Вольный лекарь. Ученик. Том 2

Глава 1

Площадь Иркутска была мощена крупным серым булыжником. Местами между камнями торчали пучки травы. Вокруг высились громоздкие здания в несколько этажей. Многие из них были огорожены заборами.

По краям площади тянулись ряды деревянных лавок и торговых палаток, накрытых навесами из парусины, защищающих товар от дождя и птичьего помета. Здесь продавали различную выпечку, соленья, варенья, мед, яблоки и молоко. То, что можно быстро распродать и освободить площадь, если понадобится.

На противоположной стороне высился еще один храм «Лика Истинного». Снаружи храм был побелен. Украшали его нарисованные позолотой глаза, расположенные над большими арочными окнами с разноцветной мозаикой. Мне стало не по себе, когда я вспомнил таблички с нарисованными глазами, которые будто видели меня насквозь.

В центре площади стояли извозчики с лошадьми, запряженными в легкие экипажи. На мордах некоторых лошадей висели холщовые мешки с овсом. Остальные же жевали сено, лежащее прямо на мостовой. Несколько извозчиков перебранивались, деля между собой место стоянок. Кое-кто лежал в своем экипаже и храпел на всю округу.

Вокруг слышались громкие разговоры, звон колокольчиков, висящих на шеях лошадей, детский смех и прочее. В общем, на площади было довольно оживленно и шумно.

Я повел Пепельную вдоль палаток, обходя телеги и тачки. Хотелось осмотреться, прежде чем начну зазывать народ. После вчерашнего дня на рынке я был более уверен в своих силах и знал, что не составит особого труда привлечь народ.

Сразу за рядом палаток высился столб с прибитыми на нем многочисленными объявлениями: афиши цирка и театра, перечень новых законов, бумажки о пропавших людях, лошадях и экипажах. Также имелись записи о покупке и продаже дома или клочка земли.

Возле одноэтажного здания с облупившейся желтой краской и массивной дубовой дверью — городской управы — увидел городового. Это был мужчина лет пятидесяти с густыми длинными закрученными усами и строгим цепким взглядом.

На нем была серая суконная форма, высокие, начищенные до блеска сапоги и фуражка с гербом империи.

Я решил, что следует держаться от него подальше, и продолжил путь, внимательно осматриваясь и прислушиваясь к разговорам. Обойдя всю площадь, я понял, что лучше встать в центр, неподалеку от извозчиков.

Проходя мимо старичка, сидящего на перевернутом корыте, увидел, что тот торгует деревянными игрушками, поделками из бересты и лыка. Мне на глаза попалась трещотка.

— Сколько стоит? — взял трещотку и покрутил ее.

Веселый озорной треск разошелся на всю округу, усиливаясь эхом от стен каменных зданий.

— Бери за пять, — махнул рукой старик.

— Пять рублей? Дорого, — возмутился я и хотел вернуть трещотку на место, но он остановил меня.

— Пять копеек.

— А-а, — я с облегчением выдохнул, нашел в кармане монету в пять копеек и расплатился.

Затем приблизился к извозчикам, которые не обратили на меня никакого внимания, взобрался на Пепельную и, закрутив трещоткой, прокричал:

— Слушайте, слушайте, слушайте! В ваш город прибыл знаменитый сибирский знахарь-шептун! Лечит от всех хворей: от горячки до чахотки! Не упускайте случая излечиться и жить долго без мучений!

Люди настороженно прислушивались ко мне и потихоньку начали подходить.

— Знахарь Ерофей много лет помогает людям! Я — его ученик из сильного рода духоглядов! Мне достаточно один раз посмотреть на вас, чтобы увидеть недуг! Спешите! Лучше провериться и жить спокойно, чем внезапно помереть от болезни! Знахарь принимает на улице Власова, дом семь. Не забудьте и не перепутайте: Власова, семь! — я старался говорить уверенно, вкладывая в голос силу.

Люди, привлеченные звуком трещотки и моими криками, начали медленно подходить ко мне.

— Эй, милок, кого, ты говоришь, к нам опять нелегкая привела? Еще один увалень хочет своими снадобьями нас дурить? — насмешливо спросила женщина с большой корзиной в руках.

В корзине виднелся кочан капусты, связка лука и большая круглая головка желтого сыра.

— Никто дурить не собирается! Ерофей Харитонович заговаривает болезни и настойки, которыми лечит. Я же — духогляд, определяю болезни. К тому же сам могу лечить.

— Ну-ну, посмотрим, что вы там умеете, — на ее губах до сих пор была насмешливая улыбка. — Где, говоришь, обосновались?

— Улица Власова, дом семь! — как можно громче прокричал я, чтобы все услышали.

Руку поднял молодой бледный мужчина с двумя баранами на привязи.

— Парень, а сердце твой знахарь лечит? — в его голосе слышалась надежда. Он прижал руку к сердцу и в напряжении посмотрел на меня.

Я понял, что подвернулась отличная возможность продемонстрировать свои силы.

Спрыгнув с Пепельной, подошел к нему и чуть отодвинул ворот рубашки. Синяя сущность сердечной болезни заполняла всю его грудь. Она походила на жука-переростка с черными острыми жвалами и толстым панцирем. Мне сразу стало понятно: болезнь развилась и скоро начнет убивать. Медлить больше нельзя.

— Дайте вашу руку, — велел я.

— Это еще зачем? — насторожился он.

— Сниму боль ненадолго. Чтобы одолеть такую запущенную болезнь, нужно время. А пока могу предложить облегчить ваше состояние.

Он уже хотел протянуть руку, но остановился.

— Погоди, а денег ты с меня сколько возьмешь?

— Нисколько. Помогу бесплатно, — заверил я.

— Ну ладно. Лечи, раз можешь, — он протянул мне свою большую мозолистую руку с толстыми пожелтевшими ногтями.

Люди с интересом наблюдали за нами.

У меня было не так много сил, поэтому решил пока изобразить руну «Облегчения боли». Как только руна вспыхнула и пропала, я внимательно посмотрел на мужчину.

— Как себя чувствуете? Легче стало?

Тот прислушался к себе, прижав освободившуюся руку к груди, и его брови удивленно поползли вверх.

— А ведь и вправду полегчало. Сердце больше не жмет и в руку болью не отдает. Вот ты молодец! — он расплылся в улыбке и по-свойски ударил меня по плечу.

Затем обернулся к толпе и с горящими глазами повторил:

— Ей-богу, не вру! Не болит больше сердечко, а ведь с самого утра меня мучило.

Я поспешил сразу же его предупредить:

— Я лишь снял боль. Болезнь осталась. Вам нужно заняться своим здоровьем. Если к нам не придете, так хоть в местную лечебницу сходите. С сердцем шутки плохи.

— Теперь уж точно к вам приду. Завтра ж, — заверил он.

Я оглядел толпу. Некоторые мялись в нерешительности, другие с вызовом смотрели на меня, ожидая продолжения представления. Еще бы! Народ жаждал зрелищ.

— У кого что болит? Подходите, не стесняйтесь! Здесь я денег не возьму!

Из толпы отделился пожилой мужчина.

— Парень, а зубы твой знахарь лечит? Уже три ночи не сплю, так и ноет.

— Лечит! Все лечит: и зубы, и кости, и голову, и живот, — кивнул я.

— А денег сколько возьмет? — осторожно уточнил он.

— Не волнуйтесь, мы берем по средствам. Последнее из человека не тянем, — уверенно заявил я, ведь про себя решил, что больше не позволю Ерофею обманывать людей, пугая страшными болезнями. По совести лечить будем.

Толпа увеличивалась прямо на глазах. Похоже, народ на площади никуда особо не торопился, поэтому зевак оказалось гораздо больше, чем на рынке.

Тут меня кто-то подергал за рукав. Обернувшись, увидел женщину с двухлетним ребенком на руках.

— Сынок мой мается, кашляет сильно. Я его над горячей картошкой держала, водкой обмазывала, бусы из чеснока на шею повесила, но все без толку. Может, посмотришь его, а?

Она повернула ребенка ко мне лицом, и тот сильно закашлялся.

— Слышишь, кашляет, будто лает? Знаю, нехорошо это, — понизив голос, встревоженно прошептала она.

— Да, вы правы. Нехорошо. Поднимите рубашонку.

Женщина послушно оголила ребенка. Я увидел болезнь в виде небольших серых слизней на груди, которые пульсировали так, будто дышали. Можно попробовать вылечить ребенка с помощью руны «Исцеления».

Не спрашивая разрешения у матери, я взял ручку малыша, развернул пальчики и быстро начертил знаки. Руна вспыхнула и исчезла. Через несколько секунд прямо на моих глазах серые слизни пропали. Кружок энергии отделился от нежного детского тела и полетел в мою грудь.

— Вот и все. Он здоров, — улыбнулся я ребенку, который словно завороженный наблюдал за мной и за все время ни разу не пикнул. Не считая навязчивого кашля, который пропал в ту же секунду, как сработала руна.

— Как здоров? Совсем здоров? — она приподняла мальчика и приложила ухо к его груди. — Не хрипит. Неужто вылечил? Вот так просто?

— Совсем не просто, — улыбнулся я и предупредил: — Но впредь одевайте ребенка потеплее. Весна еще. Если замерзнет, болезнь может вернуться.

— Все сделаю, как скажешь. Спасибо тебе, — она всунула мне в руку купюру в один рубль, стянула с головы платок, обмотала им ребенка и поспешила прочь.

Следом за ней ко мне подошли еще несколько человек. Одного одолела подагра и ноющее плечо. Другой на один глаз ослеп. Третий два дня назад ногу подвернул. И тому подобное. Кому мог — сразу помогал. Остальных отправлял к Ерофею. Но не потому, что он справится с болезнью лучше, а потому что мне тоже нужно время и запас энергии на лечение этих людей. Ведь сил не так много, а у меня не было заготовлено рун для лечения всех этих болезней. К тому же возрастному солидному человеку было больше доверия, чем мне — его малолетнему ученику.

Когда уже собирался уезжать, ко мне подошли два парня лет пятнадцати.

— Эй, — окликнул меня рыжий парнишка с темно-коричневыми веснушками на лице. — А если я к твоему знахарю приду, он мне росту добавит?

Второй — бритый налысо и в лаптях на босу ногу, прыснул в кулак.

— Нет, не добавит. Но, если надо, я могу от шуток вылечить. Говорят, плетью хорошо шутки выбиваются, — я улыбнулся и показал на плетку, которую засунул за пояс, но так ни разу и не воспользовался ею.

— Э-э, не-е-е-е, на такое мы не согласны, — протянул рыжий. — Дай хотя бы на лошади покататься? Я хороший ездок, мне даже седло не надо.

— Ты мне что? — с улыбкой спросил я.

— А что хочешь, — с вызовом ответил он. — Могу дровишки расколоть, огород вспахать и листовки развесить. Я даже один раз в богатом доме работал. На кухне всю грязную работу делал.

— Нет, лошадь я тебе не дам, однако работу могу предложить. Но не сейчас, позже. Приходи через неделю на улицу Власова, дом семь.

— Лады, — кивнул он. — Приду. Деньги мне всегда нужны.

Я уже хотел тронуться в обратный путь, но тут увидел, что ко мне направляется крупный мужчина в белоснежной рубашке, подпоясанный дорогим кушаком. На голове — черный картуз с небольшим козырьком, а на ногах — мягкие кожаные сапоги. По всему видно — богатый человек. Перед ним шел здоровый детина, который прокладывал ему путь сквозь людской поток, прикрикивая на зазевавшихся и раздавая тычки направо и налево.

Я слез с Пепельной и пошел к нему навстречу.

— Мне тут донесли, что ты про лекаря какого-то говоришь, — зычным голосом спросил мужчина и остановился передо мной, уперев руки в бока. — Где учился твой лекарь? Бумаги какие-то имеются?

Я немного напрягся, но решил, что правда все равно всплывет, поэтому лучше рассказать так, как есть, но осторожно, чтобы не очернить Ерофея, ведь пока я связан с ним.

— Приветствую вас, — почтительно сказал я и чуть склонил голову. — Мы с моим наставником прибыли из далекой сибирской деревеньки. Лекарь — Ерофей Харитонович, из рода знахарей-шептунов, которые много лет занимались лечением людей с помощью заговоров. Я же из рода духоглядов и умею быстро определять болезни. Единственные документы, которые у нас имеются — паспорта, где прописано, откуда мы приехали. Если понадобится, тамошний староста письмом может вам все подтвердить.

Я говорил спокойным, уверенным голосом, не спуская смелого взгляда с подозрительно прищуренных глаз мужчины.

— Давно не слышал ни про шептунов, ни про духоглядов. С приходом официальной медицины таких, как вы, здесь давно не было, — задумчиво ответил он. — Сам я купец Вениамин Щеглов. Торгую рыбой и раками. Есть у меня сынок болезненный. Может, посмотришь, раз духогляд? — спросил он и тут же добавил: — Коль поможешь, хорошо заплачу.

— Посмотрю. Куда идти? — с готовностью ответил я. Деньги мне сейчас совсем не лишние.

— Приходи завтра вечером на Амурскую, дом восьмой. Я предупрежу своих, пропустят. Лекарь-то при нем постоянно имеется, только, как оказалось, толку от него немного. Уж столько лет мой сынок мучается, а болезни конца и края нет.

— Поможем, чем сможем, — заверил я.

Купец коротко кивнул, развернулся и пошел прочь. Его телохранитель бросил на меня оценивающий взгляд, хмыкнул и двинулся вслед за хозяином.

Я тоже осмотрел себя и понял, что нужно срочно покупать новую одежду. Если раньше, в деревне, я не сильно выделялся, то теперь, в городе, я походил на тех нищих, что стоят с протянутой рукой на каждом перекрестке.

Посчитав свои деньги, я понял, что мне едва хватит на новую рубашку и штаны. А для более-менее приличного вида надо бы обзавестись головным убором и новыми сапогами.

Я вывел Пепельную с центра площади к дороге, взобрался на нее и поскакал к дому. Как только свернул на нашу улицу, увидел, что у калитки снова собрался народ.

— А вот и духогляд. Только тебя и ждем! — издали выкрикнул мужчина в грязном переднике. — Знахарь говорит, что без тебя людей не принимает, вот и ждем не дождемся, когда явишься, — с укоризной добавил он, когда я подъехал к забору и спрыгнул с лошади.

Остальные гулом поддержали его.

Я завел Пепельную в сарай и зашел в дом. Ерофей ходил по кухне из угла в угол и явно был недоволен.

— Где тебя черти лысые носят? — возмутился он, увидев меня на пороге. — Чего так долго?

— На площади был. Народ зазывал, — пояснил я, подошел к бочку, зачерпнул ковшом воду и начал жадно пить. Солнце палило нещадно, поэтому весь взмок.

— Давай скорее, с самого утра здесь пасутся, — поторопил Ерофей, выглядывая в окно. — Только сразу предупреди, что без денег никого не берем.

— Всех берем, — с нажимом произнес я. — И цену будем выставлять сообща.

— Че-го? — возмущенно протянул он. — Да что ты в этом понимаешь?

— Много что, — сухо ответил я. — И страшными болезнями больше никого пугать не будешь.

— Ты что-то много на себя берешь, — глаза Ерофея зло прищурились. — Я здесь главный, и последнее слово за мной.

— Главный? — усмехнулся я. — Ну раз главный, сам все и делай, а я посмотрю.

Ерофей поджал губы и задергал желваками. Я же спокойно смотрел на него, прекрасно понимая, что последует дальше.

— Ладно, хрен с тобой. Веди уже людей, пока не разошлись, — буркнул он, схватил с гвоздя белый халат и прошел в комнату.

Народ на улице, заметив меня, тут же выстроился в очередь. Первым во двор зашел тот самый мужчина в грязном переднике.

— Парень, ты бы ел получше, а то тощий, как бездомная шавка, — усмехнулся он. — Как тебя еще ветром не унесло.

— Не унесет, копейку всегда в кармане держу.

Мы оба рассмеялись.

Как оказалось, мужчина мучился болью в локтевом суставе. Он работал мясником и с утра до вечера махал топором, разрубая кости и куски мяса. Ерофей продал ему одну из своих настоек за рубль, в составе которой были сабельник, репейник, кора белой ивы и корни пырея. Все ингредиенты я сам собирал и мелко нарезал.

Я же со своей стороны нарисовал ему прямо на локте руну «Облегчения боли».

— И все? Вот это и есть ваше лечение? — удивился он, откупорил крышку бутылька и осторожно понюхал.

— А чего ты хотел? — с недовольным видом спросил Ерофей. — Настойка заговоренная. Скоро поможет, только пей, как я тебе сказал.

— Ну ладно. Только ведь не болит уже локоть-то. А может ну ее, эту настойку? Пахнет как-то… — он скривил губы.

— Боль ушла на время. Если не лечить, снова вернется, — заверил я.

— Ладно, выпью эту муть. Надеюсь, не отравлюсь.

Я проводил мужчину до калитки и завел следующих: дед привел внука. У мальчика палец распух. В этом деле помощь Ерофея не понадобится, поэтому я сразу же нарисовал на ладони мальчика руну «Исцеления», и воспаление на глазах спало. Пораженный дед заплатил мне сорок копеек мелкими монетами.

Друг за другом я заводил в дом больных, и мы вместе с Ерофеем оказывали им помощь. Я был против пускания крови, поэтому сразу предупредил лекаря, что такой метод “лечения” он больше не будет применять. Тот поворчал, ведь только останавливая с помощью заговора текущую из раны кровь мог продемонстрировать свои способности шептуна, но также и понимал, что власть сменилась и теперь мои слова имеют больший вес.

К вечеру, когда мы приняли больше тридцати человек, я чувствовал себя на подъеме, ведь накопил много энергии. Ерофей же устал и был раздражен.

— Иди скажи, пусть расходятся. Сил у менябольше нет выслушивать их болячки, — махнул он рукой, когда я пошел провожать старуху, которая выкупила столько бутыльков с настойками, что теперь они звенели в ее карманах при каждом шаге.

— Никого больше нет, последняя была, — предупредил я. — Надо сходить до женщины с чахоткой. Проверить.

— Никуда не пойду. Я сделал все, что мог. Остальное меня не касается, — махнул он рукой и плюхнулся на скамью. — Помрет — значит судьба такая.

Ага, снова про судьбу. Так он говорил каждый раз, когда нужно было действительно много сил приложить, чтобы вылечить человека. А силы он прикладывать не привык.

Я проводил старуху до дороги и пошел в противоположном направлении, к дому, где жил мальчик с больной матерью.

Тощая собака по-прежнему лежала на крыльце, будто и не вставала со вчерашнего дня. Когда проходил мимо нее, собака приоткрыла один глаз, лениво тявкнула, но так и не встала.

На стук дверь открыл тот самый мальчик с серьезным выражением лица и не по-детски взрослыми глазами.

— Пришел-таки. Думал, обманул, — буркнул он и отошел в сторону, пропуская меня.

В доме царила полутьма, только одинокая свеча горела на столе. Увидев меня, женщина откинула одеяло и хотела подняться, но я остановил:

— Лежите-лежите. Как вы себя чувствуете?

— Уже получше, — ответила она и тут же закашлялась. — Не так в груди жжет, как раньше.

— Хорошо. Распахните рубашку, я хочу взглянуть на ваши легкие.

Мальчик подбежал к матери, подложил еще одну подушку под спину и остался стоять рядом. Женщина развязала веревки на цветастой ночнушке и распахнула вырез.

Я опустился на краешек кровати. Оба выжидательно уставились на меня, пока я «вторым» зрением осматривал женщину.

Болезнь напоминала корни дерева с черными комками наростов. Чахотка застарелая, долго прокладывала себе путь, пока не захватила все пространство. Руна «Исцеления» здесь бесполезна.

— Пейте настойку, она облегчит дыхание, но, чтобы вылечить чахотку раз и навсегда, мне нужно время, — сказал я и поднялся с кровати.

— Скажите, а лекарь придет? — уточнила женщина.

— Нет. Он больше не придет. А я вернусь. Обязательно вернусь, — пообещал я.

Я вышел на улицу и задумчиво двинулся в сторону своего теперешнего дома. С реки дул промозглый ветер, с неба взирал безучастный холодный лик луны.

В прошлой жизни я не только изучил все существующие боевые руны, но и сам создавал их. Мне было легко, ведь у меня имелись все нужные знания. Теперь же мне помогут выжить в этом мире только целебные руны. И вот тут я оказался в тупике. Лечебное дело знал лишь по самым верхам и никогда не углублялся, а человеческий организм настолько сложен, что любая неверная деталь может не вылечить, а погубить.

Мне нужны знания. Знания по анатомии, по различным болезням, по особенностям строения детей, мужчин, женщин, стариков и беременных. Чтобы быть успешным в лечебном деле, я должен все изучить. Но как это сделать?

Если в ситуации с чахоткой я примерно представлял, как действовать, то в случае с беременной не имел ни малейшего понятия. И тут мне в голову пришла замечательная мысль. Мне нужно поговорить с ученым человеком. Лекарем, который владеет знаниями, недоступными мне. И это не Ерофей. От него толку нет.

Завтра же наведаюсь в местную лечебницу и попробую наладить отношения с кем-нибудь из лекарей. А пока мне нужно спокойное, уединенное место, где смогу создать новую руну. Лучше всего делать это на рассвете и поближе к воде.

Решено, утром поеду на берег Ангары и создам первую лечебную руну от чахотки в этом мире.

Глава 2

Когда вернулся домой, обнаружил Ерофея за столом. Он считал наш сегодняшний заработок.

— Двадцать три рубля за день заработал, — с довольным видом сказал он и прислонился спиной к стене. — Если так дело пойдет, через пару месяцев смогу купить собственный дом, а не снимать.

— Половина из этих денег — моя. Как и договаривались, — с нажимом произнес я, радуясь, что теперь смогу и сапоги купить, а может, и жилет. Или даже костюм.

— Зачем тебе деньги? — искренне удивился Ерофей. — За дом я сам плачу. Еду сам покупаю. На кой черт тебе еще деньги нужны? Если пряник сахарный купить или семечки, то вот, рубля хватит, — он подвинул мне мятую купюру.

— Половину, — повторил я, не спуская с него взгляда.

— Вот заладил, — недовольно поморщился лекарь. — Дам я тебе половину, но позже. А пока пусть у меня деньги лежат. Все равно потеряешь или на ерунду пустишь.

— Отдай сейчас, или я больше не выйду к больным, — пригрозил я.

Ерофей с раздражением выдохнул, отсчитал десять рублей монетами и высыпал мне в ладонь. Себе забрал купюры и монеты номиналом в пятьдесят копеек.

Я не стал говорить, что лекарь должен еще рубль пятьдесят, ведь сам, действительно, ничего не покупал в дом.

Насыпав монеты в носовой платок, завязал его и спрятал под подушку. Завтра пройдусь по магазинам.

В первый раз с того дня, как попал в это тело, заснул спокойно. Теперь мое будущее не было таким уж туманным. Я знал, куда двигаться, и к тому же у меня все начало получаться. Но больше всего меня радовало то, что я поставил Ерофея на место. Конечно, его не устраивает новое положение дел, но выбора у него нет.

На следующее утро я проснулся раньше обычного и, стараясь не разбудить Ерофея, чтобы не отвечать на неудобные вопросы, вышел на улицу. Со стороны Ангары поднимались клубы тумана. Трава и листья покрывали блестящие капельки росы.

Подошел к сараю и вывел Гнедую, чтобы дать ей тоже возможность размять ноги. Лошадь ринулась на дорогу и принялась радостно гарцевать, ощущая свежий воздух и свободу.

Я скормил ей кусок хлеба и морковь, затем взобрался верхом и, схватившись за гриву, повел в сторону реки. Лошадь двигалась легко, будто на ней и не было седока. Зря Ерофей считал их с Пепельной клячами. Хороший уход и лечение вернули им силы.

Я проехал поперек четырех улиц и повел Гнедую по дороге, ведущую вниз к реке. Вода еще была высокая, поэтому прямо из нее торчали пристани. Вдали виднелись лодки с рыбаками, плоты с лесом и суда разных размеров.

Мне не нужны были свидетели, поэтому спрыгнул с лошади и повел ее через густые заросли кустарника. Мне требовалось уединенное место, где никто не сможет помешать. Вскоре такое место нашлось. Прямо посреди кустарника и деревьев в двух метрах от темной весенней воды нашел старое кострище и два бревна, служащих кому-то местом для сиденья. Привязав Гнедую к березке, огляделся и, удостоверившись, что рядом никого нет, опустился к земле.

Как раз в это время лучи солнца осветили верхушки деревьев, виднеющихся вдали. Идеальное время для создания новой руны. Я опустился на бревно и вытащил из кармана клочок бумаги и карандаш.

Глубоко вздохнув, закрыл глаза. Именно таким образом я настраивался перед тем, как творить. Первым делом я представил ту сущность, что оплела легкие бедной женщины и питалась ее жизненными силами.

Я никогда так раньше не делал, но получилось неплохо. Черная, словно корни, болезнь в точности предстала передо мной. Для того, чтобы избавиться от чахотки, мне нужно призвать с помощью руны силы природы, а также укрепить волю больной женщины, измученной продолжительным недугом.

Собравшись с мыслями и подобрав все необходимые элементы, я открыл глаза и провел на бумаге вертикальную линию — символ самой жизни. Стержень человека, его ось. Затем к нему пририсовал две расходящиеся вверх линии. Одним движением прорисовал у основания короткую волнистую черточку. И последним — круглый замкнутый элемент в самом центре. Именно этот круг будет тем самым оберегающим коконом, который замкнет болезнь, чтобы она больше не распространялась, и постепенно погасит ее.

Уставившись на лист бумаги, я еще раз мысленно представил, как сработает руна, и остался доволен. Теперь надо попробовать применить ее на деле.