Путешествие из Екатеринбурга в Иркутск

Гриша пошел дальше. И тут услышал крик.

— Помогите!

Он обернулся. У ограды стоял мужчина, а внизу, в самой траншее, лежал другой. Видимо, кусок забора упал, и человек, не заметив края, провалился вниз.

— Черт!

Гриша подбежал. Мужчина внизу был жив. Он стонал и пытался подняться, но лежал неудобно.

— Не двигайся! — крикнул кто-то.

Гриша достал телефон и набрал МЧС. Диспетчер спокойно спросил, что произошло. Через несколько минут приехали спасатели. Гриша даже немного успокоился.

Ну вот, современная цивилизация, не XVIII век, не Павел из Радищева с двумя лодками. Есть специальные люди, специальные машины, связь, телефоны, форма, оборудование. Человек упал в яму — приехали люди, которые умеют оттуда вытаскивать.

Все было прекрасно. До тех пор, пока один из спасателей не заглянул вниз.

— Тут кабель.

— И что? — спросил Гриша.

— Электричество.

— Ну отключите.

Спасатель посмотрел на рабочего.

— Чей кабель?

Рабочий пожал плечами.

— Не знаю.

— Кто здесь работает?

— Мы.

— А кабель чей?

— Не наш.

Начался телефонный разговор. Через минуту выяснилось, что кабель действительно не принадлежит организации, которая проводила работы.

— А чей?

— Сейчас выясним.

Гриша посмотрел в яму. Мужчина там снова застонал.

— Может, сначала вытащим, а потом выясним?

Спасатель покачал головой.

— Если кабель под напряжением, туда лезть нельзя.

— Так отключите электричество.

— Нужно, чтобы отключил владелец сети.

— А кто это?

Спасатель вздохнул.

— Сейчас узнаем.

Прошло несколько минут. Приехала еще машина. Люди поговорили между собой.

— Это не наша линия.

— По схеме ваша.

— По нашей схеме здесь вообще другой кабель.

— А этот?

— Не знаем.

Гриша посмотрел на яму. Потом на людей. Потом снова на яму.

— Ребята, — сказал он, — я, конечно, не специалист. Но если мы будем так долго выяснять, кому принадлежит кабель, а потом вытащим парня, то вытаскивать мы будем труп.

Никто не засмеялся. Гриша понял, что шутка не удалась. Из толпы вышел пожилой электрик. Он до этого стоял в стороне и молча слушал.

— Я знаю, где рубильник.

Все повернулись к нему.

— Где?

— Вон там.

Он показал рукой на небольшой металлический шкаф.

— А отключить можешь?

— Могу.

Один из спасателей сразу сказал:

— Подожди.

Электрик остановился.

— Почему?

— А ты имеешь право?

Электрик посмотрел на него.

— Право?

— Да.

— Там человек умирает.

— Это понятно.

— И что вам еще надо?

— Ты не можешь самовольно отключать чужую линию.

Электрик некоторое время молчал. Потом сказал:

— Да ну вас нахер.

И пошел к шкафу.

— Стой!

Он не остановился.

Открыл шкаф.

Щелкнул рубильником.

Все стихло.

— Напряжения нет, — сказал он.

Спасатели спустились в траншею. Через несколько минут мужчину вытащили наверх. Он был жив. Скорая приехала почти сразу. Гриша смотрел, как медики укладывают пострадавшего на носилки, и чувствовал странное облегчение.

А потом увидел, что электрик никуда не ушел. К нему уже подошел другой мужчина.

— Вы отключили линию?

— Да.

— Без согласования?

— Да.

— Вы понимаете, что это нарушение?

Электрик посмотрел на него.

— Понимаю.

— Почему тогда сделали?

Электрик пожал плечами.

— Там человек был.

Он достал сигарету.

Закурил.

Гриша вдруг подумал, что за последние двести лет в России изменилось очень многое. Появились электричество, автомобили, телефоны, интернет, МЧС. Исчезли крепостные. Появились трудовые договоры. Появились инструкции. Очень много инструкций. Но человек все еще может оказаться в яме. И тогда возникает странный вопрос: что важнее — инструкция или человек?

Гриша посмотрел на электрика. Тот стоял и курил, явно ожидая дальнейших неприятностей. Он не был героем. Не произносил речей. Не требовал награды. Он просто увидел человека в опасности и сделал то, что считал необходимым.

И Гриша вспомнил слова рабочего из Тобольска. Тот тоже был свободным человеком. Формально. Мог уволиться, мог отказаться делать сверхурочную работу без оплаты. Только вот если его уволят, ему было некуда идти. А этот электрик был свободен в другом смысле. Он мог нарушить инструкцию. И, что самое интересное, именно поэтому и поступил правильно.

К вечеру Гриша вернулся на вокзал. Поезд на Омск уже стоял на пути. Он поднялся в вагон, поставил рюкзак и сел у окна. Ишим медленно поплыл назад. Гриша смотрел на дома, дороги, столбы и редкие огни. Он думал о том, что Радищев, пожалуй, слишком рано родился.

В его время начальник мог сказать:

— Это не моя должность.

И на этом разговор заканчивался.

Теперь так сказать уже нельзя.

Теперь существует закон, должностная инструкция, регламент, аварийная служба, диспетчер, телефон 112 и еще множество людей, специально назначенных для того, чтобы никто не мог сказать, будто спасение людей не входит ни в чьи обязанности.

Но появилась другая фраза, не менее удобная.

— Это не наша зона ответственности.

И формально она звучит даже убедительнее. Потому что должность у человека есть, ответственность у него тоже есть. Просто она начинается на два метра левее и заканчивается на три метра правее. А человек лежит как раз между ними.

Можно написать столько инструкций, что на каждый случай жизни будет отдельная инструкция. Но ведь всегда останется что-нибудь, чего в инструкции не предусмотрели.

И тогда остается только сам человек. Тот, кто должен решить, что делать. Не потому, что ему положено. Не потому, что в пункте 4.17 должностной инструкции сказано спасать людей при наличии соответствующего основания. А просто потому, что перед ним лежит человек.

Гриша подумал, что, возможно, в этом и состоит самая простая форма свободы, - в том, чтобы, независимо от правил, поступать по совести. А уже потом разбираться, кому принадлежала яма, кабель и кто должен был первым позвонить начальнику.

Поезд дернулся и медленно пошел. Гриша посмотрел на удаляющийся Ишим. Впереди был Омск.