Позвони мне вчера

Март 2002 года1

В сорок пятой ждали нотариуса. Хозяйка квартиры, одетая в новый фланелевый халат, сидела в кресле, придерживая левой рукой лежавший на коленях альбом с фотографиями. Она переживала, что долго нет нотариуса. Переживала, что не сможет расписаться в завещании: правая рука отнялась после инсульта. Переживала, что стала такой беспомощной и так нелегко приходится дочери.

— Вика, вот это письмо нужно отослать, — старательно выговаривая слова, произнесла она. — Только не забудь марку приклеить.

— Отошлю. Ложись, отдохни немного.

Виктория забрала альбом и помогла матери лечь в постель.

— Мамочка, мне на работу нужно съездить. Позвонили, сказали, что не могут найти ключи от сейфа. Ты не волнуйся. Игорь нотариуса привезет. И соседку позовет, если нужно будет.

Она не стала говорить, что на обратной дороге собирается зайти в соседний дом к Светке, чтобы занять денег. Зарплату опять задержали. На фирме у мужа прибыли пока нет, и на машину никак не находится покупатель.

*****

Нотариус, миловидная женщина средних лет, вошла в квартиру номер сорок пять. Третий вызов за сегодняшний день. Мужчина, приехавший за ней в нотариальную контору, оказался зятем хозяйки квартиры. И судя по тому, как та ласково обращается к нему, называя сынком, в хороших с ней отношениях. В просторной квартире — чистота и порядок. Хозяйка — в новом фланелевом халате. Приятно, когда к твоему приходу готовятся, как к приходу врача. В общем, все как обычно. Кто завещает все имущество сыну, кто — дочери, кто — племяннику: это личное дело. Главное, чтобы все было правильно оформлено. Не беда, что подписаться хозяйка сама не может — отнялась правая рука после инсульта, — есть свидетель. Хорошо, что участковая медсестра носит с собой паспорт. Все готово. Составленный документ подписан и скреплен печатью.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Май 2002 года

— Кому хочется быть больным и бедным? Кому хочется быть тупым углом в любовном треугольнике? Кому хочется быть и тем, и другим, и третьим? — вопрошал с экрана ведущий популярной телепередачи.

Виктория посмотрела на часы и выключила телевизор.

В это солнечное майское утро она абсолютно здорова. У нее есть квартира, есть машина, гараж и дача. Дела на фирме у мужа пошли неплохо Любовный треугольник? Это из чужой жизни. И нечего голову ломать над такими пустячными вопросами, тем более, что дел хватает. Завтра будет сорок дней, как умерла мать, и год, как погиб в автомобильной аварии отец. Знакомые и соседи придут помянуть родителей. Сегодня нужно убрать в квартире и сходить за продуктами.

Виктория решила начать с продуктов. Перед тем как выйти из квартиры, выглянула в окно и отметила, что собачники разгуливают в куртках с наброшенными капюшонами. Особо не задумываясь, надела свитер, джинсы и джинсовую куртку. Такая одежда была для нее привычной. Так она ходила на работу и в гости к Светке. Последнее время она нигде больше и не бывала. Собрала волосы на затылке, скрепила заколкой. Мимолетно и безразлично скользнула взглядом по зеркалу, висевшему в прихожей, не задерживаясь на изучении своего отражения. Сбегала за тряпкой в ванную и стерла пыль со стекла и с полированной рамы. Потом натянула старенькие кроссовки и направилась в ближайший магазин. Вернулась оттуда с парой огромных пакетов. Рассортировала содержимое. Поставила на плиту кастрюлю с водой. Чтобы не терять времени даром, пока закипает вода, переоделась в старый спортивный костюм и занялась уборкой. Дело это было нелюбимое, но с детства привычное. Виктория передвигалась с пылесосом по знакомой траектории. Вот, наконец, прихожая. Тонкий коврик, как всегда, засосало в насадку, но на этот раз никто не сделал замечание. Вздохнув, выключила и убрала пылесос в кладовую.

В дверь позвонили. Она подумала, что вернулся Игорь, но за дверью стояла незнакомая девушка. Увидев Викторию, девушка на мгновение замешкалась, но тут же объяснила, что пришла к своей подруге Лиле, но, видимо, ошиблась квартирой. Закрыв дверь и накинув на плечи отцовскую рубашку в клетку, Виктория вышла на балкон, присела на низенький детский стульчик и, посмотрев на заставленный пустыми банками шкаф, решила, что уберет на балконе попозже.

«Банки жалко выбрасывать. Нужно соседкам предложить. Например — той же Лиле. Ей точно пригодятся. Она всегда у мамы спрашивала, как помидоры и огурцы закрывать». Лиля в гости по-соседски заглядывала и к себе приглашала. Вроде бы ничего плохого о ней Виктория не слышала, но в дружеские отношения не вступала, хотя родители часто нахваливали молодую хозяйственную соседку.

С балкона этажом ниже послышались голоса и смех. Виктория не относилась к категории любопытных. Она не собиралась прислушиваться, но внизу разговаривали довольно громко.

— Так ты по делу или просто так заглянула?

Виктория машинально отметила, что голос принадлежит Лиле.

— Шла мимо. Дай, думаю, зайду, проведаю. Ты же звала меня, забыла?

— Ничего я не забыла! Я рада, что ты пришла!

— Представляешь, я сначала на другой этаж сунулась. Звоню в дверь — а это не твоя квартира.

— Подумаешь, этажом ошиблась! Курить будешь?

— Буду, а ты?

— Я же не курю.

— Молодец, Лилька! А я никак не брошу, — раздался щелчок зажигалки.

— Том, ты присядь, я тебе сейчас пепельницу принесу.

— Пепельница старичка твоего?

— Со старичком мы давно расстались. Его старушка в Сибирь увезла. Не ехать же мне за ним!

— Жизнь он тебе подпортил, конечно, но ты, Лилька, не декабристка, это точно!

Виктория встала со стульчика, собираясь уйти с балкона, но следующая фраза остановила ее.

— Ты с кем сейчас любовь крутишь, с Игорем?

— Ну, если тебя это так волнует, — с ним, догадливая моя!

— Ага! И любишь ты его с самого выпускного?

— Тут ты ошибаешься, дорогая! С того момента, как переступила порог вашего класса!

— Ой, не смеши меня! Чтобы ты и Игорь?.. У него же ни кола ни двора?!

— Насчет второго, подруга, ты точно ошибаешься. Мне Игорь рассказал, что ты подписала!

— Ну и как бабуля поживает?

— Приплыли!

— А жена его?

— Жена — дело временное. Сегодня — жена, а завтра...

— Кажется мне, что не зря ты попросила меня прийти сделать уколы бабуле! Да еще сказала, чтобы я халат белый надела и паспорт с собой взяла, потому что бабуля не доверяет никому! Конечно, я пришла, как договаривались, а тут нотариус в сопровождении Игоря. Я, если честно, не сразу его узнала!

— Хватит о нем. Пошли на кухню, у меня коньячок есть.

— Сейчас, докурю.

— Докуривай, а я пока лимончик порежу.

Теперь уже Виктория не торопилась уходить — вдруг будет продолжение разговора. Вскоре снова послышался голос соседки:

— Докурила?

Вместо ответа прозвучало:

— Лилька, зря ты мне лапшу на уши вешаешь.

— Ты о чем?

— Это чья квартира?

— Я же говорила: две комнаты — мои. Мне их старичок купил. А две других — не мои. Хозяева там вещи закрыли, а сами уехали в другой город. А что?

— А то, что в прошлый раз я именно в этой квартире была! Ну, когда подписывали…

— Ошибаешься. Ты была в сорок пятой! При чем здесь...

— Ну что ты дурочкой прикидываешься? Вернее, из меня дурочку делаешь! Я тогда… Я дерево за окном запомнила! Вернее, не само дерево, а скворечник. Посмотри-ка! Видишь скворечник на дереве? Он как раз на уровне твоих окон!

—Дался тебе этот скворечник! Ты что, до сих пор в юннатах ходишь?

— Ни в каких я юннатах не хожу. А скворечник прошлый раз я точно видела!

— Сполз он, отцепись!

Снова послышался смех, и после этого стало тихо.

Виктория выглянула с балкона вниз. Зачем-то отыскала глазами среди молодой листвы скворечник. Снова закурила.

«Что делать? Может быть, это ошибка? Может быть, это какой- то другой Игорь? И действительно, при чем скворечник?»

Она вдруг вспомнила, что над письменным столом мужа висит в рамочке фотография выпускного класса. На ватных ногах прошла в комнату, уже не сомневаясь, что все поняла правильно.

«Точно, вот он Игорь, а вот Лилия Антонова — наша соседка. Подругу она называла Томой. Здесь на фото только одна Тома — Тамара Соловьева… Теперь понятно, почему он эту фотографию на стену повесил, — первая любовь! Как же я раньше не обратила внимания на эту тихоню: «Здрасьте, тетя Люба, здрасьте, дядя Толя»? Эх, знала бы тетя Люба, кого вареньем угощает!»

Виктория снова вернулась на балкон. На этот раз ей хотелось еще что-то услышать. Может быть, что-то такое, что раз и навсегда оправдало бы ее мужа. Внутренний голос пытался заступиться за него, но был почти не слышен из-за смеха Лили и Тамары, до сих пор звучащего в ее ушах.

— Вообще, я не понял, что за дела? Что там на плите кипит?

Виктория вздрогнула от неожиданности. Она не ожидала появления мужа. Вдруг захотелось стать невидимой и вообще здесь не присутствовать. Но в жизни бывают моменты, когда не на кого переложить ответственность за принятие решения. Настал именно такой момент.

Виктория перешагнула порог между балконом и комнатой, как будто пересекла государственную границу. Не в ее характере было сглаживать острые углы в разговорах. Поэтому вопрос свой она задала напрямую.

— Игорь, у тебя с нашей соседкой Лилей роман?

— Роман? Интересно, откуда такие сведения? Сорока на хвосте принесла? Или насплетничал кто? — Игорь попытался свести все к шутке, но, увидев выражение лица Виктории, передумал. — Короче, если ты обо всем знаешь, то это даже лучше — ничего объяснять не надо!

— Обо всем? Я не знаю… — растерялась Виктория.

— Неужели? Хотя чему тут удивляться. Ты же у нас особенная! Ты даже родиться ухитрилась двадцать девятого февраля! Ты никогда ничего не знаешь! Ты же у нас ни рыба ни мясо! Ничего тебя не интересует как женщину! Ты хоть когда-нибудь делала маникюр? Или педикюр? Ты даже не знаешь, что это такое! Ходишь в чем попало! Посмотри, что на тебе? — Федякин потянул ее за рукав. — Зимой и летом или барахло какое-нибудь, или костюм дырявый, или рубашка мужская! А в парикмахерской ты когда-нибудь была? Ты же на чучело огородное со своей прической похожа! И хочешь, чтобы тебя мужики любили!

То ли от переживаний из-за смерти матери, то ли из-за накопившейся усталости, Виктория выслушала мужа очень спокойно. На лице не дрогнул ни один мускул.

Она прошлась по комнате, остановилась перед телевизором. Увидев невытертую пыль на экране, провела ладонью, собираясь с мыслями. Потом повернулась лицом к Федякину и посмотрела ему в глаза.

— Зачем же ты на мне женился?

— Пожалел тебя, дурочку! На тебя же вообще никто никогда не смотрел!

— Можешь уходить к своей... к своей соседке! Сейчас же, сию минуту!

— Ты в этом уверена? Ты забыла, что завтра сорок дней? Забыла, что люди придут?

— Помню, но ты… — Виктория хотела найти самое обидное слово, но не нашла. — Ты, будь добр, не приходи! И соседка твоя пусть мне на глаза не показывается!

— Тоже мне, нашлась указчица! Это мое личное дело!

Хлопнув дверью, Федякин ушел. Виктория опустилась в кресло, до конца не понимая, что все-таки произошло.

«При чем здесь двадцать девятое февраля? Разве я выбирала, когда мне родиться? Не нравится, как я одеваюсь, — можно было по-другому сказать! И разве я виновата, что последнее время денег только на еду и хватает. Какая может быть новая одежда? Прическа у меня не такая, как у соседки?»

Весь день Виктория мысленно продолжала разговор с мужем. Нашлись нужные слова, чтобы оправдаться. Нашлись слова, чтобы обозвать. Но обидчика рядом не было. И не было рядом никого, кто мог сказать доброе слово в утешение. За последние месяцы она выплакала все слезы, и теперь не могла даже плакать. Вечером, после того как с комом в горле приняла душ, высушила феном волосы, она постелила себе на диване, выключила свет и попыталась уснуть. Однако попытка не удалась. Ее воображение услужливо рисовало картины встреч Лили и Федякина. И как ни не хотелось ей не думать об этом, ничего не получалось. От всех этих мыслей и образов разболелась голова. Она встала, выпила таблетку, завела на всякий случай будильник. Укладываясь в постель, вспомнила утреннюю передачу и вопросы ведущего передачи о любовном треугольнике.

«Елки зеленые, получается, что я и есть тот самый тупой угол, — с горечью подумала она. — Что там еще спрашивали? Что-то о богатых и бедных. Хорошо хоть это не обо мне».

Уснуть удалось только под утро. Проснулась она от холода — оставила на ночь открытые форточки в спальне и на кухне. Натянула одеяло под самый подбородок, собираясь поспать еще, но тут зазвонил будильник. Пришлось вставать. Дел было много, а помощников мало. О вчерашнем происшествии еще никто не знал, да и посвящать в свои дела она никого не собиралась, кроме подруги Светки и ее мужа Вадика.

Виктория достала из шкафа теплый махровый халат. «Самое то, — запахнувшись, она завязала пояс потуже. — Что бы такое надеть сегодня?»

Достала сначала джинсовое платье. Потом повесила обратно, мысленно послав подальше бывшего мужа. В том, что муж уже бывший, она не сомневалась. Приготовила серый джемпер, черные джинсы. После этого, решив, что одна не справится, позвонила Светке.

*****

Помянуть родителей собрались близкие друзья и соседи по подъезду. Виктория после почти бессонной ночи выглядела уставшей. Все снова успокаивали ее. Успокаивали, как могли. В основном звучала фраза «время лечит». Она согласно кивала головой в ответ и выслушивала советы, как ей жить дальше. И в финале каждого совета повторялось, что она не одна, что у нее есть муж, который всегда поддержит в трудную минуту. Вот и сейчас муж зарабатывает деньги, чтобы обеспечить семью. Виктория снова кивала головой. Это по ее просьбе Светкин муж Вадик объяснил всем, что Федякина срочно вызвали на работу. Получалось, что о том, как ей жить дальше, знали все, кроме нее самой. Внешне она оставалась спокойной, хотя и нервничала, то и дело поглядывала на входную дверь, ожидая появления Федякина. Но он не пришел. Собравшиеся посетовали на несправедливость начальства и жизни вообще. Уходя, все опять успокаивали Викторию и опять повторяли те же слова.

— Держись, дочка, за мужа, — еще раз посоветовал пожилой сосед с первого этажа, — а надо что будет, так я помогу.

— Хорошо, буду держаться, — пообещала Виктория.

— Не нужно, мы сами уберем, — остановила она соседку, пытающуюся собрать со стола грязную посуду.

— Ну, как знаете, — не обиделась та, — тогда я пойду.

Проводив всех, Виктория вернулась в комнату.

— Никто больше не спрашивал, почему Федякина нет?

— Даже если кто и спрашивал, не обращай внимания. Это ваше семейное дело.

— О чем ты говоришь, Светик? Какое семейное? Нет у нас никакой семьи. Вернее, у меня нет. У него-то уже есть — новая. И по этому поводу не нужно меня успокаивать, хорошо?

— Хорошо, хорошо, — быстро согласилась Светка, — вот сейчас все уберем, будет чисто и… — не зная, как продолжить, она замолчала.

— Все нормально, Свет, не надо меня успокаивать. Ты же слышала — время лечит.

— Может, простишь мужика? — вмешался Вадик.

— А ему это нужно? Он даже не оправдывался! Он же был рад, что я все узнала, и ему не пришлось начинать разговор первым!

— Ну, допустим, всего ты не могла узнать…

— Вадик, — прервала его Светка, — только не начинай заступаться за него.

— Да я и не заступаюсь.

— Не ссорьтесь из-за меня, ладно? Вы сейчас уйдете, а я буду думать, что вы из-за меня поссорились.

— Нет, у меня в голове не укладывается, что он изменил тебе, — продолжала Светка, — именно сейчас, да еще с кем? С соседкой по подъезду!

— Какая разница — с кем? Разве легче было бы, если бы он изменил мне с королевой?

— Ну, извини, я просто не знаю, как тебя успокоить.

— Это ты меня извини. Успокоюсь, не маленькая. Ты же слышала — время лечит.

— Кажется, все, — Светка вытерла и поставила в шкаф последнюю тарелку. — Что-нибудь еще надо делать?

— Сегодня уже ничего. Вы идите домой, отдыхайте, а завтра встретимся, поговорим без посторонних.

— Ты точно бояться не будешь?

— Будет страшно — Федякина позову, он же здесь, по соседству.

— Вот-вот, так и продолжай, — Светка обняла ее, прощаясь. — Такой ты мне больше нравишься!

Закрыв за друзьями дверь, Виктория хотела вернуться на кухню, но не успела: в дверь позвонили.

Увидев в глазок Федякина с Лилей, открыла дверь.

— Соседи?

Она вложила в это слово все чувства, которые испытывала в настоящий момент к своему бывшему мужу и его любовнице.

— Решили маму мою помянуть? Заходите, я вам по стопочке налью.

— Ну, что ты, Вика, не надо так. Я тоже ее любил, — примирительно произнес Федякин. — Заходи, Лиля.

— Нет, не надо заходить, — она перегородила дорогу. — Я вам сюда вынесу!

— Ты забываешь, что я здесь прописан, и даже больше. Короче… — Федякин сделал паузу. — Это моя квартира.

— С каких это пор? Ты ничего не путаешь?

— Я ничего не путаю. А ты просто не владеешь ин-фор-ма-ци-ей, — по слогам произнес он последнее слово, помахав перед ее глазами тоненькой папкой из красного полиэтилена.

— Какой еще ин-фор-ма-ци-ей?

— Может, мы все-таки мы пройдем?

Виктория посторонилась.

— Что там у тебя? Заявление на развод? Так я не возражаю!

—А куда тебе деваться? — Федякин усмехнулся. — Читай!

— Я не думаю, что это так важно. Садитесь за стол. Помянем сначала маму.

— Помянем, конечно. Садись, Лиля.

Виктория разлила водку по рюмкам.

— Скажи что-нибудь, как любящий сын. Ты же наверняка речь приготовил?

Федякин, действительно приготовивший заранее соответствующие такому случаю слова, занервничал.

— Да, приготовил, только разве ты это поймешь? Разве ты вообще когда-нибудь что-нибудь понимала?

— Конечно, я ничего не понимала! А вот она, — Виктория кивнула на соседку, — все понимает. Вот только молчит. Ну совсем как соседский Шарик!

Федякин, не отвечая, выпил и поднялся с места.

— Ладно, мы пойдем, а ты ознакомься на досуге, — он положил папку на стол.

— Зачем же заходить, время драгоценное тратить? Я сейчас ознакомлюсь!

— Оставь себе. Это копии. Пойдем, Лиля. Вике нужно побыть одной, почитать, подумать.

— Да, я хочу остаться одна! А вот читать сейчас ничего не хочу! Не хочу и не буду!

Виктория швырнула папку в прихожую, вслед «соседям». Но Федякин уже закрыл за собой дверь. И оттого, что они ничего не услышали и не увидели, расплакалась, по-детски размазывая слезы по лицу.

Снова раздался звонок в дверь — это вернулась Светка.

— Свет, что-нибудь забыла?

— Вот гад! Мы его с этой, ну, с соседкой, встретили! Чего ты ревешь? Что он тебе опять наговорил?

— Себя жалко стало. Я, и правда, смотрюсь как кошка драная! Джинсы старые, джемпер старый, — Виктория вытерла слезы краем джемпера. — Вон, рукава обтрепались. Конечно, Свет, она молодец, эта его бывшая одноклассница. Умеет себя подать. И накрашена, и маникюр, и колготки, и туфли на шпильках — не то, что я, мышь серая!

— Ну и свинья же она! Вырядилась в кофточку шифоновую, как будто в бар пришла, а не на поминки! Хоть и черного цвета, но надо меру знать, а не грудь напоказ выставлять. Да и дура к тому же. Все Федякину про какой-то скворечник твердила.

— Скворечник?

— Я толком не поняла. Федякин ответил ей, что на дерево не полезет. Потом они меня увидели и замолчали. Ее подружка тоже что-то говорила о скворечнике. Странно все это.

— Со скворечником мы потом разберемся, — грозно нахмурившись, пообещала Светка. — Тебе-то он что наговорил?

— Вот, принес почитать, чтобы я владела какой-то информацией. Проходи, Свет, почитаем вместе.

— Неохота босоножки расстегивать. Я постою, а ты прочти вслух.

Виктория открыла папку и пробежала глазами начало.

— Это завещание!

Увидев, как у нее меняется выражение лица, Светка выхватила папку и стала читать.

— Свет, ты скоро? — заглянул в дверь Вадик.

— Вадик, как хорошо, что ты поднялся! Иди сюда.

— Что еще?

— Почитай-ка, что этот гад Вике принес!

— Ничего себе заявки! Получается, все завещано ему? — присвистнул Вадик, прочитав в свою очередь копию завещания. — Ты же говорила, что мать все тебе отписала?

— Так и было.

— А это откуда взялось? Может быть, позже составлено? Так иногда бывает!

Виктория вспомнила тот день, когда они с матерью ждали нотариуса.

— Меня еще на работу срочно вызвали — ключи от сейфа понадобились. Кстати, никому я там не нужна была. Потом я к вам забежала — денег занять. Когда домой вернулась, мама сказала, что нотариус уже приходила и все оформила на меня. Свет, я ничего не понимаю! Получается, что наша квартира, наш гараж, наша дача — все принадлежит ему?

—Ну да. Получается, что так. У тебя остается только машина.

— Ни фига у меня не остается, — Виктория до боли закусила губу, — я доверенность написала на него, с правом продажи.

— На свою машину? Зачем?

— Деньги нужны были, а мне некогда было продажей заниматься.

— Взяла бы у нас!

— Я и так вам много должна. Для этого и машину решила продать.

— Скажи честно, это была его идея?

— Свет, ну какая разница?

— Так все-таки, его была идея?

— Продать я сама решила, а доверенность — он подсказал.

— Ну, подлец! Ну, уникальный гад! Что же нам теперь делать? — Светка посмотрела на мужа, ожидая от него серьезного предложения, которое сразу решило бы все проблемы Виктории.

— Подожди, Вик, ты только что сказала, что завещание на тебя было, да? Где оно?

— Лежало вместе со всеми документами в ящике письменного стола, — Виктория бросилась к столу, открыла ящик и достала папку с документами, торопливо перебрала все, что в ней было. — Нет его!

— Дай-ка сюда! — Вадик забрал папку и снова просмотрел все документы.

— Нет его, — повторила Виктория, — я пойду, спрошу у Федякина, куда оно делось!

Виктория спустилась этажом ниже и позвонила в сорок первую квартиру. Дверь открыл Федякин.

— Зачем пришла?

— Где завещание, которое лежало в папке с документами?

Федякин улыбнулся.

— Я принес тебе копию! Что тебе не нравится?

— Завещание было составлено на мое имя! Ты подменил его!

— Ошибаешься, дорогая! Завещание было составлено на мое имя!

Федякин продолжал улыбаться.

— Мама не могла этого сделать!

— Еще как могла! Твоя мама ревновала тебя к твоему папе!

— О чем ты говоришь? — опешила Виктория. — И мама, и папа любили меня!

— Кто бы сомневался! Только папа любил больше! И не как родную доченьку, а гора-а-аздо больше!

— Ты сошел с ума! Как ты можешь говорить такое?

— Отец у тебя был неродной! Разве ты об этом не знала? Что вы с ним делали в гараже целыми днями?

Когда до Виктории дошел смысл сказанного Федякиным, она с ужасом попятилась от него, развернулась и побежала к себе.

— Что? Что случилось? — Светка встряхнула ее за плечи. — На тебе лица нет! Виктория, не молчи! Что он тебе сказал?

Когда к Виктории вернулся дар речи, она рассказала об услышанном от Федякина.

— Уникальный гад! С чего он взял? Вадь, что делать? — Светка повернулась к мужу.

— Так сразу и не придумаешь, — пожал плечами Вадик, — но с этим делом нужно разобраться. Нужно нанять хорошего адвоката, например…

— Вик, ты слышишь?

— Хорошо, Вадь, я так и сделаю. Но сначала разведусь с ним, перееду куда-нибудь. Только переезжать мне некуда, и денег нет. Получается, что теперь я самая что ни есть бомжиха?

Светка с Вадиком переглянулись.

— Не все так плохо, — попыталась успокоить подругу Светка, — у тебя есть мы. Мы тебе поможем. Хочешь, поживи у нас пока.

— Пока — это сколько?

— Пока квартиру свою не вернешь, — подсказал Вадик. — Дураку понятно — здесь что-то не так.

— Что-то? Вадик, да тут все не так, — возмутилась Светка. — Он все специально напридумывал, чтобы Вика судиться с ним не пошла! Как могла тетя Люба все оставить ему?! Она же Вику так любила! Пылинки с нее сдувала! Вика — единственная наследница! Не пойму, как все это получилось? — Светка еще раз перечитала завещание. — Свидетель — какая-то Пустовойтова. Это и есть твоя соседка?

— Ее фамилия — Антонова.

— Точно, не она. Тут и имя другое — Тамара.

— Тамара — это одноклассница, ну та, с которой Лиля на балконе разговаривала. Точно, они же говорили о завещании! — вспомнила Виктория.

— Понятно. Одноклассниками и одноклассницами мужа ты не интересовалась.

— Кое-что он рассказывал, конечно, но никого из них я не видела. «Даже Лили у себя под носом!»

— Нужно срочно идти к этому нотариусу и все расспросить!