво, как в каком-нибудь музыкальном клипе, на нее плюхается.

Это был дурацкий секс. Нелепый. Долгий, с кучей стеснения. С моего нонстопного офигевания: что ж мы делаем, он же мой клиент, он же такой классный, такой охрененный. Хор голосов в голове кричал с разных трибун: «Нельзя этого делать!» и «О боже! Да, как прекрасно, да-да-да-да! Люблюнимагу».

Ночью-ночью, когда мы закончили, я вышла из душа и начала слегка истерить, хохоча и выкрикивая:

– Джек! Мы с тобой переспали! Ты понимаешь? Это, блин, что вообще? Это как?

А он тоже в ответ похихикал и сказал:

– Машуля, мы занимались сексом! Пойдем отмечать?

И мы вышли на Сретенку, нашли дорогущий ресторан «Шотландская клетка». И ели всякие медальоны из оленины и прочий шик. Отстойный, надо сказать, шик. Никакой по вкусу. Весь вкус как будто высосали дементоры.

Но тогда было пофигу. Влюблена, влюблена, влюблена. Влюблен, влюблен, влюблен. Два дурачка, нарушивших правила. Телесный терапевт и самый любимый клиент.

Замуж? Забыть!

После секса мы осторожно-трогательно приближались друг к другу. Я перестала скрывать свою влюбленность от себя. И стала очаровываться светом очей моих.

Как раз тогда вышел мультик «Головоломка», и мы пошли на него. Я перед этим делала Джеку массаж и была жутко голодная.

Мы забежали в «Пасту и басту», и он меня накормил вкуснющей пастой, а после мы побежали в кинотеатр.

Накормил вкуснющей пастой…

Тут стоит учесть, что предыдущий мой парень хватался за сердце, когда я намекала на кафешку, ибо это нерациональная трата денег. А парень до этого с удовольствием ел в кафешках. За мой счет.

А если обратиться к детству, то во время пути в кинотеатр, на сеанс, который вот-вот начнется, если бы я сказала, что голодная, то в ответ бы услышала: «Мы опаздываем. Потерпи. Потом поешь». Поэтому снова и снова мой внутренний ребенок не верил своему счастью и привязывался капелька за капелькой к такому волшебнику, который его наконец-то слышит и учитывает.

На мультике Джек заплакал. Даже я сдержалась.

Заплакал.

Я подумала: “С каких небес на меня свалился мужчина, который умеет чувствовать и не скрывает это?”

Дальше – больше. Прямое попадание в слабые места.

Мы с его другом пошли в кальянную. И Джек взял меня за руку. Без капли смущения или сомнения. Я была уверена, что он будет скрывать наш роман от друзей. Но он взял меня за руку, когда мы шли по улице, на глазах у своего друга.

Меня выбрали! И не стесняются своего выбора! И знакомят с друзьями! И представляют как уникального профи и… свою девушку?!

Параллельно вспоминается история, когда я принимала ухаживания одного индуса в Индии. Мы шли с ним за руку по пустынной улице, но как только появлялись люди на дороге, он отпускал мою руку. А при друзьях абсолютно отдалялся.

В общем, все мои раночки и травмочки получали эликсир любви, тепла, поддержки, искреннего интереса. Я с каждой новой встречей проваливалась на десяток метров вниз, в яму влюбленности.

И однажды после массажа в шутку перешла дорогу Рождественского бульвара и зашла в свадебный салон. И первый раз в жизни начала мерить свадебные платья. Крутиться. Выбирать.

Выбрала. Самое красивое. Тысяч за триста. Не думала никогда, что мне может понравиться свадебное платье на мне.

А потом заполнила анкету, когда меня попросила сотрудница. Там были вопросы: про дату свадьбы, где вы живете, кто ваш мужчина и всякое такое. Я придумала ответы на все вопросы.

И… забыла. Я напрочь забыла этот поход в свадебный салон до тех пор, пока где-то через год моя психотерапевт не задала вопрос:

– А ты бы хотела выйти за Джека замуж?

Отношения в тот момент у нас были на грани фола. И в формате «каждый из нас свободная личность».

«Да ну, я вообще не хочу замуж, это не про меня», – было первое, что пришло мне на ум.

И только позже я вспомнила, что вообще-то с самого начала захотела. И хочу. Только не чувствую это, слишком больно помнить о своем «хочу», зная, что это невозможно.

Саундтрек: Milky Chance – Stunner

(Come, come, we go up to church

And ring the bell of happiness.)

Травушка-муравушка

Где-то в первую неделю после секса Джек позвал меня к себе с ночевкой и предложил покурить траву.

За свою жизнь я была накурена три раза. Этот раз был самый счастливый.

Процесс начался с того, что я уверенно, тоном, не терпящим возражений, заявила:

– На меня не подействовало! Я ничего такого не чувствую!

– Да? А почему ты сейчас сидишь на полу и водишь пальцем узоры по пыльной ножке стула?

И все, я покатилась со смеху.

Я смеялась до слез всю короткую летнюю ночь. В восемь утра мы собрались в магазин. Солнце слепило. Прохожие шли мимо в рабоче-офисном настрое.

Я надела охренеть какое красивое вечернее платье подруги Джека, которое висело у него в шкафу. И ее каблуки, которые были велики мне на два размера. Это было так в тему, так красиво и подходяще к настроению.

(Тогда я не знала, что через три месяца его подруга вынесет ему мозг, что я надела в ту ночь ее платье без спроса. А я буду выносить ему мозг, что чужое женское платье, каблуки и духи лежат в нашей с ним квартире – и почему бы ей их не забрать уже наконец-то?)

– Маш, а можно я так пойду, по-домашнему?

– Нет! Ни за что! Не будь этим отвратительным мужиком, который из-за того, что он мужик, бесстыдно идет рядом с красиво одетой дамой в трениках. Фу. Переодевайся тоже!

Продавщица в магазине вовсю улыбалась нашему виду, смеху, как я выбираю шоколадки, как он мне их покупает.

А я в роскошном платье, стыдясь своей накуренности и пытаясь не потерять туфли, которые с меня скорее спадали, чем держались на ногах, пыталась вести себя «как обычные люди в восемь утра».

Это в целом был период всплеска всех гормонов, отвечающих за счастье, начало пика влюбленности, а травушка еще больше усиливала все, выключая и без того выключенные мозги.

И возбуждение, конечно. От одного его вида, взгляда, шутки.

Где разум? Нет разума.

Часов в одиннадцать утра мы валялись в кровати, и я ставила точки над «и».

– Кто мы друг другу? Как будем называться? Скажи мне, как ты нас видишь?!

И в итоге получила то, что хотела услышать – что у нас отношения, что он мой парень, а я его девушка.

После этого я оставила Джека спать. А сама довольная выпорхнула на улицу, так как в этот же день, через несколько часов, мы отправлялись с подругой в великую и прекрасную маму Грузию.

Мама Грузия

Мы с подругой путешествовали по Грузии второе лето подряд безрассудно, с палатками-малатками, автостопом, куда ветер дунет. Грузия в ответ окатывала нас с головой мужским вниманием.

Эта поездка не была исключением. Грузины ухлестывали за нами без перерыва. Но каждому приударившему за мной грузину я жужжала в уши, как я летаю от счастья в новых отношениях.

Я флиртовала, гуляла по ночам, ходила за ручку, танцевала посреди улицы, угощалась вином, уворачивалась от поцелуев и постоянно рассказывала, какой у меня принц есть в Москве.

В одну ночь мы оказались в горах под бесконечным ливнем втроем в палатке с красавчиком грузином, чье лицо было как будто прототипом ликов святых с древних грузинских икон. Такое красивое и бесконечно печальное.

У подруги был муж. У меня парень. У Гоги девушка. Снаружи палатки были ночь, ливень и лютый холод. Это была самая милая ночь втроем в моей жизни.

Мы обнимались, тесно прижавшись друг к другу. Ночью я поняла, что мой угол палатки в луже, и пришлось прижиматься еще теснее друг к другу. Помещались мы все только лежа на боку. Гоги лежал посерединке. И если кто-то переворачивался, то все переворачивались следом, обнимая друг друга паровозиком. Гоги поочередно сквозь сон и шум дождя целовал в ухо и шею то меня, то мою подругу.

Утром мы не пошли дальше в горы, так как все было насквозь мокрое. И решили вернуться обратно в город. По дороге вниз сквозь заигрывания друг с другом и смех мы обсуждали тему отношений, верности и границы, где начинается измена. Вывод был похожий: измена начинается либо с поцелуя, либо с секса. А все остальное – это флирт.

Фантики «Лав из»

После жаркой во всех смыслах Грузии я вернулась в Москву. Джек не встретил меня в аэропорту, потому что спал дома в своем обычном режиме до трех дня, а я прилетала в двенадцать. И я, как влюбленная, в толстенных розовых очках, надеялась, что получу сюрприз в виде него в зале ожидания по прилете.

Не получила.

Розовые очки дали трещину, но я быстренько ее заклеила и не обратила внимание на первое несовпадение человека и моих желаний.

Интересно, в фантиках «Лав из» есть «встречать в аэропорту»?

Сорок массажей

– Я хочу, чтобы ты поехала со мной в Черногорию.

Такой вот поворот случился в Москве.

Наши общие друзья пригласили Джека в путешествие, а он позвал меня.

Я ответила, что у меня нет на это денег. И получила. Получила по башке предложением:

– Ок, я куплю у тебя сорок массажей, и у тебя будут деньги. Давай номер своего паспорта для покупки билетов.

Что?! Это предложение было смерти подобно.

Я быстро накрутила у себя в голове, что он купит сорок массажей. Потом через десять сеансов передумает. Я уже потрачу все деньги на поездку. И мне нужно будет их ему вернуть. Но у меня их не будет. Поэтому мне придется уехать из Москвы, вернуться жить к родителям в Воронеж и умереть от злой судьбинушки.

В общем, я страдала изо всех сил неделю, дико боясь согласиться. Пока не встретилась с психологом.

Это была одна из мощных встреч. Потому что я смогла увидеть, как тащу на себе ответственность за двоих. Ответственность свою: отработать все это время, без возможности передумать. И ответственность его: если он передумает, как мне нужно будет решить эту проблему.

Ответственность скинула. И таки согласилась на сделку.

Черно-горно. Часть 1. Собаки

Черногория мне не понравилась. С друзьями – семейной парой – мы не сошлись во взглядах на путешествие и через некоторое время разъехались. Все было абсолютно не моим: жара, пляжи, все туристично, дорого, не так чтобы вкусно и красиво.

Но! С милым рай и в Черногории. Две половинки (одной жопы, как продолжает эту фразу моя подруга) в расцвете отношений, конечно, найдут, как себя развлечь.

Первым испытанием был город Бар. Это самый скучный и непригодный для путешествий город на земле.

Ночью мы вышли гулять по нему.

Джек:

– Давай неинтересные места будем пробегать?

Я:

– Тогда нам придется пробежать весь город.

Эта ночь была посвящена собакам. Вы же знаете тактику, как сделать, чтобы собака за вами бежала? Все просто! Находите собаку, которой вы нравитесь. Болтаете с ней человеческим языком. А потом начинаете идти. И оглядываться на нее. Она ваша.

Так мы подцепили сразу двух собак. И назвали их Писун, так как он постоянно то ли метил территорию, то ли просто писал, и Игрун – этот пес был рыжий и как заводной скакал, набрасывался на Писуна, убегал и вот так нон-стопом играл.

Дальше мастер-класс для профи. Как сделать так, чтобы вас сопровождала стая собак?

Вы идете с собаками, которые к вам привязались. И вот на горизонте появляется новая собака. «Ваши» собаки бегут к новой, и они все дружно нюхают друг друга. Задача человека – дать прирученным собакам завербовать новеньких. Они общаются на своем собачьем языке какое-то время. И тут вам нужно начать медленно идти и оглядываться. Вуаля! Теперь у вас уже несколько собак позади.

В общем, мы собрали стаю, которая то увеличивалась, то уменьшалась в размерах, то ссорилась между собой, то играла. Писун, конечно, везде писал.

И каждому псу давали имя.

Боже мой, это было настолько смешно, мило и достаточно долго, что, когда от нас «отвалились» – уже перед рассветом – самые преданные путники, я даже прослезилась от потери.

Черно-горно. Часть 2. Сексуальное

В какой-то из дней мы отправились в симпатичный старый город – Старый Бар. На улице была жарень. И мы набирали в рот воды и плевались друг в друга.

В самом городе были развалины старой крепости, куча камней, древних стен и местами сохранившихся зданий. От нечего делать мы, случайно обнаружив в этой крепости подвал, залезли в него по хлипкой деревянной лестнице. Ну и решили, что можно, в принципе, и сексом заняться.

И только мы успели слегка раздеться, как открывается дверь в подвал, лестница начинает дребезжать и детский мальчишеский голос на русском языке говорит:

– Папа, смотри, что я нашел, пойдем сюда!

Я прыснула со смеху.

Мальчик приостановился на лестнице. И раз десять его диалог с папой повторялся.

Мальчик:

– Папа, там кто-то смеется!

Папа:

– Да не ходи туда, пойдем отсюда.

Мальчик:

– Папа, а кто там смеется? – и продолжает стоять на лестнице.

И так по кругу.

Это была дикая смесь нелепости, смущения и ржача. Мальчик, конечно, ушел. Но и мы передумали.

Еще один нелепый секс был в Которе – самом милом городке Черногории. Мы сначала забрели в бар, где круглые, как бочонки, черногорцы пели Пугачеву. А потом набрели на один дворик – с лестницами, мансардами, виноградными листьями и большим мягким креслом на одной из мансард.

Я решила, как в своих подростковых фантазиях, будучи в юбке, присесть сверху. И как только закончили, случился «бац». Громко и смачно хлопнула дверь где-то рядом. Ух как у меня екнуло сердце! Мы быстро собрались и побежали из этого двора.

Если описать Черногорию, какой она для меня была в ту поездку, в нескольких словах, то я бы выбрала: секс, смех и заправка из соленейшего моря, еды и прогулок.

Команда

А еще Черногория была командной работой.

В том плане, что есть обстоятельства, которые так себе, не самые прекрасные, но можно объединиться вдвоем и посмеяться над ними, найти что-то интересное.

Так появился Хмурко Брович. Мы пробовали автостопить в горы, но это дело шло тухло, трассы были жаркие и неприятные. А до этого мы прикалывались над разными черногорскими именами и одним видосиком, где был Здравко Пежич.