Позвони мне вчера

— Опять диван развалился?

— Диван в порядке, — засмеялась Виктория.

— Тогда что за проблемы?

— Проблем нет. Просто у меня вся комната завалена всякими квитанциями и разными бумажками.

— Вик, я же для тебя стараюсь, приходи!

— Пока, радость моя, экономь центы. — Виктория отключила мобильник и вернулась к своему занятию.

Перебрав бумаги, взяла в руки старый семейный альбом, смахнула с обложки пыль и открыла на заложенной странице. С черно-белых, местами пожелтевших снимков смотрели улыбающиеся лица девчонок и ребят. Виктория вздохнула, вспомнив, как последний раз забрала альбом из слабеющих рук матери. Ее взгляд упал на служивший закладкой заклеенный почтовый конверт. Шариковой ручкой знакомым почерком были заполнены строки «куда» и «кому». Письмо предназначалось Даневич У. Л. Обратный адрес был их старым адресом.

«Елки зеленые! Письмо, которое мама просила отослать! Она же просила марку приклеить, а я все время забывала на почту зайти. Ульяна Львовна до сих пор не знает, что мамы уже нет в живых. — Виктория поднялась с ковра, разминая затекшие ноги, прошлась по комнате. — Нужно будет сообщить».

Ульяну Львовну Даневич, подругу матери, она знала с детства. Мать часто рассказывала о студенческих годах, и по ее рассказам Виктория знала, что Ульяна Львовна учились вместе с матерью и отцом в институте. После окончания все трое, как молодые специалисты, получили направление на работу в один город. Через три года Люба и Толик — будущие родители Виктории — поженились. Потом, как полагается, родилась она, Виктория. Ульяна Львовна уехала в свой родной городок, где у нее жили старенькие бабушка и дедушка. Там вышла замуж, и через некоторое время, после смерти стариков, переехала в другое место. Иногда от нее приходили письма. Была даже фотография — Ульяна Львовна с мужем и сыном Костей. Один раз, когда Костя был еще маленьким, они приезжали в гости.

«Что же мне с письмом делать? Смотря, конечно, что там написано. Если ничего важного, то можно забыть о нем вообще».

Виктория нашла ножницы, аккуратно отрезала край конверта и достала сложенный вдвое лист бумаги. Немного помедлив, развернула и прочла письмо, которое оказалось весьма коротким. В правом верхнем углу стояла дата: тринадцатое февраля. Ниже шел следующий текст:

«Уля, дорогая, прости, что заставила тебя дать эту клятву. Прости, что обидела тебя. Ты была права, когда настаивала, что Виктория должна знать. Конечно, все изменилось. Толика уже нет, а скоро и меня не будет. Позвони мне, как только получишь письмо. Помни, я на тебя не в обиде. Бог нам судья, прощай».

«Этого мне только не хватало! О какой клятве идет речь? О чем я должна знать? Надо срочно вызывать группу поддержки!»

Виктория тут же набрала Светкин номер.

— Ты до сих пор в «Рио»?

— А у тебя что, штаны высохли?

— Слушай, мне не до шуток. Вы можете сейчас приехать ко мне?

— Что ты кричишь? Я прекрасно тебя слышу. Что у тебя случилось? Действительно что-то серьезное?

— Понимаешь, я тут старое письмо нашла…

— Короче, — перебила ее Светка, — твоей жизни что-то угрожает?

— Вообще-то нет!

— Вообще-то — кто из нас трезвый, я или ты? Если ты — посмотри на часы!

— Ого! Уже двенадцатый час. Ну извини, Свет, подожду до завтра. Надеюсь, не умру от любопытства.

— «Завтра будет лучше, чем вчера», — пропела Светка, — пока!

— Пока...

«Конечно, завтра будет лучше. Завтра будет воскресенье, а вчера была пятница. А может, все-таки пятница лучше? Ждешь чего-то приятного от выходных, — раздумывала Виктория, перебирая оставшиеся бумаги, — а вдруг и случится что-нибудь приятное? Или что-нибудь необычное? Нашла же я сегодня это странное письмо!». Она быстро собрала в коробку оставшиеся документы, полистала старую записную книжку матери и обрадовалась, увидев номер телефона Ульяны Львовны. Можно будет позвонить и узнать, о чем идет речь в письме.

Расстилая постель, вспомнила Светкин вопрос насчет дивана и засмеялась.

«И чего Светка прикалывается? Подумаешь, развалился однажды под ней, так сама виновата!»

Это было в день ее развода с Федякиным. Виктория вышла, сжимая в руке свидетельство о расторжении брака, довольная, что процедура развода наконец-то закончилась. Ей все время казалось, что работники загса помнят, как она в белом платье под свадебный марш Мендельсона шла по этому коридору. Помнят и в душе осуждают и ее, и всех остальных разведенных.

Светка с Вадиком, как могли, старались развеселить Викторию. Предложили поехать к ней и отметить это событие. Вадик произнес длинный тост, который закончил словами: «Если к другому уходит невеста, то неизвестно, кому повезло…». Потом он опять сказал тост и ввернул в конце: «Баба с возу — коню легче».

— На что ты все время намекаешь? — Светка грозно приподнялась и замахнулась на мужа салфеткой. Потом со словами «я валяюсь!» шлепнулась на место. Старенький диван, как по волшебству, раздвинулся посередине. Светка оказалась сидящей между двумя половинками. Вадик вместо того, чтобы помочь ей, бросился за фотоаппаратом. За что потом и получил. А Виктория попросила Светку не произносить больше это заклинание ни у нее, ни у себя дома…

*****

Проснувшись поутру, Виктория прислушалась: барабанит дождь по карнизу или нет? Судя по тишине, дождь прекратился.

«Вставать не хочется — это факт. Но придется, потому что хочется кофе, хочется что-нибудь поесть и хочется покурить. Да и время уже не раннее. Нужно что-то решать с этим письмом».

Набросила свою любимую рубашку, служившую ей халатом, и направилась на кухню. Протиснувшись между холодильником и столом, поставила турку с водой на газовую плиту, и таким же образом протиснулась обратно в прихожую. Такой обратный маневр был совершен для того, чтобы открыть дверцу холодильника. Потому как открыть ее, находясь на кухне, было невозможно. Открыла, заглянула внутрь и не сильно удивилась, когда ничего существенного, например котлеты, там не оказалось. Зато на тарелочке лежали целых два пирожных.

«Кофе, пирожные! Что может быть вкуснее? Эх, совсем забыла, что молотый вчера закончился. Закончился так закончился. Не сильно-то и хотелось», — подумала она и достала банку с растворимым.

Чашка горячего кофе с двумя пирожными заглушила чувство голода.

«Вот и славно, — теперь можно и подумать, что делать дальше, — она достала сигарету из пачки, закурила. — Нужно позвонить Ульяне Львовне и выяснить, о чем идет речь. Это самый простой способ открыть ларчик».

Виктория докурила сигарету, открыла форточку и поежилась от сквозняка. «Что за лето в этом году? Ни позагорать, ни искупаться. Уже за середину августа перевалило, а солнечных дней и не было».

Решив, что сигаретный дым уже выветрился, закрыла форточку и вернулась к дивану, собираясь еще поваляться в постели. Укрылась одеялом с головой, совсем как в детстве, когда мама будила ее по утрам, а так хотелось поспать еще хоть минуточку. Но сейчас сон не шел. Хотелось быстрее узнать, о какой клятве идет речь в найденном письме.

«Придется ехать к Светику — не с мобильника же звонить. А Светик так рано не встает. Хотя, пока я соберусь, пока доеду, уже часов двенадцать и будет».

Только Виктория определилась с программой минимум, как подруга позвонила сама.

— Тебе, что, не спится? — изобразила Виктория недовольный голос.

— Ничего себе! Взбудоражила нас ночью, я уже и такси вызвала, да Вадик меня не пустил!

— Представляю, сколько ты выпила! Ну ладно, не обижайся, Светик, тут такое дело… короче, я сейчас собираюсь и еду к вам, хорошо?

Прикидывая, чтоб такое надеть, убрала постель и пошла в ванную — приводить себя в порядок.

Закончив водные процедуры, высушила волосы, пытаясь придать своему отросшему «каре» приличную форму. Сделала легкий макияж, который, с ее точки зрения, получился не очень удачным. Распахнув дверцу шифоньера, подхватила падающую полку и сползающее с нее белье.

«Ну когда у меня будет приличная мебель? Дверцы скрипят, полки падают, — она приладила на место полку. Достала синие джинсы и рубашку такого же цвета. — Придется гладить, но это мелочи».

Погладила рубашку, джинсы, поглядела на часы — почти двенадцать.

Виктория пронеслась по квартире, собирая в свою сумку все, что, по ее мнению, могло понадобиться: записную книжку, авторучку, мобильник, сигареты, зажигалку, пустой свернутый пакет, расческу, несколько бумажных салфеток, косметичку, кошелек…

В прихожей, взглянув на вешалку, она решила, что ветровка и зонтик ей тоже не помешают. По привычке проверила, все ли выключено, и наконец-то вышла из квартиры. Заперев дверь, поздоровалась с поднимающимся по лестнице соседом.

«Раз первым мужчина встретился, значит, повезет», — вспомнила она примету.

В приметы Виктория верила. Особенно верной для нее была примета, когда навстречу кто-то шел с пустым ведром, тогда уж точно, удачи не жди. А в августе дачники ехали на дачи за урожаем, и почти все с пустыми ведрами. Так что было понятно, что в ближайшее время удачи ждать нечего. А когда ничего не ждешь, то ни в чем и не разочаруешься.

Легко перепрыгнула лужу у самого подъезда и замерла на одной ноге, прикидывая, будет ли удачным следующий прыжок. Следующий прыжок тоже был удачным, и она загадала, что если и третью лужу перепрыгнет, то ей точно повезет сегодня. Чтобы повезло наверняка, перепрыгнула самую маленькую лужу и, как бы оправдываясь перед собой, подумала, что имеет право выбирать.

Незнакомая старушка, опершись, как на трость, на большой черный зонт, близоруко прищурившись, наблюдала за ее прыжками.

Виктория помахала ей рукой.

— Давай, бабуля, смелей!

Старушка неожиданно улыбнулась:

— Я лучше вброд! — потом потыкала концом зонта лужу, проверяя глубину, и шагнула напрямую.

— Так вот ты какая, Мэри Поппинс!

— Чего-чего? — оглянулась старушка.

— Да я так, — рассмеялась Виктория.

Потом зашла в магазин, купила Вадику обещанное пиво, минеральной воды, печенья. Приблизительно через полчаса она уже звонила в дверь, которую тут же ей открыли.

— Ты что, под дверью ждала?

— Ага, всю ночь просидела, — Светка подтолкнула подругу на кухню. — Проходи, рассказывай, что там у тебя случилось?

— Читай, — Виктория протянула Светке письмо, которое на ходу достала из сумки.

— Ульяна Львовна — это кто? — спросила Светка, прочитав письмо.

— Подруга моей матери. Они вместе учились в институте, дружили, — Виктория рассказала все, что знала сама.

— Что-то я о ней уже слышала раньше.

— Ульяна Львовна приезжала к нам прошлой осенью. Помнишь, я тебе рассказывала? Я вышла белье на балкон вешать и присела там покурить тайком. Они в комнате разговаривали, а потом… потом мама громко так сказала: «Не смей этого делать, поклянись, что ты этого не сделаешь!» Свет, можно здесь покурить?

— И мне сигаретку дай, пока Вадик не видит.

— Сигаретку не дам, молодым мамочкам не положено. Ты мне лучше бутерброд с колбасой сделай. Есть хочется.

— Подожди, сейчас я борщ разогрею — мы сами еще ничего не ели. Так что дальше было?

— Я испугалась, прибежала в комнату. Хотела спросить, в чем дело. А мама ответила, что все нормально, что меня это не касается, — Виктория замолчала.

— А что было потом? Ты спрашивала после, о чем они говорили?

— Пыталась, да Ульяна Львовна вечером попрощалась с нами и уехала. Маме на следующее утро хуже стало. Я еще подумала, что это из-за того разговора, ну и разозлилась, конечно. О том, что мама умерла, она не знает. Я не нарочно. Просто тогда адреса не нашла. Оказывается, и адрес был, и номер телефона в записной книжке.

— Вик, давай позвоним прямо сейчас и все выясним!

— Может, не надо? Чего старое ворошить? Вдруг откроется что-нибудь такое…

— Тогда твоя мама не просила бы тебя это письмо отправлять.

— Ты права, нужно позвонить и спросить.

— Давай сначала поедим. Уже все готово.

— Борщ! Вкусно так пахнет, наливай.

— Не понял? Вы тайком борщик уплетаете, а я, значит, с голоду помирай?

— О, Вадик, привет! Хорошо вчера посидели?

— Это было вчера. А сегодня я снова есть хочу.

— Мог бы денек и на диете посидеть, — заметила Светка, — и так уже толстеть начинаешь.

— Хорошего человека чем больше, тем лучше, — добродушно отозвался Вадик, — а на диетах это у нас ты сидишь. Вот только мало помогает, да, Викочка? — призвал он Викторию в союзники.

— Надеюсь, что на сегодняшний день у вас это единственная проблема. Вадь, ты не ответил. Я спросила: хорошо вчера посидели?

— Класс! А ты чего звонила, приехать хотела?

— Письмо вот нашла, когда бумаги разбирала. Мама еще в феврале написала своей подруге.

Пока Виктория читала Вадику письмо, Светка поставила на стол тарелки с борщом.

— Так, быстро поедим, а потом будем звонить. Не то я умру от любопытства.

— Что бы я без тебя, Светик, делала, — первой закончила есть Виктория, — я уже забыла, когда последний раз варила борщ. Да и вообще, последнее время варю только кофе.

— Замуж тебя надо выдавать, — облизывая ложку, заметил Вадик, — вот чего вчера не пришла? С таким мужчиной тебя хотел познакомить!

— Вадик, отстань от Вики, не хочет она замуж. И потом, не забывай, что если она выйдет замуж, то нарожает детей, и тогда некому будет нашему Ленечке сказки читать. Да и поправиться она боится, как я.

Худенькая до замужества Светка набрала после родов лишний, как она считала, вес и старалась сбросить его, сидя на всяких диетах.

Убрав посуду, Светка принесла на кухню телефон.

— Звони!

Виктория подвинула ближе записную книжку и набрала номер.

— Але, я вас слушаю! — прозвучал женский голос.

— Ульяна Львовна? Это Вика Панина, вы меня помните? Але, вы меня слышите?

— Да, конечно, слышу, просто ты так неожиданно позвонила, что-то случилось?

— Случилось!

Виктория торопливо рассказала о смерти матери и о последних событиях, не касаясь развода.

— Вообще-то я письмо нашла мамино. Она давно просила его отправить. Только я забыла…

Ульяна Львовна не дала ей договорить.

— Погоди, не продолжай, я тебе сейчас перезвоню!

— Я от подруги звоню, — предупредила Виктория.

— Тогда продиктуй мне номер телефона.

Виктория продиктовала номер и, услышав короткие гудки в трубке, растерянно посмотрела на Светку.

— Свет, она сказала, что сейчас перезвонит. Наверное, деньги мои экономит.

— Или валерьянку пьет, — предположила Светка. — Покури, успеешь!

— Не успела!

Светка схватила трубку и сунула ей в руку.

— Квартира Федоровых, — ответила Виктория.

— Вика, расскажи, пожалуйста, подробнее, о каком письме ты говорила?

Виктория рассказала историю с письмом и зачитала его.

— В общем, мне что-то все это не очень понятно… Вы мне можете объяснить?

— Вика, деточка, объясню, конечно! Только не сейчас, — Ульяна Львовна на мгновение замолчала и продолжила: — Если я через полчаса перезвоню, ты еще будешь у своей подруги?

Виктория посмотрела на Светку, которая включила громкую связь и, затаив дыхание, слушала их разговор. Услышав вопрос, утвердительно закивала головой.

— Думаю, да. Звоните!

Положив трубку, она посмотрела на Светку.

— Свет, ты слышала, как она разволновалась?

— Вик, здесь определенно какая-то тайна!

— Тайна? Открой мне тайну! — подкрался к ним сзади Вадик.

— Вадик, напугал меня, Буратино несчастный! Свет, как ты с ним живешь?

— Хорошо она со мной живет, правда, Светик? — продолжал дурачиться Вадик.

— Вадь, ну подожди, — отмахнулась от него Светка, — пока Ульяна Львовна не сказала, что там за клятва. Обещала перезвонить.

— Правильно, она теперь полчаса будет вспоминать, о какой клятве в письме написано. Ты же сказала, что они в институте вместе учились, мало ли в чем поклялась? Может, поклялась никому о шпаргалках по математике не говорить!

— Ну, ты и сказал — шпаргалки! — засмеялась Светка.

— Ладно, девочки-мальчики, не будем гадать. Дайте мне, в конце концов, сигарету, если там еще что-то есть в пачке. Так я и знала – закончились. Вадик, угости своими – осквернюсь.

— Держи, принцесса! — не обиделся Вадик. — Слушай, а может, ты и правда принцесса, и…

— Принцесса на горошине или на бобах? — Виктория засмеялась. — Давай уточним.

Уточнить не успели — опять зазвонил телефон.

Виктория быстро взяла трубку.

— Да, это я. Говорите!

— Вика, я подумала, что нам с тобой нужно встретиться. Ты сможешь ко мне в Придонск на недельку приехать?

— Вообще-то у меня отпуск еще не закончился… А зачем?

— Не можешь одна — приезжайте с мужем. Дорогу я вам оплачу. Я не могу тебе все объяснить по телефону, но поверь — это очень важно!

— Хорошо, — неожиданно для себя согласилась она, — приеду. Адрес у вас тот же?

— Вика, деточка, адрес тот же! Но ты, когда возьмешь билет, позвони, я тебя встречу, договорились?

— Договорились, — Виктория положила трубку и посмотрела на притихших Светку с Вадиком.

— Свет, ты слышала? Вика собирается уезжать. А ты обещала, что она будет нашему сынишке сказки читать! — Вадик сделал вид, что обиделся.

— Вик, и правда, куда это ты собралась?

— Не знаю, Светик, я никогда там не была!

— Она и про развод ваш ничего не знает?

— Откуда? Мы с ней не переписывались. Я не звонила. Вот такие дела, ребята, — Виктория посмотрела на часы. — Поеду на вокзал, куплю билет.

— Еще один вопрос — деньги нужны?

— Знакомая долг отдала. Хотела часть вам вернуть, но все равно мало, а на билет, я думаю, хватит.

— И когда ты собираешься ехать?

— Если получится, то завтра. А вы когда собираетесь за своим Леником-слоником?

— Бабушки-дедушки не отдают нам нашего ребенка! — пожаловалась Светка.

— Не отдадут, конечно! Ты же напугала мою мамочку, что хочешь ее единственного внука в детский сад отдать, — вставил свое слово Вадик.

— Ты что, серьезно? На работу, что ли, собралась?

— Кто ее пустит? Вот мы скоро еще девочку родим! — подмигнул Светке Вадик.

— Действуйте, пока вам никто не мешает, — Виктория вышла в прихожую.

Светка вышла следом, стала возле дверей, молча наблюдая, как она завязывает шнурки на кроссовках.

— Вика, может, передумаешь?

— Нет, Светик, поеду я. Все равно до конца отпуска делать нечего. Все, ребята, спасибо, целуйте кошечку, поливайте фикус!

— Возьмешь билет — позвони, хорошо?

— Позвоню, — пообещала Виктория, — пока! — она обняла Светку. — Через неделю появлюсь, все расскажу!

Она не стала говорить Светке, что не дают ей покоя слова о неродном отце, брошенные Федякиным. И кто, как не подруга матери, может знать правду?

*****

До вокзала Виктория добралась без приключений, но на завтрашний день билетов не было.

«Днем раньше, днем позже — какая разница? Хоть квартиру в порядок немного приведу, да и Ульяне Львовне позвоню, чтобы встретила, раз обещала», — подумала она, подавая деньги в билетную кассу.

На следующий день утром первым делом сходила на ближайший переговорный пункт. Сообщила Ульяне Львовне номер поезда и время прибытия. Потом прошлась по магазинам, вернулась домой и позвонила Светке.

— Отчитываюсь: еду завтра, полка нижняя, Ульяна Львовна в курсе, подробности в газетах!

— В каких газетах?

— Неужели читать будешь?

— Не можешь ты без своих шуточек! Она хоть обрадовалась?

— Вроде обрадовалась. Я так, из вежливости спросила, что ей привезти, и знаешь, что она попросила? Она попросила привезти старый альбом!

— Ничего тут странного не вижу. Тоска по молодости, по студенческим годам!

— Знаешь, сколько он весит?

— Вытащи фотки, в конце концов!

— Вытащишь, как же! Они канцелярским клеем приклеены.

— Ты уже и сумку собрала?

— Успею, еще не вечер!

— Соседке скажи, что уезжаешь!

После разговора со Светкой Виктория зашла к соседке, попросила, чтобы та приглядывала за квартирой и в случай чего сообщила хозяйке, то есть Светлане Федоровой. Продиктовала Светкин адрес и номер телефона.

Вещей набралось немного. Все уместилось в небольшую дорожную сумку, на самое дно которой Виктория уложила альбом. Остаток времени посвятила уборке, и лишь перед самым сном она решила найти на карте место, куда собралась ехать. Нашла и удивилась своей смелости. «Далековато, однако, я собралась , чтобы удовлетворить свое любопытство!» Удивилась, но не испугалась, хоть и вертелась в мыслях расхожая фраза о том, что любопытство кошку сгубило.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Поезд, замедляя ход, приближался к станции.

Пассажиры суетились в проходе вагона, подтаскивали свой багаж ближе к выходу и одновременно пытались увидеть встречающих их родственников или знакомых. Наконец состав, дернувшись несколько раз, остановился. Было невыносимо душно. Жара усиливала специфический вагонный запах, и все с нетерпением ждали, когда проводник откроет дверь и разложит подножку.

— …прибывает ко второй платформе, стоянка поезда три минуты, — донесся голос диктора.

Виктория медленно двигалась к выходу, цепляясь сумкой за все выступающие углы. Вот и долгожданный выход.

— А где же обещанная платформа? — глядя сверху, задала она вопрос неизвестно кому, раздумывая, как бы половчее спрыгнуть с высокой подножки. — Спортсменка! — вслух похвалила сама себя, когда ей это удалось. А больше и похвалить было некому, поскольку из вагона она выходила последней, то толпа уже рассеялась. Обнимающихся на платформе, до которой Виктория, утопая по щиколотки в хрустящем гравии, все-таки дотащилась, почти не осталось.

«Что-то мной никто не интересуется, а пора бы уже!»

Остановилась и решила немного подождать, а заодно и отдохнуть.

— Виктория? — окликнула ее невысокая женщина в светлом, облегающем фигуру платье и в солнечных очках.

— Ульяна Львовна? — обрадовалась Виктория, подхватывая сумку. — Наконец-то! Я уж было подумала, что придется самой добираться, — она подошла ближе и поняла, что ошиблась. — Ой, извините, я подумала…

— Ульяна Львовна не смогла приехать — заболела. А я ее подруга Дина Сергеевна, можно просто Дина.

Дина Сергеевна сдвинула наверх солнечные очки, подхватив ими, как ободком, короткие пушистые волосы каштанового цвета. Виктория отметила, что у Дины Сергеевны красивые серые глаза, длинные ресницы, приятный цвет губной помады. Отметила она и маникюр, и красивые плетеные босоножки на высоких каблуках.

А Дина Сергеевна, в свою очередь, определила, что девушка, приехавшая издалека, совершенно себя не любит. Отросшая стрижка, джинсы, футболка с непонятной надписью, кроссовки, и никакого макияжа. Последнее, по ее мнению, было просто недопустимым.

— Так что случилось с Ульяной Львовной?

— Сама толком не знаю. Врач «скорой помощи» сказал, что сердечный приступ. Не мудрено — жара такая все лето. Пойдем, здесь недалеко машина. Помочь сумку нести?

— Нет, не надо, не тяжело, — Виктория подхватила свою сумку. — Так Ульяна Львовна дома?

— В больнице.

Дина Сергеевна продолжала идти вперед. Виктория растерялась. «Конечно, я могу остаться на вокзале и вернуться домой — на обратную дорогу деньги есть. Но как-то неудобно — человек заболел, может, помочь нужно. И потом, что ж я, зря ехала? Надо довести дело до конца, а то Светик не простит неразгаданной тайны».

Дина Сергеевна остановилась возле вишневой «восьмерки», достала из крошечной кожаной сумочки ключи и открыла багажник.

— Виктория, как вас по отчеству?

— Анатольевна, можно просто Вика. Сумку сюда? — кивнула она на раскрытый багажник.

— Если тяжело, подождите. Сейчас Валера придет, поможет. Валера — это хозяин авто и мой близкий друг. А вот и он, познакомьтесь!

— Валерий Михайлович, — назвался знакомый Дины Сергеевны, — можно просто Валерий.

Виктория поздоровалась, определив для себя, что Валерию где-то около пятидесяти. Если бы ее попросили составить словесный портрет Валерия, то она описала бы его как мужчину невысокого роста и ничем не примечательной внешности. Но обязательно добавила бы, что на запястье поблескивал браслет с дорогими часами. Да и одет Валерий, с ее точки зрения, был далеко не бедно.

— Приятно познакомиться, — произнес Валерий традиционную фразу. — Хорошо доехали?

— Хорошо, — подтвердила Виктория, посчитав, что именно так нужно ответить на такой вопрос.

На этом церемония знакомства была закончена. Валерий любезно открыл перед Викторией заднюю дверь, а перед Диной Сергеевной — переднюю. Сам сел за руль и, ловко объезжая припаркованные машины, выехал с привокзальной площади.

— Как я поняла, от станции до Придонска километров сто?

— Правильно, — обернувшись, ответила Дина Сергеевна. — Ну, это для нас пустяк, да, Валера?

Валерий кивнул в ответ и набрал скорость. В салоне сразу стало прохладней. О чем разговаривали сидящие впереди, Виктория не прислушивалась. Откинувшись на спинку сиденья, она пыталась через тонированные стекла рассмотреть и оценить красоту пейзажа.